Промот⁠⁠

Вадима Сорокина назначили исполняющим обязанности директора регионального филиала в феврале. Прежний директор, Егорыч, ушёл на повышение в Москву - и оставил после себя сейф с операционной наличкой, корпоративную карту с лимитом в три миллиона и незакрытый крупный бюджет.

- Вадим, - сказал Егорыч на прощание, пожимая руку. - Держи филиал. Тут всё просто: люди работают, деньги капают, главное - не трогай резервный фонд. Он на крайний случай, мало ли что. - Понял, - кивнул Вадим.

Он не понял.

Первые две недели он вёл себя как примерный заместитель. Приходил к восьми, уходил к семи, подписывал бумаги, внимательно слушал главного бухгалтера. А потом главбух ушла в затяжной отпуск - и Вадим остался один на один с финансовыми потоками.

В сейфе лежали наличные. Не миллионы - тысяч восемьсот. На мелкие срочные расходы. Вадим открыл его, посмотрел на плотные пачки, закрыл. Через день открыл снова. Взял пятьдесят тысяч - «на встречу с важным партнером». Никто не заметил. Через неделю взял ещё сто. Потом ещё. А потом просто перестал считать.

Он не считал себя вором. Он оптимизировал. Так он это называл про себя. Взял деньги из резерва - потому что надо срочно закрыть дыру в отчётности. Из бюджета на развитие - потому что крупный клиент ждёт знаков внимания, а холдинг долго тянет согласования. Из фонда будущих премий - потому что сейчас нужнее, а люди подождут.

Вадим не думал о том, что будет потом. Он думал о том, что происходит сейчас. А сейчас ему нужно было произвести впечатление. Показать всем, что он - не временный заместитель, а настоящий хозяин.

К апрелю он снял для филиала новый офис. Не потому, что старый был плох, а потому, что казался «непрезентабельным». Панорамные окна в престижном бизнес-центре, ресепшен из искусственного мрамора. Аренда - шестьсот тысяч в месяц. Вадим подписал договор не глядя. Он вообще перестал вникать в цифры. Цифры - это для клерков. А он - директор.

В мае оформил в лизинг на компанию служебный «БМВ». Егорыч всю жизнь скромно ездил на «Камри», но Вадим считал, что «Камри» - транспорт для пенсионеров.

В июне отправил весь штат филиала в Сочи - на «стратегическую сессию». Двадцать человек, три дня, пятизвёздочный отель, банкет, аренда яхты. Итоговый счёт на четыре с лишним миллиона он подписал легким росчерком пера. В конце концов, головная компания огромная, от неё не убудет.

Вслед за этим он пристроил в штат своего племянника. Парень ничего не умел, но казался «перспективным». Оклад в сто двадцать тысяч на должности «специалиста по развитию». Чем занимался племянник, не знал никто, включая самого парня.

К июлю Вадим полностью переделал под себя директорский кабинет. Итальянская мебель, тяжёлое кожаное кресло, огромный стол из массива дуба. Миллион рублей из кассы филиала. Он даже не пытался торговаться. Торговаться - это для тех, кто считает копейки. А он мыслил масштабно.

К августу резервный фонд филиала был пуст. Не «почти пуст» - выгребен дочиста. Последние триста тысяч, оставшиеся на счетах, Вадим широким жестом спустил на роскошный летний корпоратив в честь «успешного полугодия». Успешного - потому что он сам нарисовал красивые графики в отчёте для Москвы.

Сказка закончилась буднично. В филиал без предупреждения нагрянули ревизоры из головного офиса вместе со службой безопасности. Региональная касса пустела, начались задержки выплат подрядчикам, и Москва прислала аудит.

Они сухо попросили документы. Вадим дал. Они попросили письменные объяснения. Вадим, сохранив вальяжность, начал объяснять. Он уверенно говорил про инвестиции в имидж, рыночное развитие и необходимые представительские расходы. Он говорил быстро, как на удачной презентации, совершенно не понимая, что каждое его слово - это гвоздь в крышку гроба его карьеры.

Вечером лично позвонил Егорыч. Его голос звучал непривычно тихо: - Вадим Андреевич, ты можешь внятно объяснить, куда делся резервный фонд? И почему на балансе висит лизинг на люксовое авто? - Так это… Егорыч, всё ради дела. Для статуса филиала на рынке. У меня и документы есть… - У тебя нет документов, Вадим, - перебил Егорыч. - У тебя есть подписи на чеках из ресторанов. Это называется деньги на ветер. Ты разбазарил средства филиала, которые тебе оставили для созидательной работы.

Вадим хотел крикнуть, что он не крал. Что он не утащил домой ни единого рубля, а всё тратил на статус компании! Но слова застряли в горле. Потому что до него вдруг дошёл истинный смысл сказанного. Он действительно не крал. Он просто тратил. Бездумно, упоённо, как будто это были его личные миллионы. Как будто статус директора давал ему автоматическое право.

Его уволили тихо, по соглашению сторон. Москва не захотела выносить сор из избы. Уголовное дело заводить не стали, но жестко потребовали вернуть всё, что поддавалось возврату. Машину и итальянскую мебель фирма забрала, а остальное… остальных денег у Вадима просто не было. Все его личные счета оказались пусты.

Через год он случайно встретил бывшего коллегу в фуд-корте торгового центра. Тот долго смотрел на осунувшегося Вадима, а потом спросил: - Вадим, скажи честно: ты тогда вообще понимал, что творишь? Вадим неопределённо пожал плечами: - Я думал, так надо. Раз меня посадили в это кресло, значит - я имею право. - Имел. Пока Москва не приехала. - Ну да. Пока не поймали.

Вадим повернулся и пошёл дальше - мимо ярких витрин, мимо спешащих людей, окончательно выпадая из своей прежней красивой жизни. Он не стал матёрым уголовником. Не стал жертвой подставы.

Он был классическим растратчиком, которого по ошибке на минуту допустили к чужому большому добру. И самое страшное: спустя год, считая копейки на кассе супермаркета, он в глубине души так и не понял, что именно сделал не так. Деньги в этом кресле просто обязаны были течь сквозь пальцы - иначе какой же ты начальник?