Потерянные. Глава 1⁠⁠

Пролог

В старых книгах писали, что мир объединится, когда узрит бога. Подобные предсказания считались сказками и несбыточными фантазиями, однако, стоило Спящему Богу явиться во плоти, все народы склонились перед ним. Поражённые божественной силой, люди позволили ему спеленать мир в единую империю, которой он с тех пор единолично правил, полагаясь на разветвлённую сеть жрецов и ночных стражей-Потерянных. Столица его империи раскинулась на нескольких островах далеко в южном океане, а Траумберг, известный как «северная столица», был главным символом власти Бога на самом большом континенте. Иронично, что именно он меньше всего подчинялся божественному писанию.

Свободолюбивая молодёжь Города Грёз оккупировала целые районы, где устраивала ночные посиделки, дискотеки и прочие развлечения, хотя разрешённое для них время заканчивалось в девять часов вечера. В одиннадцать все обитатели города должны были спать, ведь ночью выходили на работу Потерянные, но бунтующие подростки продолжали громко петь, танцевать и пить купленный по чужим документам алкоголь. Завидев божественную стражу, они разбегались, как испуганные муравьи, но, стоило Потерянным скрыться, вечеринки продолжались до самого утра. Поделать с этим никто ничего не мог, да и не сильно хотел – протест всех форм и размеров был словно вплетён в генетику города, склеенного из зданий разных эпох и расписанного граффити сверху донизу. Жрецы, конечно, были недовольны сложившимся порядком, но все надеялись, что до рапорта в столицу дело не дойдёт. По крайней мере, не доходило до сих пор.

«Эх, только бы в рейд не попасть», – подумал Лерик, глядя на проходящую мимо парочку. Те широко зевали и явно не спали всю ночь, а теперь возвращались домой, к недовольным родителям.

Знай они, что в паре шагов стоит настоящий Потерянный, их бы как ветром сдуло, но Лерик хорошо помнил правила. Пока он не надел форму – он такой же обычный гражданин, как и все вокруг. И ему, самому обычному гражданину, нужен был самый обычный кофе.

Он остановил флайборд у киоска в форме кофейного стакана. Каждый день он тормозил именно здесь и брал почти одно и то же, в зависимости от того, ехал он на учёбу или на работу.

– Доброе утро! – улыбнулась ему приятная рыжеволосая девушка и включила кофемашину. – Обычный рабочий заказ?

– Пожалуйста, – Лерик улыбнулся в ответ и посмотрел в небольшую камеру над кассой, чтобы провести оплату.

– Один обычный капучино для летящего жаворонка и один бодрящий для унылой совы, – Девушка поставила на окошко два термостакана в холдере. – Передавай ему привет!

Лерик кивнул, забрал ношу, и доска помчала его дальше, плавно лавируя над брусчатым тротуаром. Его обычный путь проходил вдоль разделённого на четыре части огромного парка – зелёного сердца Траумберга, – под старинными каменными воротами со статуей Спящего Бога, по улице с модной одеждой за стеклянными витринами, к главной площади города. Здесь, как и в любой день года, бродили туристы со всех концов империи, а между ними шныряли служащие, степенно вышагивали жрецы в бордовых одеждах, и коллеги Лерика стекались к огромной башне в самом центре площади.

Башня Потерянных, известная в народе как Сонная или Часовая башня, была самым высоким зданием в городе. Похожая на огромную иглу, она вонзалась в небо острым шпилем, а сразу под его вершиной медленно крутилась огромная стеклянная сфера. Внутри неё располагались панорамные номера для столичных гостей и кабинеты начальства, а снаружи голографические экраны показывали на весь город дату, точное время и количество уснувших за прошлую ночь. Лерик глянул на сияющие красные цифры лишь мельком и прошёл через крутящиеся двери. Его лицо отсканировали вездесущие камеры, и турникеты пропустили в святая святых системы безопасности города.

Если высокие гости, как и положено, обитали на верхушке башни, то Потерянные прятались под землёй, в запутанной сети коридоров и комнат. Спустившись на лифте на минус третий этаж, Лерик снова оттолкнулся ногой и поехал по знакомому маршруту мимо раздевалок, складов, комнат отдыха и серверных. Остановившись у одной из дверей, он открыл её ногой, закатил внутрь доску и зашёл сам. Внутри был только один человек – кудрявый шатен в мятой рубашке и потасканных джинсах. Он сидел у стены из экранов и быстро щёлкал по клавиатуре, не обращая на вошедшего никакого внимания.

– Доброе утро, – Лерик поставил на стол холдер и достал стакан с крепким кофе. – Уже работаешь? Бариста передавала привет.

– Микки или Лулу? – поинтересовался Фавн, вслепую протягивая руку за стаканом.

Лерика этот вопрос традиционно поставил в тупик. Он легко запоминал исторические даты, особые приметы, маршруты и расположение предметов в пространстве, но имена влетали ему в одно ухо и тут же вылетали в другое.

– Рыженькая, с зелёными глазами и родинкой возле правого уха.

– Микки, значит, – кивнул Фавн. – Ну, не то чтобы это было важно. Доброе утро. Что во сне видел?

– Дедушку, – Лерик присел на край стола и уставился на множество мелькающих по экранам окон. Работа Фавна, как всегда, была ужасно запутанной. – Ночь, когда он уснул в колыбели Бога. Наверное, вещий сон был.

– Это ещё почему?

– С утра я увидел жрецов возле дома профессора Стаута. Похоже, он тоже…

– Упокоился в Колыбели? – Фавн помотал головой, взбивая и без того неряшливые кудри. – Быть того не может. Он был в списке бессонницы.

Тут настала очередь Лерика удивляться. О «списке бессонницы» знали все – и Потерянные, и даже обычные жители города. Так называли реестр людей, которых запрещено было забирать в Колыбель. Большинство людей считало, что в список можно попасть за особые заслуги, и отчасти они были правы. Однако Потерянные, у которых был доступ к реестру, знали, кто был внесён туда в первую очередь. Это были важные шишки из городского правительства, жрецы и их ученики, директора университетов и ключевых предприятий, а также просто богатые люди.

Особняком были перечислены сами Потерянные и те, кого в список добавили именно они – редчайшая привилегия, ради которой молодые парни так стремились получить эту работу. В зависимости от срока службы, каждый мог добавить в реестр от одного до трёх человек. Сразу после испытательного срока Лерик, как и большинство других ребят, добавил в реестр родителей, и теперь точно знал, что каждое утро они будут просыпаться вновь. Вот только он не слышал, чтобы у профессора были знакомые Потерянные или чтобы он совершил что-то настолько значимое, чтобы попасть в список бессонницы.

– Как он там оказался? – Он глотнул кофе и посмотрел на список, который Фавн как раз вывел на экран. Всего три сотни имён на миллионный город. – Он ведь просто… историк?

– Я его добавил, – безразлично ответил Фавн, глядя на статусы рядом с именами людей. Статус профессора был такой же, как и у остальных, будто система ещё не знала об утреннем происшествии. – Пару недель назад профессор спросил, могу ли я помочь ему с этим – вот я и помог. Мне не сложно. Да и от меня бы отстали с вопросами. Жаль, правда, что это ни на что не повлияло…

Лерик посмотрел сначала на товарища, потом – на реестр. Он знал, что Фавн годами никого не добавлял в список и знал, что не стоит спрашивать его о причинах. Профессор Стаут – хороший человек, и Лерик не был против того, чтобы он оказался в списке бессонницы, но почему он задумался об этом только сейчас?

Его размышления прервал мелодичный звонок. Парни подняли головы к динамикам, синхронно вздохнули и поспешили допить кофе. До начала смены оставалось ещё два звонка – всего пятнадцать минут.

В раздевалках уже толпился народ. Ребята из одной группы переодевались в обычную одежду, а напарники Лерика и Фавна вытаскивали из стенных шкафов униформу. Потерянные носили тёмно-серые костюмы, в которых на фоне ночного города становились практически невидимыми. Фавн всегда уточнял, что это цвет «мокрого бетона Сонной башни», но Лерик всё равно считал униформу ужасно скучной. В плащах для плохой погоды они и вовсе превращались в каких-нибудь монахов из старых учебников.

Натягивая обтягивающие штаны, Лерик, как обычно, сморщился. Форма давала им особые физические возможности и защищала от некоторых ран, но вот ощущалась… Как будто его засунули в вакуумный пакет и выдавили весь воздух. Чтобы привыкнуть, нужно было как следует размяться, и после смены требовалась ещё одна разминка –адаптироваться обратно. Неудивительно, что Потерянных можно было отличить по походке.

Упаковавшись в плотные костюмы, они прошли по ярко освещённым коридорам привычным путём. Все комнаты Потерянных располагались под землёй, и даже тренировочная база не стала исключением – она занимала заброшенную станцию метро. В бетонном коробе всегда было холодно, и даже небесно-голубые стены и лампы солнечного света не давали забыть о том, где парни на самом деле находятся. Впрочем, никто из носящих серую униформу об этом и не забывал.

Выйдя на открытое пространство, команда рассыпалась по разным концам стадиона. Кто-то разминался, другие решили сделать круг вокруг площадки, остальные расселись на скамьях, поглядывая в центр стадиона. Всех привлекло зрелище двух капитанов, вполголоса обсуждающих что-то.

– Его команда уже ушла, а он всё ещё здесь? – протянул кто-то, явно имея в виду начальника предыдущей смены.

– У старшего состава другие часы работы, – пояснил Фавн. – Но сейчас начнётся наше утреннее собрание, и на площадке его быть не должно. Нас ждут новости…

Только когда прозвонил третий звонок и команда неспешно стеклась к насыпной площадке в центре стадиона, другой капитан обменялся с коллегой рукопожатием и ушёл. Старший их команды проводил его задумчивым взглядом и обратил нахмуренное лицо к ребятам. В отличие от них, молодых парней, многие из которых ещё учились, капитаны были в основном взрослыми мужчинами. Основной работой они не занимались – даже форма не могла компенсировать возрастные изменения в теле и отросшие животы. Вместо этого капитаны ведали бумажной работой, организовывали молодёжь и следили за порядком внутри департамента Потерянных, а также передавали информацию из столицы и от других команд.

– Давайте, собрались! – капитан хлопнул ладонью по бедру, глядя на планшет, который он держал в другой руке. – Смена уже началась!

Когда парни выстроились в две шеренги по двенадцать человек, капитан придирчиво оглядел их и кашлянул, оповещая начало речи.

– Сегодня обычной раздачей нарядов вы не обойдётесь, – сразу заявил он. – И поспать в комнате отдыха до самого отбоя тоже не выйдет. Пришли вести из столицы.

Ребята обменялись обеспокоенными взглядами, но пока никто не решился даже зашептаться. Фавн переступил с ноги на ногу, будто сдерживая желание начать ходить туда-сюда. Лерик почувствовал, как в солнечном сплетении сжимается комок. Лучшими новостями из столицы было их отсутствие, а раз весточка всё же пришла…

Капитан оценил реакцию подчинённых и хмуро склонил голову, подтверждая их опасения:

– Хранители божественного сна заметили, что Траумберг превысил норму «несанкционированных отходов ко сну», как они написали.

– Вы про само…

– Не только. Проще говоря, у нас в последнее время зачастили умирать.

По рядам пробежали вздохи и шепотки. Никто из обычных людей не произносил этого слова вслух уже сотни лет. Понятие «смерти» осталось лишь в лексиконе жрецов Спящего Бога и Потерянных – его ночной стражи. Все остальные считали, что люди засыпают в Колыбели Бога. Те, кто жил здоровую жизнь, могли уснуть ночью и никогда не проснуться – только метка от веретена Потерянного давала родственникам знать, что их близкий теперь видит прекрасные сны. К тем же, на чью долю выпали тяжёлые заболевания, сон всегда приходил раньше мучительной и болезненной гибели. Особняком стояли те, кто решил не дожидаться вечного сна и свёл счёты с жизнью – своей или чужой. О них не говорили, но в статистике подобные случаи появлялись каждый месяц.

О чём уж точно не догадывались простые жители, так это о том, как злили Спящего Бога настоящие смерти. Он настаивал, что все департаменты Потерянных должны стремиться к полному уничтожению смерти как явления, и каждый человек, навеки закрывший глаза без метки от веретена, был пятном на имидже города. В этом вопросе даже у бунтарского Траумберга были границы, которые не стоило пересекать.

– Если кто-то не понимает, это грозит нам столичной инспекцией, – с нажимом произнёс капитан. – В лучшем случае, вы будете ходить по струнке пару месяцев и всё вернётся на круги своя. В худшем, нас либо лишат права на список бессонницы, либо распустят ко всем кошмарам, из-за чего мы опять же лишимся мест в списке. Кто-нибудь хочет, чтобы вписанные им имена вычеркнули из списка бессонницы?

Все, кроме Фавна, активно замотали головами. Он лишь закатил глаза, но из солидарности с остальными тоже едва заметно качнул головой. Получив подтверждение, капитан продолжил:

– Значит, нужно понять, откуда берутся все эти смерти. И мне как раз доложили, что ребята с предыдущей смены видели подозрительных личностей, бодрствующих по ночам.

– В Кройце? – поинтересовался кто-то, и все посмеялись.

Кройц был известен подпольными ночными клубами, в которых до самого утра тусовалась молодёжь. Однако капитан был не в настроении шутить.

– К слову о Кройце, там давно не было рейда, – Он хмуро глянул на некстати ляпнувшего Потерянного. – Вот вы с товарищами туда и отправитесь. Приструните молодняк, чтобы не подставляли нас ещё больше. Пусть хоть недельку дома посидят, поспят как нормальные люди. Ещё желающие юморнуть?

Желающих не нашлось.

– Тогда слушайте. Эти неопознанные личности так же физически одарены, как и вы, когда носите униформу. По крышам прыгают как горные козлы и очень быстро бегают. Носят чёрную одежду и плащи с капюшонами, из-за чего опознать пока никого не удалось. Были замечены у мест, где впоследствии находили умерших, при этом причины смерти в большинстве случаев естественные. Сами понимаете, вдвойне плохо, что подобные люди не уснули в больницах. Ваша задача – держать глаза открытыми во время ночного патруля. При обнаружении – догнать, задержать, установить, кто это такие и зачем порядок нарушают. Сможем это сделать до того, как приедут столичные – может, они и не приедут. Всем всё понятно?

– Да, капитан! – хором гаркнули парни, и мужчина довольно кивнул.

– Тогда, – Он посмотрел в свой планшет и хитро усмехнулся, – Коммод и трое, которые рядом стоят – вас ждёт Кройц. Обойдите все клубы, донесите ситуацию.

Коммод, главный юморист команды, обречённо ухмыльнулся и поморщился, когда кто-то из товарищей, тоже отправленных на рейд, отвесил ему подзатыльник.

– Следующая четвёрка, Плам и компания, – Капитан уже посмотрел на ребят прямо перед собой. – Вы отправитесь в Хохцайт. Шахт и трое с ним – в Кольн. Пусть там тоже поутихнут. Все вы, следите за временем. Не успеете поспать перед патрулем – ваши проблемы.

Двенадцать человек, которым предстояло посетить самые злачные районы Траумберга, смиренно кивнули. Лерик кинул на них сочувственный взгляд. Как и остальные, он бывал в каждом из этих районов и прекрасно знал, какой неблагодарной ощущается там работа Потерянного. При свете дня это чувствовалось даже сильнее, чем после заката.

– Алис, Кубб, Мигель, Зилот, – капитан произнёс следующие имена, и названные тут же встрепенулись. – На вас сегодня заправка веретен. Борис и Митрий будут помогать мне с бюрократией. Лерик – подсобишь Фавну с отчётами и системами наблюдения. На остальных – комната отдыха и кухня. Обед, перерыв на сон и патруль по расписанию. Вопросы есть?

– Нет, капитан!

– Тогда, Борис, командуй зарядку. Как закончите – свободны. Тем, кто идёт наружу – отчитаться об уходе не позднее полудня.

Рабочая смена потекла своим чередом. Пока неразговорчивый Борис ещё командовал, ребята держали рты на замке, но, стоило разойтись, все тут же начали обсуждать новости. Лерик, как всегда, держался ближе к Фавну – он делал так с тех самых пор, как старший товарищ привёл его в команду. Фавн же редко общался с другими, предпочитая общество камер наблюдения и электронных отчётов. Вот и теперь он поспешил вернуться в своё маленькое убежище, где можно упасть в эргономичное кресло, опустить руки на клавиатуру и расслабиться.

– Что ты думаешь обо всём этом? – поинтересовался Лерик спустя долгие пятнадцать минут молчания.

Фавн, который всё это время что-то печатал, недовольно взъерошил кудри и повернулся к другу.

– О чём именно? – хмыкнул он. – О смерти профессора Стаута, о незнакомцах в чёрном или о том, что нас всех могут уволить, если мы не найдём незнакомцев в чёрном, которые причастны к смерти профессора Стаута?

– Они всё-таки причастны?!

– Доказательств пока нет, но, – Фавн повернулся к стене из мониторов и поманил Лерика ближе, – я попытался узнать больше о смерти профессора, и вот что я получил.

– «Запрашиваемая информация заблокирована. Источник блокировки – Н.К.Р.», – прочитал Лерик сообщение на экране. – Кто это?

– Настоятель Красной Ратуши, – расшифровал Фавн, всё так же почёсывая затылок. – Жрецы, проще говоря. Только они могли бы заблокировать данные об уснувших.

– Но зачем? Разве это не наша зона ответственности? Даже розыск этих неизвестных повесили на нас. Причём тут жрецы?

Фавн пожал плечами и снова наклонился к клавиатуре. Подчиняясь его командам, мониторы отобразили несколько огромных таблиц с именами, датами и пространными объяснениями.

– Это – все несанкционированно уснувшие за прошлый месяц, включая тех, кто отошёл по сну, так сказать, по собственному желанию, – объяснил он. – Данные получены из той же базы, где должна быть информация о профессоре. Но почему-то именно его они спрятали.

Лерик задумчиво посмотрел на списки имён. Люди, которых не успели отправить в Колыбель после неудавшихся операций, погибшие от внезапных сердечных приступов и оторвавшихся тромбов, жертвы чужой злобы и собственного отчаяния... С каждым годом их становилось всё меньше, но, несмотря на все потуги Спящего Бога и его приближённых, смерть всё ещё напоминала о себе. Впрочем, жрецы тщательно уничтожали все её следы из информационного поля и памяти людей. Порой слишком тщательно.

– Утром, когда я вышел из дома, тело профессора уже выносили, – вспомнил он. Фавн заинтересованно наклонил голову, не отрывая взгляд от монитора. – Получается, он умер ночью либо поздно вечером. Как жрецы узнали об этом? Профессор живёт один, сообщить о его смерти было некому.

– Так же, как узнают про всех умерших за пределами госпиталей, – друг нажал ещё несколько клавиш, и на экране появилась карта Траумберга, усеянная зелёными и жёлтыми точками.

Жёлтые кучковались в тех местах, где располагались больничные городки, а зелёные курсировали по улицам и зданиям.

– Фитнес-браслеты, умные кольца, датчики диабета, и прочее, и прочее. Почти каждый взрослый носит хоть что-нибудь, что отслеживает его параметры. Помимо основных функций, эти устройства передают данные о жизнедеятельности на главный сервер. Если чья-то жизнь прерывается, а этот человек не должен был уснуть, сервер бьёт тревогу. В первую очередь об этом узнают неотложка и жрецы.

– Почему не мы?

– Мы там уже не нужны. Реанимировать, как врачи, мы не умеем, да и веретено уже бесполезно, оно не оставит метку на мёртвом теле. Жрецы же выдвигаются, чтобы провести свои процедуры. Замотать следы в красный ковер и унести подальше.

Он откинулся на кресле и уставился в потолок. Прикрыл глаза на минуту, и только тогда бесстрастное лицо чуть скривилось от эмоции, которую Лерик мог бы описать как скорбь, если бы знал такое слово. Однако понятие скорби давно исчезло, и на лице Фавна он увидел разочарование, причину которого так и не смог понять.

– Так, давай зайдём с другой стороны, – Фавн резко встрепенулся и снова защёлкал по клавишам. – Мы не узнаем то, что заблокировали жрецы, но мы можем выяснить кое-что другое.

Экраны ожили, и на них появились панорамы городских улиц. Сеть Потерянных включала в себя все наружные камеры наблюдения, и одним взглядом можно было окинуть почти весь город. Несколько кликов – и перед ними раскинулась мозаика улицы, по которой Лерик проходил не далее как сегодня утром.

– Где дом профессора? – спросил Фавн, и Лерик показал на едва заметную крышу на одном из экранов.

– Вот тут, в конце улицы. Его дом, да и наш тоже, почти не видно на камерах. Он часто говорил об этом.

– Жаль, я-то хотел записи посмотреть. Тогда придётся проводить разведку на месте, – кресло Фавна перекатилось чуть дальше, он защёлкал другой клавиатурой. – Я поставлю тебя на ближайший район сегодня ночью. Осмотрись там, вдруг что интересное заметишь.

– Хочешь, чтобы я пробрался в дом? – Лерик нахмурился. Конечно, ему тоже не нравилось, что жрецы скрывают что-то о профессоре, но он не был с ним настолько близок. – Зачем?

Фавн ненадолго замолчал. Подобрал одну ногу и обхватил колено, постукивая пальцами по локтям. Тяжело вздохнул и всё-таки ответил:

– Когда профессор попросил меня добавить его в список бессонницы, я спросил у него причину. В конце концов, мы знакомы много лет, и раньше он совсем не переживал, что может не проснуться однажды утром. Тогда он сказал мне, что уже давно проводил исследования, а теперь ждёт… Кое-чего.

Он поджал губы и снова посмотрел на запрет от Настоятеля Красной Ратуши, всё ещё сверкающий в центре монитора.

– Я не придал его словам особого значения. То есть, он же историк. Они всегда находят какие-нибудь старые мифы, толкуют их, как хочется, и потом с умным лицом пытаются предсказывать события. Как будто кто-то из них смог предугадать явление Спящего Бога, как же. Я помог ему и добавил в список просто потому, что он хороший человек, а мне это ничего не стоило. Про его рассказ я тут же забыл, и не вспомнил бы, если бы не эта странность. Сам подумай: если бы в работе профессора не было ничего особенного, жрецы не засекретили бы информацию о его смерти. Значит, он всё-таки узнал что-то интересное. Если его смерть как-то с этим связана… я хочу на это посмотреть.

Лерик почувствовал, как по коже пробежал холодок, и невольно обернулся. В рубке связных, кроме них двоих, никого не было, но он не мог отделаться от ощущения, что даже стены их подслушивают.

– Интересно… На парах он ничего про свои исследования не рассказывал. Хотя не сказать, чтобы мы слушали, конечно. А чего именно он ждал?

Что бы ни исследовал профессор, этим заинтересовались жрецы. А первое правило любого человека в здравом уме – не привлекай внимания жрецов.

Фавн, видимо, подумал о том же, и покачал головой.

– Не скажу. Если это действительно ерунда и просто миф, то я и сам с радостью об этом забуду. А вот если не просто… Тогда будем думать дальше. Попробуй забраться в дом и найти хоть что-нибудь из его работ. Наши универсальные ключи подойдут. Ближайших родственников у профессора нет, если и нашли кого из дальних, они ещё не успели приехать. Скорее всего, у нас есть только эта ночь. А я тем временем поищу на серверах университета и в облаке, хотя сомневаюсь, что он выкладывал бы подобное в сеть.

– Профессор вообще ничего в сеть не выкладывал, – хмыкнул Лерик. – Всё время с блокнотами ходил.

– И правильно делал, это я тебе как дипломированный инженер по информационной безопасности говорю. К слову об этом, иди и сверь списки, переданные прошлой сменой с теми, что у нас в системе. Надо бы для приличия поработать.

Лерик хотел бы узнать, что за исследования такие проводил пожилой историк, но Фавн уже надел наушники и полностью погрузился в таблицы и расчёты. Громко вздохнув – всё равно не услышит, – он пошёл к другому стулу и приготовился к очень скучному и долгому времяпрепровождению. До настоящей работы оставалось ещё несколько часов.