Исповедь перебежчика. Части 21, 22. Истории из леса⁠⁠

Часть 21. Истории из леса

В сентябре Антону, ну и мне как его помощнику, дали новый крупный объект – реконструкция аэропорта. И было назначено совещание для обсуждения основных деталей. На него поехал Антон с одной из наших генпланисток. На месте их должен был встретить сопровождающий и отвезти туда, где будет совещание. Дальше рассказ будет от лица Антона, потому что история, по сути, его.

С сопровождающим мы встретились, сели в машину и поехали. Сначала всё выглядело обычно, если не считать того, что ехали мы уже часа два. Мне стало интересно, сколько ещё осталось.

— Мы скоро приедем?

— Пока не знаю. Мне ещё точку не прислали.

Я переспросил, как это — не прислали точку. Оказалось, он и сам пока не знает, куда нас везёт. Но ехать мы почему-то продолжали.

Ещё примерно через полчаса ему наконец прислали адрес. Мы проехали километров десять, свернули на просёлочную дорогу и ещё минут двадцать углублялись в лес. В конце дороги стояли большие ворота с колючей проволокой. Их открыли два охранника с автоматами и спросили, к кому мы приехали. Сопровождающий назвал какую-то фамилию, и нас пропустили.

Нам указали, где оставить машину. Сопровождающего почти сразу куда-то увели, а к нам с коллегой подошли две женщины.

— Пойдёмте, мы покажем вам гостевой домик.

— Зачем нам домик? Мы ненадолго, на совещание приехали.

— Да-да, пойдёмте. Вещи пока положите.

Нас привели к домику и предложили располагаться. Мы положили вещи. Ни заказчика, ни совещания по-прежнему не было видно.

Я спросил, можно ли пока погулять. Нам показали тропинку и сказали ходить только по ней. Мы с коллегой прошли до деревянной пристани, сели там и стали разговаривать. Через какое-то время я услышал звук камеры. Она повернулась в нашу сторону и остановилась. Мы ещё посидели, хотя после этого гулять как-то расхотелось.

Минут через двадцать появился мужчина. Откуда он пришёл, я даже не заметил.

— Всё, пойдёмте обратно к машине. Ничего не трогайте.

Мы пошли за ним. В машине уже сидел наш сопровождающий. Глаза у него были огромные, как у совы.

— Ну что, когда совещание? — спросил я.

— Не будет никакого совещания. Давайте быстрее уедем отсюда.

На этом они и уехали. Уже потом он рассказал, что их привезли не туда, где собирались обсуждать аэропортовый объект, а на чью-то охраняемую территорию. Говорили, что там отдыхал какой-то очень важный человек и у него были гости из числа высокопоставленных военных. Кто именно там находился и каким образом их туда вообще пропустили, никто так и не выяснил. Главное, что никто не стал выяснять это с нами. Встречи с заказчиком в тот день не получилось, зато поездку через лес Антон запомнил точно надолго.

Часть 22. Съемка к совещанию

Когда работа по аэродрому пошла активнее, первым делом всем потребовались изыскания. Для тех, кто с этим не сталкивался: прежде чем что-то проектировать, надо понять, что вообще находится на площадке. Где здания, где сети, какие отметки земли. Этим занимаются геодезисты. После них уже можно рисовать что-то, что хотя бы приблизительно совпадет с реальностью.

Сама по себе задача выглядела вполне нормальной. Люди приезжают, снимают территорию, выдают нам материалы. Мы по этим материалам проектируем. В октябре в общем чате спросили, сколько бригад работает на объекте и допущены ли они на территорию. Через некоторое время появилась информация, что на объекте уже никого нет: бригада уехала. Причины назывались сразу две — проблемы с допуском и оборудование, которое не могло нормально работать, потому что на территории глушился сигнал GPS.

Изыскатели уточнили, что совсем без работы день не прошел. Они снимали насосную, территорию по контуру забора и окрестности. А теперь едут за тахеометрами, с которыми можно работать без спутникового сигнала. Вернуться собирались к понедельнику.

В принципе, понятно. Оборудование надо поменять, иначе нормальной съемки не будет. Но тут в разговоре появился еще один срок, который к геодезии имел довольно косвенное отношение.

В четверг на площадке должно было состояться выездное совещание.

— Одна бригада уехала — значит, другая должна выехать с необходимым оборудованием. Ну и утепленные по сезону. Необходимо, чтобы во время совещания на объекте была бригада изыскателей, выполняющих съемку.

То есть к четвергу нам требовались уже не только результаты. Нужны были еще и люди, которые в этот момент будут на месте эти результаты получать.

Я прекрасно понимал, зачем заказчик этого хочет. Когда приезжаешь на объект и видишь пустую территорию, рассказы о том, как все активно работают, воспринимаются так себе. Но бригаде от назначения совещания ни оборудование не привезут быстрее, ни пропуск автоматически не выпишут. С этим все равно надо было кому-то разбираться.

Через несколько дней в чате снова писали, что геодезисты будут на объекте в понедельник. Потом — что в понедельник они выезжают, а во вторник начнут снимать насосную. Во вторник наконец появилось сообщение: геодезисты на объекте.

Хорошо. Один этап пройден. Теперь требовалось объяснить, что именно надо снять в первую очередь, получить эти материалы, совместить их с полосой и разобраться с ограждением. Потому что фраза «люди на объекте» еще совершенно не означала, что у проектировщика появилась нужная ему съемка.

В ноябре я уже писал изыскателям, что на очередную бригаду не запрошены пропуска. Потом в том же чате объяснял, что вопрос с авиабазой решили, пропуска выпишут, просто официальное письмо не так быстро проходит через все системы.

После ПСК я надеялся, что со штатными специалистами и большой компанией организация работы будет устроена как-то принципиально иначе. В чем-то так и было. Но получить нужный чертеж по-прежнему означало сначала выяснить, доехали ли люди, чем они работают и кто их пустит за забор.

Но в ПСК были свои истории, хорошо забытые мной, но оттого не исчезнувшие. Потому что Абакан передали Диме. К этому моменту с начала истории со скважинами прошёл уже год. Как-то мы с ним переписывались, и разговор снова зашёл про этот объект.

- На Абакане как будто уже и не горит, - написал он. - Там всё срочно-срочно. И всё. Месяц тишина.

Я прекрасно понимал, о чём он.

- Сука. А меня по ним так ебали.

А потом вспомнил:

- Да ясен хуй уже насрано, столько времени прошло. Я помню, Свинтковский договаривался, что мы к 12 июня всё чётко исправим.

Был сентябрь.

Вообще, это довольно точно описывало весь объект. Сначала что-нибудь требовалось немедленно. Желательно вчера. Начинались звонки, письма, совещания, все куда-то бежали. Потом наступала тишина. А через месяц объект внезапно воскресал, и всё снова становилось срочно.