Чудо-Юдо и золотое корыто⁠⁠

Эпилог.

Эпилог.

Может ли человек существовать так, чтобы в нём жило добро без толики зла? Навряд ли. Даже сказочные существа, начиная с самых прославленных героев, не способны на это. В каждом из нас есть мерзопакостная червоточинка — от этого не скрыться. Но каждый ли позволяет этой червоточинке разрастись, подкармливая скрывающихся в ней демонов грязными умыслами, подлыми поступками и гадкими делами? Ни в коем случае!

Сердце героя отличается от сердца злодея решимостью не отступать от светлых дел, которые наполняют жизнь нерушимой доблестью. Злодей же утопает душой в болоте собственных страстей и обид — сквозь поросшую гнилыми растениями поверхность воды невозможно разглядеть даже малейший лучик света. Кругом лишь мрак, и невозможно вздохнуть.

Когда‑то давно Бабариха предалась подлым интригам при царе Салтане: благодаря ей царица с маленьким ребёнком оказалась выброшена в закупоренной бочке прямо в море. Им было предрешено сгинуть, если бы не вмешалось волшебство.

В итоге, спустя долгие годы, подлости Бабарихи раскрылись — опять же не без помощи волшебства. Сказка закончилась счастливым концом. И хотя царь Салтан простил всех участников мерзких злодеяний, Бабариха не нашла в себе сил для исправления. Её сожрали зависть, обида и злоба — они изрыгнули наружу неопределимое желание овладеть волшебством любой ценой. Ведь во всех её бедах было виновато оно — волшебство! Потому она стала: похищать сказочных созданий; вытягивать из них силу; колдовать при помощи посоха; создавать деревянных приспешников; понемногу грабить и воровать — наживая добро нехорошими способами.

— Но как же в этой истории оказался замешан старик Скряговны? — Чудо‑Юдо лежал на больничной койке во владениях Медуницы.

Говорил он негромко и медленно. Израненную грудь скрывали бинты, а койка под весом великана неудобно продавливалась к полу, растягивая до предела пружины.

— Никак, — рядом на табуретке сидела Яга, облачившись вопреки привычкам в белый больничный халатик. — Он действительно угодил в неприятности совершенно случайно. В ловушку должен был попасть сопливый козёл из бара — Обормотов пытался охаживать именно его. Но старик вдохновился небылицами, а козёл нет. Пока Бабариха со своими чурбанчиками разбиралась, кого схватили, было уже поздно. Скряговна начала рыть землю носом, а затем и вовсе обратилась к тебе. Приврала немного для пущей убедительности и женскими чарами направила на нужный путь.

— Это какими ещё женскими чарами она меня направила?! Не было такого! — возмутился великан и тут же скорчился от нахлынувшей боли.

— Да ты не суетись. Я в ваши отношения не лезу, — на остром лице Яги расплылась ехидная улыбка. Она зашагала к выходу из больничной палаты, цокая каблуками по полу. — Лучше расскажи, готов ли знаменитый законник Сказграда заняться наконец-то уборкой мусора?

Она остановилась в дверях, обернулась к больному и внимательно стала ждать ответа.

— По-моему, ты слишком преувеличиваешь: у меня дома не так уж грязно, как все пытаются это выставить, — ответил великан.

— Ха‑ха‑ха! — колдунья звонко рассмеялась. — Но твой дом, друг мой, не заканчивается за порогом ветхой избушки на краю города, где ты в ожидании синицы в оконце прозябаешь изо дня в день подле погасшего камина. Твой дом — это все мы вокруг. И мы отчаянно нуждаемся в тебе. Скорее выздоравливай, Чудо‑Юдо. Дела не ждут.

Колдунья ушла, оставив Чудо‑Юдо в глубоких раздумьях.

Сколько же он упустил, пока не явилась Скряговна? Непозволительно много для стража порядка. Просто недостойно! Постродали невинные. Причём куда больше, чем предполагалось.

Всё верно: под лежачий камень вода не течёт. Возможно, великану неподвластно изменить этот мир, но покуда луч света пробивается сквозь тьму и в сердце горит добро — всегда есть шанс сотворить что-то хорошее. Кто знает, вдруг это маленькое «хорошее» послужит фундаментом для чего-то великого.

Ну а пока… Чудо‑Юдо твёрдо решил: по выздоровлении в кои‑то веки разжечь в избе камин и на этот раз с пристрастием всерьёз заняться делами Сказграда.Пора навести порядок.