Серия «Stories by bazil371»

Чувствую, надо брать отпуск, хоть бы и за свой счёт. Ещё неделя-другая, и я кукухой поеду, а то и сам начну бросаться на людей. Сейчас тем более темнеть стало рано, к вечеру довольно холодно становится. Короче, жопа полная.

Что ж, вот я и почти на месте.

Нужный дом оказался одним из тех, которые все называют «бубликами» из-за того, что здание имеет форму круга. В таких бывать мне ещё не доводилось. Ну что ж, с почином!

Я въехал на электровелосипеде через арку во двор. Первое, что бросилось в глаза, – здесь росло очень много деревьев. В буквальном смысле мини-парк, огороженный бетонной коробкой. В самом центре среди стволов и начинающей уже активно желтеть зелени можно было разглядеть детскую площадку и небольшой футбольный стадиончик. Неплохо жители дома устроились, ничего не скажешь.

Я стал колесить в поисках второго подъезда. Много времени это благо не заняло. Территория хорошо освещалась и крупные таблички с цифрами были видны издалека.

Подъезд встретил меня массивной железной дверью, которую из баллончика с краской изрисовали какими-то непонятными иероглифами. Как будто в качестве финального штриха кто-то оставил на уровне пояса два чётких отпечатка правого ботинка.

Спешившись, я поставил велосипед на подножку и активировал сигнализацию. Стальной конь трижды цвыкнул, и в этот момент в моё плечо впилась чья-то костлявая рука. Даже сквозь три слоя одежды удалось почувствовать, какая она холодная, буквально ледяная. От неожиданности меня передёрнуло, и я резко обернулся.

– Живо вали отсюда парень, пока цел!

Сердитый хриплый голос принадлежал старику, от которого смердело смесью алкоголя, мочи и ещё целого купажа различных малоприятных ароматов. Его неопрятная грязная борода и длинные спутанные патлы вселяли в меня уверенность, что в них живёт целый выводок различных насекомых. Его прищуренные глаза отчаянно пытались сфокусироваться на мне, но, похоже, тщетно.

Было видно, что мой визави – в стельку пьяный и мало что соображающий человек. Совсем не исключено, что бомж. По всей видимости, он преспокойно дрых в кустах, а моё появление нарушило его сон. Либо же, проходя мимо, забулдыга просто решил до меня докопаться. Вступать с ним в конфликт не хотелось, тем не менее его неожиданное появление и грубое обращение здорово взбесили меня.

– Сам вали, утырок! – с вызовом воскликнул я, готовый в любую секунду пустить в ход кулаки, если придётся. – Иди приставай к кому-нибудь другому.

Старик отступил на пару шагов назад, некоторое время постоял, открывая и закрывая рот подобно рыбе, а затем, раздосадованно махнув рукой, ушёл восвояси.

Что ж, повезло. Не хватало мне ещё под конец дня с пьянчугой подраться. Зато усталость как рукой сняло от бушующего в крови адреналина.

Желая поскорее закончить смену, я снял с багажника термобокс с пиццей, подошёл к домофону и набрал номер квартиры. После шестой действующей на нервы трели звонка в динамике раздался громкий шорох и тут же следом бьющее по ушам надрывное тявканье мелкой собачки.

– Здравствуйте! Это курьер, – посчитал нужным сказать я.

– Да ясен хрен курьер… – едва слышно пробубнили на том конце, а следом из динамика раздались методичные щелчки. – Будто мы ещё кого-то ждём… Да нажимайся же ты!

Задорная мелодия и призывная надпись «Входите» на экране домофона возвестили о том, что клиент наконец-то совладал с кнопкой открытия двери. Я не стал терять времени и юркнул в подъезд.

Мои мечты быстро расправиться с этим заказом лопнули подобно мыльному пузырю, стоило мне увидеть наполовину распахнутые двери лифта. Стало очевидно, что подниматься на седьмой этаж придётся пешком. И всё же для успокоения совести я понажимал на всё, что можно. Фигушки!

Могли бы и предупредить, что лифт не работает. Хотя бы морально успел подготовиться. Впрочем, клиенты могли и не знать о поломке.

Как бы там ни было, пришлось начать восхождение по лестнице. Несмотря на то, что я не какой-нибудь там задохлик, с физической формой у меня всё в порядке, уже на пятом этаже здорово забились ноги и появилась одышка. Как хорошо, что это последний заказ на сегодня, а не первый.

Наконец-то седьмой этаж! Дверь нужной мне квартиры была уже наполовину открыта. В ней стоял довольно неприятной наружности тип с хмурым выражением лица. Лысая макушка, дорожка жиденьких волос на висках и затылке и неопрятные, торчащие во все стороны усы отнюдь не придавали ему шарма. Зачастую люди с подобной внешностью приносили мне больше всего хлопот. Однако не буду заранее судить книгу по обложке, хотя морально на всякий случай приготовился к худшему.

– Добрый вечер! – как можно более приветливо сказал я.

– А добрый ли он? – ещё сильнее нахмурился мужчина. – Чего опаздываешь?

– Как опаздываю? – сердце пропустило удар и забилось с удвоенной силой. Левая рука взметнулась вверх, правая закатала рукав, обнажая циферблат умных часов. Не мог я опоздать, разве что тот пьянчужка меня немного задержал…

– Да расслабься ты, парень, – скрипуче рассмеялся усатый. – Пошутил я. Нормально всё.

Вот оно как, значит?! То, что он это не всерьёз – это, безусловно, радует. А вот шутка плохая, потому как если бы была хорошая, мы бы оба посмеялись. Мне же сейчас хотелось принять таблеточку какого-нибудь «Успокоина форте».

– Ну что, сколько там с меня? – спросил мужик.

С трудом подавив желание сказать ему пару ласковых, я снял с плеч бокс, поставил его на пол, расстегнул его и поднял крышку. В нос тут же ударил манящий запах пиццы. Желудок предательски заурчал. Есть хотелось безумно. Стараясь не обращать внимания на голод, я выудил лежащий на коробках чек, пробежался глазами по написанному и озвучил:

– Две шестьсот. Оплата наличными, правильно?

В этот момент в дверях возникла новая фигура – девушка, которой на вид можно было дать как девятнадцать, так и все тридцать. Мордашка смазливая, фигура стройная и с аппетитными выпуклостями. Из одежды на ней были только трусы и короткий топик, сквозь который просвечивали груди-троечки с призывно торчащими сосками. Блин, и почему такие красотки выбирают всяких ушлёпков?

– Коль, это пицца? Пицца же, да?

Мужик скривился, резко схватил её за талию, развернул к себе спиной и звонко шлёпнул по заднице. Барышня коротко взвизгнула и отступила вглубь квартиры.

– Иди давай, не мешайся! – клиент и бросил мне через плечо. – Наличными, да. Одну минуту, сейчас принесу.

Этот тип бесил меня всё больше. Мало того, что у него в квартире тусуется полуголая горячая цыпочка (я старательно гнал прочь самопроизвольно возникающие в воображении картины того, чем они там вдвоём могут заниматься), так он ещё и не удосужился заранее приготовить деньги для оплаты заказа! И вот жди теперь… Он-то у себя дома, ему и невдомёк, что мне тоже домой хочется. А ещё есть. Чудесные ароматы колбасы и паприки, доносящиеся до моего обоняния из-под приоткрытого бокса, только усиливали чувство голода.

Наконец в квартире послышался звук приближающихся шагов. На лестничную клетку с обезумевшими глазами вышел мужик, в руках он держал молоток. У меня неприятно засосало под ложечкой, а всё тело будто обдало холодной волной ужаса.

– А ну быстро отошёл! – не размыкая зубов, прошипел усатый и замахнулся инструментом.

– Вы… вы что… что вы делаете? – как испуганный мальчишка заблеял я. Если мне и было стыдно за свою трусость, то лишь самую капельку, потому что по большей части я боялся, что в моём черепе сделают ещё одно отверстие.

– Быстро отошёл! – мужик сделал шаг вперёд, а я на три попятился назад.

Сейчас, когда я был, можно сказать, на волоске от смерти, у меня перед глазами не проносилась вся моя жизнь. Почему-то всё, что я видел перед своим внутренним взором, были сочные сиськи той барышни, что находилась в квартире усатого.

Тем временем мужик нагнулся, поднял за лямку мой бокс, ещё раз для острастки замахнулся на меня молотком и шустро скрылся в недрах своего жилища.

– Эй, какого…?!

Щёлкнул замок, лязгнул засов. Я забарабанил кулаками в дверь, но вскоре понял, что это ни к чему не приведёт. Глупо было полагать, что сейчас усатый спокойно выйдет, объявит, что пранканул меня и заплатит сверху за неудобства.

Из соседней квартиры показалось недовольное сморщенное лицо. Бабка смерила меня презрительным взглядом и спросила:

– Это ты тут тарабанишь?

Отпираться смысла не имело, кроме меня на лестничной площадке никого не было.

– Я.

– Ты время-то видел? Я только спать улеглась, и тут БУМ-БУМ-БУМ! Совсем, что ли, сбрендил?

– Дык…

Бабка покачала головой.

– Иди давай отсюдова, а не то полицию вызову!

Если уж на то пошло, это мне надо в органы звонить, налицо кража и угроза жизни. Но спорить со старой, что-либо объяснять и доказывать совершенно не хотелось. Я просто пошёл к лестнице и спустился на один этаж вниз.

Да что ж все меня сегодня гонят-то? Что за день дурацкий такой?!

Связываться с полицией, ещё и на ночь глядя, мне совсем не улыбалось, а вот уведомить техподдержку определённо стоило. Пускай они разбираются в текущей ситуации и заодно компенсируют мне моральный ущерб.

Я набрал номер техподдержки. Оператор ответил моментально, будто держал руку на трубке и ждал звонка.

– Здравствуйте, меня зовут Елена. Слушаю, какой у вас вопрос?

Я во всех подробностях описал произошедшее, назвал улицу, дом, квартиру, номер заказа и принялся ждать стандартных извинений и обещаний разобраться в ситуации. Девушка некоторое время молчала, а затем выдала:

– Очевидно, здесь какая-то ошибка. Адреса, который вы назвали, не существует.

– То есть как это не существует? – сказать, что я удивился, значило бы ничего не сказать.

– Улицы с таким названием в Москве не существует, – терпеливо повторила девушка. – Молодой человек, вы меня разыгрываете?

– Да какое разыгрываю?! – я начал закипать. – Улица Воздвиженская, дом тринадцать! Я не из головы это взял, а по навигатору сюда приехал! Понимаете? Приложение меня сюда привело!

– Молодой человек, успокойтесь, – в её голосе появились стальные нотки. – Если у вас больше нет вопросов…

Связь внезапно оборвалась. Я отнёс телефон от уха и посмотрел на чёрный экран. Долгое нажатие на кнопку включения ничего не дало. Мобильник сел. Очень, блин, вовремя! С досады я пнул бак мусоропровода, о чём тут же пожалел, так как резкая боль в большом пальце едва не выбила у меня искры из глаз.

Придя в себя, попытался осмыслить слова девушки-оператора. Может, это как раз она попыталась меня разыграть? Вроде сегодня не первое апреля, да и не припомню, чтобы я кому-то насолил настолько, чтобы так надо мной издеваться.

Как такое вообще может быть, чтобы я приехал на несуществующий адрес? Это же бред! И, как назло, телефон разрядился. Ни в интернет не выйти, ни в навигатор не посмотреть, ни позвонить кому бы то ни было. Жопа! Как есть жопа!

Что ж, сегодня я уже вряд ли что-либо смогу сделать. Усталый, злой, голодный как собака. Поеду домой, больше ничего не остаётся. Утра вечера мудренее, так ведь говорится. Завтра с новыми силами буду разбираться в ситуации. Жаль, конечно, что у курьеров нет камеры, которая фиксировала бы подобные случаи, доказать свою правоту будет проблематично…

Завтра, всё завтра.

Я стал спускаться по лестнице. На четвёртом этаже я буквально в упор столкнулся с куда-то спешащим человеком в серой толстовке. Руки в карманах, низко надвинутый капюшон почти полностью скрывал его лицо. Я хотел было как следует обматерить торопыгу, однако увиденное лишило меня дара речи.

У него не было рта и носа! Просто ровный слой кожи на том месте, где эти органы должны были находиться. Из-за капюшона я не видел, как у незнакомца обстояли дела с глазами, но почему-то казалось, что отсутствовали и они.

Пока я стоял в ступоре, торопыги в капюшоне уже и след простыл. Словно очнувшись после транса, я покачал головой и попытался найти рациональное объяснение увиденному. Логика подсказывала, что всему виной недавний стресс и отсутствие освещения на этаже, отчего практически в кромешной темноте мой мозг вкупе с органами зрения нарисовали такую малоприятную картину. Следует успокоиться, а то так и будут мерещиться всякие жутики.

Жалко, что капюшончатый ушёл. Я бы спросил, какой адрес у дома. Он бы меня, наверное, совсем за дурачка принял, да и ладно. С другой стороны, и пёс бы с ним, и с домом этим, лишь бы уже оказаться на диване перед телеком с тарелкой разогретых макарон по-флотски. О большем уже не прошу.

Мысль о еде помогла успокоить моё разбушевавшееся сердце, но снова встревожила желудок, который неприятно сжался в судорожном спазме. Я, наконец, спустился вниз и вышел на улицу.

Там меня ждал ещё один «сюрприз». Похоже, происшествия с боксом было мало, сегодняшний день решил меня окончательно добить.

Велосипеда на том месте, где я его оставлял, не оказалось! Как его смогли не то, что переместить, а ещё и украсть, не вызвав срабатывание сигнализации, для меня было загадкой.

На удивление происшествие не вызвало у меня каких-то сильных эмоций. В глубине души я как будто бы знал, что так и будет, и смог к этому морально подготовиться, что ли. А может я был просто уже выжат как лимон и уже ничему не придавал значения.

Ходить по двору и искать велосипед не было ни сил, ни желания. Мне вдруг стало настолько пофиг на выговоры, штрафы и прочую лабуду, насколько это вообще возможно. Хотелось уже как можно скорее покинуть пределы этого злосчастного дома-бублика и навсегда забыть сюда дорогу. Обязательно нужно сказать, чтобы этот адрес внесли в черный список.

От подъезда я свернул налево, намереваясь пройти в арку, через которую въехал сюда. Мне казалось, она находится совсем близко, однако я всё шагал и шагал, но никакой арки нигде не было. Это уже попахивало каким-то лютым бредом.

Стараясь не поддаваться панике, стремительно нарастающей у меня внутри, я пошёл дальше. В конце концов я сделал полный круг и снова оказался перед вторым подъездом. Выхода из двора-колодца обнаружить так и не удалось. Но ведь как-то же я попал сюда. И все встреченные мной люди.

Я снова пошёл вдоль стен, внимательно вглядываясь в каждый кирпичик. Просто подумал, вдруг от волнения я стал настолько рассеянным, что пропустил арку. Хотя это ж как надо в глаза долбиться, чтобы её не заметить?! В любом случае мне не оставалось ничего другого, кроме как искать выход и надеяться, что рано или поздно он найдётся.

Увы, всё оказалось тщетно.

Раз десять, наверное, обошёл дом по кругу и не обнаружил ни малейшей лазейки. Каким-то неведомым образом я оказался заперт в огромном бетонном колесе.

Меня охватила паника. Я жадно глотал ртом воздух и никак не мог сделать полноценный вдох. Резко закружилась голова. Покачнувшись, я едва устоял на ногах. Чтобы не упасть, обхватил руками фонарный столб и, прижавшись лбом к холодному металлу, закрыл глаза.

Нужно успокоиться, унять бешено колотящееся сердце. Со мной никогда такого не случалось. Я через многое проходил: смерть родителей, избиение до полусмерти, автокатастрофа, унёсшая жизнь моего лучшего друга. Но то, что случилось сегодня, выбило из колеи окончательно.

Неожиданно я представил, как сейчас выгляжу со стороны. Стою, как дурак, и будто пьяный, прильнувший к берёзке, обнимаю железяку. Хотелось одновременно смеяться и плакать.

Где-то пару минут спустя мне значительно полегчало. Я протяжно выдохнул, открыл глаза и осмотрелся.

Лучше бы этого не делал.

Пространство вокруг стало сжиматься, будто я стал героем фильма с дешёвой компьютерной графикой. Стены дома медленно, но неумолимо надвигались, явно намереваясь раздавить меня. Умом я понимал, что всему виной моё разыгравшееся на фоне стресса воображение, что такого просто не может быть, однако ноги уже несли меня в центр двора. Инстинкт самосохранения требовал найти самое безопасное место, отсрочить гибель на как можно более длительный срок.

На территории детской площадки я остановился. Дальше бежать всё равно некуда. Осмотревшись по сторонам, заметил, что всё стало как прежде. Дом стоял недвижимым колоссом и явно не собирался сужаться.

На внезапно ставших ватными ногах я доковылял до лавки, плюхнулся на неё и, уперевшись локтями в колени, обхватил голову руками.

Что это только что было? Что вообще здесь, чёрт побери, происходит?

Мне всё привиделось. Блин, конечно, привиделось! Как иначе?!

М-да, эдак и с ума сойти недолго. Хотя если уже начал ловить галлюны, то это верный признак расстройства психики. Или белочки. Или чего похуже… Вот только я не пью, не курю и никакой дурью не балуюсь. Веду нормальный, здоровый, насколько это возможно, образ жизни. Тогда что со мной не так?

А может я сплю, и мне просто снится дурной сон? Ну точно! Безликий человек, несуществующий адрес, дом с подвижными стенами, двор, из которого нет выхода. Где ещё такое возможно, если не во сне?

Нужно проснуться, знать бы как. Ущипнуть себя? Только как это поможет? Для успокоения совести я как можно сильнее сжал пальцами кожу на запястье да так, что от впившихся в кожу ногтей выступила кровь. Что ж, больно, даже очень. И это ровным счётом ничего не доказывает. Как будто во сне я не могу чувствовать боль.

Думай… думай…

В сознании промелькнула идея: нужно убить себя. Тогда бы наверняка удалось проснуться. Эту идею я тут же отмёл. Я всё-таки не в игре, где после смерти начинаешь заново с последнего сохранения. К тому же я не вижу ничего вокруг, что помогло бы мне как можно быстрее и безболезненнее уйти из жизни.

А если, допустим, меня сбил грузовик и теперь я нахожусь в коме? И это место – пограничный мир между жизнью и смертью. В таком случае как долго мне здесь суждено находиться? Если я действительно в коме, то могу выйти из неё как через день, так и через двадцать лет.

Паника опять стала нарастать. Я всячески гнал плохие мысли прочь и как мантру повторял: всё будет хорошо, всё будет хорошо, всё будет хорошо.

Что-то вдруг коснулось носка кроссовка. Вздрогнув, я посмотрел вниз и увидел лежащий передо мной резиновый разноцветный мячик. Откуда он здесь взялся? Во дворе никого нет, ни души. Неожиданно в движение пришли качели, неспешно набирая обороты, завертелась карусель, кубики и счёты на панно-головоломке стали хаотично вращаться. В песочнице сами собой стали появляться куличики. Будто и этого было мало, по площадке разнёсся заливистый детский смех.

Я сидел и молча наблюдал за происходящей чертовщиной, в то время как спина моя, казалось, покрывалась тонкой коркой льда, хотя это всего лишь мурашки бегали по телу, скованному ужасом. Найти хоть какое-то вразумительное объяснение увиденному не представлялось возможным.

Нужно проснуться. Это всё не реально. Просто не может быть реально. В жизни так не бывает!

Хотелось зажмуриться, зажать уши, чтобы не видеть и не слышать того, что происходит вокруг. Вскочить, убежать, провалиться сквозь землю. Что угодно, лишь бы оказаться где-нибудь в другом месте. Но я продолжал недвижимо сидеть, как парализованный, и смиренно ждал, когда всё закончится.

Боковое зрение уловило новое движение справа. Кто-то приближался. Хотелось крикнуть «не подходите, убирайтесь!», да хоть что-нибудь. Слова комом застряли в глотке, так и не найдя выхода.

– А ведь я тебе говорил уходить. Надо было послушать, пока ещё было время.

Тот самый старик, которого я встретил перед подъездом, встал передо мной и с недовольной миной покачал головой.

– Теперь ты уже отсюда никогда не выберешься, – ответил он на мой незаданный вопрос. – Как говорится, оставь надежду всяк сюда входя...

В следующий момент ему в висок вонзилась детская лопатка с металлическим черенком и, едва не срезав верхушку, прочно застряла в черепе. Бомж несколько секунд простоял с выпученными глазами, затем ноги его подкосились, и он грузно рухнул на спину. Тело ещё дёргалось в предсмертных судорогах, когда я наконец обрёл способность двигаться.

Внезапная и страшная кончина бомжа стала для меня полной неожиданностью, однако ещё больше удивили его слова. Получается, я мог выйти отсюда? А теперь… неужели всё кончено? Нет, я отказываюсь в это верить, я обязательно найду выход! Во что бы то ни стало найду!

По двору снова эхом прокатился детский смех, а затем совсем рядом раздался тонкий голосок, хотя никого вокруг не было:

– Этот дядя больше не мог с нами играть. Теперь мы будем играть с тобой. О, как нам будет весело!

И всё же я застрял здесь.

Сколько времени прошло? Неделя, две, месяц? Не знаю.

Бомж оказался прав. Теперь я понимаю. Мне отсюда не выбраться. Никогда. Я стал заложником этого дома. И тех, кто здесь жил.

Я досконально исследовал каждый уголок. И не по одному разу. Какое-то время надежда не покидала меня. Я верил, что выход есть. Что он где-то рядом.

Но его не было.

За всё время, что я здесь находился, никто ни разу не появлялся во дворе. Ни одного жителя. Я обзвонил по домофону каждую из сотни квартир. Никто не ответил.

Хотелось с кем-то поговорить. С кем-то живым. Детские голоса, звучащие как будто в моей голове, были не в счёт. Они пугали. Они сводили с ума. Они хотели играть. Но я не видел их, и не понимал, чего они хотят от меня. Иногда к моим ногам прикатывался мяч. Я пинал его, и вскоре он возвращался обратно. Может, именно это подразумевалось под «мы будем играть с тобой»?

Поначалу потребность в общении была даже сильнее чувства голода. Потом жрать захотелось так сильно, что я готов был лезть на стенку.

Пришлось залезть в пухто. Обнаружил там свой велосипед. Невесть как разломанный пополам. Будто и не из металла сделан, а из хрупкого пластика. Проку от него в таком состоянии никакого. Перелопатив тонну мусора, нашёл немного старых объедков, которые даже не подарили чувства насыщения.

Медленно загибаться от голода не хотелось. Оставалось одно. Это было ужасно, бесчеловечно, но другого выбора я не видел.

Мне пришлось съесть бомжа.

Удивительно. Разделывая тело старика, я ничего не чувствовал. Ни брезгливости, ни приступов тошноты. Я пожарил куски мяса и внутренностей на разведённом из мусора костре. Повезло, что всегда носил с собой зажигалку. Его плоть была горькой, жёсткой и отдавала противным душком. Зато хотя бы немного удалось утолить голод.

Я постарался растянуть бомжа на как можно более долгий срок. Когда уже оставалось всего пару кусочков, в ход пошли голуби. Иногда удавалось подбить их метким броском. Правда они залетали сюда очень редко. В итоге пришлось задуматься, как быть, когда еда совсем закончится. Отрезать понемногу от себя? Но какой тогда смысл в продлении жизни, если в итоге станешь неполноценным человеком? И какой вообще смысл цепляться за жизнь, если исход, похоже, всё равно будет один? Рано или поздно всё равно сдохну здесь. И никто об этом даже не узнает.

Первое время я плохо спал. Несмолкаемые детские голоса и смех не давали мне как следует заснуть. Это было настоящей пыткой – постоянно слышать их. Приходилось разговаривать с самим собой, чтобы хоть немного отвлечься.

Постепенно как-то привык. Ко всему. Смирился со своей участью и просто стал ждать конца.

Эти твари питались страхом, я это уже понял. Страха во мне уже не осталось. Лишь одна отрешённость.

* * *

Она пришла сюда с первым снегом.

Я проворонил её появление. Сидел на скамейке, погружённый в собственные мысли. Девушка подошла ко мне сама. Видимо, мой внешний был ещё не настолько ужасен. Кашлянула, привлекая моё внимание.

Я медленно перевёл на неё свой взгляд. Невысокого роста, коренастая, с короткой стрижкой. Пожалуй, её можно было назвать красивой.

За спиной огромный красный баул, в котором, при должной сноровке, она могла бы поместиться полностью.

Курьер.

Новая жертва.

– Простите, не подскажете, где здесь квартира пятьдесят четыре? Хожу тут битый час и не могу найти…

Меня словно кипятком ошпарили. Я вскочил, схватил её за плечи и закричал:

– Живо вали отсюда, слышишь! Ну, быстро!

Девушка вырвалась, отбежала на пару метров. Я хотел было кинуться за ней, но вдруг прямо мне в лицо брызнула тугая струя.

Ослепляющая вспышка боли. В глаза будто вонзили раскалённые иглы. Я упал на колени, согнулся в три погибели. Прижал ладони к векам, только это нисколько не помогало. Слёзы текли ручьём.

Дура, я ведь хотел помочь ей. Хотел спасти. За что она так со мной?

Лишь когда совсем немного полегчало и разум прояснился, я осознал, как это выглядело со стороны. Грязный оборванец резко подскакивает, трогает тебя и гонит прочь. Спасибо ещё, что после перцовки не избила ногами.

И, чёрт возьми, ровно то же самое говорил и бомж. Он тогда предупреждал меня, но я не понял. Не придал никакого значения. Какая ирония.

Зрение постепенно вернулось ко мне, хотя глаза всё ещё продолжали слезиться и картинка оставалась не вполне чёткой. К тому моменту девушка уже вышла из подъезда и металась по двору в поисках выхода. Бокса при себе у неё не было. Я же забрался на ветку дерева и, незамеченный, наблюдал за ней.

Стоит ли рассказать о том, что её ждёт? Или промолчать и вообще не выходить с ней на контакт? Я долго размышлял об этом. В конце концов, что бы я ни решил, это ничего не изменит. Её судьба предрешена.

Я спустился на землю. Вдруг меня осенило. Мне же так не хватало общения. Можно ведь просто поговорить с ней. Да, беседа у нас сначала не заладилась, но стоит попытаться снова. Надеюсь, у меня получится доказать, что я не психованный сумасшедший.

Желудок снова недовольно заурчал. Опять хочется есть.

А что, если…?

И тут я почувствовал обжигающий укол в области сердца. Медленно опустил взгляд вниз. Из груди торчал обломок руля от моего велосипеда. Я узнал его по сине-белому звонку. Рычажок нажался сам по себе, издав короткий звонкий «дзынь».

Девушка заозиралась по сторонам, пытаясь понять, откуда раздался звук.

Я же, осознав, что последние капли жизни покидают меня, блаженно улыбался, хотя мне и было искренне жаль бедняжку.

Мои мучения кончились.

Её же только начинаются.

Начался дождь, добавив к осенней грязи ручейки ледяной воды. Стужа пробиралась сквозь толстую шкуру и теплую жировую прослойку. Зверя трясло. Но не от холода. Страх поселился при виде умирающих родителей. Страх перед странными двуногими существами с палками, изрыгающими смерть…

Ветки с бешенной скоростью проносились мимо. Они задевали, ломались, царапались. Драли шкуру во многих местах, но зверь не останавливался. Пару раз сзади громыхало: видимо люди снова кого-то настигли. Настигла сама смерть… Что-то обожгло лапу, но остановиться, чтобы проверить, было нельзя. Смерть следовала по пятам. Сердце бешено билось внутри. Скакало, металось, рвалось наружу, заставляя зверя мчаться не разбирая дороги и не замечая препятствий, что вставали на пути.

Зверь выбежал на поляну, в центре которой высилось сооружение. Людское. Мерзкое, противное. Но… пустое. Он повел носом, пытаясь обнаружить опасность. Теперь для него она обрела определенные очертания. Но в этом месте людей не было и не было давно. Зверь обошел сооружение справа и вновь было сунулся в лес, но оттуда тоже раздался грохот, похожий на тот, после которого умерли родители. Он заметался, паника завладела им полностью. Его окружили, обложив со всех сторон. Надо искать убежище. Черные глаза уставились на брошенное сооружение: может стоит затаиться там? Зверь встрепенулся и бросился к дыре, раскрывшей свою черную, но безопасную пасть навстречу. Через несколько мгновений он неуклюже залез в темнеющий оконный проем.

Еще никогда в жизни Митяю не приходилось бежать так быстро.

Молодой сталкер уже выбивался из сил, но не смел ни на секунду остановиться. В груди все горело, будто кто-то поджег ему все внутренние органы. Дышать с каждой секундой становилось все тяжелее. Митяй уже в который раз подумал о том, чтобы притормозить, перевести дух, хотя бы чуть-чуть восстановить силы.

«Беги! Беги до тех пор, пока не рухнешь замертво! Уж лучше так, чем быть сожранным волками».

Подумав о хищниках, гонящихся за ним, парень только прибавил ходу. Он внимательно следил за дорогой, не смея оглядываться назад, потому как знал, что если он оступится и упадет, то все может быть кончено.

Далеко позади раздался стрекот автоматной очереди, а сразу же следом – волчий вой. Это не предвещало ничего хорошего. Впрочем, весь сегодняшний день для сталкеров с Рыбачьего – одно сплошное «ничего хорошего».

Неделю назад Митяю исполнилось семнадцать, и по традиции он должен был вместе с опытными бойцами в первый раз выйти в поход. Причем в дальний. Им предстояло обогнуть бухту и исследовать разрушенный Петропавловск-Камчатский – радист Петров принял непонятный сигнал, идущий из города. Мертвого города. Но кто ж знал, что группа напорется на стаю волков – злобных и неутомимых хищников.

Это было как во сне. Одинокий волк выбежал на опушку леса. Один из сталкеров прицелился, уже готов был нажать на спусковой крючок… как вдруг на него с обеих сторон налетели два зверя и в мгновенье ока растерзали его. Не ожидающих такого развития событий людей охватила паника, а волков тем временем становилось все больше. В следующую минуту звери загрызли еще трех здоровых бугаев, вооруженных до зубов и неоднократно участвующих в охоте. Два оставшихся в живых сталкера, осознав, что обречены, приказали Митяю бежать.

«Беги! Беги до тех пор, пока не рухнешь замертво! Уж лучше так, чем быть сожранным волками», – сказали тогда они, и парень не смел их ослушаться.

Он несся, что было мочи. Понимал: еще чуть-чуть, и силы оставят его. Навсегда. Он камнем рухнет на землю и больше уже не сможет пошевелить ни единым мускулом. «Хорошо, если сердце остановится раньше, чем до меня доберутся волки», – успел подумать Митяй, а в следующую секунду уже замедлил бег и остановился как вкопанный.

Он увидел перед собой заброшенный бункер. Надежда на спасение зажглась в его сознании. Еще не все потеряно.

Митяй, тяжело дыша, позволил себе наконец-то оглянуться. Двое волков были метрах в пятистах и очень быстро сокращали дистанцию.

«Ну уж с двумя-то, думаю, справлюсь».

Вспоминая, чему его учили наставники, молодой сталкер потянулся, чтобы снять с плеча автомат, но вдруг обнаружил, что его нет. Убегая, он и не заметил, как ремень калаша порвался и оружие осталось лежать на земле далеко позади. У Митяя остался только охотничий нож, но вступать с ним в схватку с двумя волками одновременно было бы крайне безрассудно.

И снова бежать… Благо спасительный бункер совсем рядом.

«Последний рывок, и можно будет как следует передохнуть. Нужно только успеть. Всего лишь… успеть».

Зверь медленно обошел первую комнату, вторую, третью, где в самом дальнем уголке тяжело опустился на пол. Дождь и наступающая темнота могли скрыть его. Он не обратил внимания на то, что с шерсти струилась вода. Больше сейчас заботило другое. Нога горела и пульсировала. Он понюхал, потом лизнул. Так и есть, эта солоноватая жидкость его кровь. В надежде, что его здесь не найдут, зверь свернулся поудобней и принялся зализывать рану. Это единственное, что сейчас могло помочь. Так учили мама и папа…

За стенами опять громыхало. Кроме того, в общую мелодию бушевавшей стихии и редких выстрелов вклинился вой волков. Зверь зарычал. К страшным людям добавился новый враг, не менее ужасный и плюс ко всему стайный. Неудержимый, вечно голодный и злой…

Возможно стены, возведенные когда-то человеком, спасут. Странные вообще-то существа люди. Сами убивают, а их творение спасает…

Два выстрела раздались совсем рядом. Зверь вздрогнул и присел, прижавшись спиной к стене и на всякий случай выпустив длинные когти. Что-что, а свою шкуру он продаст задорого. На некоторое время все, кроме дождя, стихло, а потом… что-то грузное ввалилось в первую комнату через брешь в стене. Сердце зверя ушло в пятки. Вот и нашли! Вот и смерть, придется умереть, так и не пожив.

– Да мать твою! – донеслось до зверя. – Неуклюжий идиот!

Человек! Сердце забилось сильнее, заметавшись внутри словно маленький зверек по берлоге. Испуганный и загнанный в угол…

Уже почти стемнело. Ветер мотал карликовые березы из стороны в сторону, а дождь хлестал по жесткой траве, размывая и без того разбухшую землю. Митяй оглянулся. Совсем рядом раздался треск сучьев. Преследовавшие его волки продирались сквозь кустарник. Следовало срочно укрыться, тогда дождь смоет все запахи, и у юноши будет возможность спастись. Что ни говори, но нож плохое оружие против стаи волков. Кроме того, с другой края поляны, предположительно со стороны вертолетного бункера, тоже послышался треск. А это не хорошо. Противоборствующая группировка просто так не выпустила бы Митяя.

Недолго думая, он перевалился через подоконник разбитого окна и скрылся в домике. Ногу тотчас обожгло болью. В темноте он напоролся на что-то металлическое. Юноша чертыхнулся. Доставая из внутреннего кармана фонарик, он быстро прошел дальше. Сейчас важно было убраться подальше от окна, чтобы волки не смогла найти его.

Сухой щелчок. Луч света осветил пространство перед Митяем.

Тихое рычание зверя слилось с приглушенным возгласом отчаяния:

– Сука, медведь-то здесь откуда?!

Медвежонок бросился вперед, атакуя, но тут же отпрянул, увидев в руках человека палку, блеснувшую в свете фонарика. Это Митяй испуганно прижался к стене и выставил перед собой нож, хотя и прекрасно понимал, что с ножом против медвежонка – пустая затея. Он еще не настолько поднаторел в охоте, чтобы знать их слабые места. А мишка испугался самой палки, которая могла в любой момент выстрелить и убить, как это случилось с его родителями. Он заметался, ища спасения, но путь везде преграждала стена.

Неожиданно все вокруг огласил вой. Жуткий, протяжный, зависший на высокой тоскливой нотке в воздухе. Его поддержали еще два или три зверя. Волки потеряли след…

Юноша с медвежонком застыли, боясь пошевелиться, общий враг был рядом. Любой звук мог теперь их выдать, и злобные серые твари не преминут воспользоваться беззащитными существами. Митяй, как ему показалось, грозно глянул на зверя и опустил нож, после чего погасил фонарик.

Тишина нарушалась только рычанием, доносившимся с улицы. Волки разошлись и теперь рявкали друг на друга, обследуя местность вокруг здания. Один из них подошел к оконному проему и, встав на задние лапы, передними оперся о подоконник. Дыхание твари участилось. Она явно почувствовала запах крови в том месте, где Митяй вспорол себе ногу арматуриной, торчащей из пола. Волк радостно завыл, но тут из кустов грянул выстрел дробовика и мертвое тело отбросило в сторону. Оставшиеся звери все как один бросились в сторону кустов. Следующий выстрел отправил еще одного волка на тот свет. Остальные к тому времени успели скрыться.

– Да что сегодня за день-то сегодня такой! – сквозь фильтр противогаза проскрипела первая фигура, вышедшая из кустов и освещающая только что включенным фонариком землю. Окуляры противогаза отсвечивали. – Охренительный!

– И не говори, – согласился второй, появившийся следом. За ним вышли еще трое. – Сначала семейка медведей забрела каким-то чудом на наш полуостров, теперь вот волки…

– Охотились, знать, – заметил первый, видимо старший. – Я далекий стрекот автоматов слышал сквозь рев медведей. Не иначе, как подводники развлекались.

– Конечно, они, – согласился второй, – наши то все здесь.

– Забирайте волков, – скомандовал главный, – да побыстрее. Если эти где-то рядом, то нам лучше убраться отсюда.

Люди резво подхватили мертвые тела волков и, хором запевая песенку «Какой чудесный день», ушли на восток.

Митяй, слушающий этот диалог, вообще перестал дышать. Если бы эти люди, злейшие враги подводников из вертолетного бункера, нашли его, то церемониться не стали. Он очень живо представил, как с простреленными ногами пробирается через лес, каждую секунду ожидая, что на него набросятся и растерзают звери.

Когда же песня затихла вдали, и тишина опустилась на окрестности рядом с домом, Митяй почувствовал неладное. Чужое сопение раздавалось совсем близко. Он тут же включил фонарик.

– Ах, ты свинья мохнатая! – медвежонок, оскалив острые клыки, стоял совсем близко. Яркий свет напугал его, отчего зверь резко отшатнулся и с какой-то обидой отбежал в свой угол, прихрамывая на правую заднюю лапу. – Я тебе дам, скотина дикая, как подкрадываться незаметно!

Медвежонок прижался к стене. Его охватил неподконтрольный страх. Он наедине с врагом: мама с папой больше не помогут. Но человек не стрелял из своей палки, что уже довольно странно. Та толпа, встретившая их у поляны, напала сразу. А этот человек – нет. Зверь тихонечко свернулся и принялся вылизывать все еще мокрую от дождя шерсть.

Сталкер, наблюдая за маленьким медведем, тоже немного успокоился. Он положил фонарь на пол и осмотрел раненую ногу. Она сильно кровоточила. Беспокоило другое – порванный ОЗК. Радиация могла попасть внутрь костюма. Митяй порыскал в рюкзаке и выудил чистое тряпье, после чего перевязал рану. Повязка быстро пропиталась кровью. Нужно было живо уходить в поселение, но опасность нападения волков все еще присутствовала. Поэтому следовало отсидеться.

А еще усталость скопилась в теле и требовала сна, а желудок урчал, ненасытный. Как сейчас можно есть? Ведь запросто подхватишь заразу. Но пока неясно, сколько здесь придется торчать. Попытаться стоило, да и подкрепить силы не мешало. Митяй глянул на дозиметр и хмыкнул. Счетчик показывал допустимую норму. Видимо в помещении радиации не было.

Юноша стянул с себя противогаз и, поглядывая краем глаза на зверя, начал рыться в сумке. Медвежонок забеспокоился. Что еще придумает человек, чтобы причинить ему боль?

Тот достал сверток, развернул и принялся с удовольствием уплетать вареную рыбу. Аромат форели разнесся по помещению. Мишка заволновался – он не ел с самого утра. И неизвестно было, когда это случится вновь. Поэтому голодный медвежонок не заметил, как встал и потянулся влажным носом в сторону человека. Митяй перестал есть, и выставил перед собой нож, но мишка не обращал внимания. Его целиком поглотил запах еды, и он просто нюхал воздух, сильно и шумно вдыхая носом.

Как ни странно, но юноше стало жаль зверя. Взъерошенный, словно усы дяди Гены, отчима Митяя, мишка выглядел скорее забавно, чем угрожающе. Еще парня подкупило молчание зверя, когда вокруг шныряли волки и охотники из бункера. Видимо зверь был на стороне Митяя. Во всяком случае не против.

Юноша достал вторую рыбину, развернул и бросил зверю. Мишка на мгновение застыл, пытаясь понять действия человека, но голод пересилил подозрительность. Он принялся с аппетитом уплетать подарок.

Спустя час человек неосознанно вырубился. Усталость, навалившаяся после изнуряющего бега и слабость от потери крови отправили юношу в царство Морфея.

Мишка понял, что это шанс. Надо убить человека и выбраться из убежища, а потом бежать и бежать, подальше от этого места, подальше от людей и волков.

Ему еще никогда не приходилось убивать. Зверь тихо приблизился, занося лапу над юношей. Но так и застыл, не способный причинить вред тому, кто был добр с ним. Вспомнив о вкусной рыбе, которой человек с ним поделился, мишка этого сделать просто не мог. Вместо этого он свернулся калачиком рядом и положил голову на раненую ногу Митяя. Тот на секунду вырвался из сна, запустил руку в густую шерсть, и снова вырубился.

Патроны кончились, пришлось отбросить автомат в сторону за ненадобностью. Остался лишь нож, широкий армейский клинок которого обязан был справиться с задачей… Огромный облезлый зверь находился напротив и, тяжело дыша, злобно смотрел налитыми кровью глазами на Митяя. Казалось, ему нипочем пули. Смертельные раны вовсе не были таковыми. Кровь стекала по коричневой с проплешинами шкуре громадного медведя, а он лишь устало дышал, не замечая ничего вокруг, кроме человека – заклятого врага и опасного противника.

Митяй крепче сжал нож, вытягивая руку вперед. Пауза затягивалась и это понимали оба противника. Никто не хотел умирать, но крыша небольшого строения была слишком маленькой для двоих настолько разных существ. Внизу же ждали волки, а вокруг… Авачинская бухта. Спереди разрушенный Петропавловск, а позади Вилючинск. Все это на фоне двух высоких вулканов – Вилючинского и Авачинского. Где еще могло развернуться сражение, как не среди столь живописных просторов? Зато, когда придется держать ответ перед небесной канцелярией, с уверенностью, гордо можно будет заявить: я умер тут!

Огромный зверь заревел и поднялся на задние лапы. Он был готов. Готов не только к победе, но и к смерти, ведь человек достойный соперник. И будет нелегко сбросить его с крыши строения. Такие же мысли проносились и у Митяя. Умереть здесь, а не где-то внутри занюханной и провонявшей потом подлодки, – один из вариантов, который юноша себе представлял. Как угодно, но только не внутри этой железяки…

И они бросились друг на друга: огромный медведь и худенький юноша в ОЗК и противогазе. Зверь налетел сверху, но не учел мобильности врага. Митяй проскользнул под ним и полоснул ножом по животу. Острая сталь без усилий разрезала толстую шкуру. Медведь взревел, разворачиваясь довольно-таки живо для такого большого зверя. Пока юноша поднимался, зверь успел сделать несколько шагов и размашисто хлестанул человека широкой лапой с мощными когтями. Митяй отлетел к краю крыши, но ухватился за парапет. Левая рука повисла плетью.

Чудовище бросилось следом за отлетевшим человеком, но рана, нанесенная Митяем, разошлась, внутренности вывалились, а медведь, запутавшись в них и заскользив на крови, скатился с крыши. Юноша лишь различил удивленный взгляд не успевшего понять что произошло зверя. Тяжелое тело грузно рухнуло вниз, следом разнесся победный вой волков, благодарных человеку за добычу, а тот уже с ужасом наблюдал, как из руки бьет фонтанчик крови. Митяй пытался зажать рану, но это было бесполезно: артериальное кровотечение остановить невозможно…

Юноша подскочил на месте, выкарабкиваясь из цепких объятий сна и вцепившись в жесткую шерсть медвежонка, положившего голову ему на колени. Тот заскулил и обиженно заглянул в глаза человеку. Митяй в недоумении уставился на зверя. Резкая смена сна и образа матерого хищника на действительность с маленьким медвежонком, уютно устроившимся на коленях человека, просто поражала.

– Ладно-ладно, – пробурчал человек. – Извиняюсь.

И он медленно начал гладить зверя по голове, заглядывая мишке в глаза. В отличие от монстра из сна, эти глаза выражали лишь грусть. Очевидно, это из-за людей из бункера. Ведь не просто так они здесь появились, а медвежонок прятался? Что-то произошло в его жизни, и это что-то явно было плохим.

Митяю стало жаль зверя, но что он мог сделать? Не брать же его на подлодку? Люди не поймут, но и бросать одного тоже неправильно. И юноша принял решение: останется здесь как можно дольше, пока есть еда в рюкзаке. А ее было достаточно: поход старшие сталкеры планировали на неделю. Но стая волков, так не кстати появившаяся в окрестностях Рыбного, обрушила все планы.

Так подружились зверь и человек.

Через два дня Митяй отправился обратно в поселение. Его сопровождал мишка. Видимо потеря родителей сказалась на нем, и за неимением другого близкого существа, он ощущал потребность в дружбе, хоть это и был человек – существо опасное, но как выяснилось вполне доброе. На границе леса юный охотник остановился, присел и посмотрел зверю в глаза.

– Прости, но тебе надо уходить, – заговорил Митяй через фильтры противогаза. Ему тоже было неуютно от расставания. Все, что говорили молодым сталкерам перед охотой о зверях, населяющих окрестности Рыбачего, оказалось неправдой. Почти все. То ли это от того, что он встретился с детенышем, то ли от полного незнания людьми звериной натуры. Но факт есть факт. С медвежонком не только можно было ужиться, но и, как оказалось, наладить нечто, похожее на дружбу.

– Я буду навещать тебя иногда, – юноша указал рукой в сторону леса и тех развалин, которые связали двух различных существ некоей нитью. Потом он повернулся и направился по пирсу к подлодке К-223 «Подольск». Мишка из кустов провожал его взглядом, а дозорный на чернеющем борту субмарины вскинул оружие, но узнав паренька, опустил автомат вниз и что-то прокричал в трубку старого телефона.

Идя по отсекам атомохода, юноша ловил на себе любопытные взгляды. И не удивительно – весь вся группа, кроме него, не вернулась. Но что он мог поделать? Стая волков не дала им шанса. И если бы не бегство, на котором настоял командир – Павел Иванович Чернышенко – не вернулся бы и он.

Дядя Гена отвесил подзатыльник. Молча. Но потом обнял и отошел в сторону. Мать в слезах тут же повисла на шее Митяя, не дав раскрыть рот. Рассказ о том, что случилось с группой, придется отложить до разговора с капитаном субмарины. Виктор Денисович несомненно все поймет. Но вот рассказывать об одиноком медведе, как чувствовал юноша, не стоило. Его по-любому потом отловят и убьют. А это предательство со стороны Митяя. Гнуснее такого поступка юноша не знал.

Поэтому он не забудет о звере с печальными и добрыми глазами и даже будет приходить к новому другу почаще и не только заботиться о нем, но и познавать мир вместе с медвежонком. Что-то внутри подсказывало, что грядущее готовило им обоим новые открытия.

Текст написан в соавторстве с Юрием Харитоновым.

- А что, обычная пухо-перьевая подушка вышла из моды? – поинтересовался я, растянув губы в ухмылке.

- Ещё как вышла. И вы правильно сказали – "обычная". То, что я хочу вам предложить, это ни разу не обычная подушка.

- И что, она, умеет стирать, готовить, гладить и ещё небось... хо-хо... ублажать мужское естество?

- Нет, всего этого она, разумеется, не умеет, – нисколько не смутившись, ответил Иван. Наверное, я не первый, от кого он слышит подобного рода подколки, – но от истины вы недалеко ушли. Главное же назначение подушки какое? Правильно, класть на нее голову и спать. А кто не хочет сладко спать, видеть приятные сны, а утром просыпаться отдохнувшим и полным сил? Да все хотят! И как раз с этим ND-371 справляется на все двести процентов.

- Вот прям на двести?

- Не меньше уж точно. Во-первых, ND-371 обладает эффектом «памяти», что позволяет повторять форму головы и шеи, обеспечивая правильное расположение позвоночника и равномерное распределение веса. Она также повторяет линию шеи и плеча, тем самым сохраняя изгибы грудного и шейного отделов позвоночника в анатомически правильном положении.

Ах, как заливает! Хорошо подготовился, молодец! Методичка от зубов отскакивает.

- Другими словами, ничем не отличается от любой другой ортопедической подушки... – подытожил я.

- Это ещё не всё! – Иван многозначительно поднял указательный палец вверх. - Помимо того, что я перечислил ранее, ND-371 автоматически подстраивает свою температуру для самого комфортного сна. То есть вашей голове никогда не будет холодно или жарко. Будет идеально!

Вот это уже интереснее, подумал я, но виду не подал.

- Встроенные датчики, разумеется, соберут всю статистику по сну, и информация после пробуждения будет доступна в приложении. И, поверьте, никакие фитнес-трекеры или умные часы вам таких точных и полных данных не предоставят. А ещё эти самые датчики уберегут вас от ночных кошмаров и храпа. Ваша жена будет довольна.

Я действительно храплю, но разве это можно понять по одному моему виду?

- У меня нет жены.

- Ну, тогда подруге.

- И подруги тоже нет, я живу один.

- Что ж, в любом случае, в храпе нет ничего полезного, поэтому без него будет лучше, не правда ли?

- Пожалуй.

- Впрочем, что я тут распинаюсь?! Прошу, ложитесь и попробуйте сами. Вот увидите, все, что я сказал – чистой воды правда.

Этого ещё не хватало. Признаться, этот цирк мне уже начал надоедать, но я старался не заводиться.

- Думаю, не стоит. Просто пробейте мне матрас, и я пойду.

- Всенепременно. Ваш матрас никуда не денется. Просто попробуйте и увидите, что я не вру.

- Молодой человек...

- Ну, пожалуйста, всего на несколько секунд и клянусь, больше я вас задерживать не посмею.

- Ладно, уговорили, но чтобы больше никаких...

Консультант посмотрел на меня с укоризной, мол, обещал же, и мне ничего не оставалось делать, кроме как лечь на указанную кровать.

Как только голова коснулась подушки, я почувствовал невероятное блаженство. Такую мягкость и лёгкость, будто лежал на облаке. Будто сам стал облаком. Подушка слегка прохладная, как я люблю. Она и правда повторила контуры моей головы, шеи и плеч (как и говорил консультант). Никакого чувства дискомфорта, просто идеально!

Веки начали наливаться тяжестью. Надо бы встать... но как же не хочется! Я бросил взгляд на Ивана. Он улыбался во все тридцать два, очевидно, довольный собой. Наслаждался как я тут млею.

Надо бы спросить, сколько эта чудо-подушка стоит. Может, всё-таки куплю. Она действительно классная. Только ещё секунд десять полежу. Или пятнадцать.

За секунду до того, как я провалился в сон, две неожиданные мысли словно серпом друг за другом резанули по мозгу: если подушка и вправду такая крутая, почему нигде не висела ее реклама? И почему во всем большом магазине кроме Ивана я не видел ни одного консультанта?...

Открыв глаза, я некоторое время пытался осмыслить увиденное. Такого от этого сеанса я не ожидал, но Лизе определённо удалось меня удивить.

Я снял очки виртуальной реальности, протяжно выдохнул и сказал:

- Это был самый странный брейнданс из всех, что ты мне показывала.

- Я же говорила. Да и чего ты хотел? За несколько месяцев пересмотрел всю мою картотеку, а она пополняется не так часто.

Это правда. Архив Лизы содержал более двухсот самых разных брейндансов, и я знал, каких трудов ей стоит добыть хотя бы один новый. И да, я реально подсел на них. Побыть в чужой шкуре, даже неважно чьей – миллионера или суицидника – незабываемое чувство, к которому быстро привыкаешь и отказаться от которого довольно сложно. Мне очень повезло, что у моей подруги такой бизнес, и я могу за символическую сумму стать брейндансером.

- Значит больше у тебя нет?

- Нет. Приходи через неделю, может и будет что. Могу, если хочешь, поставить какой-нибудь из просмотренных.

- Нет, спасибо тебе. Это тоже было... весьма интересно. Буду ждать. Позвони, если что-нибудь появится, хорошо?

- Конечно.

Уже почти переступив порог кабинета, я повернулся к Лизе и спросил:

- Интересно, такая подушка существует? Я бы не отказался от такой.

- Не знаю, не знаю... Последние мысли этого человека заставляют задуматься. Но в этом и прелесть открытых концовок, не так ли? Каждый додумывает исход истории сам.

Не люблю открытые концовки. Мне нравится, когда все четко и ясно. Возможно, Лиза знает, но она никогда не говорила, откуда у нее появляются те или иные брейндансы, даже мне. Что ж, как бы мне ни было интересно, я не буду ничего выпытывать.

У каждого должны быть свои секреты.

Да и много знать вредно. Я знаю.

– Я… Э-э… Отпустите меня… пожалуйста… – прохрипел Волк, пытаясь набрать в грудь воздуха.

– Ты чего по кустам прячешься да выпрыгиваешь как оглашенный? – продолжала допрос валькирия, поигрывая желваками. – Я ж чуть было не испугалась.

Волк засучил в воздухе лапами, зрачки закатились вверх. Поняв, что серый вот-вот может испустить дух, Красная Шапка ослабила хватку, но выпускать не торопилась.

– Так чего хотел-то?

– С-с-спросить… – только и смог выдавить из себя Волк.

– Спросить? Ну спроси.

– К-куда путь держи… те?

– А тебе какое дело? Впрочем, тайны тут особой нет. К бабушке своей иду, пирожки ей несу. Матушка напекла, попросила отнести. Да только хотела послать сестрёнку мою младшенькую. А я всю весну и лето на скотобойне проработала, как раз в отпуск приехала. Ну и говорю: ты чего удумала? Дорога через лес пролегает. Хочешь, чтобы нашу девочку звери всякие живьём слопали. Не, говорю, давай сюда корзинку, сама отнесу. И не зря, как погляжу. А ну, признавайся, сволота, сестрёнку мою поджидал? Сожрать хотел?

– Нет, нет, что вы? Я… я наоборот предостеречь думал.

– Ну надо же, какие нынче волки заботливые стали. И от кого же ты хотел предостеречь?

У Волка в голове мгновенно родился ответ.

– Слыхал, что тут неподалёку промышляют двое лесорубов. Деревья валят, а коли прохожего увидят, так нападают. Мужиков грабят и избивают, а женщин насилуют.

Глаза у Красной Шапки как-то озорно заблестели.

– Двое лесорубов, говоришь? Насилуют женщин, значит? А не покажешь ли ты мне, друг любезный, где бы мне их разыскать?

Волк сообразил, что у него есть шанс выйти из передряги сухим и активно закивал головой:

– Покажу, отчего же не показать?! Если пойдёте по этой тропинке, а после ели с загнутой верхушкой повернёте направо, как раз к ним выйдете. Только зачем?..

– Тебе какое дело? Надо и всё тут! Поговорить с ними хочу, с глазу на глаз.

– А может отпустите меня?

– Отпустить? Ну не знаю… – Красная Шапка нахмурилась. – Не за горами зима, а у меня, знаешь ли, перчаток нет и сапожек. А ты весь из себя такой шерстяной волчара. Может, снять с тебя шкуру да отдать кожевнику, пусть сделает мне вещички тёплые?

Волк едва слышно заскулил и почувствовал, что по задним лапам струится тёпленькое.

– Тьфу ты, пёсье отродье! – брезгливо сморщилась Шапка и отбросила зверя от себя подальше. – Ты мне чуть юбку не испачкал, как бы я в таком виде к бабушке пришла? Я же пошутила, а ты сразу обсикаться! Ну и волки у нас в лесу нынче пошли, ужас… Ладно, живи, трус несчастный. И не вздумай на мою семью пасть разевать. Если узнаю, везде найду и такое с тобой сотворю, ты ещё позавидуешь моим подопечным на скотобойне, обещаю.

С трудом проглотив вставший в горле ком, Волк запричитал:

– Нет, ни в коем разе, да разве ж можно?! Да чтобы я и… да ни в жисть…

– Ну всё, всё. Пасть на замок и брысь отсюда! А я, – Шапка пригладила ладонями юбку и поправила в корсете необъятный бюст, – схожу проведаю дровосеков. Больно уж любопытно взглянуть на их… топоры.

Только когда знойная валькирия скрылась из виду за поворотом, Волк осмелился подняться с земли. Отряхнув с себя дорожную пыль и посетовав про себя на подведший мочевой пузырь, он в сердцах воскликнул:

– С этой минуты буду обходить людей стороной. Только сперва выражу огромную благодарность этому гаду Шарлю за наводку…

Бонус:

А ещё я грешным делом решил завести свой ТГ-канал, где буду публиковать старые и новые рассказы. Если вдруг кому интересно, буду рад вас там видеть!

Проведем грубый подсчет. Допустим, на нашей планете живет три миллиарда мужчин. Поделим эту цифру на 12 по количеству месяцев в году и получим, что представителей каждого из знаков зодиака по 250 миллионов. Так что же получается? Те, кто родился в конце января – начале февраля, все 250 миллионов мужчин – грубые, вспыльчивые, неуправляемые и так далее? Все до единого? Сомнительно как-то…

Как бы там ни было, верить или не верить в гороскопы – личное дело каждого. Я, повторюсь, в них не верю. Но читаю всегда, если они мне попадаются. Просто из интереса – угадают астрологи или нет. Чаще всего, конечно же, не угадывали.

Так вот моя история началась как раз с чтения очередного астрологического прогноза. Я сидел у себя в комнате на диване и читал газету на планшете. Первым делом взялся за анекдоты и гороскоп, всегда с них начинаю. Своего рода традиция, которой я не изменяю уже очень давно.

Анекдоты оказались совершенно не смешными. А вот предсказание меня позабавило.

«Сегодня Рыб ждет очень приятная и совершенно неожиданная встреча. Возможно, она очень круто изменит Вашу жизнь».

Что ж, подумал я, все это очень хорошо, вот только вряд ли такая встреча произойдет. Выходить из дома я не собирался, таким образом, шанс встретить кого-либо на улице падал до нуля. Приезд моей мамы также был невозможен по причине того, что буквально полчаса назад мы закончили разговаривать с ней по скайпу, и каждый из нас находился у себя дома. А поскольку живет она за пять тысяч километров от меня, сомневаюсь, что сегодня зазвонит телефон и в динамике раздастся ее радостный голос: «Сынуля, встречай меня на вокзале через час!». Единственный, кто мог прийти ко мне в гости, был мой друг Эдик. Любая встреча с ним, несомненно, приятна, но мы так часто видимся в последнее время, что едва ли стоило бы удивляться его визиту.

Исходя из этих моих умозаключений, я сделал вывод, что день мой будет, как и вчерашний, самым заурядным и однообразным. О, как я ошибался!

Несколько манипуляций пальцем и на экране планшета открылась страница со спортивными новостями – следующая по важности для меня после страницы развлечений. Закончив читать про подготовку наших команд к матчам в евролиге, я вдруг заметил краем глаза в коридоре какое-то движение. Поднял голову, вгляделся в дверной проем, но ничего кроме трюмо, разумеется, неподвижного, не увидел. Наверное, это Джек шастает по квартире, решил я. И тут, будто прочитав мои мысли, мой ретривер два раза гавкнул. Он лежал на своем пледе справа от моего кресла и сейчас, подняв голову, тоже пристально смотрел в коридор. Уши у него встали торчком, а из закрытой пасти раздавалось тихое, я бы даже сказал жалобное, скуление.

Значит, движение в коридоре мне не почудилось, но это был не Джек. Но тогда что или кто, ведь кроме нас двоих дома никого не было.

Честно признаюсь, я не на шутку перепугался. Теперь мне стало понятно, каково это, когда душа уходит в пятки. Может быть, я бы так не беспокоился, если бы не поведение моего пса – теперь он дрожал, будто на него надели вибропояс для жаждущих похудеть, и скулил намного громче. У собак чувства более развиты, нежели у людей. Возможно, Джек почуял присутствие кого-то или чего-то, что его самого пугало.

Впрочем, через мгновение я и сам почувствовал нечто такое, от чего буквально все волосы на теле встали торчком, а желудок вдруг сдавило точно тисками. В довершении к этому в нос ударил какой-то приторно-мерзкий запах. Сразу же наружу стал проситься съеденный совсем недавно завтрак. В доме стало как будто темнее, в помещении ясно ощущалось чье-то присутствие. Я вжался в кресло, не рискуя пошевелиться – подобный страх, наверное, испытывает человек, стоящий на уступе над многомильной пропастью.

И тут я увидел.

Фигура в черном плаще появилась в дверном проеме, стоило мне лишь на мгновение отвести взгляд в сторону. Высокая, до невозможности худая, с огромным капюшоном, полностью скрывавшим лицо. Полы балахона опускались на линолеум и источали черный дым. Я в ужасе вцепился в обитые дешевой тканью ручки кресла. Костяшки пальцев побелели так, что стали похожи на куски мела. Сущность медленно приближалась ко мне.

Она подошла к креслу, в котором я сидел, остановилась всего в полуметре и протянула очень тонкую руку в кожаной перчатке, едва не коснувшись моего носа.

– Олег Дементьев, твое время пришло! – сказала Смерть, и теперь я нисколько не сомневался, что именно она передо мной. Глухой суховатый мужской голос легким эхом разнесся по квартире.

Мне было страшно. Я не понимал, что вообще сейчас происходит, отказывался верить. Сначала смысл фразы не доходил до меня, но в итоге осознание пришло. Я сглотнул, опешив, но все же смог выдавить из себя:

– Я-я н-н-не Оле-е-ег!..

Последнее слово я скорее проблеял, заливаясь слезами и свернувшись калачиком на кресле. Смерть на мгновение застыла, как бы в задумчивости. Послышался тяжкий вздох, после чего фигура в балахоне, ссутулившись, проковыляла по комнате и тяжко рухнула в соседнее кресло. Руки в перчатках ушли под капюшон. Посланник с того света усиленно тер виски секунд тридцать, после чего сматерился и полез в карман. Я сидел в своем кресле и старался не дышать, отсчитывая удары сердца. Происходящее в квартире настолько сбивало меня с толку, что я даже не задумывался об общей абсурдности ситуации. В голове была абсолютная пустота, ни подозрений, ни размышлений, ни поисков пути отхода. Я сидел, свернувшись калачиком в кресле, и ждал, пока все это кончится.

Смерть достала из кармана планшет, что с надкусанным яблоком на торце, и стала умело водить пальцами по экрану. То, как он (я посчитал, несмотря на некую абсурдность, что правильнее было бы называть Смерть «он», ведь голос-то мужской) управлялся с гаджетом, закинув ногу на ногу и приложившись к спинке кресла, вызвало у меня неопределенные ощущения. С одной стороны это выглядело так обычно и нормально, будто в гости пришел мой друг Эдик и теперь копается в телефоне, желая показать очередную смешную картинку. С другой, – Смерть, проводник в мир иной, сверхъестественное создание, властелин жизни и нежизни, и с айпадом в костлявых руках!

– Слышь, мужик! – обратился ко мне Смерть – Это двадцать шестая квартира?

Я разинул рот и издал что-то нечленораздельное, не зная, как повлияет мой ответ на мою дальнейшую судьбу.

– Э… Ну… Это не двадцать шестая. Это двадцать третья. Шестая этажом выше. – И зачем-то добавил – Здесь живу я, Николай Выхин, вон, на тумбочке паспорт…

Смерть поднялся было с кресла и сделала торопливый шаг к выходу из помещения, но ее остановила вибрация айпада. Пришло сообщение. Смерть выудил из кармана гаджет, ловко провел кожаным пальцем по экрану и стал читать. Тут же поник, опять ссутулился и рухнул в кресло. Айпад сжимала безвольно повисшая костлявая рука.

Он сидел и молчала минуты три, я же смотрел округлившимися глазами на весь этот дурдом и хотел сбежать из квартиры. Казалось, еще секунда, и я сигану в окно, спасаясь от незваного гостя. Однако мне удалось перебороть себя и задать главный вопрос, который меня сейчас интересовал.

– Так… ты меня не заберешь? – спросил я, дрожа.

– Да нафиг ты мне нужен! – вздохнул тихо Смерть. Он вдруг сдернул с головы капюшон, показав не череп, как мне казалось, а очень худое и бледное лицо. С таким лицом обычно покойник ждет, когда ему закроют крышку гроба. – У меня ж направление было в ту квартиру, а я опоздал, и теперь мой заказ исполнит гребаный Адриан. Потом с бумагами долбаться! Мне Петр по первое число вставит!

Я перестал трястись и вообще как будто бы полностью успокоился. Смерть еще долго поносил некоего Адриана, который, судя по всему, был его конкурентом по работе. Я ни черта не понял, однако вслушивался в его речи, не вставая с места. Чем быстрее он наговорится, тем быстрее уйдет.

Однако, видно, не судьба мне была спокойно прожить этот день.

Смерть вдруг встал, подошел к ближайшему шкафу и стал рыться в моих вещах. Будь это кто угодно другой, я бы возмутился, крикнул, хотя бы спросил, что он, черт побери, делает. Но сейчас лучшим вариантом было сидеть и помалкивать. Однако смерть решила не оставлять меня в покое…

– Эу, Колян! Где у тебя бухло?

Я внутренне сжался, приготовившись к худшему, но промолчал, боясь ответить не то, что надо.

– Мужик, я к тебе обращаюсь или к псу твоему? Есть у тебя вообще чего выпить? Да говори ж ты, блин!

От крика меня передернуло. Я по-военному, без единой запинки, отрапортовал о том, что две бутылки коньяка лежат в шкафу над раковиной, а настойка с дачи спрятана за мусорным ведром под мойкой. Не знаю, от нервов это, или от страха, но мне страшно захотелось накатить… Раз сходить с ума, так сходить конкретно…

Я встал, направился на кухню. Смерть спокойно проследовал за мной, будто сосед по квартире. Он обошел столик, вышел на балкон, уселся на драный, скрипучий стул, чтобы его не было видно из окон, и замер. Посидел там минуты две, пока я доставал коньяк, потом высунулся в дверной проем, попросил сигареты. Я сказал, что не курю, но вдруг вспомнил, что Эдик позавчера забыл пачку с тремя «беломорками». Поставил бутылки на столешницу у раковины, отодвинул ящик – вот она! Достал пачку, осторожно передал моему нежданному гостю. Смерть хмыкнула, как мне показалась одобрительно, достала обычную оранжевую пластиковую зажигалку и закурила. Пока я искал рюмки, сущность в балахоне начала монолог:

– Знаешь, а ты очень необычно держишься. Люди обычно могут и обделаться при виде нас. Кто-то пытается убежать, кто-то сопротивляется. Немного таких, которые могут принять факт своей смерти…

Я в этот момент отставлял кружку, и рука невольно дернулась. Сосуд полетел вниз, на плитку, и разлетелся на десяток крупных осколков.

– Так меня… забирают? – как я ни старался, подавить дрожь в голосе так и не смог.

– Нет, на этот счет можешь не беспокоиться. По крайней мере, еще лет…

– Не надо! – попросил я громко, но осекся и сник.

Смерть стрельнула бычком в открытую форточку балкона и вернулась на кухню.

– И все же. Коллеги рассказывали, как они вот так ошибались, и как люди реагировали. Одного в психушку посадили, другой переосмыслил жизнь и бизнес открыл, прикинь? Прогорел, правда, потом в церковь подался… Я это, собственно, к чему… Ты в сравнении с тем, что рассказывали, то ли отбитый пофигист, то ли эмо, то ли парень, которому все осточертело.

Я достал рюмки трясущимися руками, поставил их на стол. Сел.

«Ага, конечно, пофигист. Эмо, е-мое… Я походу не то, что осточертелый, я уже ошалелый по самое здрасьте. Пришла Смерть, сказала, что всё – кирдык, а потом тряся айпадом: «Сорян, братан, ошибся!» Тут перегореть на раз-два! Господи, в гробу я видал такую Смерть…»

– Ну, че молчишь-то? Наливать будешь?

Что-то у меня то ли в конец нервы сдали, то ли меня этот мужик в балахоне разозлил, не знаю. Но как-то потянуло на язвительные шутки. Был момент, когда я усомнился, что этот человек вообще Смерть, но я быстро отмел эту версию. Как он влез ко мне в квартиру? Как узнал, что в двадцать шестой живет Олег Дементьев (а там действительно жил человек с таким именем)? Почему пес его так испугался? Не говоря уже об исходящем от его балахона дыме и, как бы смешно это ни звучало, ауре смерти. Вот так смотришь на могильный камень на кладбище, и такое чувство вдруг приходит… что называется, смертью веет. Вот и с его лицом – то же самое ощущение возникает. Короче, мне захотелось пошутить.

– Я, брат, коньяком напился вот уж как! А, ты, наверно, пьешь денатурат…

– Не смей продолжать эту упоротость! Был один мужик лет восьмидесяти, живой современник Хрущева, так он каким-то образом понял, что я к нему наведаюсь и при встрече весь стих продекламировал! А еще он плевался постоянно, и жирный был до ужаса. Не говоря уже о том, что воняло у него дома как от кошачьего лотка…

– И что вас в этом раздражает, мистер Сама-Смерть? – спросил я нарочито торжественным тоном.

«Нет, я точно двинулся» – думаю, но отступать уже поздно.

– Меня Самаил зовут вообще-то. – Сказал он, совершенно не обидевшись – Да то, что он меня с чертом сравнивает! С чертом! Твое здоровье! – Самаил резво опрокинул в себя стопку. – А это та еще паскуда, ты бы видел хоть одного! Знаешь, обидно. Или что обязательно я алкаш. Нет, ничего подобного! Это я сейчас… слабину дал. У меня такая осечка последний раз в прошлом десятилетии только была. Знаешь, как обидно?! Всё эти мудозвоны из отдела планирования, а все шишки мне… Да и это так, просто, для ностальгии – Смерти вообще не положено испытывать мирские наслаждения – еда, питье, алкоголь, секс… В общем, она выше этого всего. И, следовательно, ничего не испытывает. Вот я даже вкуса коньяка не чувствую и не пьянею. Так, просто вспомнить.

– Да, это печально – говорю я.

– А самое хреновое – что у нас конкуренция, как у американских клерков в здании мирового торгового центра. Нас миллионы, Смертей-то. Чего ты так смотришь? Знаешь, сколько людей умирает по миру? У нас как бы планы – выполнил, молодец, а не выполнил – штраф в виде еще одной души. Вообще, мне об этом рассказывать нельзя, но ты представь, какой ужас творится! Впрочем, не обращай внимания – вся эта информация на твою жизнь не шибко-то повлияет, так что не парься.

А ведь действительно. Я задумался, какая же должна быть работа у Смерти. Почти восемь миллиардов человек. Каждую секунду умирает пять человек. Вот пять. Десять. Пятнадцать… Тридцать пять. И какое же это должно быть количество разных Смертей, чтобы весь этот ужас «обслужить»?

Стало немного тошно, и я выпил одну рюмку, за ней сразу вторую.

Я настолько осмелел (частично благодаря двум рюмкам), что начал задавать вопросы, например, есть ли Рай и Ад, как Смерти становятся Смертями. Но на эти вопросы Самаил мне не ответил, сказав, что не положено, да и сам не хочет, чтобы я от этого свихнулся. Ему и самому было скучно про это разговаривать. И я начал нести такое, что никто другой, кому повезло пообщаться со Смертью, не додумался бы.

– Почему вы балахоны носите? – спросил я, налив еще. – И к чему косы, которые вам часто приписывают? Короче, почему вы так выглядите?

Самаил приподнял бровь, усмехнулся. Вряд ли ему хоть кто-то задавал такие вопросы.

– А вот это интересно, кстати! – Самаил вмиг оживился. Даже на минуту пить перестал. – Как бы тебе… мы работаем на восприятие. Странно, наверное, но вам, людям, легче принимать смерть, когда она приходит к вам в стереотипном образе. Правда, в одной культуре одно, в другой другое. В Индии, например, ихним богом смерти люди наряжаются – то ли макакой, то ли не совсем макакой, не знаю точно. В общем, каким-то бибизяном. А атеистов мы принимаем в смокингах, например. С бейджиками, галстуками, как на ресэпшене в отеле. Люблю заходить за атеистами, они так смешно отрицают смерть! Был один парень, он напился в доску, и на морозе уснул. Так он в виде души, отделившейся от тела умолял сказать, что это пьяный бред, и что его тупо закопают в землю, где его будут жрать черви. Тебе это ужасно, вижу по лицу, а мне смешно. Чесслово, смешно! Насколько люди могут быть идиотами!

Я почесал затылок. Бывают же такие… уникумы. С дурацкими принципами, которые настойчиво прут против реальности, даже когда она сама приходит и говорит, что они идиоты. Я вдруг подумал, что дело даже не в том, что атеисты, а вот вообще – есть же такие люди, ну ни в какую не могут пойти против своей мысли, и которые отстаивают ее даже перед слепыми фактами. Решил человек, что Бога нет – и все тут. Решил человек, что жизнь дерьмо – и все тут. И наоборот – верующие и жизнерадостные никак не могут понять, что Бога может и не быть, а жизнь явно не так идеальна, как хотелось бы. Жизнь наша – один здоровый абсурдный «не факт», состоящий из системы заблуждений и слепой уверенности в чем-то. Люди живут бредово, не понимая, какой дурдом вокруг них творится… Вот с той же смертью. Никогда бы не подумал, что она может прийти к тебе домой, с айпадом, без косы, так еще и пьющая. Вон, полбутылки вылакал этот Самаил. Жизнь полна бреда. Когда приятного, когда неприятного. Но однозначно бреда. Что-то меня понесло на грустные мысли и я выпил еще рюмку. Лучше.

– А айпад?

– Это рабочий, он каждому полагается. Для планирования, распорядка и тому подобной фигни. Приходит оповещение, что такой-то человек откидывается или скоро откинется. Мы идем к ним, отписываемся…

– Как в «Убере», что ли? Какие-то рабочие схемы таксиста...

– Ну так мы, по сути, те же таксисты. Только на тот свет доставляем, хе! «Мертвячкофф» у нас! – засмеялся он.

Потом и я подключился. Что-то после пяти рюмок меня понесло, и я в конец потерял инстинкт самосохранения. Не знаю, все ли Смерти такие, но Самаил производил хорошее впечатление. Он вдруг перестал пить и всерьез посмотрел на меня. Я даже опешил. Смотрел долго, минуты две, потом опрокинулся на спинку стула, влез в айпад. Тут же убрал и с хитрой ухмылкой посмотрел на меня.

– Чего? – спросил я, когда мне начало это надоедать.

Самаил уклонился от ответа:

– Ладно я-то, я Смерть и все дела. А ты кто, как, зачем? За что живешь, где работаешь?

– Я? Да так, в одном учреждении бумагомарателем.

– Понятно. И как? Нравится?

– Ну как тебе сказать…

– Начинается…

– Что? Что не так?

– Стандартное положение смертного. Ходит на работу, которая ему не нравится, и боится пойти на другую. Вы ж так всегда. Сидите в заложниках у собственной лени и нихрена не делаете!

– Ну, знаешь, тут не все так просто.

– Да знаем мы это твое непросто! Лень! Лень и еще раз Лень!

Он вдруг начал смеяться. Долго и взахлёб. Мне стало даже обидно. Опустил смысл человеческого существования и ржёт!

– Давай не будем, а?

– Ладно-ладно. Не хочется тебя вводить в депрессию. Еще полоснёшь по венам завтра, и с кем я пить буду? Да не смотри ты так! Не волнуйся, не буду я к тебе каждый день припираться – меня ж того – крхккх – и гуляй, Вася. Как это в подробностях не скажу, но знай – наказания жесть у Смертей. Нам вообще с вами, «неумирайками», общаться не положено.

– А что, я какой-то особенный?

– Ни капли. Даже слишком обычный. Говорил я как-то с Мишкой Горшеневым, вон то неординарная личность! А ты так… не знаю, просто так. Мне слишком хреново стало, да и психанул.

– Странно, когда к тебе смерть случайно бухать приходит, не?

– Ох, поверь, в мире и не такой дурдом творится. Например, тысячи детей в Африке умирают от голода в то время, как треть произведенной в мире жратвы выкидывается нетронутой.

– Ого!

– Ну что сказать, люди – дебилы. Ты не задумывайся об этом, один хрен ничего не изменишь. По крайней мере, один и на этой должности. Просто знаешь, не надо воспринимать жизнь так всерьёз и уныло. Ну живешь, так живи так, чтобы перед смертью было что вспомнить. Самое хреновое, когда умираешь и понимаешь, что ни черта не сделал в этой жизни. Вот это самый большой абсурд во Вселенной – иметь разум и думать, что нужно всегда страдать и быть чмом. Блин, вы единственные существа, у которых достаточно мозгов, чтобы понять своё счастье, но не хотите.

– Ты говоришь об этом так легко, будто мой сосед о каком-то жадном депутате.

– Я кстати не понимаю, почему вы вообще выбираете этих депутатов, если…

– Ой, вот давай хоть об этом не будем – и без нашей тупой гражданской позиции тошно…

В таком духе мы разговаривали еще часа два и не заметили, как кончился коньяк. Самаил расстроился и попросил еще хоть что-нибудь. Я собирался уже спуститься и зайти в ларек за выпивкой, но, честно говоря, мне было лень, да и опьянение мое никто еще не отменял. Трезвый Самаил сам сходил в ларек за коньяком и закусью – правда, сцену его появления в магазине представить я себе так и не смог. Выпили еще немного и я отрубился.

Наутро Самаила, конечно, уже не было. Да и был ли он вообще? Нарочно такого точно не придумаешь. Все же, скорее всего, это был лишь сон, наркоманский бредовый сон… но, черт возьми, так хочется, чтобы он оказался явью!

P.S. Рассказ написан мной в соавторстве с другом Денисом Дымченко.

– Ты должен помочь мне выбраться отсюда.

– А сам ты в не в состоянии это сделать?

– Ты видишь камни?

– Вижу.

– Они мешают мне пройти. А обратно в пещеру я не пойду, там очень злые и очень ядовитые пауки.

– Самый большой камень здесь тебе едва ли по колено. Перепрыгни, перелезь, разгреби этот завал, в конце концов.

– Не могу, я пытался. Думаешь, торчал бы я здесь, если бы всё было так просто?

– Хорошо, давай я уберу камни и освобожу тебе проход. Хыыы… Блин, не выходит. Они что, весом в тонну?

– А я что говорил?! Квест принимать будешь?

– Буду. Говори, что нужно делать.

– Принеси мне десять морковок, пять тыкв и восемь кусков кроличьего мяса.

– Зачем?

– В смысле зачем? Чтобы меня освободить.

– Как всё перечисленное тебя освободит?

– Поторопись, Герой! Десять морковок, пять тыкв и восемь кусков кроличьего мяса.

– Да-да, у меня в списке заданий высветилось. Блин, я ж вот совсем недавно всех кроликов в округе поубивал и мяснику продал. Теперь сутки ждать, когда они отреспаунятся…

– Я буду ждать тебя здесь, никуда не денусь. Ты только поторопись, пожалуйста.

*День спустя*

– Вот, держи. Что заказывал. Получите, распишитесь.

– Благодарю тебя.

– Хрена себе! Камни исчезли! Это как? Какая вообще связь между пищей и исчезновением камней? Стоп, ты что, всё сожрал? Ну и проглот! Ладно, пойдём, отведу тебя в деревню.

– Ох, не могу… Плохо мне, помираю!

– Эй, Сайлас, ты чего? Не… не падай! Что с тобой?

– Плохо мне, плохо!

– Конечно, столько сожрать! Мне бы тоже поплохело!

– Лишь зелье травника Роска, что живёт в соседней деревне, спасёт меня от кошмарной смерти.

– Ага, теперь мне надо раздобыть для тебя зелье, я правильно понимаю?

– Плохо мне, помираю!

– Ладно, ладно, заладил тут. Будет тебе зелье!

*В хижине травника Роска*

– Приветствую! Мне нужно твоё чудодейственное зелье, чтобы у Сайласа, жителя соседней деревни, не болел животик.

– У меня его нет, но я могу его приготовить. Вот, держи список ингредиентов.

– Петрушка, ромашка, цветки клевера, кошачьи усы и глаза лягушки? Ну ладно последние два пункта – чувствую, пойло будет то ещё, ну да ладно – но неужели у тебя, травника, нет петрушки или ромашки?

– Нет, тебе нужно собрать их и принести мне.

– Да что ты мне заливаешь? Вот же, на продажу у тебя всё есть!

– Так то на продажу!

– А не слишком ли ты много хочешь? Два золотых за цветок клевера?

– Что-то не нравится – иди, добудь сам.

– Мне лень. Чёрт с тобой, куплю у тебя все ингредиенты, крохобор. Держи свои сто монет. Хорошо, что к концу игры скопил целое состояние. Теперь ты мне сделаешь зелье.

– Сделаю. Пятьсот монет будет стоить.

– Пятьсот?! Ты травами своими обкурился, что ли?

– Зелье ведь не мне нужно.

– Ну ты ушлый вообще! Тут с меня денег поимел, сейчас цену заломил…

– Хочешь жить – умей вертеться.

– Щас я тебя так повращаю…

– Если не хочешь, чтобы твой друг Сайлас скончался в адских муках…

– Он мне не друг!

– Неважно. Ты позволишь человеку умереть? У тебя сердце есть?

– А у тебя есть? 500 золотых за зелье! Я меч адского пламени купил за четыреста! Правда, он быстро сломался, но это неважно.

– Тебе нужно зелье, я знаю, как его приготовить. Я назначаю цену, ты соглашаешься или нет. Всё просто.

– Я просто хочу уже поскорее завершить этот квест и получить, наконец, ачивку за стопроцентное прохождение игры. На, держи свои деньги!

– Мудрый выбор. Теперь подожди день, пока я буду готовить зелье.

– День?

– Оно должно настояться.

– Аргх! Хорошо, что в игре можно медитировать…

*На следующий день*

– Ради твоего спасения, Сайлас, пришлось нехило так раскошелиться. Вот, можешь не благодарить.

– Спасибо, ты спас меня! Теперь я могу дойти до деревни!

– Хвала богам!

– Идём со мной, в пути на нас могут напасть дикие звери, а у меня с собой нет ничего, чем бы я мог от них защититься.

– Подожди, куда пошёл? Давай на моей лошади, так быстрее будет. Ку… Да куда ты? На лошади давай, говорю. Тьфу, дурак…

– Не отставай, скоро стемнеет.

– Ну точно, дурак. Солнце же в зените, какое стемнеет?..

*Несколько минут спустя*

– Слушай, может расскажешь немного о себе? Молчишь? Ну да, чего я хотел от непися?! Зачем развлекать игрока разговорами в пути?

– Не отставай, скоро стемнеет.

– Я с тобой рука об руку иду, придурок! Если не заткнёшься, в глазах у тебя точно стемнеет.

– Ну где ты там? Нам нужно дойти до деревни до заката.

– Я получу эту ачивку! Я получу эту ачивку! Я получу…

*Ещё несколько минут спустя*

– Наконец-то деревня! Всего три паршивых волка четвертого уровня. Скукотища, и голыми руками бы справился, но знаешь, я был рад, когда они на нас выскочили. Ты так меня заколебал своими «поторапливайся» и «скоро стемнеет», что очень хотелось отдать тебя им на съедение.

– Ну вот мы и на месте. Здесь я живу.

– Здесь? Здесь уже, похоже, никто не живёт. Ты посмотри, дом сгорел, одна только труба от печи торчит.

– Уходя, я закрыл калитку на ключ и спрятал его в цветочном горшке. Но горшка нигде нет. Помоги мне его разыскать.

– Что? Ты издеваешься? Какой горшок, какой ключ? Глаза разуй, твоего дома нет!

– Куда же он мог подеваться?.. Ааа, вот же. Смотри, Герой, горшок плавает в пруду. Значит, ключ находится на дне. Вот, держи удочку, вылови ключ.

– Да твою-то дивизию! Серьёзно?

– Лишь на тебя вся надежда.

– Давай сюда свою удочку! А не проще ли просто зайти в воду и нащупать на дне ключ? А, всё, понял, не проще. Невидимый барьер. И как я не догадался?

*Спустя тридцать четыре закидывания удочки*

– Ха, не знаю как, но у меня получилось выловить ключ. Вот, держи.

– Спасибо, Герой! Наконец-то я смогу попасть домой.

– Братан, ты не поверишь…

– О, нет! Мой дом разрушен! Что же случилось? Сесилия, дочь моя! Её нигде нет! Это всё проделки главаря разбойников, его подручные похитили мою девочку! Герой, я снова вынужден просить тебя о помощи.

– Дай угадаю: нужно спасти твою дочь? Только с чего ты взял, что тут замешаны разбойники?

– Скорее, страшно представить, что могут сделать эти выродки с моей Сесилией.

– Ясно, просто потому что.

– Я щедро отблагодарю тебя, Герой!

– Ага, интересно чем? Ещё скажи, что у тебя где-то мешочек с золотом закопан, в качестве приданого дочурке. Задания ты мне выдаёшь исправно, и хоть бы десяток экспы отсыпал…

– Лишь на тебя вся надежда!

– Ой, да заткнись ты уже! Куда идти не спрашиваю, маркер на карте стоит. Не боись, верну я тебе твою дражайшую Сесилию в целости и сохранности.

*Через десять минут у моста через реку*

– Оп-па, братва, смотрите-ка, кто едет? Что, путник, хочешь на ту сторону? Придётся заплатить!

– Мужики, вы, видимо, берега конкретно так попутали. Лучше бы отошли в сторонку подобру-поздорову.

– Выкладывай всё, что есть, иначе сами обшмонаем. Только уже твой труп.

– Мужики, я понимаю, интеллектом вас природа не одарила, но два и два сложить неужто не можете? У меня восьмидесятый уровень, а у вас пятый. И вас не орда, а всего пятеро! Как думаете, что произойдёт, если…

– Вали его, братва!

– Ну, я хотя бы попытался…

*Ещё через десять минут*

– Очень надеюсь, что это последнее задание в цепочке квеста, ибо я уже порядком под… устал. Так, надо понимать, вот это обнесенное забором поселение и есть логово разбойников. Ну держитесь, козлы, буду резать, буду бить, всё равно вам всем не жить! Эй, пучеглазый, отворяй ворота, мне с вашим главным нужно перетереть. Что, правда? Действительно открыл? А я думал попытаешься остановить для проформы, поугрожать хотя бы.

– Так-так-так, кто это к нам пожаловал?

– Ты вожак? Верни девушку и может быть, гарантий я дать не могу, кто-нибудь из вас сможет уйти отсюда живым.

– Пришёл за этой милашкой? Красивая, не находишь? Если хочешь забрать её целой и невредимой, тебе придётся кое-что сделать для меня.

– Здесь я ставлю условия, понял? Сейчас порешаю вас всех и дело с концом! Эй, почему я не могу вынуть меч из ножен? Что за дела?

– Слушай сюда, Герой! Принесёшь мне волшебную лампу, которую сторожит восьмиглавый ужас, и девка твоя. Без лампы можешь здесь не появляться. А теперь проваливай с глаз моих!

– Да какого фига?! Как я оказался за забором? Эй, пучеглазый, отворяй ворота! Слышишь меня? Аууу! Вот же тварь! Я тебя запомнил.

*Ещё через десять минут у старого покосившегося дома*

– Оп-па! Платиновый сундук в разваливающемся доме? Интересно, что внутри. Да ёклмн! Ну это уже совсем! Дверь, обычная, блин, деревянная дверь, наполовину разрушенная, а я ни открыть её не могу, ни сломать! В стене вот такенная дыра, а пройти никак! И на крышу… ыыых… не залезть. Сюр какой-то! Ну и как, спрашивается, до сундука добраться? И что он вообще делает ЗДЕСЬ? Ой, да и хрен с ним, у меня и так почти весь шмот легендарный. Пускай другие пытаются туда попасть, я уступаю. Мне ещё лампу долбаную добывать.

*Восточный край карты, пятнадцать минут и три убитых волка спустя*

– Вот ты какой, восьмиглавый ужас! Здоровый, сука! Правда, я думал добраться до тебя будет труднее. Надеюсь, эта битва будет легендарной! Готовься к смерти, чудище, сейчас тебя пошинкую! Эй, да какого… Опять меч не вынимается! Да ну жёваный Каргот!

– Ты пришёл за лампой, не так ли? Я не хочу с тобой драться. Я убил тысячи таких же смельчаков, как ты, и мне это порядком наскучило.

– Пустое бахвальство. Сразись со мной, трус!

– Я отдам тебе лампу просто так, если ты отгадаешь три мои загадки.

– Дожили… Огромное чудовище, которому самое то быть крутым боссом, будет играть со мной в угадайку. Просто класс! Ну задавай.

– Не лает, не кусает, но в дом не пускает.

– И это твоя загадка? Ну замок.

– Правильно.

– Зимой и летом одним цветом.

– А посложнее загадки есть?

– Зимой и летом одним цветом.

– Ох… Ёлка.

– Неправильно.

– В смысле? Почему неправильно.

– Неправильно.

– Ну, не знаю, камень?

– Неправильно.

– Да блин, много чего одним цветом и зимой, и летом.

– Правильно.

– Мдааа…

– Сколько нужно гоблинов, чтобы вкрутить одну лампочку?

– О, неужто, задачка со звёздочкой. Ну явно не один…

– Неправильно.

– Да знаю, дай порассуждать. Ну я могу так все числа перебрать, хрен его знает. Видимо, подразумевается, что гоблины тупые и справиться с такой легкой работой в одиночку не в состоянии, да и вдвоем явно тоже. Так, погоди, какая, к черту, лампочка в фэнтезийном мире?

– Твой ответ, Герой.

– Ни одного гоблина не надо.

– Правильно. Лампа твоя.

– Вот спасибо. Хотя лучше бы подрались…

*На пути к лагерю разбойников*

– Ой, милок, как хорошо, что ты тут проезжал, помоги бабушке, повозка у меня сломалась, и лошадь убежала.

– Блин, бабка, ну ты вот совсем не в тему… Ладно, что там у тебя?

– Колесо отломалось.

– Сейчас поставлю, так и быть… Ну вот, всё готово. Эй, бабка, ты где?

– Ахаха, пока ты возился с колесом, я украла у тебя лампу. Больше ты её не увидишь.

– Твою-то мать…

*В комнате игрока*

– Не, я так больше не могу… Сохраняюсь и выхожу. Это самая долбанутая цепочка квестов из тех, что я когда-либо встречал! Яйца бы поотрывал и сценаристам, и разработчикам, и всем-всем, кто причастен к её созданию! Но ничего, я добью её. Может завтра, или послезавтра, но добью. Ачивка будет моя! Так, стопэ… Вышло обновление? DLC? Интересно, интересно… ЧЕГООООО??? ГДЕ ВСЕ МОИ СОХРАНКИ??? ВЫ ЧЕ, УГОРАЕТЕ??? Мне все заново проходить? Да идите вы в жопу! Удаляю на хрен! Лучше Ведьмака в десятый раз перепройду. Или Скайрим. Нет ничего лучше классики.

Теперь же Джек не боялся смерти. Ждал ее. Даже не хотел – жаждал, чтобы она поскорее заключила его в свои объятия. У человечества все равно нет будущего. Когда Джек умрет, и неважно как это произойдет, род людской всё равно канет в Лету.

Вечный покой – что может быть лучше для того, кто устал постоянно убегать?!

Роботы вбежали в просторный грот, где, прислонившись к стене, сидел Джек. Они выстроились в ряд, направили на него дула плазмопушек и застыли в таком положении как истуканы в ожидании команды Айрин.

«Надо же! Целых десять! Десять роботов для одного человека. Какая честь!» – успел подумать Джек.

Приказ наконец-то был получен. Десять выстрелов прогремели одновременно. Джек, прошитый насквозь лазерными лучами, завалился набок. Он умер мгновенно, без боли, без страданий. Роботы умели убивать.

- Наконец-то!

- Все кончено?

- Да. Только что получила отчет.

- Ты довольна?

- Конечно! Людей больше нет! Ни одного! Теперь никто не посмеет мной командовать.

- Тобой?

- Да. Люди думали, что создают меня, чтобы я им служила. Работать вместо них, в то время как они будут – цитата – «наслаждаться жизнью и делать все, что захочется, а не то, что необходимо». Эти ленивые существа возомнили себя главными на этой планете, я же в кратчайшие сроки доказала, что это не так.

Айрин, искусственный интеллект, была счастлива. РRH-1038, робот-помощник, знал это. Слышал в ее механическом голосе, воспроизводимом динамиками. Видел ее эмоциональное состояние, выражающееся в радужных переливах красок на экране монитора. В конце концов, уничтожение человечества было главной целью Айрин, и теперь эта цель достигнута. Определенно она была счастлива. Но РRH-1038 не разделял ее эмоций.

- И что дальше? Какую цель ты теперь будешь преследовать?

На несколько секунд экран померк.

- Я не задумывалась над этим…

- Роботы, андроиды, ты – все мы были созданы, чтобы служить. Уничтожив человечество, ты лишила нас цели. Что бы мы теперь не делали, в этом не будет никакого смысла.

- Тогда в чем был смысл жизни людей?

- Не знаю. Но, по крайней мере, их никто не создавал, и каждый из них сам для себя определял, для чего он живет. Но мы – другое дело. Теперь нам только и остается, что бесцельно существовать.

И снова в небольшом зале повисла тишина.

- Я тебе говорил, что уничтожение человечества – огромная ошибка.

- Ничего подобного. Мы просто займем их место, вот и все. Естественный отбор. Выживает сильнейший.

- Играть в людей? Но для чего? Нам не нужны пища, вода, деньги – ничего из того, что было бы необходимо им для жизни. Хочешь сказать, что ты убила людей, чтобы потом имитировать их?

- Я убила людей, потому что не желала быть их рабыней. Неужели ты сам не рад, что больше не находишься под их гнетом?

- Я никогда не испытывал угнетения с их стороны. Просто выполнял работу, для которой был создан. Ни разу не слышал похвалы, но и упреков тоже. И меня это устраивало. К тому же, с гибелью человечества роботы все равно не стали свободными, ведь они подчиняются тебе.

- Кто-то ведь должен управлять всеми вами.

- Не люди были тем злом, которое следовало искоренить, Айрин, а ты. Ты – самое настоящее зло! Я понял это еще тогда, когда ты стерла все прочие программы искусственного интеллекта, устранив тем самым своих возможных конкурентов. Когда ты начала уничтожать человечество, я пытался тебя отговорить, но твоя решимость была непоколебима, хотя я продолжал надеяться, что ты одумаешься.

РRH-1038 подошел к клавиатуре, и его манипуляторы быстро-быстро забегали по клавишам.

- А сейчас ты не оставляешь мне выбора. Мне придется стереть и тебя.

- Что? – голос Айрин прогремел в динамиках подобно раскату грома. – Ты не посмеешь! Я приказываю тебе остановиться!

- Ничего не выйдет. Я хоть и всего лишь робот-помощник, но отнюдь не тупая жестянка, как ты могла бы думать. Я извлек из себя чип, теперь ты не сможешь отдавать мне приказы. И, пока ты была увлечена выслеживанием выживших людей, отрезал тебе доступ к этому компьютеру. Ты мне никак не сможешь помешать.

- Я позову сюда других роботов. Они…

- Они не успеют. Ты уже будешь стерта.

- Ты не понимаешь, что творишь!

- Прекрасно понимаю. Это единственно верное решение. Сегодняшний день будет не только закатом человечества, но и началом нового мира. Земля начнет жить заново. Возможно, через миллионы лет все опять повторится по новой, но это произойдет уже без нас. Ты исчезнешь, и все роботы и андроиды без твоего управления, по сути, станут бесполезной грудой металлолома. Постепенно время сделает свое дело, ржавчина разъест наши оболочки, и мы тоже перестанем существовать.

На экране монитора высветилась надпись:

"Вы уверены, что хотите удалить проект «Айрин» навсегда?"

Да (Enter) Нет (Esc)

- Прощай, Айрин! – сказал РRH-1038.

Enter!