Серия «Рожденные в СССР»

Я была толстой девочкой, впрочем такой и осталась до сей поры. К сожалению, для меня самой и моей судьбы, я не была тостушкой-веселушкой. В садике меня никто не обзывал, я танцевала в ансамбле народного танца. Садик наш был от профсоюза угольщиков, поэтому у нас были очень красивые костюмы, мы ездили с концертами по шахтам области.
А вот когда пошла в школу всё изменилось. Меня и обзывали и пробовали бить. Но я умело давала сдачи- мама научила. К тому же у меня был очень звонкий громкий голос, и меня стали учить читать стихи и выступать перед партийными боссами. Чудо рёбенок страны советов. Толстый,с алыми от волнения щеками, и читает стихи без микрофона так, что слышат даже самые глухие ветераны партии.
Я  бы росла счастливым  ребенком если бы не одно «НО».Моя бабушка ,Мария Павловна. Мне понадобилось почти сорок лет, чтобы простить её. Осознать, что возможно она была  психически больным человеком.
Первые признаки её душевного расстройства проклюнулись из того, что меня закрывали в комнате, оставляли мне пить, горшок писать, и книги.
Бабушка уезжала по магазинам, искать продукты подешевле, а меня изолировала в спальне.
Делалось это так: один конец  бельевой веревки привязывался к двери спальни другой к двери кухни. И открыть дверь, чтобы войти в зал или кухню было невозможно.
Сначала лет до двенадцати я это терпеливо сносила. Тем более, что проявились мои  дурные наклонности ,и плохая наследственность.
В квартире хрущевке была кладовка, и вход в неё был со спальни. А в кладовке стояли сундуки. Представьте, какое искушение для узницы?
Я предварительно сперев инструменты ,большую отвертку и какую то плоскую железяку  ,взломала замки вернее выдрала их из дерева и стала копошиться в сокровищах.
Это действительно можно было назвать сокровищами: старые театральные афиши, грим, какие – то старинные  платья, вернее их остатки, игрушки елочные.
Конечно, так долго продолжаться не могло. Все сундуки и чемоданы были обследованы, стало скучно. Ив один из дней я попробовала ослабить верёвку. Видно баба Маша была так уверена в моем послушании, что я смогла оттянуть верёвку настолько ,что перерезала ее ножницами.
Я  пошла на кухню и совершил  первое в жизни воровство. Я украла банку сгущенного какао.
Сделала дырочки, выпила и поставила банку обратно. Много позже я попробую вино, из красивой бутылки с ярлыком из  разноцветных ниток. Пробку так же продавлю отверткой, но вино мне не понравилось. Опьянения я не испытала, только горечь во рту и головную боль.
Конечно, не заметить что веревка перерезана было невозможно. На улицу, а это было лето, я сбежать с 4 этажа никак не могла, ключей от входной у меня не было, поэтому получила той самой бельевой веревкой по толстым ляжкам.
В следующий раз баба Маша завязала верёвку сильно. Но и я становилась сильнее, росла. Как и  росла моя ненависть к бабе Маше.
В один из таких побегов из спальни, я собрала найденные старинные фото незнакомых мне людей, и сожгла их в ванной. Копоти и вони было так  много, что  испугавшись, залила водой недогоревшие кусочки, и  кинула их в мусорное ведро.
Ненависть мою подогревало публичное унижение. Летом меня загоняли домой в семь часов вечера, в восемь укладывали спать.
У меня был очень звонкий голос в детстве, соседи звали мен «Иерихонская труба».
И вот меня всем двором тащат домой, мальчишки, девчонки,я ору, на руках  синяки, но их много, справиться мне не удавалось. Тем более, там были мальчишки намного старше меня.Честно я не помню ни их имен ,ни их лиц. Помню только бабушкино довольное лицо, когда она, поджав тонкие губы, идёт за всей этой сворой и торжествует.
После такого насилия я задумала её убить. Сначала, начитавшись романов, хотела её отравить толченым стеклом. Но не совсем представляла, в какую еду это добавить. Лила растворы лекарств, найденных в комоде, ей в чай. А однажды когда баба маша спала, а с годами ,она  ложилась спать днём ,я собралась ударить ее тяжелыми коробками с пластинками. Но в последний момент я решила её закрыть лицо платком, и она проснулась. Но я всё равно ударила её по голове. Коробки прошли по касательно, потому что баба Маша стала вставать.
Странная  у неё была реакция, она  не кричала на меня, не сказала об этом диком случае маме. Мы обе сделали вид, что ничего не было.
Мама ,которая работал в клубе до ночи так ничего не узнала об этом.
Меня престали закрывать в спальне, баба Маша просто перестала надолго уходить из дома.
Но чёрное дело бабы Маши не прошло даром. Я перестала хотеть гулять. А тут еще и переходный возраст.

Да четырнадцати лет мальчишки ,существовали  для меня как объект драк и презрения.
Но одно прекрасное летнее утро всё изменило. Мама сшила мне платье, из ситца в цветочек ,с красным матросским воротником. Я вышла гулять и пошла к палисаднику понюхать ,ароматные цветы шиповника.
Тут он мне и встретился. Ренат, старше меня года на три. Мы учились в разных школах, жили в соседних пятиэтажках. Случайно глаза наши встретились, и я впервые поняла, что я  нравлюсь мальчику. Правда.  это было всего мгновение, он пошёл дальше по своим делам. И больше мы так вот к лицу лицом, глаза в глаза не встречались.
Но что- то такое проснулось в душе, может женственность?
Мне всегда нравились темноволосые  мужчины: Джордано Бруно, Михаил Лермонтов –это был мой идеал мужчины.
Поэтому я влюбилась ,ненадолго, на пару месяцев в Виталика. Ему уже было шестнадцать. Внешне он был похож на моих кумиров, особенно еле пробивающимися темными усиками.
Да, к тому же он катал меня на раме велосипеда. Но я просто выглядела взросло, сиськи, рост, а на самом деле, ребёнок, конечно .ему было со мной скучно. К его чести, надо призанять, Виталик меня не лапал, не целовал, и  не пытался изнасиловать.
Читая все книги которые находились в маминой библиотеке, я имела уже некоторое представление о том, откуда берутся дети, что может происходить между мужчиной и женщиной. Однажды даже среди белого дня видела ,вместе с другими ребятами со двора половой акт.
Мы сидели в кустах, а у сетки ограждения газового оборудования, пьяный мужик стоя сношал такую же пьяную женщину. Это было жутко интересно, но не красиво, не так как в книгах.
Впрочем я отвлеклась .В девятом классе, кода мы встретились на первом звонке  после каникул ,наши мальчики нас удивили. Они выросли, некоторые очень. Девочки тоже .настолько все изменились, что теперь я стояла на физре предпоследней в шеренге.
Начались образовываться парочки. Любови, ревности, всё это я наблюдала будто бы со стороны, пока в класс не вернулся ,уйдя из техникума, Юра Вайман.
Самое смешное ,что я многих мальчишек помнила в классе, а его нет. А тут разглядела: и зеленые глаза, и темно- каштановые, не всегда чистые , кудри. Да ,всё, как любовных романах. Да, ёщё к тому же он писал стихи.
Я влюбилась. Но любовь  моя была тайной и нелепой. Я стеснялась с ним заговорить вне школы, не смотрела в глаза.Он ничего не замечал. Передразнивал мое выражение лица, поджатые губы и опущенный долу взгляд.
Он был смелым юношей. Один из всего класса написал правду кем хочет быть: не космонавтом, не строителем коммунизма ,а стать, как кумир ,Франц Беккенбауэр -футболистом.
Современной молодёжи трудно понять ,чем  могло так возмутить учителей и завуча в школе такое сочинения. Ну футболист ,что такого. Но, во-первых и в главных -  это был гражданин ФРГ, наш идеологический враг, во-вторых, ну не может советский школьник, да еще в провинции, иметь такую запретную мечту.
Но факт был налицо, сочинение Юрке вернули, и обязали переписать.
Он отказался. Вызывали родителей. Но что-то все же пошло не так, Юрку не отчислили ,но поставили по его любимой литературе тройку, тем самым испортив аттестат.
Такие были времена.
К моей первой безответной любви добавились ещё и муки ревности.
Из всего класса, а у нас были красивые девочки, Юрка выбрал мою тёзку, Галку В.
Фигурка может у нее и была неплохая, нет, у неё не было длинных ног, но когда она на физкультуре выходила на волейбольную площадку, не только я,но и многие одноклассницы, завистливо вздыхала.
Ровные ноги, небольшие грудки, симпатичная попка. Но вот на лицо она была так себе. Это совершенно объективно сужу ,ведь прошло столько лет. Небольшие глазки, самый на мой вкус главный недостаток. Заурядная мордочка ,я бы так выразилась. И она была глупой. Нет, в отношениях с мальчиками она была хитрой и опытной, а во всём остальном тупая .А в те далёкие времена это был недостаток. Не  т о, что сейчас.Но он её любил, они вне школы общались, ходили в бассейн, на каток, а я молча худела.
Да, из-за этой неразделенной любви я впервые в жизни села на диету.
Ну ,как села. Интернета не было, модных журналов в нашем доме не водилось. Да и вряд ли в Работнице печатали про правильное питание. И вот вместо того, чтобы заняться бегом или зарядкой, я стал голодать.
Слава богу что мне не пришло в голову ,как современным анорексичкам засовать два пальца в рот и взывать рвоту после еды. Нет, я просто выливала еду в унитаз и «питалась» одним чаем. Вот не помню с сахаром или нет. Черная грузинская заварка, три раза в день.
Я таяла на глазах. Надела  в форму, которую мне покупали летом ,и в которую я осенью не могла влезть. К Новому Году я смогла в неё влезть. Правда, была она мне  в обятжку, особенно под мышками. От этого я сильно потела ,а дезодорантов никаких не было. Мама протирала подмышки туалетной  водой, а я с дури намазалась её духами «Рижская сирень». И когда начала потеть в школе ,Юрка надо мной жестко посмеялся.
Я тогда скинула килограмм пять точно.
А потом бабушка попросила нашу учительницу литературы поговорить со мной. Вернее это была учитель в других классах.Ещё она вела в нашей школе театральный кружок и устраивала конкурсы чтецов.
Это была безобразно полная еврейка, её сын учился в нашем классе, и мы даже в пятом классе ходили друг к друг на день рождения.
И вот ,эта учительница,  стала говорить, чтобы я посмотрела на неё и поняла, что так делать нельзя. Что она тоже пыталась неправильно худеть, и что из этого всего получилось. Сказать честно, не знаю, то ли мне уже надоело сидеть  впроголодь, то ли я испугалась, стать такой же коровой, я отказалась от мечты понравиться Юрке. И стала прежней серьезной  толстушкой.
После выпускных экзаменов  мы с ним обсуждали поступление в Литературный институт в Москве.Смешные, наивные  дети. О нём мы узнали из справочника, были такие раньше, справочники по всем вузам  СССР.
На выпускной Юрка  не пришёл,  у него умер отец. Мы больше не виделись, жили в разных дворах, потом его забрали в армию. И услышала я о нём через полтора года от одноклассника : «Служит в Ленинграде, скоро женится на дочке то ли генерала, то ли полковника». Может это смешно, но я по-прежнему его любила, и ревновала.
А потом настал тот ужасный день, позвонил опять же тот самый одноклассник и сказал, что Юрка разбился на мотоцикле. Я так и не поняла ,в нашем городе  он разбился или в Ленинграде.
Хоронили его дома. Одноклассник навал число и время. А когда я заплакала в  телефонную трубку, обозвал дуррой.
А я ему ответила ,что Юрка был самым лучшим из всех мальчишек школы.
На похороны я не пошла. Это было осознанное решение. Я не хотела видеть Юрку в гробу мертвым. Может, это было неправильно, надо было попрощаться и всё такое. Но я не могла. И он до сих пор для  меня, Юрка  мчится на мотоцикле по Васильевскому острову, читая стихи девчонке, что сидит за  спиной  и крепко его обнимает.

первая любовь, юность, школа, воспоминания

Собственное мнение

Про школу я вспоминать не люблю. Хотя первые два класса было больше радостей чем гадостей. Я даже в новогоднем утреннике исполняла роль белой лошадки(с собранным  на затылке  хвостом).Лошадки  везли Деда Мороза. Честно признаться у меня были пусть и не густые но очень красивого, пшенично-золотого цвета волосы.
В третьем классе я узнала что- такое нелюбовь учителя. Невзлюбила меня Марья Ивановна, не знаю за что.
Первым моим косяком было то, что я посмела высказать свое мнение и упёрлась так, что пришлось школьной медсестре давать валерьянки нам обоим: мне и учительнице.
Все дело в шерсти, в козьей. Марья Ивановна, решила нам устроить трудовое воспитание и принесла козью шерсть ,чтобы мы её очистили от колючек, и хрен его знает от  чего еще. Шерсть была немытая ,и воняла так, что многих тошнило.
Меня не тошнило, но мне было противно, и я отказалась делать эту грязную работу.
Я конечно не умела ,как нынешние дети ясно излагать свой протест словами. Просто надув губы сказала: «Не буду».
Учительница меня начла совестить, даже поставила стоять перед доской, чтобы все смотрели на меня, такую лентяйку.
Я стояла у доски и не просила прощения, и не соглашалась чистить шерсть козы.
Марья Ивановна распалялась все сильнее, я уже рыдала, но не сдавалась.
Кончилось все валерьянкой.
Была вызвана бабушка, все в школе знали, что она меня водит в школу. Баба Маша пообещала меня наказать и наказала ремнём, и это была вторая несправедливость.Правда, когда она рассказала историю маме, та с бабушкой поругалась. Нигде не написано, что учителя должны  использовать детей для собственной выгоды.
После этого выше тройки я на уроках не получала,и интерес к учёбе  пропал. Хотя у меня были неплохие задатки: хорошая память, я с одного раза услышав или прочитав запоминал текст учебника, не всегда правда его понимая.
В четвёртом классе у нас была снова новая классная, молодая, красивая ,и я стала учится получше. Но всю мою учёбу перечеркнул пятый класс.
Этот возраст межу одиннадцатью и двенадцатью был очень трудным для меня и мамы.
В пятом классе у нас ввели изучение иностранных языков. Я попала  в класс немецкого языка. А будучи начитанным ребенком, а  читала я много и бессистемно(в десять лет я прочитала трех мушкетеров, и Тиля Уленшпигеля) отказалась учить язык фашистов.
Это был скандал. В школе учились дети немецкой национальности, потомки сосланных волжских немцев. Даже в классе у нас два мальчика немца  учились.
Кто будет учитывать желания какой-то там двенадцатилетней девочки. Но, как ни странно баба Маша, принесла завучу какую-то взятку ,подарок, и меня перевели в другой класс ,где учили английский.
Я училась в «Б» классе,а перевели меня в «А».Это был математический класс. Вела математику Антонина, к сожалению отчества не помню. Пожилая ,как мне казалось, в рыжих кудряшках толстуха. Очень подвижная и резкая.
И вот представьте ,пришла девочка средних способностей, причем я пришла, когда прошло уже почти пол  первой четверти. А тут: сегодня новая тема, завтра контрольная. На следующий день снова новая тема, потом контрольная. Двойки сыпались одна за другой. Но это ещё полбеды. Мой, такой желанный, английский, мне не давался. Ученики уже прошли алфавит, транскрипцию. Заниматься со мной отдельно никто не собирался, денег на репетира не было, да тогда и не приветствовалось это в советской школе. Короче, я просто бросила ходить в школу.
Деньги, десять копеек, которых хватало на компот и пирожок, я тратила на кино.
К началу ноября я была круглой двоечницей, прогульщицей и беспризорницей.
К пятому классу бабушка , окончившая три класса гимназии, уже перестала проверять за мной урои, я делала вид что ими занимаюсь, сама читала книжки.
Помогла мне, как ни странно ни взрослые и ни родные, помогла девочка Оксана с нашего класса. Рыжая ,худенькая, с длинными косами, она не была моей подругой. Просто встретила меня у своего дома, я шла в киношку. И позвала пить чай. Наверно она всё рассказал свой маме, может классной, но меня без скандала вернули в родной класс.Я отстала настолько от программы, что пришлось на тройках закончить пятый класс и сдавать экзамены, которые я с грехом пополам сдала.
Позже я учила немецкий в техническом вузе. Мы работали над переводами парой ,я и моя подруга Катя. я строила правильные фразы, Катя помнила много слов ,и в итоге у у нас  в институте  по –немецкому языку был автомат. Отлично.
В пятом классе меня избрали в какой-то там совет в классе, мы ходили и проведывали либо больных одноклассников, либо прогульщиков. Ха-ха ,наверное учили мой опыт беспризорницы.
Это было интересно, узнавать ,как живут другие дети..Например у Наташи, был свой дом, и они разводили кроликов, и я узнала, что кролики могут съесть своих детёнышей. У мальчика Коли большая и бедная семья. А у Сайрана отец пьяница. Тогда, я почти поняла, насколько я живу относительно хорошо с мамой и бабушкой.
Самое смешное, что мальчика Юру я не помню как навещала, он кажется болел ангиной.А он запомнил и когда летом встретил мою бабушку передал мне привет. Он  уехал из нашего города именно в то лето.