Родом из детства(продолжение)
О бабе Маше
Бабушка моя родилась в 1905 году, в большой крестьянской семье. У не было 13 братьев и сестер. Семья была бедная, пэтому двух девочек отдали в семьи других сестер, которые были тетями ,моей будущей бабушке и бабушке Елене ,которую я не застала в живых.
Эти сетсры считались зажиточными: У одной муж был парикмахер ,с собственным двух этажным домиком, муж второй сестры был портным. И у них не было детей.
Баба Маша всю жизнь работала в театре, иногда в цирке.Она была администратором, билетершей, помощником режиссера, вообщем ,зарабатывала мало и родила от заезжего польского скрипача.
Ее старшая сестра ,которой посчастливилось жить в том же городе на Волге,что и баба Маша, была более успешной. Она даже дослужилась до звания заслуженной артистки. Как и ее муж. Но судьба если что то дает одной рукой ,другой отнимет. Ребенка ее ,год от роду, старушка, мать ее мужа, утопила в ванночке. Ну, как утопила, задремала или еще что там, но ребенок захлебнулся.
Больше у них детей не было.
Баба Маша закончила четыре класса царской гимназии, правда не владела ни французским , ни немецким. Но зато имела по жизни одно очень важное кредо: никогда и ничего ни у кого не просила. Даже соли у соседей, или куска хлеба.
Характер он имела железный, и третировала мою будущую маму на всю катушку. Та, так и не вышла замуж, не стала актрисой, хотя имела очень неплохие внешние данные и прекрасный голос.
В результате мама вышла фиктивно замуж, за пьяницу театрального художника, удочерила меня и увезла в другой город. Лучше бы конечно без бабы Мани ,но увы, она очень любила ее. Даже сильнее меня. Я это поняла ,очень поздно, когда бабушки уже не стало.
Про то ,как меня запирали в комнате, завязывали веревкой дверь, я уже рассказывала в предыдущем посте. А еще меня били бельевой веревкой, а я, так энергично махала толстыми ляжками, что даже следов не оставлялось.
Мама мне не верила, что меня бьют. Уходила она на работу, когда я еще спала, а приходила, когда я уже спала.
Самым большим страхом бабушки 0маши .была моя несуществующая беременность. Видимо взяли меня из такой семьи, что ждать хорошего от меня не приходилось. Мать моя ,биологическая пила и периодически сдавала меня и брата (старше меня кажется года на три) в детдом. потом забирала. Когда она сделала это в очередной раз, ее предупредили, что больше детей ей не отдадут. И она сделала свой выбор: забрала брата ,а меня навсегда оставила, написав отказную.
Ну сами понимаете, гены и моя дурная кровь , не давали бабушке покоя.
Самый кошмар, начался ,когда у меня ,довольно рано в 12 лет пошли месячные. В те годы было модно писать и говорить об акселерации. Мол дети растут и взрослеют не погодам.
Так вот шли у меня месячные в первые полгода нерегулярно. И это было поводом дял такого скандала, что мама не горюй
Меня обзывали шалавой, подзаборной девкой, и пророчили ,что скоро принесу в подоле.
А ведь я была Ребенком. Я лишь недавно рассталась с игрушками и куклами. Баба Маша, еще одна не прощенная обида, отдала их девчонке из соседнего подъезда. И куклы, и фарфоровую посуду. Куклы были дорогие, ГДРовские. Их маме дарили девочки ,окончившие курсы по печатанию на машинке и делопроизводству. Наверное, мечтавшие стать секретаршами партийных олигархов и комсомольских вождей. Выйти за них замуж и жить богато.Вернемся к моей мучительнице. Мне парили в горчице ноги, меня заставляли поднимать мешки с сахаром. До сих пор не понимаю зачем нам столько сахара ,если самогон мы не варили. Наверное это от военных времен осталось. Когда я с ошпаренными ногами, в дикой истерике и с нервным тиком, бегала по квартире, вслед мне неслись оскорбления и унизительные версии, от кого мол я забрюхатила.Конечно, ни с кем я не гуляла. И даже во сне не мечтала трахаться. Советский ребенок, что с меня книжной девочки было взять. В семье один бабы, мужиков только издалека видела ,в школе их было всего двое: военрук и историк. Они казались мне стариками.
Мама в этой войне была за меняя. Она боялась ругаться с бабушкой Машей, но просто отправляла меня спать, смазав мне обжоги подсолнечным маслом. Я очень долгие годы не могла простить бабу Машу. Нет, не годы, десятилетия. Судьба жестоко ее наказала. Она лишилась разума. Однажды, когда я сидела и смотрела хоккей, она исхитрилась открыть дверь и уйти в ночь. На улице была зима, дело шло к Новому году. Баба Маша была в пижамной курточке, с босыми ногами. Штаны мы ей не надевали, так как она ходила и по-маленькому и по-большому, где ей приспичило. И вот вечером звонит соседа в дверь и сообщает, что бабу Машу видели голую у магазина. Почему эта сволочь, это я про соседку ,не привела бабушку домой, я не так и не узнаю никогда. Я оделась мгновенно и выбежала .Успела нагнать бабушку уже на остановке, приманила ее печеньем. Иногда у нее случались проблески сознания, и она меня узнала и маму тоже. Так не суждено ей было замерзнуть. Умерла она в постели, фактически голодной смертью, потому что отказывалась кушать, и пить. В обычную больницу ее брать отказывались, а в психушку мама не хотела ее отдавать.
Мама за бешенные деньги, по великому блату доставала финские баночки с конфитюром, и только их в последние дни своей жизни баба Маша и ела.
Мама позвала с первого этажа соседку- врача, что бы та подтвердила что бабушка мертва. Та пришла, недовольная, брезгливо пощупала пульс, проверила дыхание зеркалом.
-Обмывайте ,пока не закоченела, -вот и все ее слова. Ни сочувствия ,ни соболезнований.
Мама долгие годы была убеждена, что бабушка просто уснула и мы похоронили е живой. И отчего-то упрекала в этом меня.
Хотя гроб стоял в квартире три дня , над бабушкой Машей пели старушки из церкви. А запах разведенной в воде марганцовки, под стоящим на табуретках гробу, долго еще меня преследовал.
Я все же смогла ее простить. Позже пережив такое же, уже с мамой. Когда и ходят ,и падают, и справляют нужду под себя. И молчат. Просто смотрят отсутствующим взглядом в вечность. Я простила им все. Смогут ли они меня простить, наверное мама точно. А вот я себе никогда.