Гнездо с сюрпризом: аудиоподстава от коллеги!
Суббота, одиннадцать утра. Кофе уже налит, паяльник разогрет, я как раз собрался реанимировать древний «Самсунг» с неиспрвной субплатой — и тут в дверь звонок. Открываю: на пороге Игорь, мой кореш с соседнего подъезда, с которым мы вместе вечеровали на прошлой неделе и обсуждали, кто кого пересидел на работе. Вид у него — будто ему зарплату не выдали, а в кармане дыра. В руках — его новенький «Пиксель», и защитное стекло на нём треснуло так красиво, что хоть в рамку вешай.
— Спасай, Дима, — бросает он телефон на мой заваленный запчастями и инструментами стол. — Полный штиль! Вообще никаких звуков: будильник молчит, музыка не играет, звонок — только вибрация, будто у меня в штанах завёлся шмель-ипохондрик.
Я отодвигаю кружку, беру аппарат. Руки помнят его — месяц назад я менял ему аккумулятор и тогда же посоветовал не ронять телефон в унитаз. Он, конечно, уронил, но это уже другая история.
— В наушниках проверял? — спрашиваю лениво, покручивая «Пиксель» как юлу.
— Каких наушниках? — Игорь округляет глаза. — У меня только блютуз-затычки, но я их включаю только на беговой дорожке, а в остальное время они пылятся, потому что аккумулятор жрут как слон бананы. Проводных вообще отродясь не было.
— Лады. Ща глянем.
Лезу в панель — громкость на полную, беззвучный выключен, «не беспокоить» даже не думал включаться. Звоню со своего старого «Сяоми» — вызов проходит, экран светится, а динамик молчит как партизан на допросе. Зато вибрация такая, что мой кофе начинает рябью идти.
Иду в настройки звука — всё стандартно, как в аптеке. Проверяю, не привязался ли случайно Bluetooth-динамик — нет, список пуст, хоть танцуй.
— Странно, — говорю, почёсывая затылок. — А ну-ка, давай заглянем в гнездо для проводных наушников. Если там контакт замкнут, система думает, что воткнута гарнитура, и динамик блокируется. Это классика жанра, Игорёк.
Он хмурится, скрещивает руки на груди так, будто я его оскорбил:
— Ты чё? Я в эту дырку вообще никогда ничего не совал! У меня даже переходника с USB-C на джек нет, потому что я не лох.
— А кто-нибудь другой совал? — уточняю я, уже пододвигая к себе микроскоп и доставая из ящика пинцет — тот самый, которым я достаю из динамиков крошки от печенья.
Игорь задумчиво смотрит в потолок, потом на меня, потом снова в потолок — и вдруг его лицо вытягивается, как у человека, который вспомнил, что забыл выключить утюг.
— Блин... Месяц назад, на днюхе у Петровича, я дал телефон Кольке из бухгалтерии. У него свой сдох, а ему начальник прислал голосовуху на минуту — там что-то про премии. У Кольки были проводные «эпловские» подделки, он вставил, послушал, вытащил... Я даже не проверил, потому что пиво было вкусное. А через пару дней звук и пропал. Думал, это опять гугл обновление выпустил с багом, они же каждый раз что-то ломают!
Я молча включаю подсветку у микроскопа над 3,5-мм гнездом, смотрю — и у меня внутри всё ёкает от предвкушения.
— О-па-на! — говорю я театрально. — У тебя там, на самом донышке, прикорнул обломок штекера. Маленький, блестящий, с тремя полосками — точно от китайской поделки. Колька, видимо, выдирал наушники под таким градусом, что верхушка осталась у него в пальцах, а нижняя — в твоём телефоне. И всё это время твой «Пиксель» свято верил, что к нему подключена проводная гарнитура, поэтому динамик держал в чёрном теле.
— ЧТО?! — Игорь подпрыгивает на стуле так, что чуть не опрокидывает мою банку с винтиками. — Да быть не может! У меня их нет!
— У тебя — нет, а у Кольки — были. Он, судя по всему, вытаскивал штекер, как обычно вытаскивают зарядку из розетки за провод — дёрнул под углом, и тот хрустнул. Теперь лежит там, как памятник бухгалтерскому неумению.
Я аккуратно цепляю обломок иголочкой — сердце бьётся ровно, рука не дрожит, — и с тихим «цок!» извлекаю его на свет божий. Кладу в блюдце, которое у меня всегда под рукой для таких трофеев. Рядом уже покоятся вафельный стаканчик, засохшая сопля от клея и записка «купить хлеб» — и вот теперь этот железный огрызок.
Игорь смотрит на него так, будто увидел свою бывшую жену с новым ухажёром. Потом переводит взгляд на меня, потом опять на обломок — и внезапно его прорывает. Сначала тихое кряхтение, потом всхлип, а затем он заливается таким хохотом, что у меня с полки падает отвертка.
— Твою ж мать! — орет он сквозь смех. — Я же в сервис ходил! Два раза! В первый раз мне сказали: «Прошивка слетела — перепрошейте». Я перепрошил — ноль. Во второй раз: «Делайте сброс до заводских», я отдал три тысячи рублей за то, что мне стёрли все контакты и фото с дачи! А это... это просто Колькино наследство в моём гнезде!
— Ну, не совсем наследство, — поправляю я, пряча улыбку. — Скорее, «привет из бухгалтерии». С вас, Игорь Игоревич, 600 рублей за диагностику, извлечение и моральный ущерб. И совет: если когда-нибудь ещё дашь свой телефон Кольке — потребуй, чтобы он показал тебе извлечённый штекер целиком. И, желательно, с гарантией.
— Я теперь Кольке каждый день буду напоминать об этом. Он мне, кстати, в прошлом году холодильник размораживать помогал — и сломал там термостат. Теперь — аудиоподстава в придачу! Спасибо, ты гений. Я тебе вечно должен.
Я провожаю Игоря до двери, закрываю замок, возвращаюсь к столу и торжественно помещаю обломок в коробочку с надписью «Артефакты». Рядом с ним подписываю: «Колька из бухгалтерии.
С тех пор, когда кто-то из знакомых приносит мне телефон без звука, я сразу, не глядя, спрашиваю с хитрой рожей:
— Признавайся: кто из ваших друзей, коллег или родственников совал туда проводные наушники, а вы не проверили?
И знаете — в восьми случаях из десяти я попадаю в яблочко. Правда, был один уникум, который сам сломал штекер, а потом выковыривал его штопором — и заодно повредил микрофон. Когда я извлёк оттуда ещё и кусочек пробки от вина, я понял, что эта история достойна отдельного рассказа. Но это — в следующий раз.