Серия «Инверсум»

Это было обычное утро обычного дня. С холмов спускался холодный туман, жизнь текла своим чередом: солдаты повзводно маршировали на завтрак, механики ночной смены устало курили под табличкой “Не курить”, а из репродукторов на мачтах освещения и углах зданий раздавался голос диктора Королевского Информационного бюро вещавшего о том, чего нового за минувшие сутки произошло в стране.
Таких дней было множество до, и должно было быть еще столько же после, но столб пламени, взметнувшийся над ремонтными боксами и густой черный дым, заволокший небо, разделили привычный мир на до и после.
Отбросив недокуренную сигарету, Макс, сопровождаемый тревожным воем сирен, вместе со всеми побежал к месту происшествия.

Выскочив из-за угла, он остолбенел: перед воротами спецбокса "тяжелой роты" горел танк типа "Медведь", в нескольких метрах дымила сорванная взрывом покореженная башня с погнутыми стволами орудий.
«Нихрена себе! Это как? Он же считается неуязвимым! Новейшая машина» — подумал он.
— Ку-уда ты, придурок! — схватил Макс за шиворот рядового, который попытался засыпать разлившееся пылающее топливо песком из ящика под ближайшим пожарным щитом — Это же нитробензин, жарит как в аду, сгоришь к Безликому! Никого не подпускать, пусть работают профессионалы, — обратился он уже к бойцам роты охраны — не хватало нам еще дополнительных жертв.

В этот момент к месту происшествия, воя сиренами, подлетели пожарные машины с пеногенераторами и расчеты прямо с "пушки" пеномета на крыше стали заливать пылающий танк специальной пеной. Плотная "шуба" начала покрывать броню и разлившееся пылающее топливо, с шипением подавляя огонь.
— Что произошло?! — спросил Макс у сидящего на земле чуть в стороне механика "тяжелой" роты, Уэстона Грина. Тот ошалело смотрел с красного от ожога лица, на котором не осталось ни бровей ни ресниц, а волосы от перенесенного жара оплавились и скрутились в барашки. Тут же на месте медики срезали обгоревшие рукава комбеза и обрабатывали ожоги рук.
— Не знаю, — дрожащим голосом ответил механик — Мы его завели после ремонта и выкатили из бокса для перевода на полигон для тестов, а он как рванет. Так полыхнуть могло только топливо. Проводка коротнула или курил кто-то из экипажа, скорее всего... а потом БК рванул, вон как башня улетела.
— Самовозгорания не бывает. Не в герметичных баках и не в исправной магистрали. Единственное их слабое место - соединительные муфты, от которых не избавиться в ближайшие годы. Что их повредило? И как?
Грин помолчал, пока санитар обрабатывал спреем лицо.
— Не знаю, все было исправно, сам проверил. Дважды. — проговорил Грин, кривясь от боли, когда санитар задевал пострадавшие участки кожи. - Не думаю, что это случайность.
— Экипаж?
— Весь. Никто не уцелел.

Мимо прошуршал сорванный взрывом со стенда плакат о пожарной безопасности.
Тишину нарушали лишь шипение пожарной пены на остывающем корпусе погибшего танка и короткие команды пожарных расчетов.

Как же так? Он же только недавно спорил с Ронни, рыжим смешливым балагуром, мехводом из этого экипажа, доказывая, что кто угодно может водить «Медведя», а тот веселился и подкалывал его, обещая возможность опозориться за рычагами управления. И вот теперь… нелепо как-то, непонятно.
Макс смотрел на обугленный, залитый пеной остов танка, который вдруг на долю секунды слегка задвоился, и в вспышках статики показался едва различимая фигура.

«Да не, показалось» - подумал он. Но тревожная кнопка уже была нажата, что-то холодное сжало рёбра и не отпускало.