Бортпроводника я толкнул не специально, но он все равно не стал мне помогать запихивать тяжеленный рюкзак на полку над креслом. Просто стоял и улыбался, делая вид, что не может подойти из-за толпы пассажиров. Мне пришлось тянуться изо всех сил, чтобы затолкать рюкзак и сумку поглубже, но потом я с наслаждением вытянулся в кресле прислушиваясь к измотанному посадкой в самолет организму.
Женщина средних лет села слева от меня и спросила: с кем я лечу?
Я меланхолично ответил, что лечу с самим собой.
Она обрадовалась и сказала, что тогда может быть я соглашусь поменяться местами с ее дочерью, которая из-за происков авиакомпании сидит совершенно в другом месте и плачет, потому что боится лететь сидя не рядом с мамой.
Я подумал, что тоже боюсь лететь, и между прочим лечу один, без мамы и ничего не плачу, но будучи в приподнятом настроении от того, что наконец-то избавился от своего громоздкого багажа, решил, что одно доброе дело не помешает.
Женщина отвела меня в хвост самолета, где на месте у прохода сидела дочь.
Дочь оказалась немаленьких размеров и судя по внешнему виду в возрасте максимально близком к легальной покупке алкоголя, но вид имела грустный и потерянный.
Я сначала хотел передумать, но бросать доброе дело на пол дороге было как-то неловко, и я занял ее место.
Через пару минут появились соседи молодая мать с сыном лет четырех. Мальчик ожидаемо сел у окна и немедленно принялся в него смотреть, и вовремя, потому что самолет собирался взлетать.
После взлета я отсчитал про себя самые опасные с точки зрения статистики авиакатастроф первые пять минут полета и с облегчением провалился в сон, надеясь проснуться при посадке.
Проснулся я от того, что меня толкали в левое плечо. Я открыл глаза. Толкала меня мама мальчика. Ему нужно было в туалет. Я зевнул и потянулся. Она сказала, что ему нужно быстрее, видимо имея в виду, что зевать и потягиваться я мог бы и стоя в проходе.
Я не стал спорить и выпустил их и даже постоял, ожидая пока они вернутся, чтобы два раза не вставать.
Второй раз уснуть удалось не сразу. Зато проснулся я быстро от привычного уже толчка в левое плечо. Догадавшись в чем дело, я не стал зевать и просто поднялся с места, давая им выйти.
После того как она разбудила меня в третий раз я поинтересовался: сколько еще раз они планируют ходить в туалет? Просто чтобы понять, есть ли у меня в принципе время на сон.
Она успокоила меня и сказала, что это не проблема и я могу спать совершенно спокойно, когда им снова захочется в туалет она меня разбудит.
Я посмотрел на нее, думая, что она шутит. Она смотрела на меня как человек не склонный к шуткам.
Я подумал, что тогда наверно я сейчас предложу поменяться местами с ее сыном, я буду спокойно спать у окна, а они пусть ходят куда хотят хоть каждые пять минут.
В этот момент сзади раздался женский голос. Голос призывал некоего Сережу, который судя по всему сидел за нашим рядом у окна, перестать тошнить мимо пакета.
Передо мной встал выбор: или не спать до посадки, или спать, рискуя что Сережа сзади попадет в меня.
Я выбрал первое, чтобы не уснуть и тем более не слышать Сережу, вставил в уши наушники и включил кино.
Кино я разумеется смотрел с перерывами на стояние в проходе. Раз я не спал, то мать мальчика уже не толкала меня в плечо, она изъявляла свою волю простым взмахом руки, что безусловно упростило нашу коммуникацию, сведя к минимуму ненужные тактильные контакты.
После посадки и паспортного контроля у ленты получения багажа я столкнулся с печальной дочерью и ее мамой. Они обрадовались мне как родному и сказали, что это хорошо, что они меня встретили, потому что им надо отойти умыться и непременно вдвоем, и будет здорово, если я постою с их чемоданом, пока они не вернутся.
Я ответил, что очень спешу и немедленно ушел.
Я решил, что хватит с меня на сегодня добрых дел.
