начали массово исчезать с платформ Douyin, Weibo и Xiaohongshu.
Причём — быстро и показательно.
Один из самых известных случаев — Wang Hongquanxing, которого называли «китайским Ким Кардашьян» (более 4 млн подписчиков). Его аккаунты исчезли в один день.
Всё это сопровождается чётким государственным сигналом:
反对拜金主义 — «борьба с культом денег».
Китай больше не хочет, чтобы предметом общественного восхищения было демонстративное потребление.
Государство продвигает другую модель:
И здесь начинается действительно нетипичная для современного интернета история.
Власти ввели правила: блогеры, которые обсуждают серьёзные темы —
медицину, право, финансы, образование —
обязаны подтверждать квалификацию.
Диплом, лицензия или профессиональный сертификат.
Без этого контент могут удалить, а аккаунт — заблокировать.
Платформы Douyin, Weibo и Bilibili обязаны проверять credentials авторов.
То есть теперь нельзя просто включить камеру и рассуждать:
если у тебя нет подтверждённой экспертизы.
Пока западный интернет продаёт lifestyle:
Это очень китайская логика.
Власти понимают:
когда у молодёжи безработица, недоступное жильё и жёсткая конкуренция,
наблюдать блогера с часами по цене квартиры — перестаёт вдохновлять.
Это начинает раздражать.
Я это поддерживаю.
Идеология ценностей — важна.
Многие китайцы думают так же.
Потому что социальные сети формируют мышление и будущее целого поколения детей и молодёжи.
Возможно, Китай первым в мире пытается перезапустить саму модель общественного уважения:
Не к тому, кто потребляет а к тому, кто создаёт.
UPD:
https://kazpravda.kz/n/kitay-udalyaet-iz-interneta-ves-lyuks...
Отдельно хочу ответить на популярный аргумент из комментариев — про расслоение общества.
Расслоение неизбежно.
Это не идеология и не заговор, а следствие множества факторов: способностей, образования, стартовых условий, удачи, времени, экономической модели.
В любой сложной системе одни будут жить лучше других — альтернатив этому в истории не существует.
Но есть важный нюанс, который часто игнорируют.
Люди, которые совсем недавно жили впроголодь и за одно-два поколения добились резкого роста уровня жизни, почти всегда будут это демонстрировать.
Это не моральная деградация — это социальная психология.
Для них:
роскошь — не абстракция, а доказательство выхода из бедности;
потребление — не показуха, а символ победы над прошлым;
демонстрация — способ зафиксировать новый социальный статус.
И Китай здесь — классический пример.
После десятилетий бедности и уравниловки страна в 1984 году официально взяла курс на рыночные реформы в рамках социалистической системы (так называемый «рыночный социализм») и с тех пор последовательно ему следует.
Это общеизвестный факт экономической истории Китая.
За 40 лет:
сотни миллионов людей вышли из бедности;
сформировался массовый городской средний класс;
появилось поколение «новых богатых» — без аристократических корней и старых культурных ограничителей.
И вот здесь возникает конфликт.
Где начинается проблема
Демонстративное потребление не опасно само по себе, пока:
рост благосостояния продолжается;
социальные лифты работают;
у молодёжи есть ощущение будущего.
Но в момент, когда:
молодёжная безработица растёт;
жильё становится недоступным;
конкуренция превращается в выживание;
роскошный стиль жизни перестаёт быть «историей успеха»
и начинает восприниматься как плевок в лицо.
Это не вопрос зависти.
Это вопрос социальной устойчивости.
Что делает государство
Китайские власти не пытаются отменить неравенство — это невозможно.
Они пытаются:
снизить уровень раздражения;
убрать навязчивую демонстрацию роскоши из публичного пространства;
сменить символы общественного успеха.
Не запретить богатство.
А убрать его из роли ролевой модели.
Ключевая мысль
Расслоение общества — неизбежно.
Кичливость «новых богатых» — исторически закономерна.
Но государство, которое думает о долгосрочной стабильности, не может позволить, чтобы демонстративное потребление стало главной идеологией для поколения, у которого объективно меньше возможностей, чем у их родителей.
Именно в этом контексте китайские меры выглядят не как спонтанная цензура,
а как попытка управлять социальным напряжением и переопределить понятие успеха.