Незнайка на Луне, глава "Большой бредлам":

— Три миллиона чего? — спросил, вскакивая со своего места, консервный фабрикант Скрягинс.
Этот Скрягинс был очень жёлтый и очень худой коротышка, всем своим видом напоминавший сухую воблу. Глаза у него были такие же тусклые и потухшие, как у уснувшей рыбы, и оживлялись, только когда разговор заходил о деньгах. Вот и теперь, как только Скрягинс услышал слова «три миллиона», в глазах его засветились беспокойные огоньки и он подскочил с такой живостью, словно его кто нибудь неожиданно ткнул сзади шилом.
— Ну, чего три миллиона! — нетерпеливо ответил Спрутс. — Конечно, не три миллиона старых галош, а три миллиона фертингов.
— Ах так! — воскликнул господин Скрягинс, словно только теперь понял, о чём шла речь. — Значит, три миллиона фертингов должны дать мы им?
— Совершенно верно, — подтвердил господин Спрутс. — Мы им.
— А не они нам?
— Нет, нет. Не они нам, а мы им.
— Тогда это для нас невыгодно, — заявил Скрягинс. — Если бы три миллиона дали они нам, это было бы выгодно, а если мы им — невыгодно.
— За что же они стали бы давать нам три миллиона? — возразил господин Спрутс.
— Это верно, что не за что.
Глаза Скрягинса снова потухли. Он сел на своё место, но тут же снова вскочил, энергично затряс головой и сказал:
— Но тем не менее это… это страшно невыгодно!