Продолжение поста «О декабристах»
Я вас люблю (к чему лукавить?),
Но я другому отдана;
Я буду век ему верна
Такова вероятная судьба Татьяны из "Евгения Онегина": последовать за нелюбимым мужем декабристом в Сибирь. (Егор Яковлев в своём разборе последней главы романа называет в качестве прототипов мужа Татьяны, который "в сраженьях изувечен" будущих декабристов - братьев Орловых, князя Трубецкого, Фонвизина).
Такое понимание не ново, и, например, ещё Наталья Дмитриевна Фонвизина - жена генерала декабриста Фонвизина - была твёрдо уверена, что именно с неё классик списал образ Татьяны. А второй муж Фонвизиной - Пущин, в котого Наталья была влюблена ещё до замужества, был дружен с Александром Сергеевичем, и имел основания утверждать, что догадки его супруги вполне обоснованы ("Онегин, добрый мой приятель... “).
Финал "Онегина" (1831 год) совпадает по времени с пиком историй о жёнах декабристов. Возможно, именно в этом ключ к пониманию странной сцены встречи Онегина с замужней Татьяной: Татьяной двигало чувство более высокое, чем юношеская влюблённость ("А нынче! — что к моим ногам / Вас привело? какая малость! / Как с вашим сердцем и умом /Быть чувства мелкого рабом?", отвечает она Евгению).
Об одной из жён декабристов - об Александре Григорьевне Муравьевой (урожденной графине Чернышёвой), которую Пушкин знал лично, хотелось бы рассказать.
«Мне нечего тебе прощать»
В запасниках Государственного Исторического музея в Москве хранится портрет двенадцатилетней Александрины, сделанный её учителем рисования А. Маньяни.
В 17 лет Александру выдали за Никиту Муравьева, который был её старше на 11 лет. Это не был брак по любви, а, скорее, союз двух знатных семей. Но она последовала за ним на каторгу, несмотря на тяжелую болезнь и запрет брать детей.
Никита Муравьев был героем войны 1812 года: капитан Гвардейского Генерального штаба, он отличился в сражениях при Дрездене и Лейпциге, имел боевые ордена. Но боевая слава не слишком-то помогла: 20 лет каторги ему сократили до 15, Николай I лично учёл «прежние заслуги перед престолом», когда утверждал приговор.
Никита Муравьёв, 1836, рисунок Бестужева: один из основателей и руководителей декабристских союзов, организатор и идеологический вождь Северного общества, автор проекта конституции, важнейшего документа движения, наряду с "Русскою Правдою" П. И. Пестеля.
Александра Муравьева одна из первых жён декабристов поехала в добровольную ссылку в Сибирь (иногда даже обгоняя шедшего по этапу мужа), подписав отказ от всех званий, регалий, чинов, от своих детей и родителей. Когда она уезжала в Сибирь в 1826-м году, Пушкин передал с ней своё послание декабристам «Во глубине сибирских руд...». Она спрятала записку в прическе: если бы на границе нашли стихи, Муравьеву могли развернуть обратно, а Пушкину — вменить новый заговор.
Портреты Александры Григорьевны 1825 года (слева) и 1832 г. (справа). За полгода до смерти она — 27-летняя женщина — писала: «Я старею, милая маменька, Вы и не представляете себе, сколько у меня седых волос».
В фильме "Звезда пленительного счастья" есть потрясающая сцена с Иннокентием Смоктуновским, где Ирина Купченко играет княгиню Екатерину Ивановну Трубецкую (ещё одного возможного прототипа пушкинской Татьяны, также юной девушке, выданной замуж за героя войны старше неё, с которой Пушкин общался):
Кстати о фильме: его название - "Зведа пленительного счастья" - это строка из ответного стихотворного послания Одоевского:
... Наш скорбный труд не пропадет
Из искры возгорится пламя,
И просвещенный наш народ
Сберется под святое знамя.
Но верю я: взойдёт она,
Звезда пленительного счастья,
И на обломках самовластья
Напишут наши имена!
Судьба не дала Александре Муравьёвой дожить до публикации "Во глубине сибирских руд"; в конце октября 1832 года беременная Муравьёва сильно простудилась, что скорее всего явилось причиной неудачных родов. 4 ноября 1832 г. она писала свекрови: «Дорогая и добрейшая матушка! Не думайте, умоляю вас, что (из-за последней утраты) и по причине таких страданий я не могла написать вам, но у меня болело сердце». Пронедужив около трёх недель, 22 ноября 1832 г. она скончалась в Петровском Заводе.
«Мой муж в сражениях изувечен»
Офорт Н. М. Полянского «Отъезд Никиты Муравьёва из Петровского Завода. Прощание с могилой жены», 2003 г.
В декабре 1825 года Муравьёва не было в Петербурге: взяв отпуск по семейным обстоятельствам, он уехал с женой в орловское имение Чернышёвых Тагино. Имя Муравьёва, как одного из руководителей тайного общества, было названо в доносе А. И. Майбороды (за что тот получил 1,5 тыс. руб.).
Никита Муравьёв пережил свою жену на 11 лет. Он умер в селе Урик 28 апреля 1843 года. Осталась их дочь - 13-ти летняя Ноннушка (Софья) Муравьёва, первый ребёнок, рождённый на каторге, будущий автор воспоминаний о декабристах, хранительница живых традиций и памяти о них.
«У меня одна только мать, и та похоронена в Сибири»
Софья Никитична Муравьёва, 1833-35 гг., рисунок Бестужева. "Отец несомненно всем сердцем и душою любил меня, единственную его отраду в ссылке", писала Софья.
"Рано потеряв мать, не вынесшую всех обрушившихся на нее невзгод (умерла в 1832 году), Нонушка в 13 лет потеряла и отца (1843), — рассказывалось в журнале "Огонёк. — Его мать Е.Ф. Муравьева обратилась к Николаю I с просьбой передать ей на воспитание внучку, однако царь решительно отказал, написав на ее прошении: "В Екатерининский институт в Москву, на мой счет". Доставленная в Москву с фельдъегерем и лишь за крупный подкуп повидавшая бабушку, Нонушка была определена в Екатерининский институт как девица мещанского звания Софья Никитина (дети декабристов не имели права носить фамилию родителей). Сколь верна была Нонушка памяти отца и матери, свидетельствуют факты. На обращение "Никитина" она не откликалась...
Посетившая как-то институт императрица спросила ее: "Почему ты говоришь мне madame, а не maman, как все другие девочки?" На это последовал ответ: "У меня одна только мать, и та похоронена в Сибири". Надо было иметь характер, волю и мужество, чтобы так сказать царице".
"... В институте Нонушка тосковала и часто болела. Под этим предлогом ее тётка С.Г. Чернышева-Кругликова увезла девочку за границу, где и шло её дальнейшее образование. В 1848 году она вышла замуж за племянника М.И. и С.И. Муравьевых-Апостолов, майора Михаила Илларионовича Бибикова, который тогда же вышел в отставку. С этого времени, став наследницей бабушки, Софья Никитична жила в Москве. Воспитанию детей и сохранению памяти о декабристах, по существу, и посвятила Софья Никитична всю свою жизнь."
Вот, что она писала об отце (из мемуаров Софьи Бибиковой-Муравьёвой):
Отец всегда до конца готов был пожертвовать и своею жизнью, и даже детьми за святость своих убеждений... Он так любил правду, что не терпел лжи даже в шутку... От природы нрава впечатлительного и вспыльчивого, он так владел собою, что никто не видел его гнева... Он был застенчив, как девушка, всякое нескромное слово заставляло его краснеть... На всех его окружавших Отец имел огромное, благотворное влияние... Сословные предрассудки не существовали для него. Он сажал с собою за стол крестьянина к великому негодованию камердинера Семена...
Отец был прекрасен и увлекал своим красноречием... Однажды какой-то заезжий офицер коснулся тогдашних злоупотреблений правительства и потом, нагнувшись к уху Отца, прибавил вполголоса: "Я должен вам сознаться, что не люблю Россию". Отец в сильном негодовании отодвинулся от него и громко ответил: "Зачем вы это говорите мне? Если бы я не любил Россию, я не был бы здесь"
Софья Бибикова хранила переписку с декабристами, начиная с детских лет: "Многочисленны письма декабристов к Нонушке. Они малоизвестны... Полны любви и заботы обращенные к ней письма Ивана Якушкина, Захара Чернышева, Александра Муравьева, Матвея Муравьева-Апостола..."
Она делилась воспоминаниями со Львом Николаевичем Толстым. В феврале 1878 года он писал жене:
Нынче был у двух декабристов, обедал в клубе, а вечер был у Бибикова, где Софья Никитична мне пропасть рассказывала и показывала.
Начало знакомства было связано с замыслом романа "Декабристы" (с сожалению, неоконченным - Толстой написал лишь три главы).
Фото Софьи Бибиковой-Муравьёвой, 1858–1859 гг.
Свой дом, по воспоминаниям её внучки А. Бибиковой «Из семейной хроники», она превратила в настоящий музей декабристов.
Цель моя – оставить сыновьям моим воспоминание об отце моей и желание, чтобы пример его жизни прошел для них не бесследно.
