tairanga

Кошка-тревожка.

Так я называю людей, не уверенных в своей нужности, ценности и классности для этого мира. Их не дохвалили, не научили, обесценили, не признали тогда, когда это было нужно.

Такой человек растет в среде из многих факторов. И вообще, родителями быть очень трудно. Хочется воскликнуть «Ну разве трудно сказать ласковое слово?». Да, иногда очень трудно. Можете мне не напоминать «родишь – поймешь», потому что, скорее всего, не рожу. А вот понять могу вполне. Потому что родители – люди и дети тоже – люди. И все люди функционируют схожим образом. Избегают неприятного. Стремятся к удовольствиям. Растут и развиваются, преодолевая трудности. И, несмотря на массу претензий к родителям, состоят наполовину из генома папы и наполовину из мамы. Впитывают их привычки, ценности и манеры, которые проявятся потом, спустя двадцать-тридцать лет при воспитании своих детей.

Часто, если в семье были перегибы чрезмерным попустительством либо деспотизмом, дети вырастают в контрастных родителей. Те, кто родом из нищего детства говорят «У моего ребенка все будет самое лучшее», покупая горы игрушек. Дети, которым разрешали все подряд, ставят своим малышам железные рамки, чтобы приучить к дисциплине и привить достигаторство через труд. После жестокого детства хочется защитить своего ребенка и показать, что родители – самые добрые, надежные и понимающие. Короче, дать то, что казалось в своем детстве сверхценным и нужным.

А фишка в том, что этот ваш ребенок растет в других условиях, и это вообще другой человек. И для него нужно другое. Которое не угадаешь, пока он ползает в колготках, пробуя на вкус кошачий корм (да, я про ту, которая сейчас ползает и пробует). Очень сложно поймать себя за руку и вести себя не так, как родители и не противоположным способом. Почему? Потому что наш мозг – ленивая скотина. Самый ленивый орган в нашем теле. Или, если хотите, самый экономный.

Мозг состоит из жира и жрет очень много сахара и кислорода. Это очень энергоемкая система управления организмом, великолепная в своей сложности и эффективности. Для экономии ресурсов у высших приматов отросла способность учиться, то есть приобретать новые способы поведения в новых ситуациях. Для того, чтобы потом, в повторной ситуации, не искать оптимальный способ, а воспользоваться уже имеющимся навыком или приемом. Раз уж ты дожил до повторного случая, значит, способ годится. Это мозг так устроен. Его удовлетворяет любой результат, где ты остался жив, а еще лучше, подкрепился удовольствием от результата.

Еще один приемчик нашего мозга – пассивное обучение. Его пытаются использовать в школе, когда пихают в детей разрозненные факты, связные теории, всякие истории, и мозг это худо-бедно упаковывает на склад с пометкой «хранить до экзамена, потом утилизировать». Пассивным образом ты сначала учишь язык, слушая речь родителей, интонации, темп, ритмику и мелодику. В полгода уже гулишь, пытаясь непослушным языком нащупать правильное произношение «отвяжитесь от меня с вашей погремушкой, дайте мне планшет», а в год уже тренируешься говорить «дяй», «мама кака» и прочие важные формулы для связи с космосом.

Таким же пассивным образом мы впитываем правила поведения – когда можно и нужно орать на других людей. В каких ситуациях допустимо треснуть собеседника лопаткой по голове, каким тоном лучше оправдываться, а как лучше просить вкусняшку. Тут простой отбор – сотни попыток, удачные попытки тестируются повторно и закрепляются. При этом у трехлетнего ребенка нет возможности выращивать своего ребенка, он просто запоминает, как это делают мама и папа, тренируясь на игрушках, кошках, сверстниках. И в этих играх хорошо видно, как устроено воспитание в семье и – что очень важно, могут проявиться личные потребности ребенка. Например, при холодной и отстраненной матери (к примеру, задолбавшейся на работе и в быту), дочь может быть приторно-ласковой со своей «лялей», демонстрируя образ идеальной матери. Той, которой ей не хватает.

Жестокость в детской игре может быть либо отражением реальной жестокости, которую ребенок претерпел на себе, был свидетелем или участником. А может отражать подавленную агрессию, невозможность вести себя решительно, выражать протест против чего-то. И в этом случае нужно быть очень осторожным в выводах.

Сюжетно-ролевая игра в диагностике относится к проективным методам, которые (внимание! Бибип!) НЕ ЯВЛЯЮТСЯ САМОСТОЯТЕЛЬНЫМИ методами. Они вспомогательные. То есть добавляют штрихи к основным – беседе, тестированию и прочим ИЗМЕРЯЕМЫМ методам. Делать вывод по одному только рисунку чёёёёрной кракозябры, семьи или дом-дерево-человек – непрофессионально. Этот метод – дополнительный. Часто об этом забывают и получается на выходе «мамочка, обратите внимание, у вашего ребенка проблемы». Это у вас проблемы, если вы прогуливали пары в универе, где разбирается диагностика.

А при неправильно поставленном диагнозе – подбирается неправильное лечение. Есть такой фантастический рассказ про будущее, где мужчина с патологической ненавистью, идет покупать себе машину-психотерапевта. Приносит домой, включает, рассказывает, что хочет убить своего бывшего друга. А машина задает странные вопросы, непонятные аналогии проводит. Мужчина спорит, размышляет. Короче, разбираются в проблеме. Через неделю приходит специалист из магазина и извиняется, мол, мы продали вам психотерапевта для марсиан. Они ж по-другому устроены. У вас вообще все в порядке, вы вроде бы хотели кого-то убить? Мужчина улыбается, возвращает аппарат и заверяет, что теперь никого не хочет убить, и ему помогло. Продавец уходит, главный герой выходит на балкон. Он не хочет смерти своего друга, нет. Он хочет, чтобы тот жил очень долго. И очень мучительно.

Так вот, на основании только рисунка или игры делать выводы нельзя. Нужно тестировать, наблюдать, беседовать с родственниками. Иначе получается глупость вроде теста, где по выбору одного из пяти цветков делают выводы о ваших талантах, благополучии и психическом состоянии.

Собственно, малыш растет, учится, списывает способы поведения с родителей и ближайших родственников, чтобы потом применить их в собственной жизни. И часто люди, будучи уже в возрасте 25+ жалуются, что «мне кажется, это не мое решение», «я живу как-то не так, как хотелось бы». И это беспокойство обосновано, потому что своя собственная жизнь не должна быть похожа на жизнь родителей и на их представления о вашей жизни. Тут ведь как, если причина беспокойства не ясна, то носитель мозга начинает копать, и зачастую не там, где надо. Ищет духовные практики для очистки сознания, борется с шлаками в организме, вентилирует эгрегор и ходит пешком в Тибет. Хотя одна из причин тревожности и синдрома «не своей жизни» кроется в привычке пользоваться автоматизмами поведения, суждений и оценок.

Это я все к чему. Если вы тревожитесь – а нужны ли вы этому миру, какой смысл и миссия вашего Прибытия На Эту Планету – начните с простых упражнений.

1. Задумываться, а чего вы хотите вот прямо сейчас в эту минуту? Мороженого, спать, драться или кричать? Хотя бы просто задумывайтесь. Хорошо бы еще говорить это вслух: «Мне сейчас очень хочется сломать этот карандаш».

2. Перед тем, как «серьезно поговорить» хоть с кем, поговорите сами с собой. С зеркалом, с табуреткой, с кошкой. Проговорите то, что вы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хотите сказать. Никто ж не услышит, а кошка никому не скажет.

3. Балуйте себя бонусами. Это важная вещь. За любое достижение. Достижением считается все, начиная от «просто прожитого дня» и заканчивая научными трудами. Сварил суп? Конфета. Сходила в магазин? Новый линер или карандаш. Прибралась в жилище? Любимая песня или еще что-то. Главное, вознаграждать сразу же, не откладывая на потом. Бессознательное вам потом за это подарков накидает из глубин. Проверено.

В целом это поможет снизить тревожность и отследить неудобные чужие автоматизмы, а там и заменить их своими, более эффективными и приятными.

У меня есть подруга, такой занятный человек «из лагеря». Детские лагеря в моей жизни не только источник друзей, но и источник расходов (а так вообще можно говорить?), ярчайших взрывов, ужасов и восхищений. И месторождение, где можно накопать себе друзей, подходящих по моим потребностям.

Ну, вы в курсе, да, что разным людям нужны разные друзья? И даже одному отдельно взятому человеку не нужны в друзьях два десятка задротов, нужны разные – умники и тупые ржуны, красотки и уютные обнимашки. Не забываем, что человек – это не только полезная конкретно вам функция, но и бездонный внутренний мир. Хотя я мысленно представляю себе не колодец или марианскую впадину, а реку, текущую в каком-то мире. У нее есть источник, родник или скала, или бутылка, откуда истекает вода, наполняющая эту реку. Она течет, ширится, меняется. В нее впадают ручьи из знаний, впечатлений, событий, которые меняют ее содержание.

Есть какое-то место, где я с этой рекой встретилась, коснулась воды, посмотрела на поверхность. Можно лишь угадывать, какие замшелые сомы и ядовитые акулы ходят по дну. А может, русалки. А может, водяной с развратными утопленницами. Можно попробовать нырнуть, но помни, ты будешь другим человеком, выходя из реки. Уже навсегда другим.

Так вот, у меня есть подруга из лагеря, я когда-то навязала ей свое общение, очень уж захотелось. Я часто бываю навязчивой, слишком громкой, немного неуклюжей. Люди поначалу напрягаются. Потом их либо захватит мое жизнелюбие, либо они пожимают плечами и текут дальше. Иногда мне хватает такта, чтобы рассмотреть раздражение на лице собеседника, а иногда я, как глухарь на току, развиваю свои глубокомысленные рассуждения, не слыша подъезжающей бригады вежливых медиков для обостренных.

Так что там, про подругу-то? В какую-то из смен нас поселили в одну комнату (демонический смех). Мы виделись только по вечерам (патамушт я с рассвета до заката в детях), но уж вечером я отрывалась на ней всем впитанным за день человеколюбием. Инерция общительности за день развивается колоссальная. Это одна из польз, которая приобретается в лагере как детьми, так и взрослыми. Вокруг столько людей, с которыми можно пообщаться в более-менее безопасном контексте, что неизбежно прокачивается коммуникация. И даже спустя несколько недель после лагеря сохраняется способность подойти к незнакомому человеку и шутить с ним непринужденно, находить общие темы и развивать дальнейшее общение.

Сначала она опасалась моей громкости и нескромных шуточек. Потом привыкла, наверное. Думаю, честно будет сказать, что мы дружим. Это такая тихая дружба, когда нет разговоров заполночь о самом сокровенном, но есть какая-то своя волна, химия доверия. Не хочу это анализировать, мне просто приятно, что это в моей жизни есть.

Одна мудрая женщина говорила мне, что алхимия дружбы заводится лишь в двух колбах: с человеком сходятся интересы и вкусы, общие темы и – перенесенные вместе приключения или испытания. Так вот, вкусы у нас разные, испытаний особых и приключений у нас не было. А волна есть. Видимо, это какой-то особый компонент, типа мандрагоры или жабьего камня.

Я помню ее еще пионеркой. Ребенком. Она мечтала о чем-то брутальном. Тонкие запястья, изящные пальчики и все телосложение субтильного подростка. Скрывала грудь и начала качать пресс, руки, плечи. Взрослела, училась в вузе. Купила мотоцикл. Стала инструктором. Прикиньте, какое упрямство? Я восхищаюсь такими людьми. Которые захотели – и поперли в нужном направлении. Идут, замедляются, ускоряются, но идут. И, придя к мечте, усмехаются «это мне уже мало, я иду дальше» и хреначат, как не в себя. И достигают.

Я вот распыляюсь. Утром я хочу шить элитное белье из шелка, днем хочу пойти работать к куклачеву, а ночью пишу смешную свою фантастику. И это расписание не повторяется. В итоге, к сорока годам я умею тучу всяких вещей по чуть-чуть. На взгляд юных моих друзей – я какая-то суперэкспертная тетка, которая умеет почти все. А на самом деле я не умею ничего суперкруто. Это все – полунавыки. Но зато – большой спектр. И я его расширяю.

Подруга эта давно предлагала мне покататься на моте. Была у меня такая девичья мечта, и даже мопед был в школьном возрасте. Карпаты, помесь велосипеда с бульбулятором. Он заводился только с толкача и глох, где хотел. Например, в чистом поле, где ни горки, ни уклона, и завести его было труднее, чем окучивать картошку. Но картошку мне все равно не нравилось окучивать, а гонять – нравилось. Потом была какая-то юность, какие-то байкеры, и время от времени в моей жизни встречались мотоциклы, как отголоски мечты. Даже ходила на площадку заниматься, хотела на права сдать.

Выйдя замуж, я перестала мечтать о мотоцикле. Потому что уже как-то и не надо. Муж мотопедистов осуждает, ворчит, видя их на дороге. А мне…я ж хорошая жена. Разделяю пусть не оценку, но общую тенденцию. И однажды, увидев на дороге девушку, летящую на спорте, не почувствовала ничего. Ни восхищения. Ни зависти. Ни радости. Ни раздражения. Безразличие. Вот тогда я похоронила мечту, еще одну, потому что уже не до того. Суставы, знаете ли, болят. В машине теплее. На моте опасно. Дорого. Да ну, нафиг.

И вот снова пишет мне подруга. Мол, как дела? А я вдруг вспомнила, что она меня звала кататься. И что-то щелкнуло: пока я совсем не превратилась в унылое говно, надо воспользоваться. Тем более, инструктор такой… близкий. И поехала. Знаете, что? Я хапнула адреналина. Я смеялась, плясала, упала шлемом об асфальт и газовала. Почувствовала себя пусть не четырнадцатилетней, но лет на двадцать назад – немножко неуверенно, но с точным и ясным желанием – двигаться! Лететь, мчаться хоть куда-нибудь. Потому что я не старая и никогда ею не стану. Тело да, меняется, и стареет – все мы там будем. Но внутри взрослые – те же дети и подростки. Капризные манипуляторы, влюбленые романтики, ворчливые зануды – это все те же дети. А старики это те, которые уже ничего не хотят.

Так вот, хотите побольше.

Не слушайте тех, кто говорит «многого хочешь» или «хочется – перехочется». Слушайте себя. Лучше попробовать и понять, что невкусно. Попробовать и словить одноразовый кайф. Попробовать и узнать о себе еще что-то. Попробовать и наполниться чувством жизни. Ведь каждый из нас - это река, которая питается ручьями.

У меня есть такое убеждение – полезное должно быть вкусным. Обязано. Иначе, как говорит моя сестра «Нафиг такое жить» (с).

Вот, скажем, сушусь я к лету. Талию навожу и прочий пресс (где-то там он был) – и при этом ем полезную еду. Дефицит калорий, КБЖУ и прочая магия. Так вот, так вкусно я не готовила, даже когда к первому замужеству готовилась. Потому что удовольствие скрашивает неприятную пользу.

Откуда это, что полезное должно быть трудным, невкусным, тягостным? Горькое лекарство от жизни, убивающее весь интерес. Сначала невкусную кашу, потом конфету. Почему нельзя сделать вкусную кашу? Почему нельзя сделать уроки в школе реально интересными? Ведь это возможно, и есть тысячи прекрасных педагогов, которые это делают. И делятся своими наработками.

Почему мы с детства, придя в этот мир, привыкаем, что себя надо заставлять, понуждать и делать то, что не хочется? Хочется лежать и ничего не делать? Ну конечно, после стольких лет принуждения накопилось. Теперь будешь лежать долго, отвоевав это право у садика, школы, института. Уборка в комнате, личная гигиена, труд на благо общества под бездумным соусом «надо». Потом скажешь спасибо.

Наверное, какой-то смысл в этом «надо» есть. Надо выносить мусор, иначе он провоняет всю квартиру. А потом еще и обретет свою жизнь. Знаете про быт маргинальных людей, которых показывают по телевизору. Немытые десятилетиями квартиры, бутылки на полу. Но это, я думаю, следствие других процессов. Не оттого, что человек жил, как хотел, а оттого, что он не знал, как вообще жить эту жизнь. Натыкаясь на неприятие родителей или лиц, их заменяющих. Натыкаясь на системное унижение личности, находя расслабление от вечного стресса в простых веществах.

И так трудно научиться. Поднимите руку те, кто знают, как правильно жить, чтобы быть счастливыми, здоровыми и так далее! Как получить необходимое количество признания ближними и дальними. Как оставить свой след в этой жизни (опционально по желанию). Как правильно растить именно своих детей, таких, какие родились, со своими вывертами и желаниями. Чтобы не передавать свою лямку дальше.

Поднимите руку те, кто отличает счастье от удовольствия, от эйфории и восхищения жизнью. И те, кто исполнил все детские заветные мечты. Те, у кого самые лучшие и сумасшедшие друзья, которым можно довериться не только в радости, но и в желчной депрессии, зная, что тебя погладят и поддержат, а не упрекнут в слабости. И еще те, кто свободен. От предрассудков, от обид, подавленного гнева, разочарований, иллюзий. Мне очень нужен любой из перечисленных людей. Причем, срочно.

Мне почти сорок. Еще полгода до этой цифры, а я уже привыкаю к ней. Я помню свои шесть и шестнадцать. Это было совсем недавно. Одна мудрая женщина мне сказала тогда: «Ты думаешь, что твое время бесконечно, но это не так. Ты не сможешь испробовать все, вышивку и резьбу по дереву, и балет и актерство и полет в космос. На это просто не хватит времени. Поэтому выбери то, что тебе больше всего нравится и хочется». Тут поджидает самая большая проблема современной клиентской популярной психологии, когда клиент приходит и говорит: «Я НЕ ЗНАЮ, ЧЕГО ХОЧУ». Кроме поесть, посмотреть кино, завершить творческий проект или хорошо сдать экзамен.

Я опрашивала сотни молодых людей от 14 до 20, чего они хотят от жизни. Разными методиками – от арт-терапии до агрессивного допроса. И средняя температура по больнице является отражением тех возможностей, которые предоставляют современные соцсети, фильмы и опыт знакомых. Каждый второй хочет жить в теплых краях, иметь удаленную творческую работу, либо путешествовать и получать за это деньги. За последние десять лет понятие «хочу семью и пару детишек» стало реже в разы, теперь упоминается «любимый человек» и «может быть, дети, но это там будет видно». В космос хотят единицы. Самоотверженные подвиги не интересуют никого, комфорт выше. Но ведь это и хорошо, когда человек ценит себя и свое время! Мы ж не муравьи, все-таки.

Есть те, кто хотят признания, стать известной личностью – музыкантом, писателем, политиком. Профессии, на которые претендуют подростки, разнообразны - ветеринары, инженеры, биологи, врачи, экономисты и художники.

Часто взрослые 40-50-летние люди обоих полов, не контактирующие с молодежью, говорят: «Им ничего не нужно, они только залипают в телефонах и гаджетах, не знают, сколько планет в солнечной системе». Да, самое нужно знание в наше время, это количество планет. А вы интересовались, спрашивали, что они там делают в гаджетах? Кроме игрушек? Они читают книги, смотрят фильмы, читают статьи и сами пишут. Они общаются, и очень много общаются. На русском, английском, корейском, итальянском, японском. Гаджет – окно в мир. Со всеми накопленными людьми знаниями. С выбором собеседника в глобальном масштабе. Сидя в метро, можно общаться с любой страной. Это же невообразимо. Игрушки, кстати, тоже вещь полезная. Отдохнуть, отключить мозги, получить удовольствие.

Ах, опять «слишком много удовольствия»! Ишь чего захотели, жить в удовольствие. Да наши предки жизнь положили, чтобы вы могли так жить. Так мы и живем. Надо положить жизнь, чтобы наши потомки жили еще лучше? Тогда вообще смысл теряется. Каждое поколение будет страдать, чтобы не страдало следующее, а следующее тоже будет страдать, чтобы следующее…

Наступают новые времена. Где умение переключаться, встраиваться, учиться новому с лёта – самые актуальные навыки. Умение искать и сортировать информацию. Умение получать максимум пользы из возможностей и ресурсов. Навыки психогигиены. Социальные взаимодействия. Вот это действительно то, что необходимо. А количество планет можно посмотреть в Википедии, если понадобится.

Часть моей юности прошла на Уралмаше. Это такой легендарный район в Екатеринбурге.

Ёбург – это такой город, где в самом главном ВУЗе красуется девиз «Металлурги! У вас вся сила в плавках!» - и это говорит о многом. Из этого города выехали Наутилус и Агата Кристи, всякие Смысловые Галлюцинации и Майя Канцлер Ги. Выехали, и, замечу, не спешат въехать обратно. Любят поностальгировать «а вот мы в девяностых». Да бросьте, это было романтично лишь потому, что это была юность. А так – говно, а не исторический период. Тучи бомжей, наркоманов, бандитов. Средневековье, а не космический век.

В те же годы, в начале правления товарища Ельцина (тогда еще товарища) была объявлена амнистия каких-то немыслимых масштабов. Свежеотпущенные (а вы правильно прочитали это слово?) зэки сидели на корточках на остановках, даже бабушки разговаривали, используя тюремный жаргон и категорически не рекомендовалось детям и подросткам любого пола гулять в одиночестве. Даже среди белого дня. Отголоски той волны тюремной культуры до сих пор встречаются в повседневной речи молодых людей, которые тогда еще не были запланированы. Параша, понты, базар, стрелка, петух, опущенный, отстой и другие словечки по сию пору не просто сленг маргиналов, а активный словарь благополучных граждан. А в конце восьмидесятых – эта речь принадлежала узкой прослойке «сиделых» и прочих причастных. Даже методички выпускались с толкованием непонятных слов.

Так, к чему я все это? А то, что было такое понятие «за базар надо отвечать». Это означало, что за всяким сказанным словом, оскорблением или утверждением должны быть доказательства. Пруфы, так сказать. И Википедии не было, ссылкой не отмашешься. Назвал кого-то рогатым животным (в негативном контексте), изволь привести доказательства. А то можно и заплатить за слова. Кровью и зубами.

И нынешние юноши и девушки переняли эту осторожность. Является ли это следствием перетекания традиций общения и народной культуры вообще – это я прям уверена. Мы живем в обществе, состоящим из людей разного возраста, и вольно-невольно усваиваем правила ведения диалога, дискуссии, срача.

Молодые очень боятся облажаться. То есть, показать свою некомпетентность, ошибиться, высказать мнение, которое окажется неверным. И от этого страхуются, выдавая пространные реверансы «ну, мне так кажется, но я не уверен», «я не эксперт, поэтому не могу сказать точно, но», «это только моя точка зрения, но я могу и ошибаться». С одной стороны, осторожность – это похвально, так как это одна из разновидностей гибкости. А с другой – где дерзость, напор, нахальство, свойственное юности? Риск, упрямство при споре? Слишком тактично, слишком мягко. Чтобы не ляпнуть ерунды. И выглядит такой спор, как две медузки, осторожно качающиеся в тазике «Ах, я не считаю, что вы уродина, это просто мне так кажется, но вы не думайте, я вовсе не хочу сказать, просто это мое мнение». И вторая такая: «Конечно-конечно, я тоже от вас не в восторге, хотя я могу ошибаться и другие находят вас довольно милой, но по мне, так вы премерзкое существо, а может, и нет».

Боятся совершить ошибку. Неправильная галочка в контрольной бумажке – и привет, меньше баллов. А им вдалбливают хором: Эти баллы определяют всю вашу будущую жизнь! Хотите быть богатыми, успешными, уважаемыми, СЧАСТЛИВЫМИ? Баллы! Тут хоть кто скиснет и будет экономить каждый шанс и выбирать слова.

Сочинения с заранее заданной точкой зрения никуда не делись. Как в советском союзе мы писали дифирамбы о пионерах, сортирующих пшеницу, так и сейчас бесприданница – луч в темном царстве. И личное мнение ученика мало кого интересует. Есть много хороших учителей, но и их вяжет по рукам ктулху из Министерства Образования – тоннами отчетов, обязательств, инструкций и итоговых аттестаций. Учителям, как это ни странно звучит, некогда уважать детей. Выбор страшен – сохранить себя от выгорания или сделать одно доброе дело и сорваться в штопор. Душевные силы не бесконечны.

Большинство детей учится, ожидая одобрения родителей. Это важно. Тем более, что начиная с первого класса, родители интересуются оценками чаще, чем настроением и играми, мечтами и друзьями ребенка. Таким образом показывая, что учеба ценнее всех внутренних чудес. Неважно – интересная или скучная. Главное – оценки. А дальше получается что-то вроде наркомании, чтобы получить одобрение – нужно получать пятерки. Потом одобрение становится формальным, а вот наказание (хотя бы недовольство) за плохие оценки никуда не девается. Иногда даже ужесточается. И ребенок учится уже не ради похвалы, а для избегания порицания. Чтобы не было стыдно, обидно. Чтобы не лишиться ресурсов – интернета, карманных денег. И учеба превращается в кармическую отработку грехов, которые еще не совершены. Не хочешь работать в макдональдсе? Читай «Горе от ума», скучное, пыльное, совершенно неактуальное возрасту и времени. Трать свою жизнь на бесполезное занятие ради формальных баллов. Чтобы обнулить негативные чувства родителей хотя бы до нейтральных.

Такая нагрузка тоже формирует личность тревожную и неадекватную.

Попадая в хороший детский лагерь (а их много), в доброжелательную атмосферу, ребенок поначалу ждет подвоха. «Не могут же меня любить и уважать ПРОСТО ТАК!!!» - потому что в его опыте это, в лучшем случае, мама и бабушка, и пара друзей. А тут человек 30-300 рады тебя видеть. Какие-то не рады, но все равно не опасны и готовы помочь, не агрессивны и возможно, полезны. Это оглушает волнами любви, счастья, безопасности. Конечно, он потом хочет вернуться сюда. Потому здесь нормальная жизнь, которая на фоне нашей мрачной действительности кажется фантастикой, счастьем.

Те несколько лагерей, которые я успела посетить лично и виртуально, хранят внутреннюю шутеечку между детьми и взрослыми: «Мы не секта, мы не секта». Потому что похоже – все всех поддерживают, есть харизматичные лидеры, ритуалы.

Многие дети думают, что это место уникально и цепляются за него до последнего, прорываясь туда стажерами, вожатыми, игротехниками. А есть те, кто переняли стиль и перенесли его на свою повседневную жизнь.

Хорошие и счастливые места похожи, потому их делают счастливые люди. Которым есть, чем делиться. Страхи избываются не просто психологической работой, а образом жизни, когда ребенок впитывает способы поведения в страшных ситуациях. Учится страхи опознавать, принимать решения, обращаться за помощью. И для этого нужна практика.

Детский лагерь сейчас принял на себя именно ту функцию социализации, которую не тащит семья и бесполезно декларирует государственная школа. А еще в лагере весело. И это один из важнейших компонентов счастливой жизни. Где ребенок этому научится в городе? В магазине, в школе, дома? Кто будет с ним ржать до слез, кривляться, орать песни и валяться в траве? Только другие такие голодные до счастья дети. И взрослые, которые повзрослели в счастливых людей.

Я решила написать книгу. Уже не в первый раз, примерно каждые два-три года я «решаюсь» и начинаю писать. Впервые в жизни я зашла так далеко, что уже почти закончила свое первое детище нормального объема и со смыслом.

Во время писательства меня настигли разные трудности, потому что писать рассказ это одно, а вот книга – совсем другое. Пришлось поучиться менеджменту, подтянуть дисциплину и освоить методику.

Сейчас многие пишут – мои ровесники (мне 40), люди постарше и даже совсем юные. У меня широкий круг общения и я, вдруг узнав, сколько вокруг меня пишущих дарований, даже взревновала музу и руки опустила. Но одумалась и продолжила бег с препятствиями.

Чтобы не наступать на щедро рассыпанные грабли, я полезла гуглить типичные ошибки начинающих авторов. И вот что я нарыла, временами и ржала над своей банальностью, аки конь, а временами задумывалась о глубинных философских вещах, типа общности бессознательного и корелляции между моей тупостью и амбициями. Чем выше одно, тем выше другое. Как-то так.

Итак, ошибка первая, она же проблема выбора жанра.

Многие, очень многие, да почти все, берутся за первое произведение в жанре фентези. Мотив простой – типа это же мой мир, творю, что хочу, свои правила, законы физики и так далее. Могу даже не обосновывать. А это кажущаяся свобода является ловушечкой, как у глубоководного удильщика, который похож на ведро с зубами и фонарик сверху болтается. Вроде светит славный огонечек, а поближе подплываешь и все… сил бороться нет, кверху пузиком всплываешь, если тебя не пожрут твои же фантазии. Потому что нагромоздить-то мы смогли, а вот как теперь этот творческий бардак систематизировать, причесать и привести в логичное соответствие хотя бы внутри произведения? «Это скучная работа, хуже вышивания» (с)

Ошибка вторая. Клишированные персонажи. Понятное дело, что персонажей мы берем из жизни, из своего опыта. Но описывать железного киборга из будущего, мягко говоря, стереотипно. Туда же эльфы, сексуальные чародейки и прочие Гендальфы с чебурашками. Потому что придумать свое трудно, а тут уже готовый культурный пласт с разработанной темой. Но тема разработана уже настолько, что там можно запускать БТР для фигурного катания. Все уже сказано, выписано и тонко и иронично, и сатира и чернуха. Остановись, начинающий автор, не плоди сверх необходимости!

Ошибка третья. Она вытекает, если честно, из амбиций. Тщеславия. Автор, кроме гонорара и самовыражения, преследует весьма человеческую мечту – признание близких и далеких. Нет ничего болезненней для начинающего автора, чем отзыв «я не дочитал» и «хрень какая-то». Хочется сжечь рукопись, Гоголя вместе с Вием и уйти плакать в душ, обнимая коленки. Такие голодные до признания авторы завидуют (давайте, будем честными) успеху Мартина, Толкиена и других уважаемых мэтров, и выискивают в их произведениях ту самую изюмину, которая сделала их произведение таким эффектным. И начинают плодить магию, порнуху, всяческие безобразия, то есть выписывать то, ЧТО ИМ САМИМ больше понравилось… из того, что было над поверхностью. Потому что рецепт хорошей книги в многослойности, смысловых играх, в эмоциях выше гениталий и желудка, если можно так выразиться. А эти чудесные и азартные люди хватают замеченный ими пунктик и размножают его, втыкая в каждую главу прекрасную лучницу или обнаженную ягодицу. Не надо так.

Ошибка четвертая. Несколько сюжетных линий, сложные имена, куча непонятных названий. Создавая свой мир, или даже прогуливаясь по существующему городу в своем произведении, автор населяет его большим количеством несущественных для повествования деталей. Каждая росинка нужна, как нота в композиции – чтобы сыграть с другими нотами. Сама по себе капля крови бесмысленна, если не указывает на что-то. Или погода подчеркивает настроение персонажа. Или запах манит в трактир. Или еще что-то. Просто «чудесный запах весны» также неинтересен как «ее шикарная фигура». У каждого свое представление и своя лень напрягаться и вытаскивать из памяти эту весну и фигуру. При этом большое количество завязок, сложные указания времени – кто, куда, сколько ехал и сколько снаряжения взял. Автор, конечно, тужился, гуглил, сколько овса нужно лошади на неделю интенсивной рыси, чтобы добавить реалистичности. Но в итоге читатель утомляется ненужными деталями и бросает это вот все. Потому что надоело.

Ошибка пятая. Страх. Боязнь показать недоработанный, сырой текст. Страх критики парализует и не дает довести произведение до качественного читабельного объекта. В идеале надо 3-4 рецензентов, разного возраста, чтобы по их отзывам составить объективное отражение в своей голове – а интересно ли это вообще? Что исправить, что выкинуть. Начинающие авторы очень боятся вычищать «лишнее», ведь это от души «со вкладенной любовью» кусочки. Поэтому ошибка – сидеть и бояться, а потом отправить вот эту невидимку в издательство и скорбеть, почему ж отказали? Видимо, я бездарность! И снова в душ, обнимать коленки.

На самом деле этих ошибок больше, и можно еще простыней пять накатать. Я и накатала, но уже повыкидывала лишние подробности и капли крови, чтобы вы, мои читатели, не сожгли меня вместе с Гоголем. Спасибо за внимание.

Вот многие из нас были в детских лагерях, когда-то пионерских. А я не была, я в деревне росла, смысл отправлять ребенка на природу, когда он в этой природе по уши, да еще и окучивать картошку может? Поэтому я лишь однажды просочилась в детский лагерь на дискотеку, меня подружки деревенские зазвали.

...

Мы перешли реку вброд туда, где каждое утро и вечер раздавался тягуче-печальный крик горна, записанный то ли магнитофоном, то ли клинописью (дело-то было давно). Вечер, уже сумрак спускается, поденки (комарики такие некусачие) облачками толкутся, погода хорошая. Мы прошли по многочисленным тропинкам к забору и пролезли в растянутую дыру (поручик, молчать!) между прутьями. В каком-то из домиков громыхала музыка, что-то вроде Yakee-da или Dr.Alban, мельтешили огни и клубились подростки. Мы подождали за углом, когда взрослые исчезнут из кадра и проникли внутрь. Вааааа!!! Класс! Весело!!! Совершенно затерявшись в толпе, мы прыгали и махали руками, но очень быстро дискач закончился – для нас, разумеется.

Меня выдернули из толпы за руку, жестоко и неумолимо завершив праздник свободы и хмельного неуклюжего танца.

...

Вожатые казались очень взрослыми и были ужасно страшны. Мне-то было 12, а им, наверное, уже 18 или 20. Тетки же, с опытом и жестокой беспощадностью. Остальных преступниц притащили сюда же, на лобное место и пригрозили милицей. Кто-то брякнул, что мы воровки, но на нас были микромайки и какие-то шорты, в которых таилась только наша невинность.

...

Нас допросили, мы показали дыру, из которой мы появились (метафорически, разумеется), и нас ввергли во тьму с напутственным пожеланием никогда не возвращаться, а не то..!

Дискотека оставила самые пьянящие ощущения, к этому добавилась темнота, страх милиционера и предстоящая переправа по реке в ночи. Дома мы были вовремя, никто ничего не узнал. Мне тогда единственное не давало покоя – как среди пятидесяти детей примерно одного размера и в сумерках нас так легко вычислили? Как это вообще возможно? Наверняка, кто-то нас сдал!

...

И только потом, когда я сама стала вожатой в лагере, я поняла, что «своих» детей не то, что в сумерках - узнаешь по голосу, силуэту, некоторых даже по запаху. Но о хохмах из этого периода я потом расскажу. Ибо есть чего.

Да, про трусы тоже есть история, и про контрабанду (в том числе и людей), про глобальную эпидемию чумы, и многое другое.

Всем юмора.