nekronyashka

Есть секты, которые хотя бы честно выглядят как секты. У них есть пророк с горящими глазами, конец света в следующую среду, белые балахоны, подозрительный сарай в лесу и обязательное требование переписать квартиру на духовного наставника. Человек смотрит на всё это и хотя бы получает шанс подумать: «Хм. А не ебанулись ли вы тут часом?»

NXIVM был устроен гораздо неприятнее. Никакого вам пришествия космического Иисуса. Никаких тарелок за кометой. Никакого мужика в золотой короне, провозглашающего себя реинкарнацией Тутанхамона. Вам просто предлагали стать успешнее, эффективнее, счастливее и убрать внутренние ограничения. Корпоративный тренинг, личностный рост, красивые слова про этику и раскрытие потенциала. Всё как в тысяче других мест, где человек платит несколько тысяч долларов, чтобы ему объяснили, что мешает разбогатеть его неправильное отношение к понедельникам.

А потом выяснилось, что внутри этой прекрасной школы успеха существует тайное общество, где женщин называют рабынями, собирают на них компромат, морят голодом, требуют исполнения приказов и прижигают на теле инициалы главного гуру.

Вот такой, блядь, карьерный рост.

Человек по имени Авангард

Главного героя этой истории звали Кит Райнир. Уже в этом месте стоит запомнить важное правило: если взрослый мужчина предлагает называть себя не Китом, а Авангардом, желательно медленно пятиться к выходу, не делая резких движений.

В 1998 году Райнир вместе с Нэнси Зальцман создал систему тренингов Executive Success Programs, вокруг которой выросла организация NXIVM. Произносилось название примерно как «Нексиум», потому что даже здесь ребята постарались сделать всё так, чтобы звучало одновременно как фармацевтическая компания, тайное общество и новая модель пылесоса.

Официально людям продавали программы личностного и профессионального развития. Ученики должны были разбираться со своими страхами, привычками, психологическими блоками и прочим мусором, который якобы мешает человеку стать лучшей версией себя. В теории звучит совершенно обычно. Половина индустрии коучинга до сих пор живёт на том, что сообщает клиенту за две тысячи долларов: «А ты пробовал не бояться неудачи?»

Но NXIVM постепенно обрастал собственным мирком. Была строгая иерархия, ранги, цветные пояса-шарфы, поклоны старшим и специальная терминология. Райнир был «Авангардом», Нэнси Зальцман — «Префектом». Участники вставали при появлении людей высокого ранга, проходили долгие интенсивы, осваивали всё новые уровни программы и, разумеется, платили за следующие курсы.

Потому что духовный и личностный рост — штука бесконечная. Особенно если за каждый следующий сантиметр роста выставляется отдельный счёт.

Почему туда вообще шли нормальные люди

Вот тут история NXIVM становится интереснее типичной страшилки про «тупых сектантов». Туда приходили не только одинокие бабушки, люди в тяжёлом кризисе или граждане, которые вчера увидели НЛО в микроволновке. Среди участников были предприниматели, состоятельные люди, актёры и представители влиятельных семей.

И это прекрасно показывает, почему фраза «ну я бы-то точно в секту не попал» обычно не стоит нихуя.

Никто ведь не начинает вербовку словами:

— Здравствуйте. Через семь лет мы разрушим ваши социальные связи, заставим считать любую критику доказательством вашей испорченности и будем шантажировать вас фотографиями. Оплата картой или наличными?

Сначала человеку дают вполне нормальные вещи. Атмосферу сообщества. Новых друзей. Ощущение движения вперёд. Несколько полезных психологических приёмов вперемешку с фирменной философией. Ты проходишь пятидневный интенсив, чувствуешь эмоциональный подъём и думаешь: «Ого, кажется, это реально работает».

Потом тебе объясняют, что для настоящего результата нужен следующий уровень.

Потом ещё один.

Потом неплохо бы самому начать приводить людей.

Потом твои старые друзья почему-то кажутся слишком негативными и неразвитыми.

Потом любой человек, который говорит «слушай, у вас там что-то нездоровое происходит», оказывается тем самым токсичным мудаком, который просто боится твоего роста.

Очень удобная система. Если метод работает — метод прекрасен. Если метод не работает — ты недостаточно работаешь над собой. Если ты задаёшь вопросы — у тебя психологический блок. Если критикуешь организацию — проблема снова в тебе.

С таким устройством проиграть невозможно. Это как казино, где даже пожар в здании считается доказательством правильности крупье.

А вокруг Авангарда постепенно возник маленький двор

Райнир тем временем переставал быть просто автором тренингов и становился центром всей системы. Его последователи приписывали ему исключительные интеллектуальные и моральные качества. В ранних публикациях об организации уже описывались поклоны, специфические церемонии, цветные ранги и почти благоговейное отношение учеников к своему Авангарду.

Рядом с ним находилась Нэнси Зальцман — опытная специалистка, которая играла огромную роль в развитии NXIVM. Позже её дочь Лорен Зальцман тоже окажется глубоко втянута в систему. А ещё вокруг организации появились очень богатые покровители — в частности Клэр и Сара Бронфман, наследницы состояния семьи, связанного с компанией Seagram.

Деньги вообще здорово помогают духовному развитию. Особенно духовному развитию адвокатов.

Бывшие участники и критики NXIVM годами рассказывали о давлении и агрессивной реакции организации на тех, кто пытался выступать против неё. При этом снаружи всё ещё можно было продавать красивую картинку: умные люди собираются вместе, изучают этику, совершенствуются, становятся успешнее.

Даже странные ритуалы можно объяснить корпоративной культурой. Ну подумаешь, поклоны. Ну подумаешь, человека зовут Авангардом. В некоторых офисах заставляют хлопать после презентации квартального отчёта — человечество и не такое переживало.

А потом появился DOS.

Женское общество. Для расширения возможностей женщин. Конечно же

Примерно в 2015 году внутри NXIVM возникло тайное общество, известное как DOS. Расшифровка названия была псевдолатинской и обычно передавалась примерно как «господин над послушными женщинами» или «повелительница послушных спутниц». Уже звучит как название порнофильма, который случайно показали вместо тренинга по тимбилдингу.

Новым участницам DOS рассказывали, что это исключительно женская организация, призванная развить дисциплину, силу характера и помочь преодолеть женские слабости. О том, что на самой верхушке пирамиды сидит Кит Райнир с лицом человека, которому опять невероятно повезло, многие новенькие не знали.

Структура строилась буквально по принципу «хозяек» и «рабынь». Женщина вступала в группу под руководство своей «хозяйки», затем должна была завербовать собственных «рабынь», становясь для них уже «хозяйкой». Получалась прекрасная пирамидка, только вместо косметики и пищевых добавок здесь продавались подчинение и психологическая зависимость.

Причём входной билет был особенно восхитителен.

До вступления женщина должна была предоставить так называемый collateral — «залог». Компрометирующие признания. Интимные фотографии. Потенциально разрушительные сведения о себе или родственниках. Иногда права на имущество или другие вещи, потеря которых могла серьёзно навредить человеку.

Логика подавалась примерно так: если ты действительно настроена серьёзно и доверяешь группе, тебе нечего бояться.

Это один из древнейших фокусов человечества. «Если ты мне доверяешь, дай мне материал для шантажа». Абсолютно здоровые отношения. Семейные психологи рекомендуют.

Но дальше стало ещё хуже

Участницы DOS получали задания. От них требовали быть доступными для своей «хозяйки», выполнять поручения и демонстрировать послушание. По материалам уголовного дела, женщин могли будить ночью сообщениями и требовать немедленного ответа. Некоторым серьёзно ограничивали питание, поскольку Райнир предпочитал определённый тип женской внешности.

Всё это по-прежнему заворачивалось в слова про дисциплину, развитие и борьбу со слабостью. Потому что если назвать истощение «диетой», а контроль — «самосовершенствованием», человеческий мозг способен очень долго не произносить вслух очевидное слово «пиздец».

Кульминацией становилась церемония клеймения.

Женщин раздевали, укладывали и прижигали им кожу специальным инструментом. Другие участницы удерживали человека во время процедуры. Новичкам символ могли преподносить как знак братства или элемент посвящения.

Позже выяснилась особенно прекрасная деталь: рисунок содержал инициалы Кита Райнира.

То есть человек построил тайную организацию якобы для расширения возможностей женщин, спрятался на вершине так, чтобы новенькие о нём не знали, а потом распорядился выжигать на их телах собственные инициалы.

Уровень скромности: бог.

Эллисон Мэк: когда актёрская карьера сворачивает куда-то совсем не туда

Одним из самых известных лиц NXIVM стала актриса Эллисон Мэк, знакомая многим по сериалу «Тайны Смолвиля». Внутри DOS она занимала высокий уровень и выступала «хозяйкой» для других участниц.

По версии обвинения и материалам дела, Мэк участвовала в вербовке женщин и получении от них компрометирующих «залогов». Некоторые участницы затем оказывались в ситуациях, где от них ожидали сексуального контакта с Райниром, а отказ грозил раскрытием предоставленного компромата.

И вот здесь заканчиваются даже самые щедрые попытки объяснить происходящее эксцентричным коучингом.

Потому что одно дело — заплатить безумные деньги за тренинг, где мужик с шарфом рассказывает тебе о личной эффективности. Это, в конце концов, свободный рынок: хочешь — покупай курс, хочешь — купи три килограмма пельменей и получи больше счастья за меньшие деньги.

Совсем другое — создать систему, где у человека заранее отбирают средства сопротивления, запасаются компроматом, приучают его подчиняться приказам, а потом используют эту зависимость для получения секса и труда.

Это уже не «странный клуб».

Это уголовное дело.

И всё-таки почему они не уходили?

Со стороны всегда возникает вопрос: дверь же не была замурована кирпичами. Почему просто не встать и не уйти?

Потому что психологический контроль гораздо удобнее физической двери с замком.

Представьте, что человек несколько лет вкладывал в систему деньги, время и репутацию. Лучшие друзья теперь находятся внутри. Возможно, там же партнёр, коллеги и работа. Именно ты привёл туда других людей и убеждал их, что программа прекрасна. Ты публично защищал организацию от критиков и считал бывших участников лжецами.

Теперь тебе надо не просто выйти.

Тебе надо признать, что люди, которых ты называл врагами, возможно, всё это время были правы. Что ты сам помогал вербовать новых участников. Что тысячи долларов и несколько лет жизни ушли хрен знает куда. Что твой мудрый наставник может быть не великим философом, а манипулятивным ублюдком.

Человеческая психика такие открытия не любит.

Добавьте к этому групповое давление, постепенное повышение требований, собственный язык организации, привычку интерпретировать сомнения как личную слабость и реальный компромат, который в DOS собирали заранее.

И внезапно вопрос меняется с «почему они не ушли?» на «каким чудом некоторые вообще смогли уйти?»

Сара Эдмондсон и момент, когда ширма начала падать

Одной из бывших участниц, сыгравших заметную роль в разоблачении DOS, стала Сара Эдмондсон. Она много лет состояла в NXIVM, руководила центром организации в Ванкувере и сама успела завербовать немало людей.

Именно её история с клеймением стала одним из самых громких свидетельств о происходящем внутри тайного общества. В 2017 году информация о DOS и процедуре клеймения вышла в крупную прессу, после чего то, что NXIVM годами удавалось удерживать внутри своей системы, стало уже значительно сложнее объяснить очередным «непониманием нашей уникальной методологии».

Проблема тайных обществ заключается в том, что они прекрасно работают, пока тайные.

Когда наружу выходит фраза «женщины предоставляли интимные фото как залог, назывались рабынями и получали клеймо с инициалами основателя», пиар-отделу становится немного тяжеловато.

Тут даже слово «контекст» начинает нервно курить у подъезда.

Авангард отправляется в Мексику

В 2018 году американские власти предъявили Райниру обвинения. Сам он к тому времени находился в Мексике, где и был найден возле Пуэрто-Вальярты на роскошной вилле.

В марте его задержали и передали американским властям.

Финал выглядит почти анекдотично. Человек годами создавал образ интеллектуального титана, этического учителя и фактически духовного начальника целой экосистемы, а закончил задержанием за границей и отправкой в США отвечать на вопросы, которые уже нельзя было объявить «проявлением ограничивающих убеждений».

Вскоре обвинения расширились.

И речь шла уже далеко не только о DOS.

В суде внезапно оказалось, что проблема была намного шире

Федеральные прокуроры обвинили Райнира и его окружение в целой системе преступлений. В материалах дела фигурировали рэкет, вымогательство, принудительный труд, торговля людьми с целью сексуальной эксплуатации, мошенничество, кража персональных данных и другие эпизоды.

На процессе бывшие участники рассказывали, как работала система изнутри. Вскрылись детали отношений Райнира с женщинами, финансовых и юридических махинаций, давления на противников и попыток использовать власть организации для контроля над людьми.

Одним из самых тяжёлых эпизодов стало дело девушки, в судебных документах называвшейся Камилой. Присяжным представили доказательства того, что Райнир начал сексуальные отношения с ней, когда ей было 15 лет, а ему — 45. Также в деле фигурировали сделанные им её интимные фотографии, относящиеся к периоду, когда она была несовершеннолетней.

После этого особенно занятно вспоминать многолетние рассуждения NXIVM об «этике».

В июне 2019 года присяжные признали Кита Райнира виновным по всем предъявленным пунктам.

Тут уж даже самый продвинутый тренинг по позитивному мышлению оказался бессилен.

Сто двадцать лет личностного роста

27 октября 2020 года Райниру вынесли приговор — 120 лет лишения свободы.

Не 12.

Не 20.

Сто двадцать.

Это тот редкий случай, когда судья словно посмотрел на материалы дела и решил: «Давайте на всякий случай захватим ещё следующий век».

Разумеется, юридически срок получился из конкретных преступлений и обстоятельств дела, а не потому, что американскому правосудию захотелось эффектной цифры. Но символически вышло красиво. Человек, учивший окружающих преодолевать ограничения, получил ограничение, которое преодолеть довольно затруднительно.

Приговором дело не ограничилось. Другие высокопоставленные участники NXIVM тоже признали вину или были осуждены по связанным эпизодам.

Эллисон Мэк признала себя виновной в рэкете и рэкетирском сговоре и получила три года тюрьмы. Нэнси Зальцман, «Префект» и соосновательница NXIVM, признала вину в рэкетирском сговоре и получила 42 месяца. Клэр Бронфман получила 81 месяц по делам, связанным с использованием чужих идентификационных данных и нарушением иммиграционного законодательства.

Великая школа этики закончила учебный год довольно хуёво.

Самое страшное в NXIVM — не клеймо

История NXIVM стала знаменитой именно из-за самых чудовищных деталей: рабынь, секса, компромата и клейма.

Но, как по мне, самое неприятное здесь находится немного раньше.

Потому что на фотографию клейма нормальный человек смотрит и думает: «Ну нет, со мной такого точно не случится». Это слишком далеко от обычной жизни. Слишком очевидно. Слишком дико.

А вот начало NXIVM совершенно не дикое.

Курс личностного роста.

Тренер, который кажется умнее тебя.

Дружелюбное сообщество.

Люди, говорящие, что после программы их жизнь изменилась.

Немного необычных ритуалов, но кто без странностей.

Следующий курс.

Ещё один.

Новая должность внутри сообщества.

Новые друзья.

Постепенно ты вкладываешь всё больше денег, времени и собственной личности. Странные вещи вводятся не сразу, а по чайной ложке. Вчера ты просто проходил тренинг. Сегодня кланяешься человеку по прозвищу Авангард. Завтра объясняешь другу, почему кланяться Авангарду на самом деле очень полезно для личностного развития.

А через несколько лет граница между «это немного необычно» и «что за ёбаный кошмар здесь происходит» оказывается настолько далеко позади, что ты уже не помнишь, когда именно её пересёк.

Вот поэтому NXIVM интересен не как история о кучке сумасшедших.

Это история о нормализации.

О том, насколько далеко человека можно провести маленькими шагами, если каждый следующий шаг лишь чуть-чуть безумнее предыдущего.

Если в первый день сказать человеку: «Отдай нам компромат, называй себя рабыней и разреши выжечь инициалы нашего начальника у себя на теле», он, скорее всего, вызовет полицию.

Поэтому в первый день ему говорят:

«Мы просто хотим помочь тебе стать лучшей версией себя».

А остальное можно добавить потом.

Главное — не торопиться.

Человек, который решил, что духовность слишком скучная

Будущий Ошо родился в Индии в 1931 году и первоначально был известен как Чандра Мохан Раджниш. Он получил философское образование, преподавал, а потом решил, что академическая карьера — это, конечно, чудесно, но гораздо интереснее ездить по стране и рассказывать людям, что они неправильно живут.

Раджниш был очень удобным гуру для второй половины XX века. Он не требовал от западного человека немедленно отказаться от секса, имущества, удовольствий и поселиться голым под деревом. Наоборот: идея была примерно в том, что духовность и наслаждение жизнью прекрасно уживаются вместе. Человек может любить красивые вещи, секс, танцы, хорошую еду и при этом стремиться к просветлению.

Для традиционного религиозного общества Индии некоторые его выступления звучали примерно как лекция «Почему ваши запреты — херня, а сексуальность вообще-то нормальна». В конце 1960-х он открыто говорил о сексуальной свободе и критиковал подавление желаний, чем довольно быстро заработал репутацию «секс-гуру».

При этом сводить всё его учение к лозунгу «ебитесь и медитируйте» было бы несправедливо. Раджниш действительно много говорил о буддизме, даосизме, индуизме, суфизме, психологии, эго, страхе смерти и личной свободе. Он вообще прекрасно умел брать куски разных традиций, смешивать их в один коктейль и подавать западному слушателю в понятной форме.

А ещё он придумал динамическую медитацию.

Если при слове «медитация» вы представляете человека, который тихо сидит, дышит и пытается не думать о коммуналке, то у Раджниша всё было несколько бодрее. Быстрое хаотичное дыхание, крики, эмоциональная разрядка, прыжки, полная неподвижность, а потом танцы. В идеале человек сначала должен был натурально выпустить наружу всё внутреннее говно, а уже потом достигать тишины.

В 1970-е вокруг Раджниша в Пуне вырос крупный международный ашрам. Туда особенно охотно ехали европейцы и американцы, интересовавшиеся восточной философией, психотерапией, сексуальной революцией и вообще всем тем, от чего их родители обычно хватались за сердце. Ученики получали новые имена, носили одежду красных, оранжевых и бордовых оттенков, медитировали и работали в общине.

И вот тут можно было бы остановиться.

Большой индийский гуру, странноватые медитации, западные хиппи, духовные поиски, секс, терапия. Обычный вторник семидесятых.

Но потом движение переехало в Америку.

Орегон. Потому что почему бы и нет

В 1981 году Раджниш вместе со своими ближайшими людьми перебрался в США. Его помощница Ма Ананд Шила приобрела огромный участок земли — бывшее ранчо Big Muddy в штате Орегон площадью около 64 тысяч акров.

Место было почти идеальным, если ваша мечта — основать собственное государство, но вы пока стесняетесь так его называть.

Пустынная местность, немного соседей, много земли. Последователи начали буквально строить город с нуля. Появились дороги, дома, сельское хозяйство, водоснабжение, предприятия, гостиницы, инфраструктура и даже собственная полиция. Через несколько лет в общине жили тысячи человек.

Город назвали Раджнишпурамом.

И надо отдать последователям Раджниша должное: строили они нихуя не символически. Это была не кучка палаток, где двадцать человек по очереди обнимали дерево. В орегонской полупустыне возник реально работающий населённый пункт.

Однако была одна небольшая проблема.

Местные жители.

Рядом находился крошечный городок Антелоп, жители которого однажды обнаружили, что по соседству с ними появилось несколько тысяч людей в одинаковой красно-оранжевой одежде, которые собираются жить здесь долго, имеют огромные деньги и весьма конкретные планы относительно окружающей территории.

Взаимной любви почему-то не произошло.

Стороны быстро начали судиться, ругаться и бороться за землепользование. Власти Орегона считали, что под видом сельскохозяйственного ранчо последователи Раджниша фактически построили город и обходят правила застройки. Раджнишевцы в ответ видели происходящее как преследование их религиозной общины.

То есть классическая человеческая ситуация: «Мы пришли сюда жить в мире и гармонии. А теперь отъебитесь от нашей территории, пока всё не стало очень плохо».

В Антелоп начали переселяться сторонники Раджниша. Поскольку город был совсем маленьким, нового электората оказалось достаточно, чтобы получить политическое влияние. В результате последователи движения фактически взяли под контроль городской совет, а сам Антелоп даже переименовали в Раджниш.

Представьте, что вы живёте в деревне пятьдесят лет, а потом однажды просыпаетесь — и деревня уже названа именем бородатого индийского гуру, которого каждый день возят мимо вас на Rolls-Royce.

Можно понять, почему отношения с соседями несколько испортились.

Гуру бедных. Шутка. Гуру Rolls-Royce

Отдельной достопримечательностью Раджнишпурама был автопарк духовного лидера.

Раджниш очень любил Rolls-Royce.

Не один.

Не два.

В какой-то момент движение располагало 93 Rolls-Royce. Сам Раджниш во время своей знаменитой «тихой» фазы почти не общался с обычными последователями, зато периодически проезжал мимо них в очередной машине, пока ученики стояли вдоль дороги, приветствовали его и бросали цветы.

То есть где-то тибетский монах годами сидит в пещере и пытается победить привязанность к материальному, а тут духовный мастер проезжает мимо на девяносто третьем «Роллсе».

Но самое прекрасное, что Раджниш практически не пытался изображать аскета. В интервью 1985 года он говорил, что другие религии и так занимаются бедными, поэтому можно оставить ему богатых. К тому моменту у него было около девяноста машин. Позднее общее число дошло до знаменитых девяноста трёх.

В каком-то смысле даже подкупает последовательность.

Не «я презираю богатство, просто часы с бриллиантами помогают мне точнее чувствовать космос».

А почти прямым текстом: да, мне нравится роскошь. Следующий вопрос.

Пока гуру молчал, Шила рулила

Здесь появляется второй главный персонаж этой истории — Ма Ананд Шила.

Если Раджниш был духовным центром движения, то Шила была человеком, который занимался практическими делами. Управлением, финансами, прессой, политикой и всем остальным, чем обычно приходится заниматься, когда ваше просветление внезапно разрастается до нескольких тысяч жителей, земельных споров и собственного муниципалитета.

Во время длительного периода молчания Раджниша именно Шила стала фактическим лицом Раджнишпурама. Она говорила с журналистами, спорила с властями, управляла коммунной и вообще производила впечатление человека, которому очень не нравится слово «нет».

И конфликт с окружающим миром постепенно перестал быть просто забавной историей о странных людях в красной одежде.

В коммуне появилась вооружённая охрана. Руководство всё сильнее боялось врагов, проникновения посторонних и государственных структур. Паранойя росла. Противников движения воспринимали не просто как людей, с которыми идёт юридический спор, а почти как участников войны.

А когда организация с огромными деньгами, жёсткой внутренней дисциплиной и тысячами преданных сторонников начинает считать, что вокруг враги, обычно впереди уже маячит какой-нибудь особенно неприятный пиздец.

Так и вышло.

Хотите выиграть выборы? Просто привезите избирателей

В 1984 году руководство коммуны захотело усилить влияние на уровне округа Васко.

Задача простая: нужны голоса.

Решение оказалось… творческим.

Раджнишевцы организовали программу, в рамках которой в коммуну начали привозить бездомных из разных городов США. Людям предлагали жильё и еду, а заодно планировали зарегистрировать их как местных избирателей.

То есть политтехнология выглядела примерно так:

— Нам не хватает электората.

— Может, убедим существующих избирателей?

— Скучно.

— Тогда завезём новых.

В Раджнишпурам прибыли тысячи бездомных. Но власти штата довольно быстро заинтересовались внезапным миграционным чудом и начали тщательно проверять требования к регистрации избирателей. В итоге план добиться контроля над выборами провалился.

И вот нормальная организация на этом этапе, вероятно, сказала бы: «Ладно, не получилось».

Но мы уже знаем, что слово «нормальная» к этой истории применять опасно.

Потому что следующим вариантом стало:

а что если часть остальных избирателей просто не сможет прийти на выборы?

Сальмонелла входит в чат

В сентябре 1984 года жители города Даллес в Орегоне начали массово заболевать сальмонеллёзом.

Люди ели в местных ресторанах, брали еду с салат-баров — и получали тяжёлое пищевое отравление. Заболели более семисот человек. Первоначально всё выглядело как очень крупная, но вполне обычная санитарная катастрофа.

Только это была не санитарная катастрофа.

Члены ближайшего руководства Раджнишпурама намеренно выращивали бактерии сальмонеллы и заражали ими продукты в ресторанах.

Целью было проверить, можно ли таким способом массово вывести жителей из строя перед выборами и увеличить относительную долю голосов сторонников коммуны. ФБР позднее описывало произошедшее как первый современный акт биотерроризма на территории США. По данным расследования, более 750 человек заболели.

Самое сюрреалистичное здесь даже не то, что религиозная коммуна занялась биологическим оружием.

Самое сюрреалистичное — салат-бары.

Не секретные ракеты.

Не яд в водопроводе огромного мегаполиса.

Люди буквально ходили по ресторанам и мазали сальмонеллой салат.

Потому что иногда история человечества просто смотрит тебе в глаза и говорит: «Да. Именно так».

Важно, однако, разделять руководство коммуны и самого Раджниша. Установлено, что за атакой стояли Шила и члены её ближайшего окружения. Доказательств того, что лично Раджниш приказал заразить рестораны, представлено не было. Позднее он публично обвинил Шилу и её группу в многочисленных преступлениях.

И это была даже не вся херня

Если бы история закончилась сальмонеллой, она уже заслуживала бы отдельного документального сериала.

Но после бегства Шилы из Раджнишпурама в сентябре 1985 года наружу начало вываливаться всё остальное.

Раджниш заявил, что его бывшая помощница и её окружение занимались преступной деятельностью. В коммуне обнаружили сложную систему незаконной прослушки. Руководство тайно записывало разговоры людей внутри собственного поселения. Следствие также изучало попытки убийств, поджоги и другие преступления.

В материалах Oregon Historical Society указывается, что Шилу обвиняли, среди прочего, в попытке убийства личного врача Раджниша, прослушке и массовом отравлении. После бегства в Европу её задержали в Западной Германии, экстрадировали в США, и она получила тюремный срок.

Причём степень внутреннего безумия поражает отдельно. Это уже не «злые американские власти преследуют необычную духовную коммуну», как происходящее раньше могли объяснять сторонники движения.

Здесь люди внутри верхушки организации прослушивали друг друга, строили планы устранения противников и в итоге начали натурально разбегаться.

Шила уехала.

Раджниш после этого внезапно стал очень разговорчивым и обрушился на бывшую помощницу с обвинениями.

Коммуна начала рассыпаться буквально на глазах.

А что же сам Ошо?

Параллельно у американских властей были претензии уже непосредственно к Раджнишу.

Но не за сальмонеллу.

Его обвиняли в нарушении иммиграционного законодательства, в частности в участии в схеме фиктивных браков, которые позволяли иностранным последователям оставаться в США.

В октябре 1985 года Раджниш покинул Орегон на частном самолёте. Федеральные власти считали, что он пытается уехать из страны; его задержали в аэропорту Шарлотта в Северной Каролине. Позже он заключил соглашение с прокуратурой, признал вину по двум пунктам иммиграционного дела, заплатил крупный штраф и согласился покинуть Соединённые Штаты.

Вот так всего за несколько лет история прошла путь от:

«Мы построим новый мир любви и осознанности»

до:

«Ваш духовный мастер сейчас находится под стражей, его секретарша экстрадируется из Германии, лабораторию изучает полиция, а 93 Rolls-Royce скоро придётся куда-то девать».

Раджнишпурам фактически прекратил существование. Люди разъехались, имущество начали распродавать, машины ушли с аукциона, а бывшая утопия довольно быстро превратилась в город-призрак.

Антелопу вернули старое название.

Жизнь в Орегоне постепенно снова стала скучной.

Местные жители, думаю, были совершенно не против.

Возвращение гуру

После американской эпопеи Раджниш в конце концов вернулся в Индию и снова обосновался в Пуне.

Под конец жизни он стал известен под именем Ошо.

И вот тут начинается самая интересная часть его наследия.

Потому что Раджнишпурам исчез.

Шила села в тюрьму.

Сам Раджниш умер в 1990 году.

А Ошо — остался.

Его книги продолжают переиздаваться. Цитаты гуляют по интернету. Медитационные центры существуют во многих странах. Люди, которые знают «Ошо» как мудрого бородатого мужика с красивыми фразами о любви, одиночестве и свободе, иногда вообще не подозревают, что за этим именем тянется история собственного города в Орегоне, политической войны, иммиграционного дела и крупнейшей биотеррористической атаки в истории США на тот момент.

И здесь возникает неудобный вопрос: где заканчивается учение и начинается организация?

Можно читать слова Раджниша о свободе и находить в них что-то полезное, не разделяя действия его окружения. Можно считать его талантливым философом и одновременно человеком, который создал вокруг себя систему с чудовищной концентрацией власти. Можно считать его мошенником. Можно считать духовным учителем, чью организацию захватила преступная верхушка.

Причём сама история не даёт красивого простого ответа.

Раджниш публично отмежевался от преступлений Шилы и обвинял её после бегства. Его не осудили за отравление сальмонеллой или попытки убийств. При этом именно вокруг него была построена вся система, именно его авторитет позволял верхушке управлять тысячами людей, и именно в его коммуне эта верхушка получила власть, деньги и практически отдельный город.

То есть вариант «гуру вообще ничего не знал, просто четыре года случайно сидел посреди всего этого в Rolls-Royce» тоже требует некоторой веры.

Возможно, даже больше, чем просветление.

Почему люди вообще туда шли?

И вот тут легко совершить главную ошибку всех историй про секты — представить участников идиотами.

Мол, ну как можно было поверить?

Да очень просто.

Большинство людей не приходят в опасную организацию с мыслью: «Наконец-то я нашёл место, где меня будут контролировать, а руководители потом начнут травить соседей бактериями».

Они приходят туда, где им хорошо.

В ашрам Раджниша люди ехали за свободой, принятием, сексом без чувства вины, психологической помощью, духовными переживаниями, яркой жизнью и обществом единомышленников. Для многих это действительно было счастливое время. Некоторые бывшие участники десятилетия спустя продолжали говорить, что получили там ценный опыт, даже прекрасно понимая, во что затем превратилась организация.

И именно поэтому подобные движения опасно рассматривать исключительно как сборища сумасшедших.

Если бы вербовка выглядела так:

— Здравствуйте. Через четыре года мы будем прослушивать ваши разговоры и устраивать биологическую атаку.

— О, отлично, где подписать?

никаких культов бы не существовало.

Сначала вам дают сообщество, смысл, друзей, ответы, ощущение особенности и человека, которому хочется верить.

А всё странное обычно приходит постепенно.

Сначала одинаковая одежда кажется милой традицией.

Потом новый духовный авторитет знает ответы на все вопросы.

Потом внешний мир начинает казаться враждебным.

Потом критики становятся врагами.

Потом ради защиты прекрасного нового мира вроде бы можно нарушить пару правил.

А потом кто-то стоит ночью в ресторанном салат-баре с культурой сальмонеллы и, судя по всему, всё ещё считает себя человеком на стороне добра.

Вот это и есть, пожалуй, самая неприятная часть истории Раджниша.

Не девяносто три Rolls-Royce.

Не секс.

Не красные одежды.

И даже не безумная политическая война в Орегоне.

А то, насколько постепенно абсолютно дикая хуйня может стать для людей новой нормой.

Есть секты, которые с самого начала выглядят как секты. Барак посреди пустыни, мужик с безумными глазами, десять жён, конец света в четверг после обеда — в общем, организм сразу включает внутреннюю сирену: «Вася, беги отсюда нахуй».

А есть Орден Солнечного храма. Швейцария. Франция. Канада. Врачи, бизнесмены, чиновники, инженеры, обеспеченные люди. Красивые шале, дорогие церемонии, рыцарская символика, разговоры о духовном развитии, экологии и тайных знаниях. Всё очень интеллигентно, дорого и с таким ебическим налётом избранности, что хочется поправить кашемировый шарф и спросить, куда сдавать членский взнос.

А потом выясняется, что Великие Учителя с Сириуса появляются при помощи лазеров, апокалипсис уже почти пришёл, часть бывших участников объявлена предателями, а «переход на следующий уровень существования» почему-то требует трупов.

С 1994 по 1997 год с Орденом Солнечного храма были связаны 74 смерти в Швейцарии, Франции и Канаде. И называть всё это просто «массовыми самоубийствами» не совсем правильно: среди погибших были добровольно ушедшие из жизни, люди, которых фактически «провели через переход» без полноценного согласия, и те, кого просто убили.

Два человека, которым очень хотелось быть посвящёнными

История Ордена держалась в основном на двух мужчинах — Жозефе Ди Мамбро и Люке Журе. Причём это был прекрасный рабочий тандем из серии «один продаёт, второй считает деньги и знает, где закопана кнопка дымовой машины».

Ди Мамбро родился во Франции в 1924 году, работал ювелиром и десятилетиями варился в европейской эзотерической среде: розенкрейцеры, неотамплиеры, медиумизм, тайные общества, Великие Учителя и прочее духовное DLC к реальности. Он создавал собственные кружки и организации, занимался эзотерической философией и утверждал, что получает сообщения от неких высших сущностей.

Журе был моложе почти на четверть века и куда лучше подходил для публичной работы. Он получил медицинское образование, увлёкся гомеопатией, альтернативной медициной и New Age, много выступал с лекциями и умел выглядеть как человек, который сейчас не попросит у вас переписать квартиру, а просто расскажет, как правильно дышать, чтобы раскрыть внутренний потенциал.

Это, кстати, важный момент. Люди редко входят в опасную группу через дверь с табличкой «СЕКТА, В КОНЦЕ ВСЕ УМРУТ». Обычно дверь подписана чем-нибудь вроде «здоровье», «самопознание», «экология», «духовный рост» или «тайные знания древних». У Ордена вокруг внутреннего ядра существовали более открытые клубы, где проходили лекции по вполне приличным темам вроде здоровья, питания и садоводства. Уже самых заинтересованных приглашали дальше, потом ещё дальше, а потом внезапно оказывалось, что ты не просто сходил послушать врача про правильное питание, а являешься рыцарем космической традиции и у тебя, оказывается, серьёзные отношения с Сириусом.

В 1984 году Ди Мамбро и Журе оформили новую организацию — Орден Солнечного храма, выросший из целого куста неотамплиерских и розенкрейцерских объединений. К 1989 году исследователь Жан-Франсуа Майер насчитывал у движения 442 участника, главным образом во Франции, Швейцарии и Канаде. Среди них были далеко не маргиналы: бизнесмены, управленцы, муниципальные политики, музыканты, бывшие спортсмены и сотрудники крупных компаний.

То есть нет, это не история о том, как четыреста клинических идиотов не заметили очевидного. Это история о том, насколько нормально может выглядеть ненормальная система, пока ты входишь в неё по одной маленькой двери за раз.

Соберите религию сами: тамплиеры, Египет, реинкарнация и немного космоса

Учение Ордена напоминало ситуацию, когда человек зашёл в эзотерический супермаркет и решил: «А зачем выбирать? Берём всё».

Тут были рыцари-тамплиеры. Розенкрейцеры. Теософия. Реинкарнация. Гностицизм. Элементы христианской символики. Алхимия. Египет. Эра Водолея. Экологический апокалипсис. Тайная духовная иерархия. Вознесённые Учителя. Звезда Сириус. Короче, если бы туда ещё засунули Атлантиду, чакры динозавров и славянские руны на микроволновке, общая концепция вряд ли стала бы заметно перегруженнее.

Особое место занимали Вознесённые Учителя, которые якобы руководили духовным развитием человечества. Считалось, что они связаны с Сириусом и способны проявляться на Земле. Ди Мамбро, разумеется, имел к ним особый канал связи. Потому что если создаёшь тайный орден, крайне неэффективно заявлять, что главный космический начальник разговаривает с соседкой Галей, а не с тобой.

Существовала сложная система посвящений, внутренних кругов и секретов. Чем глубже человек заходил, тем больше получал не только «знаний», но и ощущения собственной исключительности. Ты уже не какой-то Жан-Пьер из бухгалтерии. Ты хранитель древней традиции, участник космической истории человечества и, возможно, реинкарнация кого-нибудь очень важного.

Причём Ди Мамбро мог сообщить человеку, кем тот был в прошлой жизни. В рамках этой прекрасной административной системы кармы он иногда определял и «космически подходящие» пары, поэтому существующие отношения могли перестраиваться согласно эзотерическим требованиям. Это очень удобная форма духовного знания: Вселенная почему-то постоянно сообщает решения, которые усиливают власть человека, имеющего прямую связь со Вселенной.

Ди Мамбро придавал особое значение собственной дочери Эммануэль, которой отводилась уникальная духовная роль. В детстве её старались буквально защищать от «загрязняющих энергий»: академические описания группы упоминают перчатки и специальный шлем, которые должны были сохранять чистоту её ауры. Вот тут нормальный человек обычно осторожно спрашивает, не охуели ли мы немного, но внутри закрытой системы подобная странность уже воспринимается не отдельно, а как ещё один кусок огромной картины мира.

А теперь самое прекрасное: магия работала от электричества

С мистическими проявлениями у Ордена всё было просто охуительно. Особенно если не знать, как именно они делались.

Во время церемоний участники якобы наблюдали сверхъестественные явления: появление высших сущностей, необычный свет, «божественную» музыку и прочие подтверждения того, что руководство действительно имеет доступ к миру Великих Учителей.

Проблема была в том, что Великие Учителя очень зависели от исправности аппаратуры.

Исследователи Ордена описывают использование лазеров, слайдов, сложного освещения, звуковых эффектов и даже голографических проекций. С их помощью создавались «явления» духовных существ и прочие чудеса. Небольшая группа посвящённых знала, что это спецэффекты; остальные должны были считать происходящее доказательством реальности учения.

То есть где-то в конце восьмидесятых взрослые обеспеченные люди сидели на тайной церемонии, перед ними возникал Вознесённый Учитель, и никто не говорил: «Жозеф, а почему у Архангела разрешение 480p?»

Примерно в 1990 году сын Ди Мамбро, Эли, узнал, что сверхъестественные явления создаются техническими средствами, и сообщил об этом другим участникам. Для любой организации, построенной вокруг тайного знания, момент, когда выясняется, что космический мастер работает от розетки, — это, мягко говоря, репутационный кризис.

И вот здесь история начинает заметно темнеть.

Когда пророчества не работают, виноват окружающий мир

В начале девяностых Орден стал терять людей. Бывшие участники рассказывали о происходящем журналистам, некоторые требовали вернуть деньги, а лидерский авторитет Ди Мамбро пошатнулся. Одновременно вокруг группы стало больше внимания прессы и полиции.

В 1993 году канадские правоохранители провели операцию, связанную с попыткой двух членов группы приобрести полуавтоматическое оружие с глушителями. Первоначально расследование было связано с сообщениями о некой террористической группе Q-37, связь которой с Орденом в итоге доказана не была, но сам скандал прекрасно лёг в уже формировавшуюся картину мира руководства: нас преследуют.

Вообще это очень полезный механизм, если ваше пророчество начинает трещать. Когда всё хорошо — учение истинно, потому что всё хорошо. Когда всё плохо — учение особенно истинно, потому что враги пытаются его уничтожить.

Шах и мат, реальность.

В риторике Ордена всё сильнее появлялась идея, что человечество деградировало, Земля приближается к катастрофе, духовно развитым людям здесь делать больше нечего, а настоящий дом избранных вообще находится не совсем на этой планете. Мир должен был пройти через разрушительное обновление, причём в отличие от оптимистичной версии New Age с миром, любовью и новой эпохой тут Эра Водолея получалась с огоньком. В довольно буквальном смысле.

Постепенно возникает концепция «транзита». Смерть больше не называется смертью. Это просто переход. Сброс физической оболочки. Перемещение сознания на другой уровень. Получение нового «солнечного тела». Место назначения — Сириус.

Это, к слову, один из самых тревожных языковых фокусов подобных групп. Если неприятную вещь переименовать, она психологически становится другой. Не умереть — совершить переход. Не убить человека — помочь ему перейти. Не бежать от разрушенной организации — выполнить космическую миссию.

Слова становятся мягкими. Последствия почему-то остаются настоящими.

Семья Дютуа и момент, после которого никакой «эзотерикой» уже не прикроешься

Перед основной серией смертей произошло событие, после которого историю Ордена уже невозможно рассказывать как историю просто о заблудившихся мистических чудиках.

Бывшие участники Антонио и Ники Дютуа покинули группу. Антонио был как раз одним из людей, знавших техническую кухню «чудес». У пары родился сын, которого назвали Эммануэлем — имя оказалось слишком похожим на имя дочери Ди Мамбро, Эммануэль, которой в системе верований отводилась особая роль.

Руководство группы стало воспринимать семью как предателей. Согласно материалам расследований, младенцу приписали роль, связанную с образом Антихриста.

В конце сентября — начале октября 1994 года семья была убита в Морин-Хайтс в Квебеке. Вместе с ними погибли ещё двое членов Ордена. Дом впоследствии подожгли.

Тут иногда в популярных пересказах начинается романтизация в духе «таинственный орден готовился покинуть Землю». Нет. На данном этапе у нас уже есть организация, руководство которой делит людей на духовно достойных и предателей, объясняет убийство космической необходимостью и придумывает религиозное оправдание смерти ребёнка.

Никакой красивой мистики здесь больше не осталось. Только дорогие декорации вокруг очень старой человеческой хуйни — абсолютной власти.

Октябрь 1994-го: «транзит»

Ночью 4–5 октября 1994 года произошли основные события в Швейцарии.

В центре Ордена в Шейри нашли 23 погибших. Часть была застрелена, часть умерла другими способами; следствие пришло к выводу, что многие из находившихся там людей не собирались совершать самоубийство. Некоторые, судя по реконструкции событий, могли действительно ожидать какого-то сверхъестественного «перехода», но не собственную физическую смерть.

Почти одновременно в Гранж-сюр-Сальван загорелись несколько шале. Там обнаружили ещё 25 погибших. Среди них были Жозеф Ди Мамбро и Люк Журе.

Если добавить пять смертей в Квебеке, первая волна дала 53 погибших. Вместе с телами и остатками зданий следователи получили документы и записи, позволившие увидеть внутреннюю логику происходившего.

После смертей журналистам, чиновникам и специалистам по новым религиозным движениям разослали тексты, известные как «Завещания». В них участники утверждали, что их уход не следует считать обычным самоубийством. Они якобы покидали деградирующий мир и переходили на более высокий уровень существования.

Причём внутри этой логики существовала фактически градация погибших. Были посвящённые, якобы сознательно принимающие «транзит». Были люди, которым требовалось «помочь». Были объявленные предатели, заслужившие наказание.

То есть даже в собственных документах Ордена смерть всех участников не выглядела одинаково добровольной.

И поэтому фраза «53 человека одновременно решили умереть» — удобная, но неверная картинка. Там было гораздо грязнее: убеждение, манипуляция, наркотические вещества, убийства, добровольные смерти и люди, которым руководство просто присвоило право решать, готовы они к «следующему уровню» или нет.

Казалось бы, лидеры умерли. Всё закончилось? Ха-ха. Нет

После смерти Ди Мамбро и Журе можно было бы ожидать, что Орден развалится. Формально именно это во многом и произошло: верхушка исчезла, структуры разрушились, полиция перетряхивала документы, пресса устроила международный ад.

Но убеждение не всегда умирает вместе с человеком, который его придумал.

В декабре 1995 года в лесном районе французского массива Веркор обнаружили 16 погибших, связанных с Орденом, в том числе троих детей. Следствие пришло к выводу, что двое участников сначала убили остальных, устроили пожар, а затем погибли сами.

Получается особенно мрачная вещь: главных создателей системы уже год как нет, а система продолжает выполнять заложенную программу. Тебе больше даже не нужен живой гуру. В нужный момент его голос уже установлен у тебя в голове и запускается без подключения к серверу.

В марте 1997 года произошла последняя известная волна в канадском Сен-Казимире. Погибли пять взрослых участников. При этом трое подростков, находившихся в доме, отказались умирать и смогли уйти.

И вот эта маленькая деталь почему-то особенно сильно пробивает всю напыщенную метафизику Ордена. Космический план, Сириус, солнечные тела, тайные мастера, древнее предназначение человечества — а потом несколько детей говорят: «Нет, мы хотим жить».

И мир не рушится.

Никакие высшие силы не поражают их молнией.

Они просто выходят наружу.

После этих пяти смертей общее число погибших в событиях, связанных с Орденом Солнечного храма, достигло 74 человек.

Но почему туда вообще шли нормальные люди?

Самый ленивый ответ: потому что они были тупые.

Он же самый бесполезный.

Если считать жертв любой секты идиотами, получается очень уютная картина мира. Я-то умный. Меня-то никогда. Я бы сразу понял. Я бы при первом упоминании Великой Белой Ложи Сириуса встал, надел ботинки и ушёл.

Возможно.

Только тебе не обязательно рассказывать про Сириус на первой встрече.

На первой встрече тебе расскажут про стресс. Про здоровье. Про ощущение, что современный мир какой-то пустой. Про экологию. Про желание найти людей, которые тебя понимают. Потом окажется, что есть более глубокая группа. Потом — что тебе очень повезло туда попасть. Потом — что далеко не каждый достоин узнать то, что знаешь ты.

А потом ты уже вложил время, деньги, дружбу, отношения и кусок собственной личности. Снаружи люди начинают казаться поверхностными. Внутри тебя понимают. Внутри есть ответы. Внутри ты не обычный.

Ты избранный.

И вот это, пожалуй, самая сильная приманка во всей конструкции. Орден продавал не столько конкретную религию, сколько значимость. Он говорил человеку: ты не случайный офисный работник на маленькой планете. Ты участник древней космической миссии. Ты знаешь то, чего не знают миллиарды.

От такой дозы собственной исключительности отказаться иногда сложнее, чем от денег.

А ещё они были богатыми. И это нихуя не помогло

История Ордена особенно хорошо ломает представление, будто в секты идут только бедные, отчаявшиеся и необразованные.

Участники движения часто принадлежали к среднему и верхнему среднему классу. Среди них были руководители, предприниматели, профессионалы, люди с нормальными карьерами и устойчивым положением в обществе. В Квебеке в группе состояло несколько менеджеров государственной энергетической компании Hydro-Québec; Журе даже выступал там как приглашённый мотивационный спикер.

Деньги иногда даже помогают такой системе. Можно проводить впечатляющие церемонии. Арендовать красивую недвижимость. Купить оборудование. Обставить тайное общество не как подвальную тусовку трёх шизов, а как элитарный закрытый клуб.

Хороший пиджак вообще способен легализовать удивительное количество хуйни.

Если человек в грязной майке на вокзале расскажет вам, что контактирует с бессмертными существами с Сириуса, вы медленно отойдёте. Если то же самое говорит образованный врач на закрытой лекции в Швейцарии, вокруг сидят состоятельные люди, а потом вас приглашают в красивый зал на церемонию — мозг получает совершенно другой набор социальных сигналов.

Содержание осталось тем же.

Упаковка стала дороже.

Суд, заговоры и неудобная точка

После трагедий возникло множество конспирологических версий. Дело было сложным, несколько волн смертей произошли уже после гибели основателей, а вокруг Ордена крутились деньги, влиятельные люди, секретность и куча странных обстоятельств — идеальная питательная среда для теорий о тайных заказчиках, спецслужбах и неизвестных кукловодах.

Особое внимание досталось швейцарскому дирижёру Мишелю Табачнику, связанному с окружением Ди Мамбро и писавшему тексты для группы. Его обвиняли в причастности к подготовке последующих событий. В 2001 году суд его оправдал; после апелляции в 2006 году он был оправдан снова.

И, пожалуй, здесь стоит не портить хорошую страшную историю лишней конспирологией. Нам и без неё хватает того, что известно достаточно уверенно.

Была эзотерическая организация с многоуровневой системой посвящения. Были два лидера, один из которых прекрасно продавал идеи, а другой контролировал внутреннюю мистическую машинерию. Были поддельные чудеса с лазерами и проекторами. Были реальные деньги, реальные психологические зависимости и реальное убеждение людей в собственной избранности.

Когда система начала разваливаться, объяснение оказалось простым: проблема не в системе.

Проблема в мире.

Мир испорчен. Мир преследует избранных. Мир скоро погибнет. Уходящие участники — предатели. Сомневающиеся недостаточно развиты. Смерть — не смерть. Убийство — не убийство.

Это просто «транзит».

Именно поэтому история Ордена Солнечного храма так хорошо работает без мистики. Здесь не нужен настоящий Сириус. Не нужны реальные Вознесённые Учителя. Не нужны сверхъестественные силы.

Нужен человек, которому удаётся убедить окружающих, что его личная версия реальности важнее самой реальности.

А дальше лазеры можно выключать.

Они уже верят.

В марте 1997 года полиция вошла в большой арендованный дом в калифорнийском Ранчо-Санта-Фе и обнаружила там 39 мёртвых человек. Мужчины и женщины разного возраста были коротко пострижены, одеты почти одинаково, рядом лежали аккуратно собранные вещи. Многие были в одинаковых чёрных кроссовках Nike. Всё выглядело не как место внезапной катастрофы, а как очень странная организованная поездка, на которую пассажиры уже зарегистрировались, сдали багаж и просто немного переборщили с понятием «билет в один конец».

Это были участники религиозной группы Heaven’s Gate — «Врата рая». Они считали человеческое тело временной биологической оболочкой, Землю — чем-то вроде учебного полигона, а приближение кометы Хейла—Боппа — знаком того, что курс обучения закончен. За кометой, по их убеждению, должен был находиться космический корабль представителей следующего уровня эволюции.

Да. Космический корабль за кометой.

И нет, мы ещё даже не дошли до самой странной части.

Преподаватель музыки встречает медсестру — и понеслась

Будущий лидер «Врат рая» Маршалл Эпплуайт родился в 1931 году в Техасе в семье пресвитерианского священника. Он занимался музыкой, пел, преподавал и некоторое время работал в Университете Сент-Томас в Хьюстоне. Внешне начало биографии человека, который позже объявит себя проводником на следующий эволюционный уровень, выглядело подозрительно нормально.

В начале 1970-х Эпплуайт переживал тяжёлый период и познакомился с медсестрой Бонни Неттлз. Она увлекалась мистикой, астрологией, спиритуализмом и прочими вещами из категории «мне вчера приснилось, что Сатурн пытается что-то сказать». Эпплуайт оказался отличным дополнением: религиозное воспитание, харизма, любовь к большим идеям и готовность принять объяснение, в котором его личный кризис был не кризисом, а свидетельством космической миссии.

Вместе они решили, что являются теми самыми двумя свидетелями из Откровения Иоанна Богослова. Потом концепция начала обрастать инопланетянами, космической эволюцией и «Следующим уровнем». Короче, начали с Библии, потом открыли научную фантастику и решили, что нахрен выбирать что-то одно, если можно смешать всё сразу.

Поначалу Эпплуайт и Неттлз называли себя Бо и Пип, позже — До и Ти. Последние имена отсылали к музыкальным нотам, что хотя бы логично с учётом прошлого Эпплуайта. Их последователи иногда называли пару просто «Двое».

К середине 1970-х они уже ездили по США и проводили встречи, обещая людям возможность покинуть человеческий уровень существования. На отдельные собрания приходили десятки людей, некоторые практически сразу бросали привычную жизнь и отправлялись вслед за ними. В лучшие времена вокруг движения вращались сотни последователей, хотя постоянное ядро было гораздо меньше.

И вот здесь важно не сваливаться в удобное объяснение «ну понятно, там одни сумасшедшие были». Среди участников встречались образованные люди, программисты, инженеры, вполне функциональные взрослые с профессиями, семьями и жизненным опытом. Секты вообще редко работают по принципу «найти самого глупого человека в городе». Гораздо эффективнее сначала предложить человеку смысл, принадлежность, понятную картину мира и ощущение, что именно он увидел истину, недоступную окружающим.

А потом постепенно выкручивать ручку.

Земля — школа, тело — контейнер, До знает дорогу

Учение Heaven’s Gate было великолепным духовным винегретом. Немного христианства, немного уфологии, немного New Age, немного научной фантастики и огромная порция идеи о том, что человечество вообще-то находится где-то на уровне личинки.

По версии группы, над человеком существовал реальный физический «Эволюционный уровень выше человеческого». Его представители были не богами в традиционном понимании, а высокоразвитыми существами. То, что религии называют Царством Небесным, участники Heaven’s Gate понимали почти буквально: есть более высокий мир, есть его обитатели, и особо удачливый человек может туда перейти.

Тело при этом называли чем-то вроде «контейнера» или «транспортного средства». Настоящее «я» должно было научиться отказываться от человеческих привязанностей — семьи, собственности, секса, индивидуальности, личных желаний. В этом смысле тело было примерно как служебный ноутбук: выдано временно, пользоваться аккуратно, не привязываться, при увольнении сдать.

Проблема в том, что степень «не привязываться» постепенно стала абсолютно ебанутой.

Последователи жили коллективно, носили похожую одежду, стриглись сходным образом, старались разговаривать и вести себя максимально нейтрально. Романтические отношения и секс исключались. Личные связи с внешним миром сокращались. Индивидуальность воспринималась скорее как помеха, которую требуется стереть, чтобы подготовиться к переходу.

Некоторые мужчины группы в итоге добровольно прошли кастрацию. Не в припадке внезапного безумия и не за один вечер, а как логическое продолжение многолетней системы, где сексуальность объявлялась остатком примитивного человеческого состояния.

Вот это, пожалуй, и есть одна из самых неприятных особенностей истории Heaven’s Gate. Если посмотреть только на финал, всё кажется безумным скачком: были люди — и внезапно решили улететь за кометой. Но никакого скачка не было. Было множество маленьких шагов, каждый из которых делал следующий чуть менее невозможным.

А потом умерла Ти, и теория слегка треснула

Изначально Эпплуайт и Неттлз учили, что участники группы смогут физически преобразиться и перейти на следующий уровень. То есть речь шла не обязательно о смерти человеческого тела.

Но в 1985 году Бонни Неттлз умерла от рака.

Это создавало довольно очевидную теологическую проблему. Если один из двух посланников Следующего уровня просто умирает от обычной земной болезни, у окружающих может возникнуть неприятный вопрос: «Ребята, а инструкция вообще рабочая?»

Эпплуайт нашёл решение, известное человечеству ещё со времён первого пророчества, которое не сбылось: не признавать ошибку, а обновить трактовку.

Неттлз, заявил он, не провалила миссию. Она просто покинула свой земной контейнер и отправилась дальше.

Таким образом смерть перестала быть доказательством против учения и превратилась в доказательство в его пользу.

Удобно до охуения.

После смерти Ти влияние Эпплуайта на оставшихся последователей стало практически абсолютным. Он продолжал считать её своим «Старшим членом» и говорил о ней как о существе, уже находящемся на следующем уровне. А концепция ухода из человеческого тела всё сильнее превращалась из метафоры в потенциальный план действий.

Самые странные айтишники девяностых

Есть ещё одна деталь, из-за которой Heaven’s Gate выглядит удивительно современно даже спустя почти тридцать лет.

Они прекрасно освоили интернет.

У группы был собственный сайт. Более того, участники зарабатывали вполне обычным веб-дизайном под названием Higher Source. Они делали сайты для клиентов, работали с тогдашними веб-технологиями и в техническом отношении вовсе не были кучкой оторванных от цивилизации хиппи, живущих в сарае без электричества.

Получается совершенно восхитительная картина девяностых: днём ты верстаешь коммерческий сайт заказчику, вечером обсуждаешь, как представители сверхчеловеческой цивилизации заберут тебя с Земли.

И дедлайн, сука, в обоих случаях настоящий.

Интернет оказался для группы идеальным инструментом. Можно было публиковать огромные тексты о своём учении, искать новых заинтересованных людей и общаться с миром, почти не взаимодействуя с ним физически. Если раньше странному проповеднику приходилось мотаться по городам с листовками, теперь странный проповедник получил HTML.

Цивилизация сама принесла секте масштабируемость.

Комета Хейла—Боппа и космический автобус

В 1995 году астрономы обнаружили комету Хейла—Боппа. Она оказалась исключительно яркой и к 1997 году стала настоящим массовым зрелищем. Комету было прекрасно видно невооружённым глазом, о ней постоянно говорили СМИ, за ней наблюдали миллионы людей.

И тут появилась история о том, что рядом с кометой якобы находится неизвестный объект.

Слух активно разошёлся в уфологической среде. Никаких убедительных доказательств космического корабля, разумеется, не существовало. Но Heaven’s Gate доказательства уже особенно и не требовались.

Для Эпплуайта появление Хейла—Боппа стало тем самым знаком, которого группа ждала десятилетиями. Комета была «маркером». Где-то рядом находился корабль Следующего уровня, а Ти якобы ждала их там.

Всё сошлось.

Библия — есть.

Инопланетяне — есть.

Комета — есть.

Сайт — есть.

Кроссовки — куплены.

Можно выдвигаться.

Сейчас идея о корабле, спрятавшемся за кометой, кажется карикатурой на сектантское безумие. Но участники группы к этому моменту прожили внутри собственной картины мира годы, а некоторые — десятилетия. Они давно отказались от многих внешних связей и привыкли воспринимать Эпплуайта как человека, который понимает устройство реальности лучше них.

Если двадцать лет подряд двигаться по дороге, построенной на одной системе координат, очень трудно в последний момент остановиться и сказать: «Погодите-ка, а с хуя ли мы вообще решили, что здесь должна быть космическая остановка?»

Последний дом

В конце существования группы участники арендовали большой особняк в богатом районе Ранчо-Санта-Фе возле Сан-Диего. Жили они там организованно и довольно незаметно. Соседи видели спокойных коротко стриженных людей в похожей одежде и вряд ли подозревали, что внутри идёт подготовка к одному из самых известных коллективных самоубийств XX века.

Эпплуайт записал последние обращения. Последователи тоже оставили видеозаписи, на которых многие говорили о предстоящем уходе спокойно и даже радостно. Они не считали происходящее смертью в привычном понимании.

Для них это был выпускной.

Человеческий уровень закончен, контейнеры больше не нужны, корабль пришёл, Ти ждёт.

С конца 22 по 26 марта 1997 года участники группы поэтапно совершили самоубийство. Подробную механику здесь расписывать незачем: важнее другое — процесс был заранее организован, участники помогали друг другу и действовали группами. Последним умер Эпплуайт.

Всего погибло 39 человек.

26 марта тела обнаружила полиция.

Большинство погибших были одеты в одинаковую тёмную одежду и чёрно-белые Nike Decades. Тела были аккуратно накрыты фиолетовой тканью. Картина оказалась настолько узнаваемой, что кроссовки Nike Decades навсегда превратились в один из самых мрачных предметов поп-культуры девяностых.

Компания Nike такого маркетинга, думаю, в медиаплан не закладывала.

«Но почему они просто не ушли?»

Самый естественный вопрос в любой истории про секту звучит примерно одинаково: ну хорошо, лидер несёт херню. Но остальные-то взрослые люди. Почему они слушают?

Потому что человек, попавший в подобную систему, обычно не просыпается утром с предложением: «Здравствуйте, не желаете ли бросить семью, отказаться от секса, удалить половину собственной личности и умереть ради НЛО?»

На такое предложение конверсия была бы хуёвая.

Сначала тебе предлагают компанию людей, которые тебя понимают. Потом — объяснение, почему ты всегда чувствовал себя чужим. Потом оказывается, что внешний мир слишком примитивен, чтобы понять вашу истину. Потом старые друзья и родственники начинают казаться теми, кто «тянет назад». Потом отказ от очередной части нормальной жизни становится доказательством твоей духовной зрелости.

И каждый новый шаг подтверждает предыдущие.

Если ты уже бросил работу, семью, привычную жизнь и пятнадцать лет прожил ради идеи, признать её ложной означает признать ещё кое-что: все эти жертвы были напрасными.

Психика такие выводы очень не любит.

Гораздо приятнее поверить, что космический корабль просто задерживается.

И самое неприятное здесь — никакой магии не было

После трагедии Heaven’s Gate моментально превратились в массовой культуре в «тех психов с кометой и кроссовками». И понять реакцию несложно. История настолько сюрреалистична, будто сценарист смешал «Секретные материалы», телепроповедника, древнее пророчество и стартап по созданию сайтов, а потом ему сказали: «Слушай, перебор. Никто в такое не поверит».

Но если убрать НЛО, становится уже не так смешно.

Люди попали в закрытую систему, которая постепенно стала для них важнее окружающей реальности. Лидер контролировал интерпретацию любых событий. Если происходило что-то подтверждающее учение — значит, учение истинно. Если происходило что-то опровергающее — значит, мы просто неправильно понимали план и теперь получили более глубокую истину.

Проиграть в такую игру невозможно.

Умерла Ти? Она перешла на следующий уровень.

Корабля никто не видит? Он скрыт.

Учёные говорят, что никакого объекта за кометой нет? Учёные находятся на человеческом уровне и не понимают происходящего.

Родственники пытаются тебя вернуть? Они препятствуют твоей эволюции.

Любое возражение превращается в ещё одно доказательство.

Вот эта конструкция куда страшнее космического корабля.

Что осталось после «Врат рая»

Эпплуайт был уверен, что человечество стоит на пороге глобального «перезапуска» и его ученики успевают уйти домой буквально перед закрытием двери.

Перезапуска не случилось.

Комета Хейла—Боппа пролетела дальше.

Земля продолжила вращаться.

Никакого подтверждённого корабля за ней не обнаружили.

А 39 человек остались мертвы.

Сам сайт Heaven’s Gate, что особенно сюрреалистично, продолжил существовать и после гибели основной группы: его сохраняли бывшие участники и сторонники учения. В итоге цифровой памятник секте пережил практически всех людей, ради которых был создан.

Очень по-девяностовому. Очень по-интернетовски. И чертовски жутко.

Потому что в Heaven’s Gate пугают не инопланетяне. Не одинаковые кроссовки. Даже не комета.

Пугает то, насколько постепенно человек способен привыкнуть к абсолютно невозможной мысли, если каждый предыдущий шаг к ней был всего на несколько сантиметров дальше нормы.

Сегодня тебе говорят, что ты особенный.

Завтра — что окружающие тебя не понимают.

Потом — что только группа является настоящей семьёй.

Ещё позже — что лидер знает правду лучше тебя.

А когда в конце дороги появляется космический корабль, которого никто никогда не видел, развернуться почему-то уже гораздо сложнее.

И, пожалуй, это самая хуёвая часть всей истории «Врат рая».

Есть очень удобная версия истории Джонстауна: жил ебанутый проповедник Джим Джонс, собрал вокруг себя толпу таких же ебанутых фанатиков, увёз их в джунгли и однажды сказал всем выпить яд. Они взяли и выпили. Мораль получается простая и успокаивающая: не будь идиотом, не верь всяким психам — и с тобой такого никогда не произойдёт.

Проблема в том, что настоящая история намного неприятнее. Потому что «Храм народов» начинался вовсе не с предложений отдать имущество, поселиться в джунглях и умереть вместе с детьми. В начале это была церковь, где кормили бедных, помогали старикам, принимали людей независимо от цвета кожи и довольно громко говорили о социальной несправедливости. Для Америки 1950–60-х многое из этого было не красивыми словами, а вполне радикальной позицией.

А 18 ноября 1978 года история этой церкви закончилась в джунглях Гайаны. В самом Джонстауне погибли 909 человек, больше 300 из них были детьми. Вместе с погибшими в других местах в тот день число жертв достигло 918.

И чтобы понять, как люди вообще добрались от бесплатных обедов до цианида, придётся вернуться примерно на двадцать лет назад.

Странный мальчик из Индианы

Джеймс Уоррен Джонс родился в 1931 году в Индиане, в небогатой семье. Его отец был инвалидом Первой мировой войны, мать работала. Сам Джим с детства сильно интересовался религией: ходил по разным церквям, наблюдал за проповедниками, устраивал собственные службы. Ещё, по воспоминаниям знакомых, любил проводить похороны умершим животным.

Звучит очень удобно для документалки про маньяка: вот, мол, уже в детстве хомячков хоронил, всё было понятно. На самом деле нихуя понятно не было. Странных детей полно, и абсолютное большинство из них не вырастает людьми, после которых остаются девять сотен трупов.

Гораздо важнее другое: Джонс довольно рано понял, как сильно на человека действует не содержание речи само по себе, а атмосфера вокруг неё. Он наблюдал за пятидесятническими проповедниками, где служба была почти спектаклем: музыка, крики, слёзы, люди падают на колени, кто-то якобы исцеляется прямо на глазах у толпы. Это уже не лекция о Боге, а полноценное эмоциональное переживание.

И Джонс научился делать такое очень хорошо.

В 1950-х он создаёт собственную общину, из которой позднее вырастет Peoples Temple — «Храм народов». Одной из главных идей становится расовое равенство. Сейчас фраза «в церковь можно приходить людям любого цвета кожи» звучит настолько очевидно, что трудно понять, почему это вообще кого-то впечатляло. Но речь идёт об Америке, где расовая сегрегация ещё была частью повседневной жизни: отдельные школы, отдельные места, отдельные заведения, откровенный бытовой расизм.

А Джонс говорил, что у него белые и чёрные будут сидеть рядом. Его семья тоже была демонстративно многорасовой: Джонс и его жена Марселин усыновляли детей разного происхождения и называли это «радужной семьёй».

И люди к нему пошли.

Не потому, что он обещал летающую тарелку или бессмертие. Он предлагал гораздо более привлекательную вещь: «Здесь к вам будут относиться как к человеку».

Самое неприятное: они действительно делали хорошие вещи

Вот в этом месте история «Храма народов» становится куда противнее обычной сказки о мошеннике.

Потому что организация реально помогала людям. Члены Храма кормили бедных, работали с пожилыми, содержали учреждения по уходу, помогали с жильём и медициной, устраивали бесплатные обеды, собирали вещи, занимались социальной работой. Для многих пожилых и небогатых людей община была не абстрактной религией, а местом, где им действительно становилось легче жить.

Представьте человека, который впервые туда приходит. Он не видит таблички «Добро пожаловать в смертельную секту». Он видит волонтёров, кухню, где бесплатно кормят людей, ухоженных стариков и церковь, где не делят прихожан по цвету кожи. И вполне закономерно думает: «Бля, а эти вроде нормальные. Хоть что-то полезное делают».

Причём Джонсу совершенно не нужны были исключительно наивные дурачки. Наоборот, большая организация требует людей, которые умеют работать. В Peoples Temple были медсёстры, учителя, бухгалтеры, социальные работники, водители, юристы и организаторы. Нужно вести дом престарелых — нужен компетентный человек. Нужно собрать сотни людей и перевезти их автобусами — нужен компетентный человек. Нужно оформить документы, вести счета, договариваться с чиновниками — опять нужны далеко не идиоты.

Позже всё это умение, энергия и преданность будут обслуживать одного человека. Но происходило это постепенно.

Джонс всё ещё говорил о бедности, расизме и социальной справедливости. Просто рядом с хорошими идеями медленно появилась ещё одна: Джим Джонс знает лучше.

Его стали называть Отцом. На службах происходили «исцеления»: кто-нибудь вставал с инвалидного кресла, у кого-то исчезала болезнь, кто-то внезапно начинал видеть. Для человека в зале это выглядело как чудо. Позже бывшие участники рассказывали, что часть таких представлений была постановочной: нужные люди заранее знали свои роли, использовались трюки и подставные «больные».

Но прихожанин этого не знает. Он стоит среди плачущей толпы, перед ним якобы только что произошло чудо, вокруг сотни людей подтверждают, что тоже это видели. И возникает очень простая мысль: «Бля. А вдруг этот мужик действительно особенный?»

Со временем Джонса всё меньше интересовало нормальное христианство. Он всё больше говорил о социализме, революции, расовом равенстве и несправедливости капитализма. Библию он временами откровенно высмеивал. В итоге получалась забавная конструкция: формально перед людьми всё ещё пастор, но главным источником истины становится уже не Бог, не Библия и даже не собственная совесть человека.

Главным источником истины становится Джим.

Если ты с ним не согласен, значит, чего-то не понимаешь. Если твоя семья с ним не согласна — семья мешает общему делу. Если внешний мир критикует общину — внешний мир боится правды. И дальше логическая цепочка строится вообще прекрасно: наша цель хорошая; Джонс ведёт нас к хорошей цели; следовательно, тот, кто мешает Джонсу, мешает добру.

Вот с этого места начинается настоящий пиздец.

Отец хочет знать всё

Внутри организации появляется всё больше контроля. Людей заставляют публично рассказывать о личных проступках, деньгах, сексуальной жизни, изменах, сомнениях, мыслях об уходе. Провинившегося могли унижать перед всей группой, иногда применялись физические наказания. Детей поощряли сообщать руководству о родителях, взрослых — друг о друге.

Система получается очень удобная. Тебе не нужно приставлять к каждому охранника, если человек и так не уверен, можно ли доверять жене, другу или собственному ребёнку. Джонс при этом умел давать отдельным людям ощущение особой близости. Мог позвать человека и сказать, что только ему по-настоящему доверяет. Человек выходил от Отца окрылённый: среди сотен последователей именно он особенный.

Небольшая проблема заключалась в том, что то же самое Джонс говорил хрен знает скольким людям.

И всё это в 1970-х происходит уже не в какой-то тайной хижине. Peoples Temple становится заметной политической силой в Сан-Франциско. У Джонса есть сотни организованных сторонников, которых можно привести на мероприятие, отправить волонтёрами, попросить агитировать или заполнить зал. Политикам такая армия очень даже нравится. С Джонсом встречаются известные люди, его хвалят, он получает официальную должность в городской комиссии.

Снаружи — прогрессивный пастор, борец с расизмом и социальный активист. Внутри — всё более жёсткая система личной власти.

А потом появляется Гайана.

В середине 1970-х Храм начинает строить там сельскохозяйственную коммуну. Место удалённое: Южная Америка, джунгли, далеко от американской прессы и родственников. Официально проект назывался Peoples Temple Agricultural Project, но в историю он войдёт под куда более коротким названием — Джонстаун.

Идея опять же звучала прекрасно. Общество без расизма и нищеты, общая работа, общая еда, дети растут вместе, старики получают уход. Никакой капиталистической гонки, никаких богачей, никакого одиночества. Многие участники совершенно искренне мечтали туда переехать.

И это важно: людей не обязательно тащить в ловушку силой, если ловушка выглядит как место, куда они сами давно хотят попасть.

Рай в джунглях оказался очень удобной тюрьмой

В 1977 году американская пресса начинает публиковать рассказы бывших членов Храма о насилии, контроле и злоупотреблениях. Джонс понимает, что дела становятся хреновыми, и перебирается в Гайану. За ним едут сотни последователей. Джонстаун, первоначально рассчитанный на гораздо меньшее количество людей, быстро переполняется.

И вот тут его удалённость внезапно оказывается главным преимуществом не для жителей, а для самого Джонса. Родственники далеко. Журналисты далеко. Американская полиция далеко. Нормальная независимая информация далеко. А Джим Джонс — рядом.

Днём поселение при этом могло выглядеть вполне обычно. Поля, дома, мастерские, кухня, медпункт, детский сад, тракторы, домашние животные. Люди действительно совершили колоссальную работу и построили среди джунглей маленький город. Там играла музыка, дети ходили на занятия, взрослые работали.

Только рядом существовала вторая реальность: длинный рабочий день, хроническая усталость, контроль переписки и телефонных разговоров, вооружённые охранники, бесконечные собрания и почти полное отсутствие возможности проверить то, что тебе рассказывает руководство.

А ещё по Джонстауну были развешаны громкоговорители.

Из них звучал голос Джонса. Днём, вечером, иногда ночью. Если сам он не говорил, могли включать записи. Ты завтракаешь под Джонса, работаешь под Джонса, пытаешься уснуть — снова этот ёбаный Джонс объясняет тебе мировую обстановку.

А мировая обстановка, если верить ему, была просто великолепная: Америка вот-вот превратится в фашистскую диктатуру, чёрных отправят в лагеря, социалистов уничтожат, ЦРУ уже окружает поселение, скоро начнётся ядерная война, враги придут за детьми и всех будут пытать.

И попробуй проверь. Ты в джунглях.

Сам Джонс к тому времени становился всё менее стабильным. Он употреблял амфетамины и барбитураты, мало спал, становился всё более параноидальным. И примерно здесь начинаются знаменитые «Белые ночи».

Людей могли среди ночи поднять тревогой и согнать в центральный павильон. Джонс объявлял, что поселение окружают враги, что скоро начнётся нападение, что американские военные идут за ними. Дальше начиналось обсуждение «революционного самоубийства»: мол, лучше умереть свободными, чем позволить врагам схватить и пытать детей.

Во время некоторых таких репетиций людям раздавали напиток. Они выпивали, после чего Джонс сообщал, что внутри был яд и теперь все умрут. Люди плакали, обнимались, прощались и ждали смерти. Потом выяснялось, что яд был ненастоящим. Это, оказывается, была проверка лояльности.

Психологически штука почти идеальная. Первый раз мысль «я только что выпил яд» вызывает животный ужас. Второй раз тоже. А потом ситуация начинает становиться знакомой: тревога, павильон, речь Джонса, напиток, разговор о смерти, ожидание и отбой. Смерть превращается из немыслимой вещи в процедуру, которую ты уже проходил.

Остаётся только однажды повторить всё то же самое, но положить в напиток настоящий яд.

В Джонстаун приезжают посторонние

Тем временем бывшие члены Храма и родственники людей, уехавших в Гайану, начинают всё громче говорить, что там происходит какая-то совсем нехорошая хуйня. Они создают группу Concerned Relatives — «Обеспокоенные родственники». Истории разные, но детали повторяются: людей контролируют, письма проверяют, существует вооружённая охрана, обсуждаются массовые самоубийства.

В конце концов этим заинтересовался конгрессмен Лео Райан. В ноябре 1978 года он прилетел в Гайану вместе с сотрудниками, журналистами и родственниками членов Peoples Temple, чтобы посмотреть на всё своими глазами.

Для Джонса это был кошмар. В его замкнутый мир едут люди, которых он не контролирует.

17 ноября делегацию всё-таки впустили в Джонстаун. И вечер прошёл почти сюрреалистично нормально: музыка, танцы, ужин, улыбающиеся жители. Некоторые совершенно искренне рассказывали, как им здесь хорошо. Райан даже сказал собравшимся, что многие люди, похоже, действительно считают это место лучшим в своей жизни, и зал ответил аплодисментами.

Это ещё одна деталь, которую легко потерять, если рассказывать историю как «девятьсот пленников». Все чувствовали себя по-разному. Кто-то хотел сбежать. Кто-то боялся. Кто-то ненавидел Джонса, но любил общину. Кто-то искренне верил Джонсу. Кто-то просто прожил внутри системы столько лет, что уже не понимал, куда ещё ему идти.

Во время этого вполне благополучного вечера один из жителей незаметно передал журналисту записку с просьбой помочь выбраться.

На следующий день желающих уехать стало больше. Несколько человек решили покинуть Джонстаун вместе с Райаном.

Для обычного руководителя коммуны это неприятность. Для Джонса — катастрофа. Потому что эти люди сейчас вернутся в США и расскажут про оружие, охрану, наказания, Белые ночи и всё остальное. После этого никакой утопии уже не останется.

18 ноября Райан, журналисты и группа желающих уехать добрались до небольшой взлётной полосы Порт-Кайтума. Пока они ждали самолёты, туда приехал трактор с прицепом. Внутри находились вооружённые члены Peoples Temple.

Они открыли огонь.

Конгрессмен Лео Райан был убит. Вместе с ним погибли журналист Дон Харрис, оператор Боб Браун, фотограф Грег Робинсон и Патриша Паркс, одна из участниц Храма, решившая уехать. Несколько человек получили ранения.

С этого момента у Джонса уже действительно не оставалось иллюзий. Его люди только что расстреляли американского конгрессмена. Вопрос был только в том, когда сюда придут власти.

Последняя Белая ночь

В Джонстауне людей снова собрали в павильоне. Запись этого собрания сохранилась; её обычно называют Death Tape — «плёнкой смерти».

И она очень хорошо разрушает миф о том, что девять сотен человек радостно и единогласно решили умереть. На записи женщина по имени Кристин Миллер спорит с Джонсом. Она предлагает искать другой выход, говорит о возможности уехать в Советский Союз, спрашивает, зачем должны погибать дети. Другие участники начинают её перебивать, Джонс отвечает, давление толпы нарастает, и постепенно её голос тонет.

Тем временем готовят напиток с цианидом.

Первыми яд начали давать детям. Маленьким его вводили в рот с помощью шприцев. Родители видели, как дети умирают, после чего наступала очередь взрослых.

И вот поэтому фраза «девятьсот сектантов совершили массовое самоубийство» очень удобная, но хреновая. Младенец не совершает революционное самоубийство. Пятилетний ребёнок не принимает политического решения умереть за идею. Его убивают.

Со взрослыми всё сложнее. Некоторые, вероятно, действительно приняли яд без физического принуждения. Но слово «добровольно» здесь вообще начинает ломаться. Человек годами жил в изолированной системе, несколько раз репетировал собственную смерть, считал внешний мир смертельной угрозой, находился среди вооружённых охранников и к моменту своей очереди мог уже видеть, что его дети мертвы.

Поэтому произошедшее сегодня часто описывают как массовое убийство-самоубийство. По крайней мере, такая формулировка не делает вид, что все присутствующие свободно проголосовали за один вариант.

Кстати, именно из этой истории выросло английское выражение drink the Kool-Aid — «слепо поверить общей идее». Только исторически есть маленькая смешная неточность: в Джонстауне использовали главным образом не Kool-Aid, а более дешёвый порошковый напиток Fla-Vor-Aid. Просто Kool-Aid был известнее, вот его название и приклеилось. Даже массовая смерть не спасает от силы брендинга.

Когда всё закончилось, в самом Джонстауне лежали 909 мёртвых. Больше трёх сотен были детьми. Ещё пять человек погибли на аэродроме Порт-Кайтума, ещё четверо членов Peoples Temple — в столице Гайаны Джорджтауне. Всего 918 человек.

Сам Джим Джонс яд не выпил. Его нашли среди мёртвых с огнестрельным ранением головы. Ему было 47 лет.

«Я бы сразу понял»

После таких историй очень хочется отделить себя от погибших. Они были фанатиками, а я нормальный. Они были доверчивыми, а я скептик. Они почему-то не заметили, что Джонс ебанутый, а я бы раскусил его через десять минут.

Может быть.

Только человек, пришедший в Peoples Temple в самом начале, не соглашался на Джонстаун. Он соглашался помочь раздать еду. Присмотреть за стариками. Пойти в церковь, где не унижают людей из-за цвета кожи. Провести вечер с людьми, рядом с которыми чувствовал себя нужным.

Если бы Джим Джонс в первую встречу сказал: «Здравствуйте. Я заберу ваши деньги, разрушу ваши отношения с близкими, заставлю вас доносить друг на друга, увезу в джунгли, поставлю вооружённую охрану и в конце убью ваших детей», ему бы совершенно справедливо ответили: «Джим, иди нахуй».

Но первое предложение было другим. «Давайте кормить голодных. Давайте старики не будут одиноки. Давайте белые и чёрные будут равны. Давайте деньги не будут важнее человека. Давайте попробуем построить нормальное общество».

И вот это предложение само по себе не было безумным.

Между ним и 18 ноября 1978 года не существовало одного огромного прыжка в пиздец. Была очень длинная лестница из маленьких уступок. Сначала ты отдаёшь организации несколько часов. Потом немного денег. Потом рассказываешь что-то личное. Потом соглашаешься, что лидер понимает ситуацию лучше тебя. Потом человек, который его критикует, начинает казаться врагом. Потом вокруг тебя остаются почти исключительно люди из общины. Потом уход кажется предательством. Затем — невозможностью.

А спустя годы ты сидишь в деревянном павильоне посреди южноамериканских джунглей. Рядом твои друзья, семья и дети. Перед тобой человек, которого ты очень долго называл Отцом, и он объясняет, что другого выхода больше нет.

Наверное, именно поэтому Джонстаун до сих пор настолько страшная история. Не из-за того, что там был какой-то невероятный злодей, способный одним взглядом загипнотизировать девятьсот человек.

А потому что всё начиналось не с очевидной ебанины.

Чудовище очень медленно выросло внутри вполне человеческой мечты сделать мир немного лучше.