Катастрофа железнодорожного эшелона No.47045 на станции Лосиноостровская 30 декабря 1941 года: здесь приведены исторические факты вместо дилетантских домыслов, религиозной мистики и журналистских "страшилок"
Если набрать в любом интернет-поисковике несколько ключевых слов из заголовка этого материала, то в результате можно получить ссылки на десятки размещённых в Сети материалов по теме этого запроса. Нужен ли тогда ещё один, предлагаемый ниже вашему вниманию? "Да, нужен, — ответим мы, — так как он, в отличие от всех предыдущих интернет-публикаций, в основном переписывающих друг друга, подготовлен нами на основании именно исторических документов, и поэтому повествует о трагедии 18-й воздушно-десантной бригады на строго документальной основе".
Будущее место катастрофы 30 декабря 1941 года — подмосковная станция Лосиноостровская
(с дореволюционной открытки)
18-я воздушно десантная бригада (далее в тексте — 18 ВДБр) формировалась в составе 8-го воздушно-десантного корпуса командования Воздушно-десантных войск Красной Армии с 1 октября 1941 года на территории Приволжского военного округа, в селе Дьяковка. Первым почтовым адресом, с которого военнослужащие 18 ВДБр писали письма домой, был: "РСФСР, Саратовская область, Экгеймский район, село Дьяковка, почтовый ящик No.13" (далее в тексте адреса указывался "литер" — буквенно-цифровое обозначение, закреплённое за тем или иным конкретным подразделением бригады — например, "Литер Г/2" обозначал 2-ю роту 4-го батальона).
Организационно 18 ВДБр включала в себя управление, 4 парашютно-десантных батальона (с порядковыми номерами с 1-го по 4-й) и подразделения поддержки и обеспечения. При этом окончательная, штатная численность 18 ВДБр должна была составлять в целом 2.588 человек, но фактически её личный состав так и не достиг по количеству этого числа. Так из контингента, присылаемого военкоматами для комплектования части, её командованием отправлялись на Саратовский военно-пересыльный пункт отдельные мобилизованные старших возрастов и призывники, не имевшие необходимых для службы в ВДВ физических данных. Имелись проблемы с комплектацией 18 ВДБр и командными кадрами: назначенный ещё того же 1 октября комбригом-18 подполковник Герасимов фактически так и не вступил в эту должность, и её продолжал временно исполнять начальник Штаба бригады подполковник Иванин; в свою очередь, врид начштаба-18 был назначен не его заместитель (начальник 1-го (оперативного) отдела Штаба), а ...бригадный инженер старший лейтенант Зазимко — кадровый офицер Красной Армии с военно-инженерным образованием, но не имевший специальной штабной подготовки.
Последний сохранившийся в архивах документ, подготовленный в Штабе 18 ВДБр 23 ноября 1941 года. Через месяц с небольшим (30 декабря) оба подписавших его офицера погибнут на Лосиноостровской
В Дьяковке в процессе формирования 18 ВДБр её командованием главное внимание уделялось собственно комплектованию и организационно-штатным вопросам. При этом непосредственно боевая подготовка личного состава 18 ВДБр была лишь формальной: парашют и оружие изучались только теоретически, а "учебные прыжки" (точнее — их имитация) совершались с импровизированных 10-метровых деревянных вышек — конечно, без парашютов, но зато... на солому! Фактически 18 ВДБр выступила к фронту не то что без оружия и вооружения и боеприпасов к ним, а даже... без военной формы, которая была получена уже только по пути следования. Всё время с момента начала своего формирования 18 ВДБр в составе 8-го воздушно-десантного корпуса в организационном отношении официально состояла в Резерве Ставки Верховного Главнокомандования. Фактически же речь шла всего лишь о невооружённом и необученном стрелковом полку, каковым 18 ВДБр 20 декабря 1941 года выехала из Поволжья в Подмосковье двумя железнодорожными эшелонами. Один из них имел номер "47045" и вёз в своих вагонах половину личного состава бригады — её управление, 2-й и 4-й парашютно-десантный батальоны. Ранним утром 30 декабря он прибыл на подмосковную станцию Лосиноостровская.
В это время она являлась последней подмосковной узловой станцией тогдашней Ярославской железной дороги, оканчивавшейся на одноимённом вокзале столицы. Прямо за Лосиноостровской в сторону Москвы вправо уходила на Савёловскую железную дорогу Бескудниковская соединительная ветка, а слева, перед остановочной платформой Северянин — ветки No.6 и No.7, по которым железнодорожные составы, попадая соответственно на внешние и на внутренние пути Московско-Окружной железной дороги (МОЖД; ныне — "Московское центральное кольцо" — МЦК), могли затем перейти на любую другую железнодорожную линию Московского узла.
Фрагмент немецкой аэрофотосъёмки станции Лосиноостровская
Именно пройдя Лосиноостровскую, эшелон No.47045 должен был по ветке No.6 выйти на МОЖД и далее двигаться по ней к станции назначения Серебряный Бор (ныне — район станции МЦК "Панфиловская"), где 18 ВДБр должна была выгрузиться. Однако эшелон дошёл только до Лосиноостровской...
Что именно стало причиной катастрофы 30 декабря 1941 года на здешней железнодорожной станции, находившейся в черте тогдашнего города Бабушкин Мытищинского района Московской области, точно не установлено и по сей день.
Называют три основные причины, приведшие к гибели эшелона No.47045: бомбардировка станции Лосиноостровская немецкой авиацией, диверсия агентов германской разведки и... пресловутый "человеческий фактор". Первая причина полностью отклоняется нами из-за отсутствия каких-либо документальных подтверждений действий Люфтваффе этим самым утром именно в районе станции Лосиноостровской, а вторая, хотя и имеет ряд фактологических "положительных моментов", однако, тоже не подтверждается документально. Поэтому наиболее вероятной является последняя причина — тот самый "человеческий фактор", но в чём именно это выразилось — в "нарушении правил хранения и транспортировки боеприпасов" в находившимся в это время на станции ещё одном, грузовом военном эшелоне или в "нарушении использования открытого огня" в самом эшелоне No.47045 (напомним, что в то время в Подмосковье стояли тридцатиградусные морозы, к которым была непривычна значительная часть личного состава 18 ВДБр, комплектовавшейся во многом призывниками из южных регионов СССР — вплоть до Киргизии) — ныне так же точно не установлено. Факт произошедшего заключается в том, что утром 30 декабря 1941 года стоявшие на станции железнодорожные эшелоны различного назначения (No.47045 с военнослужащими 18 ВДБр, грузовой с боеприпасами, 1110-й временный военно-санитарный поезд и, возможно, ещё и другие) оказались охваченными огнём. Пожар (возможно, вызванный первоначальными взрывами мин немецких диверсантов) разрастался, в дальнейшем сопровождался взрывами части боеприпасов в грузовом эшелоне и продолжался на станции Лосиноостровская до вечера этого дня. Однако это ЧП никак не соответствует тем "апокалиптическим" описаниям его очевидцами (или — "с их слов"), которыми пестрит Интернет, и не привёл к описываемой в Сети "полной катастрофе" — как на самой станции, так и в окружавшем её подмосковном городе Бабушкин. Так, в отложившихся ныне в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ, Москва) документах о потерях и разрушениях в системе Народного Комиссариата путей сообщения Союза ССР за период Великой Отечественной войны станция Лосиноостровская Ярославской железной дороги упоминается лишь в следующем контексте: "Повреждено здание поста (подстанции Отдела Электрификации) на станции Лосиноостровская. Степень разрушения: кровли — 4%, кирпичная кладка — 1,2%. Общая степень разрушения — 5,2%. Стоимость ущерба — 650 рублей", а общая площадь этих разрушений оценена в 137 квадратных метров. Ещё одним, зримым доказательством реального отсутствия здесь описываемой журналистами "катастрофы вселенского масштаба" служит станционная водонапорная башня 1912 года постройки, сохранившаяся в первоначальном виде до настоящего времени. Известно, что именно на водонапорных башнях довоенной постройки, переживших Великую Отечественную, больше всего сохраняются "шрамы войны", ликвидация которых, как не влияющих на основную хозяйственную деятельность этих сооружений, никогда не входила в объём послевоенных восстановительных работ на них. Но любой желающий, оказавшись ныне на станции Лосиноостровская и осмотрев местную "водонапорку", должен будет констатировать, что её старая кирпичная кладка не имеет никаких существенных повреждений, каковые были бы неизбежны на этом, самом высоком строении не только на самой станции Лосиноостровская (где, якобы, произошла та "страшная катастрофа" 30 декабря 1941 года), но и, наверное, во всём городе Бабушкин в целом, в случае полной реальности описанных "в Интернет-ключе" событий.
Водонапорная башня станции Лосиноостровская 1912 года постройки (снимок 1986 года)
Однако, именно для 18 ВДБр масштабы катастрофы 30 декабря 1941 года на станции Лосиноостровская были ужасающими. Об этом можно говорить, исходя даже из имеющегося корпуса документов, который, увы, далеко неполон. К сожалению, точное число погибших военнослужащих 18 ВДБр так никогда, очевидно, не будет установлено, так как все документы бригады до 30 декабря 1941 года сами погибли в пожаре на Лосиноостровской — напомним, что в эшелоне No.47045 находилось всё управление 18 ВДБр со своими канцеляриями. Как сообщалось в одном из официальных ответов из Центрального архива Министерства обороны (тогда ещё СССР), "... книги учёта л/с 18 Воздушно-десантной бригады на хранение в архив М.О. не поступали".
В оставленной в начале 1942 года на доукомплектование и на боевую подготовку в Подмосковье 18 ВДБр первая попытка оценить масштаб потерь была предпринята уже вскоре после катастрофы на Лосиноостровской: так 12 января в Главное управление ВДВ поступил совершенно секретный "Именной список Начальствующего состава 18-й В.Д.Б., убитого при катастрофе эшелона No.47045".
В этом 3-страничном документе новое руководство Штаба 18 ВДБр перечислило поимённо всего 37 погибших военнослужащих кадрового состава Красной Армии — 20 лиц командно-начальствующего состава Управления бригады и 17 — её 4-го парашютно-десантного батальона (включая одного сержанта-сверхсрочника).
Уже согласно этому, первому, документу, любому профессиональному исследователю должно стать ясно, что в тот день 18 ВДБр лишилась всего своего командования — в списке погибших командиров одновременно значились врид комбрига, военком и врид НШ. Удивительно, но факт: единственная резолюция на данном документе — "В алфавит внесены" с подписью неустановленного лица — была наложена на этот документ только... спустя два с лишним месяца — 12 марта. Ещё через полтора месяца — 27 апреля 1942 года — в штабе бригады, наконец, озаботились отправкой "наверх" списка военнослужащих 18 ВДБр, погибших ещё четыре месяца назад, который включал теперь уже 261 имя и составлялся, очевидно, путём опроса уцелевших при катастрофе 30 декабря 1941 года. В сопроводительном документе всё то же, новое руководство Штаба бригады, писало, в частности, следующее:
Начальнику Центрального бюро по учёту потерь личного состава Д.А.
Копия: Начальнику Штаба 8 ВДК.
Представляю именно список по форме No.2-а на погибший младший и рядовой состав 18 ВДБр., 8 ВДК при катастрофе эшелона No.47045 — 30/XII-41 г. на станции Лосино-островское города Бабушкин, Московской области...".
Титульный лист списка погибших военнослужащих 18 ВДБр с резолюцией на нём
Получив 1 мая этот документ, в Центральном бюро по учёту потерь личного состава Действующей Армии Главного Управления формирования и укомплектования войск Красной Армии Народного Комиссариата Обороны Союза ССР были поражены столь поздним информированием их о данном чрезвычайном происшествии с таким большим количеством жертв. Об этом свидетельствует наложенная в тот же день на титульный лист "Списка среднего начальствующего состава, младшего и рядового состава 18 ВД бригады 8 ВД корпуса, погибших при катастрофе эшелона No.47045 30-12-41 года на станции Лосиноостровское город Бабушкин Московская область" резолюция следующего содержания:
"Потребовать объяснения, почему до сего времени не сообщалось. Наконец, почему получилось так, что на большинство людей нет абсолютно никаких данных, даже имени[,] отчества и года рождения. Объяснения потребовать к 20 мая для доклада Заместителю Наркома Народного Комиссара Обороны Союза ССР армейскому комиссару 1-го ранга Е.А. Щаденко".
Очевидно, что именно на этот список опирался в своё время капитан в отставке Николай Анатольевич Ивин (1923 — 2011), красноармейцем-новобранцем 18 ВДБр ставший невольным участником описываемых нами событий и получивший 30 декабря 1941 года на станции Лосиноостровская ранение и контузию. О его подвижнической деятельности по увековечению памяти погибших в эшелоне No.47045 нами ещё будет сказано ниже, пока же мы отметим, что к 1994 году Н.И. Ивиным были восстановлены имена 275 погибших в той катастрофе военнослужащих 18 ВДБр. В дальнейшем этот список продолжал корректироваться и дополняться — как самим Ивиным, так и, очевидно, другими лицами.
Автором предложенного вашему вниманию материала по состоянию на сегодняшний день установлены имена уже 296 военнослужащих 18 ВДБр, погибших 30 декабря 1941 года на станции Лосиноостровская при катастрофе эшелона No.47045. В их числе — 36 лиц среднего командного и начальствующего состава (офицеров), 19 — младшего начальствующего состава (сержантов) и 243 — рядового состава (красноармейцев). Собранные нами в три отдельных списка, они размещены в приложении к данному материалу.
Однако не только эти 296 человек погибли в той катастрофе. Выше уже упоминалось о том, что одновременно с эшелоном No.45047, по другую сторону грузового состава с боеприпасами на станции Лосиноостровская утром 30 декабря 1941 года находился 1110-й временный военно-санитарный поезд. Сформированный по мобилизации летом 1941 года в Белоруссии, он входил в состав сил и средств Медико-санитарного управления войск Западного фронта и в этот день направлялся с фронта через Москву в тыл. На Лосиноостровской экипаж 1110-го временного военно-санитарного поезда так же понёс потери — сегодня нам известны имена 5 погибших военных медиков с этого поезда:
Ананич Степан Максимович — техник-интендант 1-го ранга, начальник административно-хозяйственной части поезда,
Борисов Иван Борисович — техник-интендант 2-го ранга, начальник аптеки поезда,
Иванов Василий Иванович — военфельдшер, фельдшер
Лапицкая Нина Васильевна — старшая медицинская сестра (воинского звания не имела),
Самусенко Егор Тарасович — красноармеец.
Кроме того, в процессе тушения возникшего на станции Лосиноостровского 30 декабря 1941 года крупного пожара погибло трое военнослужащих Военизированной пожарной охраны НКВД:
Садовский Наум Яковлевич — воентехник 2-го ранга, начальник 35-й военизированной пожарной части города Бабушкин Московской области,
Ескин Самуил Эдуардович — пожарный 13-й военизированной пожарной части города Москвы,
Петров Георгий Алексеевич — курсант Московской Пожарно-технической школы No.1.
Таким образом, всего на сегодняшний день нами установлены поимённо 306 человек, погибших 30 декабря 1941 года на станции Лосиноостровская в результате катастрофы с эшелоном No.47045. Отметим, что в числе этих погибших значатся две женщины-военнослужащие — медицинские работники, разделившие трагическую судьбу своих боевых товарищей-мужчин.
Данное число — 306 погибших — не окончательное: во-первых, потому, что, как выше мы уже упоминали, все документы 18 ВДБр погибли при пожаре эшелона, и списки погибших составлялись "по памяти", то есть они заведомо неполны, а, во-вторых, потому, что нам до сих пор ничего не известно о конкретных потерях среди сотрудников других (кроме ВПО) подразделений НКВД СССР, раненых из числа пассажиров 111-го временного военно-санитарного поезда, работников Ярославской железной дороги НКПС СССР и жителей города Бабушкина, раскинувшегося вокруг станции Лосиноостровская.
Так же ни в одном документальном источнике не приводится вообще никаких, даже оценочных цифр о том, сколько военнослужащих и гражданских лиц в результате данной катастрофы получило ранения, контузии, ожоги, обморожения — то есть о масштабах санитарных потерь в этом ЧП.
В заключении данного материала мы не можем не остановиться подробно на таком важном вопросе, как современное увековечение памяти жертв катастрофы эшелона No.47045 на станции Лосиноостровская 30 декабря 1941 года.
В уже упоминавшемся нами выше "Списке..." у всех поименованных в нём погибших военнослужащих 18 ВДБр в графе "Где похоронен" — одна и та же запись: "Ст[анция] Лосино-Островская Московской области, кладбище Бабушкино". Так готовившие тот документ работники Штаба бригады обозначили городское кладбище Бабушкина, территория которого в 1960 году вместе с этим городом вошла в черту Москвы. Ныне на Бабушкинском кладбище столицы имеется небольшой "военный" участок No.10, на немногочисленных памятниках которого обозначены имена всего 5 человек, погибших при катастрофе эшелона No.47045 на станции Лосиноостровская 30 декабря 1941 года. Это — красноармейцы 18 ВДБр Бартюк, Бессонов, И.Н. Чаварзло, Г.Н. Черняков и начальник медицинской службы бригады военврач 2-го ранга Е.Н. Трескина.
Общий вид "военного" участка No.10 Бабушкинского кладбища столицы
А где же и как были увековечены имена остальных, почти трёх сотен жертв катастрофы эшелона No.47045 на станции Лосиноостровская 30 декабря 1941 года? Это произошло в результате активной подвижнической деятельности ветерана 18 ВДБр Николая Анатольевича Ивина, о котором мы уже писали выше, и здесь мы вынуждены будем отойти от изложения данных, содержащихся в архивных документах, и привести большую цитату из одной Интернет-публикации, ныне широко растиражированной в Сети:
"Спустя годы судьба вернула Ивина на то место, где когда-то был взорван эшелон с его бригадой. В год смерти Сталина они с женой переехали к родственникам в Подмосковье, где ему в школе дали место историка. Теперь это давно уже Бабушкинский район города Москвы.
И вот однажды, в день рождения своего приятеля, они отправились прогуляться в парке, где наткнулись на огромную братскую могилу с обелиском под красной звездой. Подозвали прохожего — оказалось — кладбищенский сторож. Спросили — не знаешь, кто тут лежит? А он говорит — вроде летчики. У них петлички голубые были. В сорок первом, за день до нового года их эшелон взорвали на Лосиноостровской. Такой силы был взрыв, что цистерны до Ярославского шоссе по воздуху летели. По всей округе тела были разбросаны. Три дня мы не работали, все копали здесь ров, складывали туда то руки, то ноги. Ни одного целого не было...
Ивина тогда словно током ударило — перед глазами вспыхнуло пламя и он вспомнил себя, охваченного огнем и ползущего по окровавленным шпалам.
- Ваня, — повернулся он к другу, — да ведь это же мои ребята здесь лежат. Это же он про наш эшелон взорванный говорит...".
Такова история захоронения останков погибших воинов 18 ВДБр, рассказанная кладбищенским сторожем, спустя годы пересказанная Ивиным и изложенная ныне бойким пером журналиста. Однако, как выясняется из дальнейшей деятельности ветерана 18 ВДБр, всю свою оставшуюся жизнь посвятившего увековечению памяти погибших товарищей, речь шла отнюдь не о названном в документах Бабушкинском кладбище, а совсем о другом подмосковном погосте 1941 года — о маленьком местном кладбище села Раево Мытищинского района Московской области, территория которого так же в 1960 году вошла в черту Москвы. Именно здесь, на "военном" участке нынешнего столичного Раевского кладбища усилиями И.И. Ивина были установлены две плиты чёрного камня, на которых к настоящему времени увековечено 275 имён погибших.
Две братские могилы воинов 18 ВДБр на Раевском кладбище столицы
Хотя уже даже само местоположение этого сельского погоста, его удаление от места катастрофы должно вызывать ряд вопросов. Например, точно на таком же расстоянии от станции Лосиноостровская в 1941-м находилось, другое местное кладбище — у села Медведково (ныне — Медведковское кладбище города Москвы), на котором в принципе нет никаких воинских захоронений времён минувшей войны — впрочем, равно, как и на других тогдашних кладбищах Мытищинского района Московской области РСФСР. (Здесь же отметим, что Интернет-информация о, якобы, захоронении двух жертв описываемой нами катастрофы на ещё более удалённом от её места Леоновском кладбище столицы — это закономерный результат непрофессионального и неграмотного исследования архивных документов одним любителем, да и само "воинское захоронение" здесь в целом вообще является имитацией.) В любом случае, нынешнее захоронение на Ревском кладбище Москвы для большинства упомянутых на его мемориальных плитах является лишь кенотафом (то есть символическим захоронением без захоронения фактического), что ни на минуту не умаляет заслуги ветерана И.И.Ивина по установлению имён жертв катастрофы эшелона No.47045 30 декабря 1941 года на станции Лосиноостровская и их последующему увековечению этим неутомимым ветераном.
Что же касается их реального захоронения на рубеже 1941 и 1942 годов на Бабушкинском городском кладбище, то понятно, что оно проходило на его тогдашнем юго-восточном краю, у самого леса (то есть фактически — на месте нынешнего "военного" участка No.10), "в массовом порядке", и в тех условиях было просто не до увековечения имён "всех и каждого". С тех пор "реорганизация" данного участка производилась, по меньшей мере, дважды, результатом чего и стала немногочисленность увековеченных здесь к настоящему времени имён погибших при катастрофе эшелона No.47045 на станции Лосиноостровская 30 декабря 1941 года.
Ныне Раевское кладбище в "управленческом" отношении подчинено именно Бабушкинскому, и во время визита в его контору нам удалось узнать неутешительную, к сожалению, информацию по поводу сохранности старых кладбищенских книг обоих этих погостов: по самому Бабушкинскому кладбищу они есть там только начиная с 1949 года, а по Раевскому — с 1942-го, но ... только с июля месяца... Таким образом, мы с горечью вынуждены констатировать, что два важных документальных источника по теме оказались к настоящему времени безвозвратно утраченными...
Резюмируя же всё вышеописанное, ещё раз укажем, что останки жертв катастрофы эшелона No.47045 30 декабря 1941 года на станции Лосиноостровская ныне находятся на трёх столичных кладбищах — на Бабушкинском, Раевском и Донском, где увековечены имена погибших.
Ещё один объект увековечение памяти жертв этой катастрофы находится в одном из новых строений железнодорожной станции Лосиноостровская, расположенном при входе на платформу "на Москву". Это — металлическая мемориальная доска с текстом: "Вечная память / солдатам Восемнадцатой бригады ВДВ, / железнодорожникам, пожарным, мирным жителям, / погибшим 30 декабря 1941 года / на станции Лосиноостровская Ярославской / железной дороги / Установлено в годовщину 70-летия битвы под Москвой / 2011 год" и цветным рисунком "георгиевской" ленточки под ней. Эта доска была торжественно открыта 14 ноября 2011 года при участии того же неутомимого Н.И.Ивина (к сожалению, вскоре после этого ветеран скончался, не дожив ни до своего 87-летия, ни до 70-летия катастрофы на станции Лосиноостровская, последним из невольных свидетелей и участников которой он являлся...). Спустя два с половиной года, 12 мая 2014 года эта памятная доска была торжественно открыта вторично — на этот раз в новом оформлении. Теперь она была закреплена не просто на "сайдинге" внутреннего зала станции, как это было сделано первоначально, а на большом "планшете" с надписью "Никто не забыт / ничто не забыто" и изображением Ордена Победы над ней, ниже металлической доски постоянно прикреплены искусственные цветы, перевитые "георгиевской" ленточкой, а под ними установлена полочка для возложения к доске цветов живых. В самом низу этой мемориальной композиции размещена табличка с текстом: "Памятная мемориальная доска установлена / Московско-Курским региональным обособленным / подразделением Дорпрофжел на Московской / железной дороге" и цветным рисунком эмблемы "Дорпрофжела" — Дорожной территориальной организации Российского профессионального союза железнодорожников и транспортных строителей на Московской железной дороге. В заключение нашего рассказа об этой доске, стоит с сожалением отметить, что ни на первое, ни на второе её открытия на станцию Лосиноостровская почему-то так и не были приглашены представители ни ветеранских организаций ВДВ, ни нынешнего командования Воздушно-десантных войск Российской Федерации.
По материалам сайта www.noorderlingen.org
Полная версия статьи доступна тут
