LordGrey

И тут же встал второй вопрос: как отсюда выбраться? Судя по тому, что это помещение раньше было храмом, главный вход сейчас был завален грудой камней — и, думаю, не случайно. Но мой противник сюда попал, а по его рассказам, сюда ходили довольно часто.

Простой логический ход — посмотреть на пыль на земле — неожиданно привёл к успеху. От центра комнаты вдаль, за угол, шла натоптанная среди пыли тропинка. То ли пришедшие совершенно не заботились о своём присутствии, то ли ещё что, но выход из пещеры я нашёл очень быстро. В соседнем помещении, бывшем туалете, было широкое окно, а внешний завал аккуратно перекрывал его со стороны главной дороги. Кусты и деревья довершали картину: с внешней стороны, если не знать, что там есть вход, найти его было нереально.

Не стану себя нагружать лишними мыслями. Просто вылезти из окошка не составляло труда, и уже через пару минут я, отряхнувшись и почти без потерь, стоял на северной границе нашего племени. Живой, здоровый — и с огромной готовностью перевернуть мир.

Часть 2. Аройо

Отряхнувшись, я ещё раз оглядел себя словно со стороны: яркий синий комбинезон с цифрой 13 на спине, Пип‑бой на левой руке и копьё в правой. Всё вместе делало меня эдаким Предком, который только что вышел из своего убежища навстречу приключениям. Хотя, по сути, так оно и было. Я убрал копьё за спину, в удобное крепление, и двинулся вперёд — искать ответы на множество вопросов. И я знал, кто может на них ответить.

Шаман — самый загадочный житель нашей деревни. Мутант, который пришёл в деревню чуть позже Предка и научил нас почти всему. Как и для любого выходца из Убежищ, солнечный свет был для него опасен, но, как для мутанта, вполне терпим. Поэтому в редкие ненастные дни, а также рано утром и на закате его можно было увидеть на своей лесной грядке или на низких склонах гор, где он собирал травки и корешки. Именно он делал тот самый Лечащий Порошок — аналог МедиКита. А как выглядят Корень Зандера и Цветок Брока, основные компоненты, знала вся деревня.

Но Шаман был известен не только знаниями о травах. Он многое знал об Убежищах, а особенно — о том, что случилось на Далёком Юге, и о Зле, которое победил наш Предок. Хоть разум его и был мутным и разговор с ним сводился к загадкам, знания его едва ли не превосходили те, что были у нашей Старейшей. Особенно когда речь шла о всевозможных тайнах.

Именно поэтому я точно знал, откуда Пабуло выведал про пещеру и её особенности. Правильно задавая вопросы Шаману, можно было узнать много нового. С этими мыслями, насвистывая мелодию Танца Дождю, я и отправился к самой Северной палатке.

Пройдя несколько метров между редкими деревьями, я вышел к основной части деревни. Ровный, вытоптанный песок, палатки, хаотично разбросанные по площади примерно сто на двести метров. Людей не было видно. Пока солнце не зашло, почти все были на работах: кто на фермах — поливал и окучивал пшеницу, кто пас браминов, кто‑то сидел в тени у пограничных столбов на входе в долину. Дети помогали взрослым, а совсем малыши сидели в какой‑нибудь палатке, слушая сказки от наших бабушек, которые лично видели Предка.

Родившиеся в пустыне хоть и обладали хорошей регенерацией и устойчивостью к болезням и ядам, но жили недолго. Поэтому даже первые пришельцы с Предком сейчас ещё были живы, хотя в самой деревне уже подрастало третье поколение, к которому относился и я.

Даже немного обидно, что в таком виде меня никто не видит и не приветствует. Я поймал себя на мысли, что это уже будто и не я. Ещё утром я бы душу отдал, чтобы войти в деревню Победителем Пещеры в Костюме Предка, а сейчас понимал, что лишняя слава мне ни к чему. И это даже не было связано с происшествием в пещере. В нашем жестоком мире, даже если все узнают правду, никто не осудит: выживание в Пустыне — не прогулка по мирному лесу, и убивать, чтобы выжить, умеют все.

Я чувствовал, как на меня давит Задание — то, что нужно нести самому, и никто в этом не поможет. А пока оно не завершено, даже костюм и статус Избранного не дают чувства удовлетворения.

С такими мрачными мыслями я почти дошёл до палатки Шамана, как вдруг услышал знакомый плач. Обернулся по сторонам — никого. Но плач не умолкал. Тогда я взял себя в руки и огляделся ещё раз, уже так, как в пещере, — ловя глазами детали. Через секунду я уже видел, как в кустах, спрятавшись за мелкими листьями, отчаянно рыдает Нагор — мой младший брат.

Шаман никуда не денется, а вот брату надо помочь. Во мне проснулся мальчишеский азарт, который требовал показать свои обновки другим. Заодно пришёл в голову и другой план…

Обогнув соседнюю палатку, чтобы меня не заметили, я на корточках прокрался в заросли на другой стороне, где сидел Нагор, и замер. Плач то затихал, то снова усиливался.

Медленно раздвигая заросли, я продвигался вперёд, удивляясь, как гладкая ткань костюма спокойно выдерживает острые ветки и редкие шипы. Попутно я включил Пип‑бой в режиме карты: теперь он фиксировал зелёной точкой моё положение, жёлтой — плачущего Нагора, а штрихами обозначал заросли и ближний край гор.

Десять, двадцать, двадцать пять метров — и вот я внезапно выскакиваю перед ничего не подозревающим Нагором во всей своей красе. Судя по его круглым глазам, впечатление я произвёл, но ненадолго: скорбь снова взяла своё, и он, махнув на меня рукой, снова погрузился в плач.

Я стоял обескураженный. Как минимум я рассчитывал на охи и ахи, а тут — полное игнорирование. Однако звёздная болезнь не была мне свойственна, поэтому уже через секунду я взял себя в руки и подсел рядом с ним.

— Что случилось?

— Хнык… хнык… хнык…

— Что случилось‑то? — сказал я уже громче.

— Он… он… он пропал! — ещё громче заревел Нагор.

— Кто пропал? — уже нетерпеливо теребил я его.

— Дымооооок… — окончательно сорвавшись на рёв, выдавил Нагор.

Теперь всё стало понятнее. После войны людей осталось мало, а животных, наоборот, сохранилось много, поэтому собаки приобрели рост, силу и независимость от своих прежних хозяев. В убежища животных брали редко, так что служебных собак почти не осталось, а их пустынные потомки вспомнили своих волчьих предков и практически не приручались.

Дымок был щенком, которого случайно нашёл Нагор в лесу полгода назад. Непонятно, как он туда попал: видимо, отбившись от стаи, упал со скалы и очень удачно приземлился. Такой скулящий и грязный комок шерсти и подобрал мой братец. Никто особо не верил, что из этой затеи что‑то получится, но, на удивление, в нём проснулись какие‑то предки домашних собак. И уже спустя полгода Дымок стал размером с довоенную овчарку, и мы часто играли с ним вместе с детьми.

— И куда он пропал? — спросил я уже серьёзнее.

— В западный лес… — хныкая, выдавил из себя Нагор.

— Так. Быстро успокаивайся и рассказывай всё по порядку!

На удивление, Нагор быстро сориентировался: смерил меня удивлённым взглядом, вытер рукавом нос и начал:

— Мы играли у заставы, как вдруг Дымок внезапно увидел мышь‑полёвку и побежал за ней. Однако мышь, вместо того чтобы убежать в лес, почему‑то побежала вдоль него почти до конца деревни — туда, где уходит Тропа Ящеров, — и побежала по ней. Дымок бросился за ней, и они скрылись в зарослях. Я прошёл за ними по тропе, звал Дымка, но вдруг вдалеке увидел ящера, испугался и вернулся сюда. Ящеры его съедят!!! — снова заревел он и уткнулся мне в плечо. Потом вдруг выпрямился и ещё раз посмотрел на меня. Видимо, только сейчас заметил синий костюм, и до него дошло: — Слушай! Ты же Избранный! Ты же всех победил в пещере! Найди моего Дымка в лесу! Ты же сейчас такой сильный! И ящеров всех победишь! Найди, пожалуйста!!!

Его взгляд и слёзы на щеках были сильнее меня. Брата я любил и всегда чувствовал за него ответственность. А сейчас костюм на мне словно сам звал на подвиги.

— Хорошо, — сказал я. — Сиди здесь. Я скоро приду.

Место, которое описал Нагор, я прекрасно знал. На северо‑западной окраине деревни тянулись заросли, которые мы называли Лесом. Площадка шириной примерно в двести метров уходила вдаль вдоль скалы, густо поросшая деревьями и кустарником. Туда мы ходили редко — в основном за строительными материалами: только там росли высокие и прямые деревья, из которых делали длинные жерди для палаток.

В обычное время в этот лес старались не заглядывать: его облюбовали ящеры. До конца площадки никто не доходил, но, видимо, оттуда был выход с гор — иначе не объяснить, почему ящеры появлялись регулярно, даже когда мы устраивали облавы и пополняли запасы кожи и мяса.

Белый ящер — противник серьёзный. Природа, пройдя через странные и жестокие мутации, будто вернулась к зубастым ящерам, напоминавшим динозавров. Правда, размеры их зависели от скудных ресурсов постядерных местностей: получился эдакий тиранозавр, только ростом от колена до пояса. Я видел такого в детской книжке, что хранилась у Старейшей. Для неподготовленного бойца или для ребёнка это был смертельно опасный враг: острые зубы и стремительные движения с лихвой компенсировали небольшой рост.

Именно туда я и отправился. Зная характер Дымка, я был уверен, что далеко он убежать не мог. Поэтому смело двинулся по едва заметной тропинке, оставленной предыдущими охотниками.

Снова расслабившись и на миг почувствовав себя настоящим супергероем, я, насвистывая, не заметил шороха листвы — и почти нос к носу столкнулся с обитателем этих мест. По‑моему, ящер тоже был слегка растерян от внезапной встречи: он отшатнулся и глухо зарычал.

Эта секундная заминка спасла меня. Воспользовавшись ею, я успел выхватить копьё из‑за спины и приготовиться к бою. Но и ящер быстро оправился от потрясения: оскалив зубы, он кинулся на меня.

С такими противниками мне уже приходилось встречаться. Иногда наши охотники ловили живых ящеров. Видимо, унаследовав память довоенных рептилий, они совершенно не поддавались дрессировке. Их держали специально для тренировок. Ошейник и крепкая верёвка не позволяли подойти слишком близко, а испытуемый должен был самостоятельно убить зверя.

Я хорошо помнил своего первого противника: невысокий, чуть выше колена, но голодный и невероятно агрессивный. Его малые размеры лишь добавляли опасности — скорость у него была поразительной.

На таких испытаниях делом чести считалось не переступить границу, которую заранее чертили для тебя другие мальчишки. Это было строгое расстояние — ровно столько, чтобы ящер уже не мог достать тебя зубами. Взрослые знали об этой опасной забаве, но молчали: это был своеобразный ритуал.

Об этом я помнил очень хорошо. Но сейчас копьё казалось тяжелее, чем тогда, а ящер — куда более изворотливым. Тем не менее в три удара я уложил его, почти у самой незримой границы. После этого меня приняли в «свои», хотя особой гордости я тогда не испытал. Клыки, лежавшие у моих ног, запомнились куда сильнее, чем торжество после испытания.

Этот ящер был для меня не первым. Старые воспоминания нахлынули волной, и тело будто само вспомнило нужные движения — работало на автопилоте. Скорпионы и муравьи в пещере накачали меня адреналином, а молодые мышцы требовали действия. Рука сама направила копьё в уязвимое место — в шею, но не прямо, а чуть сбоку, чтобы обойти зубастую пасть и попасть точно под неё.

Увы, удача сегодня явно витала где‑то в стороне. Копьё вонзилось в левый бок, чуть выше лапы — место неприятное, но неопасное. Однако сила удара оказалась такой, что ящер отлетел почти на метр. При этом что‑то внутри него было задето: верхняя лапа сразу обмякла, а нижняя начала прихрамывать. Ящер злобно прорычал и снова кинулся на меня.

В тактике боя, которую нам когда‑то описывал Шаман, была одна важная фраза: «Если ты нанёс удачный удар противнику, не стоит бить в это место ещё раз. Во‑первых, противник там будет защищаться, а во‑вторых — повреждения в этом месте уже нанесены, и новых не будет».

Поэтому, не тратя времени на раздумья, я обеими руками вогнал копьё снизу, в живот. Кожа там была тоньше, а удар двумя руками получился куда мощнее.

Раздался предсмертный хрип, и почти сразу тяжёлое тело рухнуло на землю. Эта тишина после яростного рыка и стала моей наградой за победу.

(Отредактировал текст, иначе следующая часть была бы слишком короткой)

Пора вставать. Пещера будто звала раскрыть свои тайны. Копьё — в руку, рюкзак — за плечи, и я двинулся вперёд.

Коридор снова петлял, но глаза уже натренировались подмечать опасность. Пара плит-ловушек, одинокий муравей за углом — теперь это не казалось угрозой. Всё напоминало почти весёлую прогулку… пока за следующим поворотом мысли не оборвались сами собой.

Передо мной оказалось небольшое, но внушительное помещение. По краям шла дорожка, а в центре зияла огромная яма, рядом с которой стоял какой-то механизм. Конусообразное сооружение с закруглёнными окончаниями, будто рассчитанными под датчики или фонари. Ржавое железо ясно давало понять: творению этому уже много лет, и сейчас оно не работало. Но масштаб поражал. Яма была примерно десять на десять метров, а глубина казалась бездонной. Я случайно скинул камень — он долго летел вниз, ударяясь о стенки, но звука падения я так и не услышал.

Ещё раз поразившись тому, какого уровня развития достигли предки, я заметил у стены книгу. Плесень почти съела обложку, но страницы сохранились.
«Правила хранения и обращения с энергетическим оружием. Издание 20хх года», — прочитал я заголовок.

Освещение было скудным, разобрать текст толком не получалось, так что я аккуратно убрал книгу в рюкзак. Тут из-за дальнего угла выглянул муравей — но ненадолго: пары точных ударов хватило, чтобы он больше не мешал.

Следующий поворот — и вот я у двери. Она была похожа на ту самую, что открывалась с кнопки, но теперь управляющая панель была вырвана из стены и висела на жгуте разноцветных проводов. Кто-то явно хотел, чтобы дальше никто не прошёл: на стене виднелись следы от ударов.

Я внимательно изучил провода. На удивление, почти все они были целыми — время пощадило их. Но один провод выбивался из жгута, будто его выдернули в спешке. У того, кто ломал панель, явно не было времени проверить, всё ли он сделал как надо. Я аккуратно вставил провод в свободный разъём, нажал уже знакомую кнопку — и дверь с тихим гулом ушла в стороны.

Не теряя ни секунды, я быстро прошёл дальше, пока створки не сомкнулись. Снова знакомый коридор с тусклым освещением, и пара скорпионов неторопливо ползли у стены. Копьё в руке — и вперёд. Теперь эти твари уже не пугали: для меня они стали привычной опасностью. Удар — отскок, удар — в сторону. Пара минут — и я уже отрезал нужные хвосты, убирая их в рюкзак.

Пещера будила азарт и желание идти дальше, но я заставлял себя сдерживаться. Особенно когда в очередной раз едва не наступил на ловушку: какой-то сантиметр отделял меня от деревянного шипа, готового вонзиться в ногу.

Глубоко вздохнув, я снова шагнул в коридор, переключаясь в режим полной внимательности и готовности к бою. Впереди показалась развилка: прямо или налево. Интуиция подсказывала, что прямо — это основной проход, а налево — ещё одна комната.

«Доверяй, но проверяй», — пробормотал я и свернул налево. Сразу за поворотом меня ждал очередной скорпион. Копьё привычно легло в руку, и через пару минут в рюкзаке лежал новый трофей — хвост с ядом.

Дальше проход вёл в новую комнату. По краям виднелись ниши со скамейками, а у дальней стены стоял знакомый сундук. Посередине копошился муравей — всего лишь мелкая задержка. Пара ударов — и «дитя пустыни» затихло.

Сундук был всё тем же: облупившаяся красная краска, никакого намёка на замок. А содержимое снова заставило сердце биться чуть быстрее.

Противоядие готовить не так уж сложно: нужно просто смешать ингредиенты (один из которых — сам яд) с водой. Но здесь критически важна дозировка: слишком мало — не подействует, слишком много — станет ещё одним отравлением. Поэтому такие смеси всегда фасовали в маленькие красные бутылочки из-под известного напитка. У них была идеальная ёмкость, они делались из почти вечного пищевого пластика, и со временем эти бутылочки стали настоящим символом противоядий — их можно было найти где угодно.

Именно такая бутылочка лежала под слоем пыли, с густым, знакомым содержимым внутри. Нога, пострадавшая от укуса скорпиона, уже теряла чувствительность, так что раздумывать было некогда. Я выпил содержимое, а пустую бутылочку убрал в рюкзак: в нашем деле всё пригодится.

Теперь самое время устроиться поудобнее на ближайшей скамейке. Пока противоядие будет действовать, можно почитать свеженайденную книгу.

Ценного в ней оказалось немного. В основном там говорилось о классификации энергетического оружия и двух видах зарядов — лазерном и плазменном. Причём заряды были унифицированы: одинаковые для любого оружия своего класса. Дальше шли правила хранения, меры предосторожности… и, по сути, всё. Ничего нового. Лазерный пистолет и плазменную винтовку видел раньше на картинках. Так что эти десять минут чтения не принесли особых откровений — зато нога постепенно возвращалась к жизни, чувствительность восстанавливалась.

Подъём — и снова пещера ждёт своего героя. Путь обратно до развилки, а оттуда — вперёд, навстречу приключениям, которые и на сей раз не заставили себя ждать. Третья дверь. Но на этот раз всё выглядело совсем плохо: управляющей панели не было вовсе, лишь обрывки проводов сиротливо торчали из стены.

Дверь оказалась крепкой и попытки раздвинуть створки ни к чему не привели — только ладони саднило от напрасных усилий. Я внимательно осмотрел каждый сантиметр двери и пространства вокруг неё. Ничего… Полчаса бесплодных попыток — и я вынужден был признать поражение. Дверь стояла мёртвой преградой между мной и тем, что ждало дальше.

От разочарования я медленно опустился на пол. И тут спиной почувствовал в рюкзаке что‑то большое и твёрдое, что настойчиво упиралось мне между лопаток… Взрывчатка! Мысль вспыхнула в голове, а следом за ней пронеслась целая вереница других: «Как? Опасно! Можно… Не смогу!..»

Медленно, будто боясь спугнуть саму идею, я достал вожделенную находку и ещё раз внимательно осмотрел. С прошлого раза ничего не изменилось: та же розоватая масса в пакете, тонкие проводки и маленькое табло. Правда, теперь к этому прибавились обрывочные сведения из книги. Всё сводилось к простому плану: нацепить на нужное место, активировать взрыватель и запустить таймер.

С первым пунктом проблем не возникло. Вариантов для крепления было немного, а большая стрелка сбоку пакета недвусмысленно подсказывала, куда именно вешать заряд.

Не теряя времени, я аккуратно освободил массу от упаковки. Место крепления оказалось липким и мягким на ощупь — именно то, что нужно. Недолго думая, я закрепил заряд посередине створок. Если он и не пробьёт металл насквозь, то хотя бы разогнёт его так, что хватит места протиснуться.

Теперь — активация взрывателя. Рисунок в книге был чётким, ошибиться было сложно: металлическое проволочное кольцо с усиками — вот оно, главное. Я согнул усики и вытащил кольцо. Раздался тихий щелчок, и сердце будто прыгнуло в пятки. «Фух…» — выдохнул я, стараясь унять дрожь. Теперь самое сложное — таймер. Эта часть инструкции была самой затёртой, но сами кнопки будто подсказывали, что делать: две чёрные, поменьше, и две побольше — зелёная и красная. Надпись над зелёной кнопкой — «Start» — не оставляла сомнений в её предназначении.

Собрав всю волю в кулак, трясущимися руками я нажал на левую чёрную кнопку. На табло слева вспыхнула единичка. Я уже видел такие часы: цифры «01:00» означали ровно минуту. Глубокий вдох — и палец лёг на зелёную кнопку. Внутри что‑то пискнуло, цифры сменились: «00:59… 58… 57…» И тут ноги сами понесли меня прочь, подальше от этого места.

Очнулся я от оглушительного хлопка, который ударил по ушам, словно раскат грома в тесной пещере. «Бум!» — и пол под ногами вздрогнул. Пещера отозвалась гулким эхом, которое множилось и катилось по коридорам, пока всё вокруг не заполнил сплошной шум.

Прошла минута, потом другая — и постепенно всё начало стихать. Наступила непривычная пещерная тишина, в которой не было слышно даже обычных звуков: шороха лап, скрежета когтей, тихого жужжания механизмов.

Я был жив, руки и ноги целы, дыхание возвращалось. Пора было идти и посмотреть на своё творение. В глубине души я опасался, что меня встретит гора камней и непроходимый завал, который не разобрать и за год тяжёлой работы. Но, к моему огромному облегчению, когда я подошёл к двери, всё оказалось как нельзя лучше.

Направленный взрыв аккуратно «раскрыл» обе створки, превратив их в своеобразные ворота. Не повезло лишь паре скорпионов, оказавшихся по ту сторону: их разметало по проходу. Только по тому, что на полу валялось четыре клешни, я понял, что их было двое. Хвосты, к сожалению, не сохранились — от них ничего не осталось.

Путь был свободен. А впереди, судя по свету, уже виднелся выход. Я поудобнее перехватил рюкзак, сжал в руке копьё — и снова шагнул вперёд, будто в очередной раз отправляясь спасать мир.

Чем дальше я шёл, тем светлее становилось вокруг. Видимо, это и был конец моего испытания. Я так размечтался о выходе, о свежем воздухе и небе над головой, что совсем перестал следить за дорогой — и не заметил очередную ловушку. Чпок — и острый шип вонзился в левую руку.
«Чёрт!» — вырвалось у меня.

Нельзя так расслабляться. Это пещера испытаний, а не прогулка по лесу. Хотя и наш лес, пусть и небольшой — всего около ста метров в поперечнике, уходящий по карнизу вверх по склону горы, — тоже не был безопасным местом. Он кишел муравьями и куда более серьёзными противниками: белыми ящерами.

Они мутировали из своих далёких предков: ростом примерно по пояс взрослому человеку, передвигались на двух задних лапах, а главное — снова обрели зубы и желание есть мясо. Без должной подготовки такой противник был опасен даже в одиночном бою: сражаться с ним приходилось всерьёз. Зато мясо у них было очень вкусным, а кожа — прочной. Шкуры белых ящеров всегда ценились и шли на многое: от доспехов до сумок.

Но сейчас меня куда больше заботила собственная рука. Шип я вытащил, кровь быстро остановилась — наша ускоренная регенерация не подводила. Но рука сильно болела, двигать ею было почти невозможно. Проклиная собственную беспечность, я пошёл дальше, теперь уже медленно, снова внимательно осматривая каждый сантиметр пола в поисках ловушек.

Последние метры не принесли новых сюрпризов. И вот я вышел в просторное помещение. Сверху виднелись большие витражные окна, сквозь которые лился солнечный свет, рисуя на полу причудливые цветные узоры.

На мгновение я зажмурился: после полутьмы пещеры яркий свет резал глаза, причиняя почти физическую боль. Постепенно, приоткрывая веки по чуть‑чуть, я начал привыкать к свету — и именно в этот момент почувствовал резкий удар кулаком в голову. От неожиданности я потерял равновесие и рухнул на пол, едва не раздавив содержимое рюкзака. Рука, которая только‑только начинала приходить в себя, вспыхнула новой волной боли. Превозмогая ослепление и головокружение, я распахнул глаза, вглядываясь в яркий свет, пытаясь понять, кто нанёс этот удар.

Пабуло. Мой враг с самой колыбели. Он был сыном тех самых родителей, что присоединились к племени ещё при жизни Предка — выходцев с дальнего юга, в чьей крови будто навсегда застыл вечный конфликт и жажда действия. У них было четверо сыновей и две дочери, и все они унаследовали этот взрывной характер. Надо признать, воинами они были отменными: никто не мог сравниться с ними в обращении с копьём. А женщины слыли отменными хозяйками — хоть и правда, что ругань в их палатках порой не давала покоя соседям до глубокой ночи.

Так вот, Пабуло был их младшим сыном. Силы и ловкости предков он не унаследовал, зато сполна впитал тягу к лидерству. Ещё в детских играх он редко выбирал действие — чаще предпочитал быть судьёй. И притом судьёй крайне предвзятым: всегда вставал на сторону сильных, а правила выдумывал на ходу, лишь бы угодить лидерам.

Не нужно долго пояснять, что мы с ним никогда не были друзьями. Скорее наоборот. И вот теперь — этот внезапный, холодный шаг.

— Я знаю, что тебе сказала Старейшая, — прошипел он, будто выплёвывая каждое слово. — Я подслушивал ваш разговор. Думаешь, ты особенный? Ошибаешься! Если кто и достоин такой судьбы, так это я! Вы тут все — дикари, которые только и умеют, что бегать с копьями, пока перед самым носом лежит целый мир с его технологиями. Старейшей нужен КоСоГор, чтобы напоить и накормить деревню. Дальше её планы не идут. Она даже не догадывается, какое государство можно построить на этом месте — с технологиями убежищ! А ты… Ты такой же неудачник. Даже не удосужился спросить, что за пещера тебя ждёт. А я поговорил с нужными людьми. Я знаю, что и где оставили в этой пещере.

Думаю, МедиКит и противоядие ты уже использовал. Взрывчатку, судя по звукам, тоже. Это значит, что ты простодушный и наивный осёл. Вход в эту комнату есть и с другой стороны — из нашего пещерного храма. Ты мог бы просто пройти сюда по улице, надеть костюм Избранного — и дело с концом. Но ты, как обычный простак среди дикарей, решил, что ты герой. Вот это тебя и подвело. Рука у тебя ранена, а МедиКитов больше нет. Так что извини, но мне придётся тебя прикончить. Труп в пещере очень быстро сожрут скорпионы. А я через пару дней торжественно надену костюм Избранного, а потом…

Слушая эту ядовитую речь, я чувствовал, как рана на руке понемногу затягивается, а вот разум, напротив, будто воспламенялся от каждой фразы. Этот мерзкий любитель падали — и наденет мой костюм?! Мысль обожгла, лишая последних сомнений. Правая рука сама собой крепко сжала копьё, пальцы будто вспомнили все тренировки, каждый удар, каждое движение. И копьё вошло точно, без лишней силы, но с безупречной эффективностью — в левую среднюю часть тела. Я слишком хорошо знал, где у человека находится сердце.

— …а потом… ххххрррр… — речь его оборвалась на полуслове. Пабуло удивлённо уставился на древко, которое теперь выглядывало у него из груди.

— Ты не мог… Ты не смел… Ты… — дальше он уже ничего не смог сказать. Тело дёрнулось, и он шумно рухнул на пол.

А я… Я остался лежать, оглушённый тишиной, которая вдруг стала слишком громкой. Сначала пещера, её ловушки и тьма, потом ранения, взрывы, внезапные находки, предательство — и вот теперь это. Убийство.

Я не чувствовал себя виноватым — в нашем мире, где выживание — это ежедневная битва, нет места для привычной морали. Но убить вот так, хладнокровно и целенаправленно, не в пылу схватки, а почти по расчёту… И не какого-то чужака, а соплеменника. Пусть и врага, пусть и недруга, но знакомого с детства, того, с кем когда-то делил игры и споры.

В голове бушевала буря из мыслей, образов, воспоминаний. Я медленно откинул голову и тупо уставился в потолок, где плясали и мелькали солнечные блики, будто насмехаясь над этой внезапной тишиной.

Дальнейший проход оказался коротким, и я упёрся в дверь. Железная, с непонятными узорами, она явно была построена задолго до войны — и при этом выглядела на удивление технологичной. Предвоенные помещения почти всегда отличались чёткими формами и надписями — как и всё военное. Но эта дверь выбивалась из привычного образа: она имела форму полукруга, а рисунок на ней никак не вязался с утилитарным, строгим стилем военных построек.

Не скажу, что мы были дикарями. Наш предок пришёл не один и не с пустыми руками, а его наследие бережно передавалось из поколения в поколение. Мы знали, что такое электрические механизмы, кнопки управления и прочие чудеса старой эпохи. Просто таких вещей у нас было до обидного мало. Зато регулярно приходившие торговцы привозили нужные предметы — «блага цивилизации»: «МедиКиты», противоядия и многое другое. В обмен они брали шкуры ящеров, хвосты скорпионов, вяленое мясо, ножи — всё то, что умело делать наше племя.

Мы были знакомы даже с огнестрельным оружием. У Главы хранилось несколько пистолетов и пара ружей. Но патроны стоили дорого, поэтому, хоть нас и учили обращаться с ними, в повседневной жизни мы полагались в первую очередь на копья.

Иногда торговцы привозили и вовсе удивительные вещи: планшетные карты с мерцающими экранами, рации, забавно шипевшие при приёме сигнала, переносной автодоктор, который однажды спас Главу от смертельной болезни… Да много чего интересного, сделанного ещё до войны.

В книгах, что хранились у нас, рассказывалось и про такие двери: чтобы открыть их, достаточно было нажать на кнопку. Чаще всего в них был автономный источник питания, и механизмы могли служить годами, независимо от внешнего электричества.

Поэтому, увидев дверь, я не растерялся — а внимательно осмотрелся вокруг. Наверное, мне повезло: сразу справа я заметил щит управления с двумя большими кнопками. И, похоже, повезло ещё раз: стоило нажать одну из них, как дверь с низким гулом медленно разошлась в стороны.

Вознеся безмолвную благодарность всем богам и нашему предку, я быстро проскользнул внутрь, опасаясь, что створки тут же закроются. Так и случилось: едва я отошёл на пару шагов, дверь с тем же приглушённым гулом сомкнулась. Я остался наедине с пещерой. Поудобнее перехватив копьё, я сделал уверенный шаг вперёд.

Довольно широкий проход вёл в большую комнату, на первый взгляд абсолютно пустую. Просторное помещение: те же кирпичные стены, тот же каменный пол. В дальнем конце виднелся такой же выход, а вокруг — полная пустота. Ни скамеек, ни какой‑либо мебели. Лишь тусклый свет сочился откуда‑то из невидимых отверстий, ложась на пол серыми пятнами.

«Ну, ничего так ничего», — пробормотал я себе под нос и смело шагнул вперёд. И тут же поплатился за эту смелость. Плитка, на которую я наступил, едва заметно шевельнулась — и в ногу мне вонзился небольшой деревянный шип.

«Больно, блин!» — вырвалось у меня. От неожиданности я едва не потерял равновесие, чудом удержался и поспешно присел.

Шип оказался просто заострённой деревяшкой — ни яда, ни каких‑то хитрых составов заметно не было. Но вошёл он неприятно и больно. Фух… Нужно было чуть передохнуть и собраться с мыслями.

Кровь остановилась быстро. У рождённых в открытом мире после ядерной войны регенерация заметно ускорилась — в отличие от тех, кто появился на свет в убежищах. Может, виной тому радиация, а может, суровый естественный отбор, но даже поверхностные раны затягивались за считанные минуты, стоило лишь соединить края и дать им немного времени. При серьёзных травмах, если человека успевали перевязать и обеспечить покой, уже через неделю‑другую он мог ходить. Конечно, новая конечность не отрастала, а повреждения внутренних органов нередко приводили к смерти. Но такой укол, как сейчас, хоть и причинял боль, не был смертельным: рана затянулась бы за пару дней. Вот только этих дней у меня не было.

Я осторожно сжал края раны, чтобы надёжнее зафиксировать, и огляделся. Плитка, на которую я наступил, почти ничем не выделялась среди остальных — разве что была слегка приподнята над полом, всего на два‑три миллиметра. Если не присматриваться специально, её невозможно было отличить от соседних.

Отодвинувшись в сторону, я вытянутой рукой снова нажал на неё. Плитка легко подалась вниз, где‑то внизу тихо зашуршал механизм — и на этом всё. Когда я отпустил, плитка вернулась на место.

Видимо, это была одноразовая ловушка для непрошеных гостей или животных.

Чуть дальше, через одну плитку, я заметил ещё одну слегка выступающую — заметил только потому, что уже знал, что искать. Растянувшись на полу, я аккуратно протянул руку и нажал на неё. Раздался тихий щелчок, и из стены вылетел ещё один шип: он просвистел над моей рукой и ударился о стену. На этот раз он пролетел выше — а значит, должен был попасть в бедро.

Ещё пара нажатий — и тот же эффект. Ещё одна ловушка. Кровь уже окончательно остановилась, а рана покрылась тонкой розовой плёнкой, хотя нога всё ещё ныла. Вдобавок к укусу скорпиона это было особенно неприятно.

Сжав зубы, я продолжил ползти дальше, внимательно высматривая опасные плитки. Ещё две заметил чуть левее. Нажал — щелчок, шип улетает в стену. Нажал — ещё один шип. Старые механизмы работали как часы. Окажись на моём месте обычный человек — ему бы досталось и в ногу, и в плечо.

Медленно продвигаясь ползком, я решил обезвредить все ловушки. Кто знает, какие сюрпризы ждут впереди, а путь к отступлению должен оставаться свободным. Хотя где‑то в глубине души я понимал: вряд ли что‑то заставит меня отступить от своей цели.

Примерно полчаса я потратил на то, чтобы проверить всю комнату. Попутно собрал все шипы и убрал их в рюкзак. Острые, хорошо выделанные, они ещё могли пригодиться. А если нет — отдам в племя: такие вещи всегда нужны.

Боль в ноге постепенно утихла, лишь яд продолжал отдавать неприятным жжением. Опасность пока не грозила, но медлить было нельзя. С этой мыслью я двинулся дальше по проходу. Освещение оставалось тусклым, почти призрачным, и, мысленно молясь, чтобы здесь не оказалось новых ловушек, я старался наступать на стыки плиток: надеялся, что если тут и есть механизм, ему не хватит веса, чтобы сработать.

Проход оказался недолгим, и вскоре я упёрся в развилку: проходы отходили влево и вправо. Куда идти? В прошлый раз, свернув налево, я наткнулся на скорпионов. Теперь выбор казался очевидным.

Смело повернув в правый проход, я двинулся вперёд. Коридор быстро закончился, выведя меня в большую комнату. Посередине шла стена высотой около двух метров — она не доходила до потолка, оставляя проход сверху. Пространство вдоль стены было разделено на небольшие ниши, примерно метр на метр. В каждой из них стояли белые приспособления.

«Да это же туалет», — с запозданием дошло до меня. Раньше такие штуки — унитазы — использовали, чтобы справлять нужду. Судя по всему, это был общественный туалет, рассчитанный на множество людей.

Мои догадки подтверждал тихий звук капающей воды — он раздавался отовсюду, хотя пол оставался почти сухим.

«Надо осмотреть всё как следует», — решил я и осторожно двинулся направо. И это решение оказалось очень кстати: из третьей кабинки с характерным шуршанием вылез скорпион. Реакция не подвела: я тут же ударил копьём ему в брюхо. Но вот с точностью снова не повезло — копьё соскользнуло с панциря и ударилось в пол. Скорпион не сразу понял, что происходит, а я не собирался давать ему время на раздумья. Второй удар вышел точнее и пробил дыру в панцире. Скорпион заверещал на пределе слышимости и попытался ударить хвостом. Второго укуса мне точно не хотелось. Резко отскочив в сторону, я нанёс ещё один удар — на этот раз копьё точно вошло ему в голову. Скорпион вздрогнул пару раз и затих.

Осматривать добычу я не спешил: опыт подсказывал, что скорпионы и муравьи здесь передвигаются почти бесшумно, и неизвестно, сколько их ещё прячется по кабинкам. Пройдя дальше, я действительно обнаружил ещё одного скорпиона — он тоже затаился в кабинке. С ним всё вышло проще: пара точных ударов — и он затих на полу.

Для надёжности я ещё раз обошёл всю комнату по кругу. Больше никого не было. Только теперь я позволил себе заняться сбором трофеев.

Рюкзак заметно потяжелел, и это придавало странную, почти детскую радость. Даже если из меня так и не выйдет настоящего Избранного, такие трофеи стоят дорого.

Немного попетляв, я снова вышел к точно такому же разделению коридоров.
«Чёрт!» — выругался я про себя. Опять выбирать между проходами… На сей раз долго думать не стал — и смело шагнул направо.

Пройдя всего три шага, резко остановился. Что-то в виде следующей плитки мне не понравилось. То ли пыли на ней было меньше, то ли она чуть иначе ловила тусклый свет — не знаю. Но, помня, как выглядят ловушки, рисковать не стал. Опустился на колени и всмотрелся: да, вот она — та самая едва приподнятая плитка.
Фух! Недаром мне всегда говорили, что я быстро учусь. А в открытом мире, полном опасностей, это умение развивается ещё быстрее — буквально на глазах.

На этот раз я не стал просто нажимать на плитку, чтобы ловушка сработала. Вместо этого попытался её приподнять. Медленно подцепил край ножичком и так же медленно потянул вверх. Сначала она шла туго — места едва хватило, чтобы просунуть палец и помочь себе. Ещё нажим, ещё чуть-чуть… Внутри что-то щёлкнуло, и над головой со свистом пролетел уже знакомый деревянный шип. Не обращая на него внимания, я потянул сильнее — и с громким «чпоком» плитка отлетела в сторону.

Под ней оказался стержень: он срабатывал, когда на плитку давили. Рядом — пружина: она разжималась, если плитку пытались убрать, и тоже запускала механизм.
По-хорошему, можно было просто активировать ловушку и собрать шипы как трофей. Но тяга к новым знаниям вспыхнула во мне с новой силой. Окончательно разворотив механизм, я тщательно изучил его строение. Мало ли где ещё это пригодится.

Закинув ещё один шип в рюкзак, я двинулся дальше — теперь уже полушагами, внимательно осматривая каждую плитку.

Пара поворотов — и я оказался в небольшой комнате. Почти под ногами, за углом, что-то скреблось. Муравей.
Встречаться с его укусами не хотелось вовсе. Копьё уже лежало в руке, привычное и надёжное. Пара точных ударов — и усатый затих. Краем глаза я тут же заметил второго: он выбегал слева, чуть меньше размером, а значит — быстрее. До копья я бы не успел, поэтому просто отпрыгнул. К счастью, муравей хоть и был быстрым, но развернуться на ходу не сумел. Я перехватил копьё поудобнее — одного удара хватило, чтобы и второй лёг рядом.

Хоть я и не раз сталкивался со скорпионами и муравьями, такого количества за один день мне ещё не попадалось. Молодой организм пока не чувствовал усталости, а адреналин и чувство победы бушевали внутри — казалось, сейчас я готов был победить весь мир.

Осматривая комнату, я отметил всё тот же каменный дизайн и тусклый свет, сочащийся из невидимых щелей. Помещение было небольшим, а в центре виднелось круглое углубление. Для чего оно — я понятия не имел. Для мытья оно было маловато, других вариантов я не знал.

Не желая забивать голову загадками, огляделся дальше. У стены стояла скамейка с непонятными узорами, а у дальней стены, самое ценное, — сундук.

Старый, деревянный, явно довоенных времён. Тогда мебель делали не только ради пользы, но и ради красоты. Полукруглая крышка, остатки красной краски, уже неразличимый рисунок… Но дерево оставалось прочным. Если вынести его на улицу и заново покрасить, он прослужил бы ещё не одно поколение.

К счастью, замка не было, и крышка открылась легко. Находка внутри оказалась необычной: квадратный пакет с бело‑розовым содержимым, от которого отходили тонкие проводки, заканчивающиеся маленьким табло с часовым механизмом и четырьмя кнопками. Назначение я не знал, но догадывался: похоже на какое-то военное устройство. Поворошив пыль, нашёл маленькую книжечку.

«Инструкция по применению заряда пластиковой взрывчатки», — прочитал я на обложке. Ниже: «Для применения инженерными и шахтёрными подразделениями». В самом низу: «Чикаго, 20… (год стёрт)».

Слова «взрывчатка» и «взрыв» я слышал часто и знал: это очень опасная вещь, особенно если не понимаешь, как с ней обращаться.

Спешить было некуда, да и нога снова разболелась. Я устроился поудобнее на лавочке и принялся читать. Многое стёрлось от времени, приходилось напрягать глаза, чтобы разобрать хоть что-то.

«Распаковать… (стёрто)»
«…соблюдать направление взрыва…»
«Снять с предохранителя, выдернув… (стёрто)»
«Выставить таймер… (стёрто)… зелёная… минут и секунд.»
«Радиус действия 3–5… (стёрто)»
«Срок… (стёрто)… батареи неограни… (стёрто)».

Через полчаса глаза уже слезились от напряжения, но кое‑что я всё-таки понял. В моих руках — заряд для прокладки проходов в земле с направленным взрывом. Его нужно прикрепить к поверхности, снять с предохранителя (для этого надо разжать проволочку и резко дёрнуть), выставить время кнопками и запустить.

Штука полезная, но опасная, особенно когда знаешь, как с ней обращаться, лишь примерно.
Надеюсь, мне не придётся её использовать. Но и оставить здесь я не мог. Ещё раз проверил, что предохранительный зажим надёжно зафиксирован. Выдернуть его просто так не получится — нужно усилие. Этого я делать не собирался. Аккуратно уложил находку в рюкзак.

Небольшая передышка. Глаза отдыхали после напряжённого чтения, нога почти перестала болеть, а лёгкий парализующий эффект от яда даже помогал приглушить неприятные ощущения. Одного укуса было мало, чтобы серьёзно навредить, но медлить всё равно не стоило.

Обратно к развилке я вернулся быстро и снова смело зашагал вперёд. Находка придала уверенности, и я чуть было не наступил на ловушку. Только привычка осматривать пол остановила ногу буквально в сантиметре от опасности.

В этот раз я не спешил. Аккуратно поддел плитку ножичком, просунул палец. Примерно помнил, где находятся стержень и пружина. Тем же ножичком нащупал пружину и придавил её. Теперь резко рванул плитку вверх. Щёлк — и плитка легла на пол, но ловушка всё ещё была заряжена.

Тогда я достал из рюкзака один из собранных шипов и вставил его в пружину — зафиксировать механизм. Теперь можно было убрать нож и отпрянуть в сторону.
Фух… Эта маленькая победа потребовала столько концентрации, что казалось, будто я перетащил мешок с песком.

Пускай кто-то и не верит в духов, но я вдруг почувствовал странную уверенность: будто я уже видел всё это раньше, а воспоминания предка тихо просыпаются где-то внутри.

Ловушку я на всякий случай всё-таки активировал. И едва не получил шипом в лоб: оказалось, он вылетал не оттуда, откуда я ждал, а с другой стены — и просвистел в миллиметре от волос.

Эта досадная оплошность почему-то подействовала на меня успокаивающе: вот он я, какой везучий! Но тут же сам себя оборвал, вспомнив про скорпиона. Нельзя полагаться на удачу.

Поправив рюкзак, я пошёл дальше по извилистому проходу.

За следующим поворотом я первым делом заметил плиту-ловушку, а в метре от неё — муравья. Ловушка оказалась прямо между нами. И я решился на маленький эксперимент.

Взял копьё на изготовку и громко топнул. Как и рассчитывал, муравей поднял голову, увидел меня и бросился вперёд. Ещё шаг — и он должен был наступить на плиту и получить шипом в бок. Но эти твари, видимо, давно жили здесь и успели научиться избегать ловушек: муравей ловко обогнул плитку и вцепился мне в ногу.

Челюсти у муравьёв и в обычные времена были сильными, а после мутаций стали и вовсе сокрушительными. Боль обожгла так, что я едва не упал. Но опыт, полученный в пещере, сработал мгновенно: рука вскинулась, и одного удара хватило, чтобы шестиногий отправился в последний полёт с пробитой головой.

Чёрт! С трудом присев, я осмотрел ногу. Всё не так плохо, но и не хорошо: кость не задета, зато множество мелких дырочек сочились кровью, словно тонкие ручейки.

Решение пришло сразу. Из рюкзака я достал заветный «МедиКит». Дальше всё было привычно: сдуть пыль, снять крышку. Между иглой и крышкой — стерилизующий гель, заражения можно не бояться. Укол — и сразу по ноге поднялся успокаивающий холодок, медленно поднимаясь к голове.

Точный состав «МедиКита», говорят, знали только военные. Судя по всему, туда добавляли лёгкий стимулятор: в голове наступало умиротворение, боль отступала. Эффект длился всего минуту‑две и не оставлял последствий, поэтому как наркотик его никто не использовал. Слишком короткий срок действия и слишком высокая цена. Да и без него хватало других стимуляторов.

Торговцы приносили не только полезные вещи, но и опасное «удовольствие». Любая война требует стимуляторов, а Третья Мировая требовала их в избытке. Тогда и появились «Джет», «Психо» и другие. Привыкание наступало быстро, а производство было дешёвым.

Несколько наших мужчин поддались уговорам торговцев и попробовали «Джет». Сначала — из любопытства, потом — потому что понравилось. К пятой дозе уже было привыкание. Они готовы были на всё ради оранжевой жидкости в маленьком пузырьке. Когда торговцы ушли, зависимость стала невыносимой: мужчины украли недельный запас еды и ушли в город. Больше мы их не видели.

С тех пор главным условием прохода через наш мост стал полный запрет на «Джет». Я сам видел, как со скалы сбросили торговца, который тайно пронёс несколько доз в сапогах и пытался продать их нашим охотникам. Тогда всё племя схватилось за копья, и никто из каравана не посмел вступиться за него. Его скелет внизу до сих пор служит напоминанием: не стоит испытывать судьбу с наркотиками.

Я посидел ещё пару минут, наблюдая, как мелкие дырочки от клешней муравья сначала уменьшаются, а потом и вовсе затягиваются розовой новой кожей. Самочувствие тоже чуть улучшилось: действие яда почти сошло на нет, осталось лишь лёгкое недомогание.

Скрывая дрожь в ногах, я вошёл в пещеру. Для уверенности даже прикрыл дверь, которая держалась на одной петле. Её скрип, казалось, разбудил всю пещеру, отозвавшись глухим эхом в каменных стенах.

Вдох. Выдох. Ещё один вдох… Из маленькой дырки сверху льётся тонкий лучик света — он едва пробивается сквозь тьму, очерчивая общие контуры пещеры.

Небольшая круглая прихожая заканчивается не дверью, а лишь проёмом в скале. Именно оттуда доносятся шелест и чавкающие звуки — они висят в воздухе, как предупреждение.
Шаг. Другой. Третий. Я замираю. Глаза постепенно привыкают к полумраку, и теперь я уже могу различить, что когда‑то это была настоящая комната: ровный пол, некогда аккуратные кирпичные стены. Но время не пощадило их — во многих местах облицовка обвалилась, обнажив грубую каменную основу.

Кроме этих странных звуков, пока не видно никакой опасности. Но кто станет бояться звуков, если ночевал в лесу и не раз слышал чавканье ящеров? С этой мыслью я пересекаю комнату и вхожу в первую дверь — хотя «дверью» это можно назвать лишь условно. На полу лежит кучка сгнившего железа, рядом — осколки стекла, тускло поблёскивающие в слабом свете.

Оглядевшись, замечаю слева проход. Больше ничего интересного, вроде бы, нет. Свернув туда и сделав пару шагов, оказываюсь в маленькой комнате. Здесь лишь остатки мебели — по их состоянию ясно, что ничего ценного тут не найти. Возвращаюсь на развилку. Ещё раз оглядываюсь назад: свет манит, словно обещая безопасность. Но что‑то внутри меня уже преодолело свой страх и теперь рвётся вперёд. Резко развернувшись, делаю несколько решительных шагов вглубь пещеры.

Ещё одна дверь. В довоенных постройках железо считалось самым надёжным материалом, но и его время не пощадило. С обеих сторон двери видны глубокие царапины от когтей — будто кто‑то снова и снова пытался прорваться внутрь или выбраться наружу.
Пройдя десяток шагов, я попадаю в довольно просторное помещение. И вот он — первый обитатель. В центре комнаты, спиной ко мне, что‑то ищет в куче мусора муравей. Обычный муравей, каких мы видим каждый день. Красновато‑чёрный хитин, шесть мощных лап, рост — примерно по колено взрослому.

Рука сама вспомнила нужные движения, и копьё будто ожило. Всё‑таки у Главы хорошее оружие: в этот миг рука и копьё словно слились в единое целое. Я ударил.
Удар вышел сильным, но, к сожалению, я всё ещё не был опытным воином — и лезвие вонзилось в брюхо муравья. Для него это было болезненно, но далеко не смертельно. Тут же раздался визг на пределе слышимости — пронзительный, режущий уши.
Нам рассказывали, что когда‑то муравьи общались с помощью запахов. Но их большой размер изменил правила игры: расходовать драгоценную пахучую жидкость стало слишком накладно, ведь с водой в наших краях всегда было туго. Природа взяла своё — и новые поколения этих существ научились общаться на границе ультразвука, как летучие мыши, и обычного звука. Получался очень высокий визг.

Именно такой звук сейчас издал муравей. И, к несчастью для меня, он не менее быстро развернулся для ответного удара. Хитиновые челюсти чиркнули возле самой ноги — едва не достали, лишь скользнули по коже, оставив ледяной след ужаса. Но и мой первый удар не прошёл даром: из брюха потекла густая жидкость, мешавшая ему двигаться. Его подвижность резко упала — этой заминки мне хватило, чтобы нанести второй удар.
Я целился в среднюю часть тела, стараясь пробить хитиновую броню. Лезвие вошло глубоко, проломив твёрдый панцирь. Муравей ещё раз пискнул — на этот раз слабее, почти жалобно — и, покачнувшись, рухнул на пол.

Фух… Нельзя сказать, что битва с муравьём стала для меня чем‑то новым. В мире, где опасность подстерегает на каждом шагу, быстро учишься защищаться и убивать. Я и раньше не раз расправлялся с такими тварями. К сожалению, в пищу они не годились совершенно, а их хитин был слишком тонким, чтобы из него можно было сделать что‑то ценное.

Но здесь, в этой пещере, всё ощущалось иначе. Этот муравей стал как будто первым шагом в новую жизнь. Что‑то доселе спящее во мне окончательно пробудилось. Тьма пещеры больше не пугала — скорее звала, манила вперёд, обещая испытания и открытия. Да и сама пещера была устроена хитро: слабый свет просачивался сквозь узкие проходы, будто специально выстроенные так, чтобы вести путника дальше. Казалось, я уже когда‑то шёл по этому пути, а теперь проходил своё новое рождение — шаг за шагом, в глубь неизвестности.

Ещё раз осмотревшись, я заметил в углу комнаты большой кувшин. Как говорили наши охотники: «Целая вещь в помещении редко бывает пустой». Не раздумывая, я подошёл к нему. «Доверяй опыту и старшим», — всегда твердил отец, и сейчас его слова оказались как нельзя кстати. Под слоем многолетней пыли в кувшине нашёлся маленький флакон с красной жидкостью и небольшим пластиковым наконечником.

Увидев его, я едва сдержал радостный возглас. В деревне едва ли нашёлся бы человек, не знавший, что такое «МедиКит». Довоенные технологии шагнули далеко вперёд: в этом флаконе была синтезирована жидкость, многократно ускоряющая регенерацию тканей. Одного «МедиКита» хватало, чтобы за пару минут затянулся небольшой порез на руке. Правда, у средства имелся серьёзный недостаток: для лечения тяжёлых ран требовалось сразу несколько доз, а успеть вколоть их вовремя удавалось не всегда. Несмотря на относительную распространённость, стоили «МедиКиты» дорого. Зато срок годности у них был внушительный — даже в таких суровых условиях они не теряли свойств. Находка оказалась невероятно ценной. Кто знает, какие испытания ждут впереди — этот флакон может однажды спасти мне жизнь.

В нашей деревне шаман готовил подобие «МедиКита» из цветов Зандера и корня Брока. Из этих компонентов готовились небольшие комочки. Эффект напоминал действие довоенного средства, но наступал куда медленнее. К тому же после приёма снадобья кружилась голова, накатывала сонливость. Уже после трёх-четырёх доз человек едва держался на ногах, поэтому зелье использовали только в безопасном месте. И всё же оно спасло немало жизней.

Мысленно я поблагодарил тех, кто побывал здесь до меня и оставил такой ценный подарок. Флакон я бережно спрятал в свой кожаный рюкзак — неизменный спутник, набитый мелочами, без которых в пустыне не выжить.

Находка придала сил, и дальше я двинулся почти с лёгкой уверенностью, едва ли не насвистывая. Как вскоре выяснилось — зря.

Коридор впереди разветвлялся: влево уходил ещё один проход. Я замедлил шаг и задумался. С одной стороны, моей задачей было просто пройти испытание. С другой — кто знает, какие ещё сюрпризы приготовил Предок, и сколько опасностей таится за каждым углом. Но первая удача разожгла во мне дерзкую уверенность в собственной неуязвимости, и я решительно свернул налево.

Почти бегом я ворвался в небольшой зал — и тут же едва успел отпрянуть: мимо просвистело жало малого скорпиона. Эти твари водились по всей пустыне — потомки довоенных родичей, они сохранили прежнюю резкость, хотя их яд уже не был так смертельно опасен. Один-два укуса почти не убивали, но если скорпионов было много, смерть становилась почти неизбежной. Внушительные клешни особой угрозы не несли, а вот хвост обладал немалой силой — он мог даже сломать ногу ребёнку.

Я немало повидал этих созданий, и отточенная реакция жителя пустыни помогла вовремя убрать ногу с траектории удара хвоста.

Оказавшись в неудобной позе, с отведённой в сторону ногой, я попытался ударить копьём. Результат оказался похож на схватку с муравьём: удар вышел сильным, но неточным. Из‑за внушительных размеров скорпиона повреждение оказалось не слишком серьёзным.

Скорпион заскрежетал суставами от боли, но тут же стремительно развернулся для нового удара.

Впрочем, большие размеры не всегда дают преимущество — особенно скорпионам. Следующий выпад я легко отбил и даже успел на мгновение почувствовать себя настоящим Избранным, героем, спасающим мир. Но резкая боль в ноге мгновенно вернула меня к реальности. Второго скорпиона я поначалу не заметил — и теперь поплатился: его хвост не просто ударил по ноге, но и вонзил в рану яд.

Радиационные мутации в новом мире непредсказуемы, и в этом случае никаких анализов не требовалось: в ране слабо фосфоресцировала ядовитая жидкость. Само жало было небольшим, и обычная рана затянулась бы быстро. Проблема была в яде: он не убивал мгновенно, а постепенно парализовал тело. Пять-шесть укусов — и через сутки человек умирал. К счастью, яд можно было нейтрализовать противоядием, которое готовили из того же яда. Оно действовало быстро, поэтому смертей от укусов скорпионов случалось немного.

Сейчас опасность была вполне реальной: я остался один на один с двумя скорпионами, и их яда хватило бы, чтобы надолго вывести меня из строя.

Но сдаваться не входило в мои планы. В этот момент во мне словно проснулся дух предка. Резкий удар с разворота — и второй скорпион отлетает в угол, мелко шевеля лапами. Быстрый уворот — первый противник уже не так проворен. Крепче сжимаю копьё и наношу точный удар в голову.

Фух… Короткая передышка, и я осматриваю поле боя. Первый скорпион лежит в метре от меня с разбитой головой. Второй корчится в углу, слабо перебирая лапами, но уже не пытается подняться.

Моё собственное состояние внушало куда больше беспокойства. Рана почти не болела, но нога начала неметь — яд уже делал своё дело. Он вряд ли убьёт меня, но вполне способен уложить на сутки. Радовало лишь то, что действовал он медленно: в запасе у меня оставалось ещё несколько часов.

Однако расслабляться было нельзя. Привычным движением я достал маленький нож и срезал кончик хвоста скорпиона — мешочек с ядом. В опасной пустыне ядовитых скорпионов хватало, а значит, требовалось много противоядий. Кончики хвостов с мешочками яда всегда ценились у заезжих торговцев, обменивавших их на полезные вещи из Внешнего мира. Эту привычку — забирать хвосты — в нас прививали с детства. Аккуратно срезав кончик с жалом и мешочком, я прижал место среза рукой. Через минуту кровь скорпиона естественным образом «запечатала» срез, превратив мешочек в надёжный контейнер. В таком виде яд мог храниться очень долго, не теряя свойств, а покупатели на него находились всегда.

Теперь в моём мешочке лежали два хвоста с ядом — ценный трофей. Пора было осмотреть помещение.

Внутри не оказалось ничего необычного: стены, облицованные тёмной плиткой под камень, колонна посередине, скамейки в нишах. Типичный интерьер довоенных построек. Непонятно, для чего это место использовалось раньше, но ничего ценного здесь не нашлось. Пришлось вернуться к развилке.

Не надо было детей обижать! ©

В одном из спальных районов города малышня, пользуясь обилием выпавшего снега, начала лепить снеговика.
Направив все свои детские силы на достижение заветной цели, ребята управились как раз к ужину. Снеговик получился красивый и высокий (по детским меркам). Украсив сказочного героя морковкой и ведром, ребята залюбовались плодами своих трудов. Но радость детишек была недолгой. В тихий двор ворвался огромный черный джип, битком набитый пьяной молодежью.
Дети, лепя снеговика, поставили его там, где им было удобно, но, как казалось водителю джипа, он мешал проезду автомобиля. Из иномарки вывалились покачивающиеся дяди и тети и радостно заорали, тыкая пальцами в красавца снеговика.
— Ну что, шпана, — обратился к замершим детишкам водитель черной машины. — Вы его собирали, а мы его сейчас сломаем, чтобы проезду не мешал. А то дай вам волю, так вы все тут своими поделками заполоните.
Детишки, услышав приговор снеговику, взмолились о пощаде.
— Дядя, не трогайте снеговика! У вас же джип, он же везде проехать может. Вон с той стороны есть свободное место. Ну пожалуйста! Мы его целых три часа лепили.
Мольбы детей остановили бы кого угодно, но не эту пьяную компанию.
Водитель отрицательно покачал головой, подошел к снеговику и снял с головы старое ведро, отбросив его плачущей детворе.
— Нате, а то еще капот поцарапает, а он “штуку” баксов стоит. Так, компания, грузись в салон, я это чудо сейчас по дороге размажу!
— Дяденька, ну не надо! — вновь взмолились детишки.
— Да пошли вы, — рявкнул парень на ребят и, усевшись за руль, подъехал вплотную к снеговику.
Двигатель заурчал, колеса завращались по льду, разбрызгивая в стороны мокрый снег, но снежный исполин, даже не покачнувшись, остался стоять на месте.
Собутыльники водителя (компания обмывала только что приобретенный дорогостоящий автомобиль) засмеялись над хозяином.
— Ну ты и тачку купил! “Двести лошадей... Куда хочешь проедет...” Да она даже детский снеговик свалить не может. Иди отдай покупку назад и купи наш “уазик” — он-то точно этого “монстра” завалил бы!
От таких слов у шофера взыграло уязвленное самолюбие. Смеяться над ним! Ну уж нет!
— Да здесь просто скользко! Я же моего красавца еще в шипованную резину не “переобул”, вот он и буксует. А этого снежного хлюпика мы сейчас одним ударом уделаем.
Включив заднюю передачу, он отъехал на приличное расстояние от преграды и собрался таранить детский снеговик с разгона. Снег мягкий, кенгурин из хромированной стальной трубы — не погнется, от удара “снежный человек” разлетится мигом.
Дети с ужасом наблюдали на подготовку к казни снеговика. Их же изделие с достоинством приговоренного к смерти аристократа спокойно взирало на разрушителей глазами-картофелинами.
Разогнавшись, автомобиль ринулся к препятствию.
Раздался дикий скрежет и звон битого стекла. От передней части автомобиля мало что осталось целым. Из раскуроченной иномарки вылезла испуганная и протрезвевшая компания. Водитель, держась руками за ушибленную голову, подошел к остаткам разрушенного снеговика и тихо застонал.
Под слоем безобидного мягкого податливого снега скрывался вкопанный в асфальт кислородный баллон. Жители дома таким образом ограничили проезд машин мимо подъездов, а детишки воспользовались железякой как основой для своего изделия. Вскоре приехала вызванная кем-то из родителей ГАИ, и начались длинные разбирательства по поводу проезда под запрещающий знак, вождения автомобиля в нетрезвом виде и наезда на неподвижное препятствие.
А на следующий день дети на том же самом месте построили другого снеговика, только вместо глаз у него были цветные стекла от “поворотников” разбитого джипа.

Вступление от автора:

Книга по старой компьютерной игре Fallout-2

Сразу оговорюсь, что ничего общего с популярным сегодня жанром LitRPG моя книга не имеет. Это своё собственное произведение в которой только сценарий является не моим.

Данная книга зрела в моей голове давно, особенно, когда в очередной раз проходил игру. Красивый сбалансированный сюжет и свобода действий влекла меня на описание. Ещё со времён старых игр про Диззи, в продаже были красочные описания прохождений. Не просто: Пойди туда и сделай то, а именно с сюжетом и переживаниями. В первый раз я задумался о настоящей книге после прочтения творения от Сергея Лукьяненко "Императоры Иллюзий". Сюжет был полностью выдуман, но мир и вселенная, по словам самого автора, были взяты из игры "Master of Orion". А после прочтения Владимира Васильева "Уфо. Враг Неизвестен", которая была уже целиком по игре "X-Com" - желание окончательно утвердилось. Я понимаю, что прошло много лет и об игре Fallout-2 помнят только фанаты, но книгу я попробую написать как для тех, кто помнит сочетания кнопок этой игры, так и для тех, кто вообще не знает, что это такое. Так что прошу заранее извинить за то, что какие-то моменты игры будут узнаваемы, а какие-то будут отличаться для создания более литературного понимания.

Поскольку у героя есть свобода выбора поведения, то регулярно будут устраиваться интерактивные опросы как поступить герою. Это будет влиять на его дальнейшую судьбу. Так что вы тоже можете поучаствовать в развитии сюжета.
Вместе с текстом будут выкладываться и скриншоты из игры. Начал я без них, но потом будут регулярно.

Сообщество в ВК https://vk.ru/fallout_fanfik

Сразу оговорюсь. Данную книгу начал ещё в 2018 году. Потом по разным обстоятельствам были периоды активности и наоборот затяжные перерывы. Сейчас "допиливаю до ума", выискивая ошибки и недочёты
Ваша обратная связь очень помогает и мотивирует на дальнейшую работу. Так что не стесняйтесь: чем больше отзывов, тем быстрее выйдет что-то новое.

Пролог:

Война. Война никогда не меняется. Третья мировая война началась примерно так как мы и думали: Слишком много людей, слишком мало пространства и ресурсов. Детали слишком тривиальны и бессмысленны - причины же соразмерны человеку.
Земля была почти очищена от всего живого. Великое озарение. Ядерная искра, высеченная руками людей, превратилась в мировой пожар. Копья атомного огня пали с кровавого неба. Целые континенты были объяты пламенем и поглощены водами вскипевших океанов. Человечество было близко к полному уничтожению, и тени погибших стали частью радиоактивных руин, покрывавших землю. Тьма и безмолвие на много лет опустились над планетой. Немногие спаслись от смерти. Некоторым повезло настолько, что они достигли огромных подземных убежищ. Когда завершилась чёрная зима - люди вышли из своих убежищ, и начали строить жизнь из обломков старой.
Одно из племён на севере материка считает, что оно тоже оттуда родом. Будто бы их предок и основатель, известный просто как "Житель Убежища", спас всю страну от кошмарного зла. Согласно легенде, угроза возникла на далёком сказочном юге. Она меняла людей, извращала всё к чему прикасалась, превращая людей в монстров. Благодаря героизму "Жителя Убежища" порождение зла было уничтожено. Но сам он потерял много друзей в схватках с чудовищами и сильно пострадал во имя человечества. Когда же он вернулся в свой дом, который пытался так защитить, то был выброшен в пустыню. Изгнан. После победы над чем-то опасным он стал очень неудобен властителям убежища. Покинув свой народ, он ушёл в необъятную пустыню. Там основал маленькую деревню - Аройо, где и прожил остававшуюся ему недолгую жизнь.
После его смерти Аройо живёт тихой и спокойной жизнью, прикрываясь высокими горами и глубоким ущельем от окружающего мира.
Но там снаружи - нанесённые жестокой войной шрамы ещё не зажили. Всюду царит хаос и тьма.

Глава 1. Аройо

Этим утром я проснулся раньше обычного. И виной были не привычные звуки нашей деревни: мычание браминов или крики погонщиков, а совсем другое. Предчувствие.

Ещё два дня назад я был обычным мальчишкой в нашей деревне, который как и все остальные играл в воинов и пастухов на фоне Великих Гор возле Великого Разлома. Это место выбрал наш предок - Избранный. Сюда обычному человеку можно было попасть только через узкий мостик. Дикие Ящеры, Муравьи, Скорпионы и Хищные цветы, однако, игнорировали это ограничение, поэтому жить на этом пятачке было не так уж легко. Дети с пелёнок учились жить и выживать в этом сложном мире вечного лета, вечной пустыни и всевозможных угроз.
Старейшины рассказывали нам о том, что этот мир не всегда был таким, и что даже на их памяти были и густые леса, и полноводные реки, и воздух без радиационных ветров, и даже брамины были с одной головой. Мы всегда смеялись над их рассказами о ровных длинных дорогах, о механизмах, которые могли приготовить еду, и о множестве других невероятных вещей.

Но вчера случилось то, что заставило меня вспомнить все рассказы о том мире, который начинался за нашим безопасным мостиком. Когда наступили сумерки, меня позвала старейшина...

Уже почти ночь. Костёр слабо тлеет, и она совершенно серьёзно начинает свой рассказ:

- Входи, Избранный. Ты, наверное, недоумеваешь, почему я тебя так называю, но запомни - ты Избран. Так сказали духи. Ты, наверное, заметил, что в последнее время наше племя живёт всё хуже. Больные брамины. Голодные дети. Всё меньше и меньше дождей. А наши охотники уходят за добычей всё дальше и дальше. Ещё год, другой и племя просто погибнет от голода и жажды.
Но, если ты не забыл, то мы происходим от славного предка, который помимо своего наследия принёс и знания. И они гласят то, что существует довоенная технология под названием КоСоГоР - Комплект по Созданию Города Рая.
Эта технология может локально изменять климат и синтезирует еду для уцелевших. Также известно, что из всех 15 Косогоров - 12 были уничтожены в результате войны, ещё два уже использованы, и один, находящийся в месте рождения нашего предка - цел.
Это всё что я могу тебе сказать, ибо эти знания передавались нам из поколения в поколение. Сейчас же на кону стоит жизнь нашего народа, и только ты был избран. Не спрашивай почему, но духи указали на тебя.
Прими свою ношу, Избранный. Принеси КоСоГор. Спаси наш народ.

Именно поэтому утро своего совершеннолетия я встретил не как обычно. Слова Старейшей эхом звучали у меня в голове. Я - Избранный. Причём не просто так, а тот, кто должен спасти всех. Казалось, что упавший сверху камень не так сильно повлиял бы на меня. Но, видимо, что-то от избранного во мне было, поскольку долго переживать я не умею, и если что-то неизвестно - надо встать и узнать.
Ещё в детстве, зная, что мне достанется, я предпочитал не прятаться, а смело входить в палатку, прямо выдерживать взгляд отца и честно переносить его ремень. Хотя, именно за этот взгляд, отец часто обходился без него. Мы словно понимали друг друга взглядами. И если он видел, что я знаю что сделал не так, раскаиваюсь и больше не повторюсь, ремень мог и не требоваться.

В это утро я решил так и поступить. Быстро привёл, себя в порядок и через минуту стоял рядом с палаткой Старейшей, где меня уже ждали. Сама она была как и положено внутри, ибо ей как и всем кто долго жил в убежищах, солнечный свет был вреден. А вот наш глава меня ждал. И, судя по его лицу, не спал он со вчерашнего вечера - как только закончился наш разговор с ней.

Он поприветствовал меня и, не долго думая, сразу перешёл к главному:
- Слушай меня. Я знаю о тебе. Старейшая рассказала мне всё. Я понимаю какая ответственность лежит сейчас на тебе и помогу тебе всем чем могу, но запомни: Этот разговор - тайна. Никто кроме нас не должен об этом знать. Слухи всё равно просочились, и не удивляйся, как к тебе теперь будут относиться, но подробности ты должен сохранить в тайне.
Сейчас мы с тобой пойдём в Священную пещеру, где ты должен будешь пройти последний этап посвящения и принять одежды Избранного. В этих пещерах, со времён его пришествия, не был никто. Во всяком случае дальше первой двери. Что там будет - я не знаю. По легендам, Предок, оставил там все свои вещи после большого похода и вышел оттуда в простой одежде. Так что там тебя ждут как опасности, так и различные приспособления, которые помогут тебя в большом мире.

- Ты готов? Или хочешь ещё что-то с собой взять?.
Бегло мысленно пробежав по своим вещам, я также уверенно ответил:
- Да. Я готов.
- Хорошо. Уверенность в себе - уже половина победы. Тогда пошли

Молча мы дошли до пещеры, которая у нас всегда вызывала первобытный страх. Слова были ни к чему, и по дороге туда я мог изучать песок под ногами и приводить в порядок свои мысли.
Высокая приоткрытая дверь, которая никогда не запиралась. Однако войти в неё могли лишь самые смелые и то не далее двух-трёх шагов. У нас, у мальчишек даже было соревнование - кто дольше продержится за этой дверью, и даже не потому, что пойманных пороли нещадно, а потому, что я сам, первый раз оказавшись там, едва ли смог ступить пару шагов. Давящая атмосфера, животные звуки, усиленные пещерой, так и толкали обратно в светлый проём двери.

А сейчас я должен был пройти эту пещеру. Сам.

На входе глава, ещё раз посмотрел на меня. Но теперь его взгляд выражал сразу много эмоций: И гордость что воспитал такого воина, и страх за то, что отпускает в неизвестность, и что-то, неведомое мне. Так всегда глядел на меня отец на дне рождения. Казалось, что он отрывает часть себя, отпуская в неизвестность.
Мы постояли ещё несколько секунд у входа, и я сделал шаг на первую ступеньку.
- Погоди - услышал я его, казалось бы постаревший, голос.
- Я готов - со всей решительностью, и даже с какой-то обидой сказал я. - Вы мне не доверяете?
- Доверяю. Только ты что-то забыл. - с этими словами он вручил мне своё копьё.
Обычное копьё, которое есть у всех воинов в нашем племени. Только его тепло в месте для руки, которое уже чуть протёрлось со временем, придало мне сил.
- Удачи, сынок.
- Спасибо. Рад что вы верите в меня.
После чего я решительно развернулся к этой двери, а спиной почувствовал, что он на мгновение отвернулся, якобы посмотреть в строну деревни, чтобы не выдать своего волнения.