Fallout-2 (Фанфик) (ч.3)⁠⁠

Дальнейший проход оказался коротким, и я упёрся в дверь. Железная, с непонятными узорами, она явно была построена задолго до войны — и при этом выглядела на удивление технологичной. Предвоенные помещения почти всегда отличались чёткими формами и надписями — как и всё военное. Но эта дверь выбивалась из привычного образа: она имела форму полукруга, а рисунок на ней никак не вязался с утилитарным, строгим стилем военных построек.

Не скажу, что мы были дикарями. Наш предок пришёл не один и не с пустыми руками, а его наследие бережно передавалось из поколения в поколение. Мы знали, что такое электрические механизмы, кнопки управления и прочие чудеса старой эпохи. Просто таких вещей у нас было до обидного мало. Зато регулярно приходившие торговцы привозили нужные предметы — «блага цивилизации»: «МедиКиты», противоядия и многое другое. В обмен они брали шкуры ящеров, хвосты скорпионов, вяленое мясо, ножи — всё то, что умело делать наше племя.

Мы были знакомы даже с огнестрельным оружием. У Главы хранилось несколько пистолетов и пара ружей. Но патроны стоили дорого, поэтому, хоть нас и учили обращаться с ними, в повседневной жизни мы полагались в первую очередь на копья.

Иногда торговцы привозили и вовсе удивительные вещи: планшетные карты с мерцающими экранами, рации, забавно шипевшие при приёме сигнала, переносной автодоктор, который однажды спас Главу от смертельной болезни… Да много чего интересного, сделанного ещё до войны.

В книгах, что хранились у нас, рассказывалось и про такие двери: чтобы открыть их, достаточно было нажать на кнопку. Чаще всего в них был автономный источник питания, и механизмы могли служить годами, независимо от внешнего электричества.

Поэтому, увидев дверь, я не растерялся — а внимательно осмотрелся вокруг. Наверное, мне повезло: сразу справа я заметил щит управления с двумя большими кнопками. И, похоже, повезло ещё раз: стоило нажать одну из них, как дверь с низким гулом медленно разошлась в стороны.

Вознеся безмолвную благодарность всем богам и нашему предку, я быстро проскользнул внутрь, опасаясь, что створки тут же закроются. Так и случилось: едва я отошёл на пару шагов, дверь с тем же приглушённым гулом сомкнулась. Я остался наедине с пещерой. Поудобнее перехватив копьё, я сделал уверенный шаг вперёд.

Довольно широкий проход вёл в большую комнату, на первый взгляд абсолютно пустую. Просторное помещение: те же кирпичные стены, тот же каменный пол. В дальнем конце виднелся такой же выход, а вокруг — полная пустота. Ни скамеек, ни какой‑либо мебели. Лишь тусклый свет сочился откуда‑то из невидимых отверстий, ложась на пол серыми пятнами.

«Ну, ничего так ничего», — пробормотал я себе под нос и смело шагнул вперёд. И тут же поплатился за эту смелость. Плитка, на которую я наступил, едва заметно шевельнулась — и в ногу мне вонзился небольшой деревянный шип.

«Больно, блин!» — вырвалось у меня. От неожиданности я едва не потерял равновесие, чудом удержался и поспешно присел.

Шип оказался просто заострённой деревяшкой — ни яда, ни каких‑то хитрых составов заметно не было. Но вошёл он неприятно и больно. Фух… Нужно было чуть передохнуть и собраться с мыслями.

Кровь остановилась быстро. У рождённых в открытом мире после ядерной войны регенерация заметно ускорилась — в отличие от тех, кто появился на свет в убежищах. Может, виной тому радиация, а может, суровый естественный отбор, но даже поверхностные раны затягивались за считанные минуты, стоило лишь соединить края и дать им немного времени. При серьёзных травмах, если человека успевали перевязать и обеспечить покой, уже через неделю‑другую он мог ходить. Конечно, новая конечность не отрастала, а повреждения внутренних органов нередко приводили к смерти. Но такой укол, как сейчас, хоть и причинял боль, не был смертельным: рана затянулась бы за пару дней. Вот только этих дней у меня не было.

Я осторожно сжал края раны, чтобы надёжнее зафиксировать, и огляделся. Плитка, на которую я наступил, почти ничем не выделялась среди остальных — разве что была слегка приподнята над полом, всего на два‑три миллиметра. Если не присматриваться специально, её невозможно было отличить от соседних.

Отодвинувшись в сторону, я вытянутой рукой снова нажал на неё. Плитка легко подалась вниз, где‑то внизу тихо зашуршал механизм — и на этом всё. Когда я отпустил, плитка вернулась на место.

Видимо, это была одноразовая ловушка для непрошеных гостей или животных.

Чуть дальше, через одну плитку, я заметил ещё одну слегка выступающую — заметил только потому, что уже знал, что искать. Растянувшись на полу, я аккуратно протянул руку и нажал на неё. Раздался тихий щелчок, и из стены вылетел ещё один шип: он просвистел над моей рукой и ударился о стену. На этот раз он пролетел выше — а значит, должен был попасть в бедро.

Ещё пара нажатий — и тот же эффект. Ещё одна ловушка. Кровь уже окончательно остановилась, а рана покрылась тонкой розовой плёнкой, хотя нога всё ещё ныла. Вдобавок к укусу скорпиона это было особенно неприятно.

Сжав зубы, я продолжил ползти дальше, внимательно высматривая опасные плитки. Ещё две заметил чуть левее. Нажал — щелчок, шип улетает в стену. Нажал — ещё один шип. Старые механизмы работали как часы. Окажись на моём месте обычный человек — ему бы досталось и в ногу, и в плечо.

Медленно продвигаясь ползком, я решил обезвредить все ловушки. Кто знает, какие сюрпризы ждут впереди, а путь к отступлению должен оставаться свободным. Хотя где‑то в глубине души я понимал: вряд ли что‑то заставит меня отступить от своей цели.

Примерно полчаса я потратил на то, чтобы проверить всю комнату. Попутно собрал все шипы и убрал их в рюкзак. Острые, хорошо выделанные, они ещё могли пригодиться. А если нет — отдам в племя: такие вещи всегда нужны.

Боль в ноге постепенно утихла, лишь яд продолжал отдавать неприятным жжением. Опасность пока не грозила, но медлить было нельзя. С этой мыслью я двинулся дальше по проходу. Освещение оставалось тусклым, почти призрачным, и, мысленно молясь, чтобы здесь не оказалось новых ловушек, я старался наступать на стыки плиток: надеялся, что если тут и есть механизм, ему не хватит веса, чтобы сработать.

Проход оказался недолгим, и вскоре я упёрся в развилку: проходы отходили влево и вправо. Куда идти? В прошлый раз, свернув налево, я наткнулся на скорпионов. Теперь выбор казался очевидным.

Смело повернув в правый проход, я двинулся вперёд. Коридор быстро закончился, выведя меня в большую комнату. Посередине шла стена высотой около двух метров — она не доходила до потолка, оставляя проход сверху. Пространство вдоль стены было разделено на небольшие ниши, примерно метр на метр. В каждой из них стояли белые приспособления.

«Да это же туалет», — с запозданием дошло до меня. Раньше такие штуки — унитазы — использовали, чтобы справлять нужду. Судя по всему, это был общественный туалет, рассчитанный на множество людей.

Мои догадки подтверждал тихий звук капающей воды — он раздавался отовсюду, хотя пол оставался почти сухим.

«Надо осмотреть всё как следует», — решил я и осторожно двинулся направо. И это решение оказалось очень кстати: из третьей кабинки с характерным шуршанием вылез скорпион. Реакция не подвела: я тут же ударил копьём ему в брюхо. Но вот с точностью снова не повезло — копьё соскользнуло с панциря и ударилось в пол. Скорпион не сразу понял, что происходит, а я не собирался давать ему время на раздумья. Второй удар вышел точнее и пробил дыру в панцире. Скорпион заверещал на пределе слышимости и попытался ударить хвостом. Второго укуса мне точно не хотелось. Резко отскочив в сторону, я нанёс ещё один удар — на этот раз копьё точно вошло ему в голову. Скорпион вздрогнул пару раз и затих.

Осматривать добычу я не спешил: опыт подсказывал, что скорпионы и муравьи здесь передвигаются почти бесшумно, и неизвестно, сколько их ещё прячется по кабинкам. Пройдя дальше, я действительно обнаружил ещё одного скорпиона — он тоже затаился в кабинке. С ним всё вышло проще: пара точных ударов — и он затих на полу.

Для надёжности я ещё раз обошёл всю комнату по кругу. Больше никого не было. Только теперь я позволил себе заняться сбором трофеев.

Рюкзак заметно потяжелел, и это придавало странную, почти детскую радость. Даже если из меня так и не выйдет настоящего Избранного, такие трофеи стоят дорого.

Немного попетляв, я снова вышел к точно такому же разделению коридоров.
«Чёрт!» — выругался я про себя. Опять выбирать между проходами… На сей раз долго думать не стал — и смело шагнул направо.

Пройдя всего три шага, резко остановился. Что-то в виде следующей плитки мне не понравилось. То ли пыли на ней было меньше, то ли она чуть иначе ловила тусклый свет — не знаю. Но, помня, как выглядят ловушки, рисковать не стал. Опустился на колени и всмотрелся: да, вот она — та самая едва приподнятая плитка.
Фух! Недаром мне всегда говорили, что я быстро учусь. А в открытом мире, полном опасностей, это умение развивается ещё быстрее — буквально на глазах.

На этот раз я не стал просто нажимать на плитку, чтобы ловушка сработала. Вместо этого попытался её приподнять. Медленно подцепил край ножичком и так же медленно потянул вверх. Сначала она шла туго — места едва хватило, чтобы просунуть палец и помочь себе. Ещё нажим, ещё чуть-чуть… Внутри что-то щёлкнуло, и над головой со свистом пролетел уже знакомый деревянный шип. Не обращая на него внимания, я потянул сильнее — и с громким «чпоком» плитка отлетела в сторону.

Под ней оказался стержень: он срабатывал, когда на плитку давили. Рядом — пружина: она разжималась, если плитку пытались убрать, и тоже запускала механизм.
По-хорошему, можно было просто активировать ловушку и собрать шипы как трофей. Но тяга к новым знаниям вспыхнула во мне с новой силой. Окончательно разворотив механизм, я тщательно изучил его строение. Мало ли где ещё это пригодится.

Закинув ещё один шип в рюкзак, я двинулся дальше — теперь уже полушагами, внимательно осматривая каждую плитку.

Пара поворотов — и я оказался в небольшой комнате. Почти под ногами, за углом, что-то скреблось. Муравей.
Встречаться с его укусами не хотелось вовсе. Копьё уже лежало в руке, привычное и надёжное. Пара точных ударов — и усатый затих. Краем глаза я тут же заметил второго: он выбегал слева, чуть меньше размером, а значит — быстрее. До копья я бы не успел, поэтому просто отпрыгнул. К счастью, муравей хоть и был быстрым, но развернуться на ходу не сумел. Я перехватил копьё поудобнее — одного удара хватило, чтобы и второй лёг рядом.

Хоть я и не раз сталкивался со скорпионами и муравьями, такого количества за один день мне ещё не попадалось. Молодой организм пока не чувствовал усталости, а адреналин и чувство победы бушевали внутри — казалось, сейчас я готов был победить весь мир.

Осматривая комнату, я отметил всё тот же каменный дизайн и тусклый свет, сочащийся из невидимых щелей. Помещение было небольшим, а в центре виднелось круглое углубление. Для чего оно — я понятия не имел. Для мытья оно было маловато, других вариантов я не знал.

Не желая забивать голову загадками, огляделся дальше. У стены стояла скамейка с непонятными узорами, а у дальней стены, самое ценное, — сундук.

Старый, деревянный, явно довоенных времён. Тогда мебель делали не только ради пользы, но и ради красоты. Полукруглая крышка, остатки красной краски, уже неразличимый рисунок… Но дерево оставалось прочным. Если вынести его на улицу и заново покрасить, он прослужил бы ещё не одно поколение.

К счастью, замка не было, и крышка открылась легко. Находка внутри оказалась необычной: квадратный пакет с бело‑розовым содержимым, от которого отходили тонкие проводки, заканчивающиеся маленьким табло с часовым механизмом и четырьмя кнопками. Назначение я не знал, но догадывался: похоже на какое-то военное устройство. Поворошив пыль, нашёл маленькую книжечку.

«Инструкция по применению заряда пластиковой взрывчатки», — прочитал я на обложке. Ниже: «Для применения инженерными и шахтёрными подразделениями». В самом низу: «Чикаго, 20… (год стёрт)».

Слова «взрывчатка» и «взрыв» я слышал часто и знал: это очень опасная вещь, особенно если не понимаешь, как с ней обращаться.

Спешить было некуда, да и нога снова разболелась. Я устроился поудобнее на лавочке и принялся читать. Многое стёрлось от времени, приходилось напрягать глаза, чтобы разобрать хоть что-то.

«Распаковать… (стёрто)»
«…соблюдать направление взрыва…»
«Снять с предохранителя, выдернув… (стёрто)»
«Выставить таймер… (стёрто)… зелёная… минут и секунд.»
«Радиус действия 3–5… (стёрто)»
«Срок… (стёрто)… батареи неограни… (стёрто)».

Через полчаса глаза уже слезились от напряжения, но кое‑что я всё-таки понял. В моих руках — заряд для прокладки проходов в земле с направленным взрывом. Его нужно прикрепить к поверхности, снять с предохранителя (для этого надо разжать проволочку и резко дёрнуть), выставить время кнопками и запустить.

Штука полезная, но опасная, особенно когда знаешь, как с ней обращаться, лишь примерно.
Надеюсь, мне не придётся её использовать. Но и оставить здесь я не мог. Ещё раз проверил, что предохранительный зажим надёжно зафиксирован. Выдернуть его просто так не получится — нужно усилие. Этого я делать не собирался. Аккуратно уложил находку в рюкзак.

Небольшая передышка. Глаза отдыхали после напряжённого чтения, нога почти перестала болеть, а лёгкий парализующий эффект от яда даже помогал приглушить неприятные ощущения. Одного укуса было мало, чтобы серьёзно навредить, но медлить всё равно не стоило.

Обратно к развилке я вернулся быстро и снова смело зашагал вперёд. Находка придала уверенности, и я чуть было не наступил на ловушку. Только привычка осматривать пол остановила ногу буквально в сантиметре от опасности.

В этот раз я не спешил. Аккуратно поддел плитку ножичком, просунул палец. Примерно помнил, где находятся стержень и пружина. Тем же ножичком нащупал пружину и придавил её. Теперь резко рванул плитку вверх. Щёлк — и плитка легла на пол, но ловушка всё ещё была заряжена.

Тогда я достал из рюкзака один из собранных шипов и вставил его в пружину — зафиксировать механизм. Теперь можно было убрать нож и отпрянуть в сторону.
Фух… Эта маленькая победа потребовала столько концентрации, что казалось, будто я перетащил мешок с песком.

Пускай кто-то и не верит в духов, но я вдруг почувствовал странную уверенность: будто я уже видел всё это раньше, а воспоминания предка тихо просыпаются где-то внутри.

Ловушку я на всякий случай всё-таки активировал. И едва не получил шипом в лоб: оказалось, он вылетал не оттуда, откуда я ждал, а с другой стены — и просвистел в миллиметре от волос.

Эта досадная оплошность почему-то подействовала на меня успокаивающе: вот он я, какой везучий! Но тут же сам себя оборвал, вспомнив про скорпиона. Нельзя полагаться на удачу.

Поправив рюкзак, я пошёл дальше по извилистому проходу.

За следующим поворотом я первым делом заметил плиту-ловушку, а в метре от неё — муравья. Ловушка оказалась прямо между нами. И я решился на маленький эксперимент.

Взял копьё на изготовку и громко топнул. Как и рассчитывал, муравей поднял голову, увидел меня и бросился вперёд. Ещё шаг — и он должен был наступить на плиту и получить шипом в бок. Но эти твари, видимо, давно жили здесь и успели научиться избегать ловушек: муравей ловко обогнул плитку и вцепился мне в ногу.

Челюсти у муравьёв и в обычные времена были сильными, а после мутаций стали и вовсе сокрушительными. Боль обожгла так, что я едва не упал. Но опыт, полученный в пещере, сработал мгновенно: рука вскинулась, и одного удара хватило, чтобы шестиногий отправился в последний полёт с пробитой головой.

Чёрт! С трудом присев, я осмотрел ногу. Всё не так плохо, но и не хорошо: кость не задета, зато множество мелких дырочек сочились кровью, словно тонкие ручейки.

Решение пришло сразу. Из рюкзака я достал заветный «МедиКит». Дальше всё было привычно: сдуть пыль, снять крышку. Между иглой и крышкой — стерилизующий гель, заражения можно не бояться. Укол — и сразу по ноге поднялся успокаивающий холодок, медленно поднимаясь к голове.

Точный состав «МедиКита», говорят, знали только военные. Судя по всему, туда добавляли лёгкий стимулятор: в голове наступало умиротворение, боль отступала. Эффект длился всего минуту‑две и не оставлял последствий, поэтому как наркотик его никто не использовал. Слишком короткий срок действия и слишком высокая цена. Да и без него хватало других стимуляторов.

Торговцы приносили не только полезные вещи, но и опасное «удовольствие». Любая война требует стимуляторов, а Третья Мировая требовала их в избытке. Тогда и появились «Джет», «Психо» и другие. Привыкание наступало быстро, а производство было дешёвым.

Несколько наших мужчин поддались уговорам торговцев и попробовали «Джет». Сначала — из любопытства, потом — потому что понравилось. К пятой дозе уже было привыкание. Они готовы были на всё ради оранжевой жидкости в маленьком пузырьке. Когда торговцы ушли, зависимость стала невыносимой: мужчины украли недельный запас еды и ушли в город. Больше мы их не видели.

С тех пор главным условием прохода через наш мост стал полный запрет на «Джет». Я сам видел, как со скалы сбросили торговца, который тайно пронёс несколько доз в сапогах и пытался продать их нашим охотникам. Тогда всё племя схватилось за копья, и никто из каравана не посмел вступиться за него. Его скелет внизу до сих пор служит напоминанием: не стоит испытывать судьбу с наркотиками.

Я посидел ещё пару минут, наблюдая, как мелкие дырочки от клешней муравья сначала уменьшаются, а потом и вовсе затягиваются розовой новой кожей. Самочувствие тоже чуть улучшилось: действие яда почти сошло на нет, осталось лишь лёгкое недомогание.