Вот знаете, есть такие фразы, после которых нормальный человек вызывает полицию, собирает вещи и едет в другой город. Но нормальный человек не обнаруживает у себя в кармане ключ от служебного входа, зарплатную ведомость за прошлый месяц и чек на бургер, который он не покупал, но на котором стоит его подпись.
В зеркале я выглядел как человек, который не выспался.
Проблема была в том, что отражение выглядело так, будто выспалось отлично.
И вот тут я понял: увольнение, оказывается, это не когда ты перестаёшь ходить на работу.
Это когда работа перестаёт ходить за тобой.
К десяти вечера я стоял за кассой.
Алина резала салат так ровно, как будто тренировалась на уликах. Женя протирал столы с лицом человека, который уже видел конец света и поставил ему три звезды за обслуживание. Кирилл у фритюра молчал. Паша считал мелочь. Стас стоял у двери в коридор к туалетам и улыбался.
А так, как улыбается человек, который знает, где лежит твоя вторая версия.
Дмитрий вышел из кабинета и хлопнул в ладоши.
- Господа, вечер будет плотный.
- Я не собираюсь здесь работать.
Он посмотрел на меня с лёгкой усталостью.
- Вот именно. Пока не Андрей. Поэтому не выпендривайся.
Все продолжили заниматься делами.
Как будто фраза «пока не Андрей» была обычной рабочей инструкцией. Типа «картошку солить после таймера» или «не спорить с пьяными».
В двадцать два ноль семь зашёл первый одиночка.
Мужик лет сорока пяти, дорогая куртка, дешёвое лицо, телефон в руке. Из тех, кто говорит «я тут постоянный клиент», хотя все мечтают, чтобы он стал непостоянным.
Алина даже не подняла глаз.
- Тот, у кого ещё всё своё.
- Память. Привычки. Страхи. Долги. Любимые песни. Ненависть к отцу. Пин-код от карты. Всё, что делает человека неудобным.
Я хотел сказать что-то умное.
Женя перестал протирать стол.
- Мы? Мы обслуживающий персонал.
Потому что он уже поднял голову и смотрел на свой кофе так, будто тот сообщил ему плохие новости.
Через минуту он подошёл к кассе.
- Извините, - сказал он. - Я давно здесь?
Паша тихо щёлкнул пальцами.
Стас открыл дверь в коридор.
- Вы просто устали. Такое бывает.
Мужик расслабился сразу. Слишком сразу. Словно внутри него выключили тревогу рубильником.
Тишина стала такой плотной, что в ней можно было завернуть шаурму.
Дмитрий медленно вышел из кабинета.
- Ты понимаешь, что задерживаешь процесс?
Дмитрий вздохнул, как начальник, которому в третий раз за смену объясняют, что терминал не работает не потому, что он плохой человек.
- Ладно. Объясняю на пальцах. Люди приходят. Люди устают. Люди хотят быть проще. Мы им помогаем.
Мужик у туалетов повернулся ко мне.
Мужик посмотрел на нас обоих.
И вот тут, как назло, в заведение вошли трое.
Первый - низкий, лысый, в спортивной куртке, с лицом человека, который даже в детском саду требовал долю.
Второй - высокий, узкий, с глазами бухгалтера похоронного бюро.
Третий - толстый парень с пакетом из цветочного магазина.
Они не были посетителями.
Посетители смотрят на меню.
Низкий подошёл к кассе и сказал:
А это, скажу я вам, было ново.
Стас прикрыл дверь в коридор.
Низкий повернулся к нему.
- Не закрывай, красавчик. Мы туда и пришли.
- Гриша, я же говорил, сегодня нельзя.
- А я говорил, мне плевать.
Толстый с цветами поставил пакет на стойку. Внутри были не цветы.
Точнее, цветы там тоже были.
Но между ними лежал обрез.
Очень романтично, если вы собрались делать предложение банкомату.
Гриша наклонился к Дмитрию.
- Ты мне должен два человека.
- У меня тоже учёт. Только мой учёт умеет ломать колени.
Я стоял между мужиком-оригиналом, сотрудниками, бандитами и дверью в туалетный коридор, которая, клянусь, начала тихо дышать.
Дмитрий посмотрел на меня.
И впервые за всё время в его глазах было что-то человеческое.
- Андрей, - сказал он. - Помоги.
- Сейчас не время цепляться к терминологии.
Гриша окинул меня взглядом.
- Люблю не совсем свежих. У них характер.
Тот вытащил обрез из пакета.
В этот момент мужик-оригинал, который всё ещё стоял у коридора, вдруг сказал:
Даже дверь перестала дышать.
Мужик посмотрел на Дмитрия.
- Был. Два года назад. Только тогда я работал в другой точке. У вокзала.
Гриша медленно повернулся к нему.
И не как то, что притворяется человеком.
А как третье. Как неудачная копия, которая вдруг вспомнила, что она не копия, а бракованная партия.
- Вы всех неправильно делаете, - сказал он.
А потом ударил Стаса головой в лицо.
Стас влетел в дверь туалетного коридора. Дверь открылась сама, и оттуда пахнуло холодом, мокрой плиткой и чем-то старым, как забытый подвал.
Кирилл кинул в него корзину с картошкой.
Толстый заорал, выстрелил в потолок и уронил пакет с цветами.
- Санитарный день, мать вашу!
Женя ударил высокого шваброй по колену.
Алина схватила меня за рукав.
Отличный совет. Очень конкретный. Почти навигация.
Гриша тем временем достал нож и пошёл на Дмитрия.
Дмитрий отступал к кассе, бормоча:
- Это нарушение договора. Это грубое нарушение договора.
- Димон, - сказал Гриша, - я с тобой договорился на людей. А ты мне подсунул пустышек.
- Они улыбаются моей жене уже три месяца. Оба.
Тут я понял, что дело не только в фастфуде.
Эта точка была не ловушкой.
Люди заходили усталыми, одинокими, сломанными.
Может, родственники, которым надоело, что бабушка переписывает квартиру не на тех.
Может, те, кто просто хотел версию человека без лишних вопросов.
И тут из коридора вышел второй Стас.
Первый Стас лежал на полу с разбитым носом.
Второй Стас поправил бейдж, посмотрел на первого и сказал:
Второй Стас посмотрел на него.
- Хорошо. Значит, недолго.
И когда он загорелся снова, высокий бандит стоял у стойки и смотрел в пустоту.
Толстый сидел за столом, аккуратно ел картошку и плакал.
А Гриша держал нож за лезвие и никак не мог понять, почему у него кровь на ладони.
- Вот теперь санитарный день.
Мужик-оригинал стоял у выхода. Он смотрел на улицу, на метро, на людей за стеклом.
Через секунду я забыл его лицо.
Не как забывают знакомого из школы.
Просто в голове осталось пустое место в форме человека.
Дмитрий подошёл ко мне и положил руку на плечо.
- Ну что, Андрей. Закрываем кассу?
Потом на дверь в коридор.
Потом на своё отражение в окне.
На этот раз оно улыбалось раньше меня.
Я взял со стойки пакет с цветами, вытащил из него обрез и направил не на людей.
На самую верхнюю строчку, где светились акции.
«Комбо спокойствия - выгодно после 22:00».
Пластик, лампы и искры посыпались вниз.
Он просто посмотрел на меня и сказал:
Потому что за месяц работы в фастфуде я понял одну простую вещь: у любого места есть два лица.
Второе - для тех, кто знает, где стоит рубильник.
