GreyGoose100

Финансовый кризис — непосредственная причина нынешней волны протестов в Иране. Курс национальной валюты уже несколько лет в свободном падении (в 2018 году цена доллара исчислялась десятками тысяч риалов, сейчас — миллионами), годовая инфляция — 50–70%. И если инфляция бьет в первую очередь по беднейшим слоям населения, то обвал риала — по более состоятельным людям, включая традиционно влиятельных торговцев крупных базаров: во-первых, курс валют влияет на цены на импорт, а во-вторых, покупка иностранной валюты (прежде всего, доллара) — один из немногих способов создать хоть какие-то сбережения.

Иран с его 90-миллионным населением уже десятки лет изолирован от глобальной финансовой системы. Помимо инфляции, его разъедают хроническая коррупция, неэффективное управление и массовая утечка мозгов. Молодежь сталкивается с безработицей и занятостью ниже квалификации, пожилые — с фактическим банкротством пенсионных фондов. Отключения электричества и нормирование воды стали частью повседневной жизни.

Раскол элиты

Коалиция, стоявшая у истоков исламской республики в 1979-м, к 2026 году выродилась, по сути, в «партию одного человека» — аятоллы Али Хаменеи. Мир-Хосейн Мусави, один из отцов-основателей режима и бывший премьер-министр, уже 15-й год находится под домашним арестом. Все бывшие президенты либо изолированы, либо маргинализированы: Мохаммада Хатами фактически запрещено даже упоминать в СМИ, Махмуд Ахмадинежад находится под наблюдением, а Хасану Рухани запретили баллотироваться в Ассамблею экспертов — орган, который выбирает верховного лидера.

За десятилетия режим был выхолощен негативным отбором: лояльность и идеологическая правильность ценились выше компетентности. В результате государство оттолкнуло профессионалов и технократов, которые раньше обеспечивали работу управленческого аппарата. Остались только духовенство, которое раздражает людей постоянным вмешательством во все сферы жизни, и его угодники.

Авторы статьи в The Atlantic сравнивают нынешний Иран с Советским Союзом 1980-х годов: режим утратил веру в себя. Лишь небольшая часть инсайдеров остаются идейными сторонниками, тогда как большинство движимо жаждой богатства и привилегий. Один иранский политолог выразился так: в начале революции режим на 80% состоял из идеологов и на 20% — из авантюристов, сегодня пропорция обратная.

Особую роль в 1979 году играли торговцы базара — они были экономической опорой революции. Но со временем режим превратил Корпус стражей исламской революции (КСИР) в военно-промышленный комплекс и источник колоссальных теневых доходов. Это подорвало идеологическое единство режима и вытеснило традиционный торговый класс, превратив базар из опоры власти в очаг недовольства.

Пока что единым остается лишь один слой элит — силовые структуры. Именно их сплоченность до сих пор предотвращала крах режима. Ни один высокопоставленный командир КСИР не дезертировал и не выступил с публичной критикой Хаменеи. Для этих людей потеря власти означает потерю богатства и, возможно, жизни. Но если они перейдут на сторону протестующих, режим рухнет мгновенно.

Широкая и разнородная оппозиционная коалиция

За последние десять лет протесты объединили почти все социальные группы: этнические меньшинства, рабочих, женщин, торговцев, жителей периферии. Они редко действовали синхронно, но причины возмущения у них во многом общие. Теократия, претендующая на моральное превосходство, особенно уязвима перед разоблачениями коррупции и лицемерия. Командиры КСИР контролируют, как выполняется жесткое требование носить хиджаб, в то время как женщины из привилегированных семей свободно появляются за границей без него. Страна страдает от нехватки воды, и многие убеждены, что «водная мафия», связанная с КСИР, перенаправляет ресурсы в собственные проекты, оставляя без воды целые деревни. Дети высокопоставленных чиновников демонстрируют роскошную жизнь в западных странах. В городе Ясудж протестующие скандировали: «Их дети — в Канаде, наши — в тюрьме».

Однако для победы оппозиции одной уличной мобилизации недостаточно: ей необходимо привлечь на свою сторону недовольные элиты, предложив им безопасный выход и гарантии на «день после». Пока этого не произошло, и именно этот элемент революционной формулы остается слабым.

Убедительный объединяющий нарратив

В Иране он формируется на основе жесткого национализма, который вытесняет панисламистскую революционную идеологию режима. Старые лозунги вроде «Смерть Америке» и «Смерть Израилю» полностью дискредитированы. Все чаще звучит лозунг «Не за Газу, не за Ливан — моя жизнь за Иран!». Подразумевается, что вместо того, чтобы тратить ресурсы на поддержку прокси в секторе Газа (ХАМАС) и Ливане («Хизбалла»), следует сосредоточиться на внутренних проблемах.

Молодое поколение, выросшее после 1979 года, требует прежде всего «нормальной жизни» — без тотального контроля над внешним видом, личной жизнью и частными решениями. Оппозиция представляет режим как оккупационную силу, грабящую страну ради зарубежных авантюр.

Вопрос лидерства остается открытым. Многие протестующие сплотились вокруг шахзаде (наследного принца) Резы Пехлеви, живущего в изгнании с 1979 года. История знает примеры успешных революционных лидеров из эмиграции — от Ленина до Хомейни. Однако Пехлеви пока не обладает реальной организационной силой внутри страны, а его сторонники разрываются между идеей конституционной монархии и мечтами о восстановлении автократии, что отпугивает часть элиты. В то же время неопределенность будущего может играть ему на руку: революциям часто хватает размытых обещаний освобождения.

Благоприятная международная среда

Иран — стратегически наиболее изолированный режим в мире, за исключением Северной Кореи. С 2023 года, после нападения террористов ХАМАС на Израиль, которое Хаменеи открыто поддержал, региональные союзники Тегерана ослаблены или разгромлены. Руководство «Хизбаллы» и ХАМАС дезорганизовано, дружественные режимы Башара Асада в Сирии и Николаса Мадуро в Венесуэле пали. Китай остается корыстным партнером, который явно не станет ничем рисковать ради режима аятолл. Путинская Россия поглощена противостоянием с Украиной.

Президент США Дональд Трамп уже публично угрожал иранскому режиму ударами. Иран после 12-дневной войны летом 2025 года фактически лишился противовоздушной обороны, и если США или Израиль полетят его бомбить, им ничто не сможет помешать.

Экономический коллапс и унизительное поражение в короткой войне показали иранцам, что режим больше не способен обеспечить ни базовую стабильность, ни военную защиту. Саджадпур и Голдстоун называют исламскую республику «зомби-режимом»: он фактически уже мертв и держится исключительно на насилии. Последний недостающий элемент для его смены — отказ репрессивного аппарата продолжать убивать ради системы. Жестокость может отсрочить похороны режима, но вряд ли способна вернуть ему жизнь, пишут авторы статьи в The Atlantic.

https://www.theatlantic.com/international/2026/01/iran-revol...

«Изначально проблема нехватки топлива носила локальный характер, но теперь можно говорить о том, что география расширяется: все больше регионов России сталкиваются с дефицитом», — отметил член экспертного совета комитета по защите конкуренции Госдумы Дмитрий Тортев. Он добавил, что дефицит, проявившийся сначала в отдаленных регионах, постепенно распространяется по европейской части страны.

По словам президента НТС Павла Баженова, перебои с поставками 92-го и 95-го бензинов уже привели к закрытию ряда независимых АЗС в регионах. «Кто-то не работает „от бензовоза до бензовоза“, кто-то „замотал пистолеты“ уже длительное время. В целом уже несколько недель ряд АЗС не могут получить отгрузок с нефтеперерабатывающих заводов (НПЗ)», — подтвердила член Российского топливного союза (РТС) Екатерина Савкина.

В результате продолжавшихся весь август атак украинских дронов на НПЗ Россия потеряла 17% мощностей нефтепереработки, или 1,1 млн баррелей в сутки. Ряд крупных заводов полностью останавливали производство — Новокуйбышевский, Саратовский, Волгоградский, Сызранский. В сентябре частично остановил работу Рязанский НПЗ, который обеспечивает около 5% всей нефтепереработки в стране.

Горючий сезон: топливный кризис в регионах набирает обороты | Статьи | Известия

В России начали массово закрываться салоны по продаже автомобилей.

Кризис на российском авторынке ударил по автомобильным салонам: с начала года по 1 сентября количество точек продаж и шоурумов в целом по стране сократилось на 9% — до 7284. Однако в городах-миллионниках они закрывались более высокими темпами. Наибольшее сокращение зафиксировано в Ростове-на-Дону (минус 29,3%, до 94 точек), Воронеже (-18,8%, до 65), Волгограде и Самаре (-18,3%, до 58, и -18,2%, до 117, соответственно), а также в Красноярске (-17,2%, до 96). Просели и крупнейшие рынки: Москва (-11,1%, до 706) и Санкт-Петербург (-17,6%, до 365). Это следует из данных сервиса «Яндекс Карты», которые приводит Forbes.

Уже состоявшиеся закрытия — это не предел, поскольку еще около трети дилеров испытывают серьезные финансовые трудности или вообще находятся на грани прекращения деятельности, говорит президент ассоциации «Российские автомобильные дилеры» (РОАД) Алексей Подщеколдин. По его словам, недостаток спроса на новые автомобили приводит к убыткам и нехватке прибыли, из-за чего издержки продавцов растут. «В России региональные дилеры сейчас продают всего по 220–250 машин в год, в столице — около 400. Для сравнения, в США этот же показатель составляет порядка 1000 автомобилей в год. При таком низком уровне продаж многие российские дилеры оказываются нерентабельными, что приводит к их массовому закрытию», — пояснил эксперт.

«Почти идеальный шторм»: в России закрываются автосалоны | Forbes.ru

Каждая десятая российская компания собралась увольнять сотрудников осенью.

Российские компании вслед за падением темпов роста экономики практически до нуля и сокращением спроса готовятся увольнять сотрудников. О планах оптимизировать численность персонала в течение осени сообщили 12% организаций. Это на 4 процентных пункта больше, чем было в конце прошлого года, показало исследование сервисов «Работа.ру» и «СберПодбор», результаты которого публикуют «Известия». Одновременно с этим вдвое уменьшилась доля предприятий, которые намерены нанимать новых сотрудников: сейчас это лишь четверть, тогда как в конце 2024-го их было более половины.

Под угрозой увольнений находятся работники строительных, добывающих и машиностроительных компаний, ритейла и консалтинговых организаций. «При этом наиболее уязвимы сотрудники, чья работа не приносит прямой прибыли: нетехнические специалисты в IT, джуниоры во всех сферах, маркетологи и административный персонал. Компании предпочитают удерживать опытных универсалов», — отметил заместитель гендиректора «Работа.ру» Александр Ветерков. Также рискуют потерять работу сотрудники с рутинными задачами, сезонный и контрактный персонал, добавил директор по стратегии ИК «Финам» Ярослав Кабаков.

Каждая десятая компания планирует сократить штат осенью

Россияне стали есть меньше сливочного масла из-за резкого подорожания.

Резкий взлет цен на сливочное масло привел к падению его продаж: в январе—июле 2025 года в России было реализовано в натуральном выражении на 14,7% меньше продукта, чем годом ранее. Это следует из данных аналитической компании «Нильсен», которые приводит «Коммерсант». В свою очередь исследовательская компания NTech зафиксировала сокращение продаж с июля 2024-го по июнь 2025 года на 9% к предыдущим 12 месяцам. В Национальном союзе производителей молока («Союзмолоко») подтвердили эти данные, но отметили, что продажи постепенно восстанавливаются: если в первые месяцы спад оценивался в 15–20% год к году, то сейчас — в 4%.

Согласно данным Росстата, стоимость сливочного масла в начале сентября составила 1,2 тыс. руб. за 1 кг. Таким образом, оно подорожало на 38% с января 2024 года и на 22,2% год к году. В T-Pay сообщили, что на пачку масла в январе—августе 2025 года потребители тратили в среднем 231 руб., что на 38% больше, чем год назад. Для сравнения: продукты питания в целом за этот же период подорожали на 12,3%.

Снижение продаж сливочного масла: в чем причины