Ночная смена тянулась медленно, убаюкивая гудением мотора нашей «Газели», когда рация внезапно ожила. Диспетчер передал вызов, от которого остатки сна как рукой сняло:
«Ножевое ранение, обильное кровотечение. Полиция уже на месте».
Адреналин привычно ударил в кровь. Такие поводы редко сулят легкую прогулку.
Подъехав к нужному адресу — типичной серой многоэтажке в спальном районе, — я сразу понял, что дело дрянь. У закопченного подъезда мигали проблесковыми маячками сразу две патрульные машины. Я схватил тяжелый оранжевый чемодан с медикаментами, на ходу натягивая перчатки, и бросился к дверям.
Поднимаясь по лестнице на нужный этаж, я напряг слух, ожидая услышать стоны или суету, но вместо этого лестничную клетку сотрясали пронзительные женские крики. Однако интонация была странной: это были вопли не от невыносимой боли или леденящего ужаса. Это была чистая, концентрированная, истеричная ярость.
Я осторожно постучал в приоткрытую дверь нужной квартиры. Она тут же распахнулась шире. На пороге стоял хмурый полицейский в бронежилете и с автоматом наперевес. Окинув меня взглядом, он молча отступил в сторону, пропуская внутрь.
В нос немедленно ударил густой, почти осязаемый аромат: термоядерная смесь застарелого перегара, лука и убийственно сладких дешевых духов.
Квартира представляла собой классическое поле кухонной битвы. В тесной, прокуренной кухоньке на шатком табурете сидел помятый мужичок в растянутой майке. Он смотрел в пол с философской обреченностью, пока над ним нависал второй патрульный. Третий сотрудник полиции, пристроившись на краешке стола, старательно записывал показания женщины. Дама в цветастом халате металась по доступному ей квадратному метру, громко возмущалась и активно жестикулировала.
Я поставил чемодан и, ожидая увидеть лужи крови, громко спросил:
— Скорая. Где пострадавший? Тяжелые есть?
Женщина резко замерла, обернулась ко мне и с театральным надрывом ткнула себя пальцем в грудь:
— Я пострадавшая! Этот изверг, муж мой, убить меня пытался! Зарезать хотел, маньяк проклятый! Вот, смотрите!
Она драматично вытянула вперед руки. Я шагнул ближе, готовясь накладывать давящие повязки или жгуты, но, присмотревшись, замер. На ее предплечьях краснели несколько неглубоких царапин. Такие обычно оставляют недовольные коты, когда их пытаются искупать, а никак не обезумевшие потрошители.
«Не очень-то похоже на покушение на убийство», — мелькнула в голове логичная мысль.
Краем глаза я заметил странную реакцию полицейских. Тот, что записывал показания, подозрительно низко склонился над своим планшетом, а его плечи мелко тряслись. Автоматчик в коридоре вдруг закашлялся и отвернулся к стене. Они явно давились от смеха, но я все еще не улавливал сути происходящего.
— Так, — спокойно произнес я, открывая чемодан, чтобы достать антисептик. — Как именно были получены эти... травмы? Чем он вас ударил?
— Ножом, конечно! — возмущенно взвизгнула «жертва», оскорбленная моим спокойствием. — Вон они, орудия преступления, валяются! Вещдоки!
Она изящным жестом указала на линолеум. Я проследил за ее рукой.
На грязном полу, вокруг табуретки с поникшим мужем, веером были разбросаны белые одноразовые пластмассовые ножики для пикника. У некоторых были обломаны хлипкие зубчатые лезвия — видимо, именно они и не выдержали столкновения с кожей пострадавшей.
Тишину, повисшую на кухне, нарушал только сдавленный хрюкающий звук со стороны полицейского с блокнотом. Я прикусил губу до боли, но предательский нервный смешок все-таки вырвался из моей груди.
Женщина побагровела от возмущения, уперла руки в бока и выдала финальную тираду:
— Что вы смеетесь?! А вы думаете, этой штукой убить нельзя?! Если в глаз ткнуть — сразу насмерть!
Собрав всю свою профессиональную выдержку в кулак, я молча обработал ее царапины перекисью водорода, заклеил их парой пластырей и, попрощавшись с нарядом, поспешно удалился.
Выйдя на свежий ночной воздух, я наконец позволил себе рассмеяться в голос.
Я до сих пор не знаю, чем закончилась эта домашняя трагикомедия, но с тех пор, выезжая на «ножевые», я всегда мысленно уточняю: настоящие там ножи, или кто-то снова устроил поножовщину пластиковой посудой).
