Уважаемые минусаторы, жду в комменты, а то прям интересно уже стало. Я вроде не сотрудник РКН, не сторонник плоской земли и т.д. чтоб минусить просто за мнение. Рассказываю о том, что интересно и люблю. Хочется какого-нибудь... обоснования, что-ли) Но в любом случае, здоровья, не болейте, а мы погнали дальше.

В предыдущей серии мы узнали про программу озеленения мира, о том, как люди, задружились с эльфами (пока еще - высшими) и научились магии, а гномы и дворфы стали теми... ну кем стали.

Всякая мелкая движуха

Пока люди устаканивались, а эльфы возвышались, по всему Азероту происходили интересные события, о которых нельзя не упомянуть.

На лугу, на лугу, на лугу пасутся та...

Одни из потомков древней расы Яунголов - Таурены будучи любителями кочевнического образа жизни, всё же держались за одно, святое место - Машан’ши (Mashan’she), «Стан Матери-Земли». Места богатые: еда, вода, отсутствие мух, как бонус - шёпоты стихий. Таурены были убеждены, что слышат мать-землю. В попытке выйти на связь, они долго молились, строили вышки 5G, проводили различные обряды и однажды-таки «дозвонились». Вот только оказалось, что ошиблись они на одну циферку и вместо доброй матери-земли из глубин поднялась Терадрас (Theradras) - принцесса земли, дочь Теразан (ну вы помните - одна из повелителей элементалей). Она долго спала, была ослаблена и озлоблена, и чтобы вернуть себе силу, начала усердно вытягивать жизнь из всего вокруг. Трава исчезала, деревья дохли, земля становилась серой и пустой. Так место, которое было «сердцем природы» для тауренов, очень быстро превратилось в то, что потом назвали Пустошами (Desolace).

Эта беда была настолько жирной и громкой (кто понял - тот понял), что её почувствовали не только таурены. На запах «локального звездеца» пришёл один из сыновей Кенария - Зейтар (Zaetar). Он спустился в пещеры и нашёл источник проблемы. Но что-то пошло не так и вместо пускания Тередрас на эпики... Зейтар попал под её влияние и стал её супругом. Итог этого союза: Кентавры (Centaurs). Казалось бы - ура, новый народ, но реальность внесла свои коррективы: эти кентавры выросли жестокими и агрессивными. Зейтар быстро понял, что это не не совсем то, чего он ждал, а скорее хаос и ненависть на копытцах. Попытка образумить их, ни к чему хорошему ни привела - дети убили отца. Терадрас, оставшись одна и без маткапитала, наказала их (в ужас они присягнули ей на верность), дух Зейтара она «похоронила» в глубокой пещере - месте, которое стало для кентавров священным. Так появляется Марадон (Maraudon).

(Уточнение: С недавними ретконами, оказалось, что помимо этих кентавров существовали еще одни, до Войны Древних, которые в последствии ушли на Драконьи острова. Получается, что по сути у нас есть две ветви кентавров, но самыми многочисленными и распространенными, стали те, которые появились в Пустошах)

Для тауренов же на этом всё стало только хуже. Их священная земля уже была уничтожена Терадрас, а теперь ещё и занята кентаврами. Пришлось паковать вещички и спасаться миграцией. А кентавры сделали войну смыслом жизни: они начали охотиться на тауренов, давить стойбища, резать племена и гнать их дальше и дальше по всему Калимдору. И вот с этого момента таурены перестают быть народом «про мир» и становятся народом «про выжить, сохранить племя и найти место, где тебя не будут вырезать по праздникам» ну и да, кентавры становятся их вечными врагами.

Meanwhile пандарены

Пока одни копытные, гоняют других, где-то за «туманами, вечными пьяными» Пандария живёт в режиме «локдауна»: материк закрыт, богомолы по расписанию ломятся в стену, но местные пивоварни работают, жизнь продолжается. Хотя жителям и интересно, что там «за»... Однажды, одному молодому пандарену, по имени Лю Лан (Liu Lang) становится тесно в уютной клетке из тумана. В какой-то момент он сказал: «я хочу знать, что там», собрал пожитки и уплыл в туман на спине черепахи Шэнь-Цзинь Су (Shen-zin Su). Прождав какое-то время, все вокруг, естественно, решили: ну всё, утонул герой-исследователь, помянем, го работать дальше. Но внезапно, через пять лет он возвращается живой и приносит истории о других землях и народах. А потом уплывает снова - и уже не один: с ним отправляется Шиницзи (Shinichi), которая становится его женой. Он возвращается каждые пять лет, с новыми историями и с каждым рейсом черепаха растёт всё больше, начинает нести больше пассажиров, и постепенно её панцирь превращается в настоящий дом: туманные горы, озёра, деревни - так появляется Скитающийся остров (Wandering Isle).

В последнем плавании Лю Лан засыпает и больше не просыпается - его дух сливается с душой Великой Черепахи. Благодаря ему и его последователям появляется традиция странников и целая культура пандаренов-исследователей, готовых на всё, лишь бы раскрыть границы мира.

Че по троллям?

Тем временем (ну плюс минус) на юге Восточных королевств тролли джунглей Гурубаши (Gurubashi) жили так себе: Раскол отрезал угодья, еды мало, славы ещё меньше. В какой-то момент они совершенно классически, не придумали ничего лучше, чем начать звать лоа. Мол, помоги, великий дух, мы тут империю обратно собираем. И откликнулся Хаккар Свежеватель Душ (Hakkar the Soulflayer) - лоа крови (напоминаю - лоа, это просто очень могущественные существа из разных аспектов мироздания, которым поклоняются тролли), то есть вариант «помогу, но вам это не понравится». Сделка была понятная: власть и победы - в обмен на кровавые жертвы. С таким раскладом, гурубаши резко вспоминают, кто тут «босс в качалке». Соседей давят, несогласных троллей вырезают, пленников держат так, что «лучше бы умерли сразу». Дух Хаккара буквально выжимает из них кровь годами. Империя растёт, но цена - превращение государства в культовую мясорубку.

Зандалары, наблюдавший за этими событиями, сначала было порадовались за собратьев, потом поняли, что пахнет керосином: Хаккар - ненасытная тварина, которая скоро с одного племени перескочит на остальные, а там и до всех живых существ недалеко. Ворвавшись в Гурубаши и объединившись с недовольными политикой «красной» партии, тролли устроили очередную междоусобицу, но смогли остановить кровавого тирана от появления в реальном мире. Многие из фанатичных жрецов лоа, бежали в джунгли за стены Зул’Гуруба. Они поселились на Болоте Печали (Swamp of Sorrows) к северу от столицы и соорудили там новый храм для кровожадного лоа - храм Атал’Хаккар. Там они продолжили поклоняться своему богу в надежде снова призвать его в материальный мир, не гнушаясь мерзостью и чёрными ритуалами. Их магия уродовала животных и растения вокруг. Это происходило настолько громко и ярко, что скоро на шум прилетела Изера. В ужасе от увиденного она раздала воспитательных люлей и потопила храм, чтоб никто больше подобной ерундой не занимался. Как мы с вами знаем - помогло не на долго.

А жуки крылышками - бяк бяк бяк

На другом краю земли, в Силитусе, под песком, обитатели крепости Ан’Кираж (Ahn’Qiraj) терпеливо ждали, когда наверху все расслабятся. Ну, а как только донеслись первые звуки расслабления (кальян забулькал видимо), наружу, как саранча, попёрли Киражи. Те, которые не просто насекомые, бегающие по пустыне, а армия, общество и фан-клуб одного очень конкретного «начальника» - К’Туна. И когда он решил, что пора, киражи пошли на поверхность не просто на прогулку, а с полноценной попыткой вынести Калимдор и потомков тех, кто когда-то им всё подгадил.

Расслабленные ночные эльфы сначала сделали всё по классике: друиды, стражи, «это наша корова - и мы её доим» начали отбиваться. Командование оказалось в руках у нашего старого знакомого - Фандрала, ну того самого, который не спрашивает советов, а просто берёт и делает. Настоящий мужик. Но жуки не просто «многочисленные». У киражей была организация, магия, чудовища, и главное - чувство, что их ведёт не просто генерал, а аж целый древний бог. Эльфы быстро поняли, что эту драку они перестают вывозить. Как обычно в таких ситуациях, сделали то, что делают, когда совсем прижимает: позвали драконов.

На зов откликнулся бронзовый драконий отряд во главе с Анахроносом (Anachronos). После совещания руководителей и генералов, было принято решение. Да, очередное верное, которое конечно же не аукнется нам с вами потом. Ан'Кираж надо запереть на веки вечные, а ключ выкинуть. Чтобы запереть Ан’Кираж, замутили артефакт: Скипетр Зыбучих Песков (Scepter of the Shifting Sands). Полноценный ключ-замок-оберег, который позволяет поднять Стену Скарабея (Scarab Wall) и буквально закрыть Ан’Кираж, как консервную банку. Но для начала, что? Правильно - адское рубилово, для сокращения численности жуков и оттеснения их к крепости. В этой мясорубке погибло огромное количество защитников, а для Фандрала война стала личной трагедией: в боях пал его сын Вальстанн (Valstann Staghelm). Что не хило так повредило психику папочки-эльфа, в чем мы с вами еще не раз убедимся. В итоге Стена Скарабея поднялась, Ан’Кираж запечатали, и вторжение жуков остановили. Калимдор не сожрали. Мир не рухнул. Но победа вышла такой, что после неё никто не праздновал - только молча разгребали потери. «Ключ», дабы он не оказался в руках первого же любителя 60го уровня разделили и спрятали. Потому что, если его собрать снова - дверь можно открыть. А дверь в Ан’Кираж - это не коморка папы Карло, так что ну его нафиг. Почему сразу не уничтожили? А чтоб потом можно было маунтов-жуков поиметь и выделываться на сервере. Наверное, только так.

Чудо-женщина Тирисфаля - Эгвинн.

У людей же всё шло своим чередом. Даларан жил магией, а Совет Тирисфаля занимался истреблением периодически возникающих демонов, и делал это так успешно, что большая часть смертных оставалась не в курсе, что демоны вообще проникают в наш мир.

Но вскоре выяснилось, что «просто советом» проблему не закрыть. Легион не играет честно: он шлёт не только пешек, но и нет-нет, да и пару ферзей подкинет, да еще и таких, которые умеют в обман, договоры, манипуляции. Именно поэтому Совету пришлось сменить тактику и создать одного убер-мага, который будет носить в себе мощь многих и сможет закрывать самые жёсткие прорывы. Так появляется концепция Хранителя (Guardian): одному избранному магу передают силу Совета - и он становится супер-пупер-ассасином, который делает работу быстро и без свидетелей. Первым таким стал полу-эльф Алоди (Alodi). Он получил мощь Совета, в одиночку вытащил и изгнал натрезима Катра’натира (Kathra’natir) обратно в глубины Пустоты, и после этого закрепился как первый Хранитель Тирисфаля. С этой силой он продлил жизнь и десятилетиями охотился на подручных Легиона, а когда срок подошёл, добровольно отказался от избытка могущества и ушёл «по-человечески», не превращаясь в вечного диктатора. Так закрепили правило: Хранитель служит, а потом обязан отпустить власть, чтобы не поехать головой от абсолютной силы. Дальше столетия тянулись относительно спокойно: Хранители сменялись, демонов «мочили в сортирах», Даларан оставался центром магии притягивая многочисленных учеников.

Потом настал период, когда на посту оказался маг по имени Скавелл (Scavell). Он отслужил своё, но не видел достойного преемника. Долгие года, он оставался хранителям. Позже он всё же собрал учеников, и среди них была та, кто быстро вырвалась вперёд по силе и дисциплине: Эгвинн (Aegwynn). С благословения Скавелла Совет передал ей роль Хранителя - и та ушла в неё с головой. В бою с демоническими тварями ей реально мало кто мог что-то противопоставить. Но вместе с силой проявился и характер: она стала полноценной занозой, в отношениях с Советом она была упрямой и независимой, постоянно спорила, подозревала их в стремлении к власти и очень плохо переносила любые попытки «управлять сверху». Совет мотал сопли на кула и терпел: Эгвинн была слишком эффективна, чтобы с ней спорить.

Под конец своего столетия Эгвинн почувствовала подо льдами Нордскола что-то тёмное и отправилась на север. Она наткнулась на демонов, которые охотились на синих драконов, высасывая из них тайную магию. Драконы сами не справлялись. Эгвинн пошла в Храм Драконьего Покоя, светанула корочкой и напомнила им про их долг, и часть стай, во главе с Алекстразой, согласилась вступить в бой. Но внезапно, когда основная опасность была уничтожена, заиграла та самая музыка и перед Эгвинн появился большой босс - на поле боя явился Саргерас. Ну ладно, не сам он (размеры представляем), лишь его автар, но даже «малая частица» силы падшего титана была чудовищной. Началась невероятная по своей зрелищности и мощности дуэль. Драконы вмешаться не смогли: магическая буря буквально отрезала их, в то время пока в её эпицентре, смешивались не только кони и люди, но и все виды энергии и космических сил. В непростом сражении Эгвин всё же выгрызла победу и изгнала аватар владыки демонов.

Только победа оказалась с «сюрпризом». В момент «последнего удара» Саргерас перенёс свой дух в ослабевшее тело Хранителя. Не полностью «вселился» как в обычного культиста, а оставил в ней осколок себя, сидящий глубоко и тихо. Эгвинн этого не поняла. Дальше она принимает логичное решение: собрать останки аватары и спрятать так, чтобы больше никто не трогал. Она выбирает часть руин древнего Сурамара, ушедшие под воду после Раскола, потому что там когда-то уже закрывали демонические порталы печатями, которые поглощали Скверну - и Эгвинн рассчитывала, что эти печати задавят любое остаточное зло в останках Саргераса.

После Нордскола Саргерас начал действовать тонко: искажать её мысли, усиливая её врождённое недоверие к Совету. Больше всего Эгвинн бесило, что Совет лезет в политику людей, Совет же оправдывался тем, что знания и власть позволяют «предотвращать войны и страдания». Эгвинн этому не верила и боялась, что если она уступит, то следующий Хранитель будет удобной марионеткой в руках Совета. Когда подошёл её срок возвращать силу, она показала известный всем жест, продлила себе жизнь и не отдала силу. Совет был недоволен, но схавал: её подвиги были слишком весомыми. Потом отношения стали совсем натянутыми, и Эгвинн построила убежище, которое назвала Каражан (Karazhan). Башня была не только домом: она стояла на силовых линиях и позволяла Эгвинн при необходимости черпать из них мощь.

Совет закусил, сделал вид, что всё ок, но так и не простил неподчинение. Более того, спустя время, они всё же решили, что пора бы эту проблемку решать. Создали - Тирисгард (Tirisgarde), отряды стражей, у которых была одна задача - искать Эгвин по всему Азероту.

Ключевая фигура этой охоты - Нилас Аран (Nielas Aran), один из самых упорных охотников Тирисгарда. У него был артефакт, способный подавить магию Хранителя и даже пленить её. Между ними началась долгая игра: охота, ловушки, проверки, кто кого продавит, кто где проколется. Вскоре Эгвинн поняла, что Нилас сам втайне недоволен Советом, что говорит о том, что даже внутри этой структуры уже пошел разлад. Нилас же, вскоре понял, что его цель, совсем не такая как о ней говорят. Узнав о тайных мотивах, а еще поняв, что Эгвинн ведет постоянную борьбу сама с собой (ну точнее с кусочком Саргераса) он поддался милосердию и чтоб помочь Хранительнице, сложил оружие. Тут как тут и купидон со своими стрелами, в общем БАХ! и любовь. Парочка магов решила помешать Совету Тирисфаля подчинить себе нового Хранителя. Эгвинн, понимая, что не сможет вечно оберегать Азерот от демонов, предложила выход: новым Хранителем станет их ребенок, который и унаследует силы матери. Нилас согласился, мысль была простая - если Эгвинн не в силах очистить от тьмы себя, то они смогут очистить ребёнка. В положенный срок Эгвинн родила. Родила того, кто очень скоро изменит судьбу не только Азерота и его жителей, а судьбы многих, даже за пределами этого мира. Этого человека назвали Медив (Medivh).

И вот тут друзья, мы почти подошли к началу всем нами известных и пожалуй любимых событий. Но! Однозначно нас ждёт еще одна часть до начала вторжения орков и первой войны (а то там и дворфы кой-чего замутили и у людей тоже интересные истории были). И здесь у меня возник вопрос. Про орков конечно же будет полноценная часть (надеюсь удастся уложиться в одну), но есть еще их мир. У которого тоже своя история становления, пути развития, войны и т.д. И если уделить этому время, то это однозначно еще 2-3 полноценных выпуска. Собственно вопрос: надо ли оно? Или достаточно коротенькой, в общих чертах истории и полный «ЛокТар Огар» в пол? Как вы считаете?

Всем еще раз спасибо, жду ваших ответов.

Среда как маленькая пятница

Больше рисунков в вк: LoudOrc162