— Вот именно! Нас с самого детства пичкают всеми этим стандартами красоты, необходимостью одевать симпатичные вещи, красится и делать прически. Причем эта мания достигла таких размеров, что мы начали определять людей вокруг себя исключительно из-за их внешности. Приходишь в новый коллектив в удобной, но некрасивой одежде и все – тебя сразу задвигают за задние роли. Тратишь на макияж по три часа ежедневно и ползарплаты на какие-то шмотки – вуаля, ты лицо фирмы. С тобой все хотят дружить, тебя ценят, холят и лелеют. При этом пофиг насколько ты хороша в своем деле – главное, чтобы рожа мило смотрелась.

— Многим из нас эта ситуация не по душе, но вас она задела по-особенному, верно?

— Мама всегда называла меня своей «принцессой», одевала с иголочки и всячески поощряла занятие внешним видом. Будучи единственным ребенком в семье и даже более того – единственной внучкой, я постоянно получала подарки: сначала платья и туфельки, затем косметику и драгоценности. В подростковом возрасте меня называли главной красавицей школы и со мной хотели дружить все девочки до единой – просто находясь рядом, они как бы вырастали в глазах остальных. Про мальчиков я вообще молчу – отбоя от кавалеров не было от слова совсем, но по заветам матери я ни с кем близко не сходилась. Ждала пока не закончу обучение и не попаду в универ, там-то и можно было найти того самого: сильного, умного и обязательно из богатой семьи.

— Это ваша мама придумала?

— Скорее бабушка – она всегда была мозгом операции, под названием «Пристроить Лику в хорошее место», а мама оставалась подпевалой, - горько усмехнулась девушка. – И самое забавное, что у них почти вышло – я действительно подцепила нужного парня, меня даже познакомили с его семьей. Не олигархи, конечно, но сладкая жизнь мне была обеспечена. Но вмешался Его Величество Случай и все пошло по-другому…

— Что именно произошло?

— На нас с подругой напали, когда возвращались домой после вечерники – мы обе находились в слегка подвыпившем состоянии и не сразу отреагировали на вылетевших из подворотни ублюдков. Будь я трезвой, то наверняка отдала бы все и осталась нетронутой, но в тот момент я почему-то начала кричать и драться. В ответ эти мерзавцы не только отняли сумочку и забрали все украшения, но и порезали мне все лицо и руки. Кто-то из прохожих вызвал скорую и мне очень повезло что станция находилась всего в одном квартале, и я сумела выжить. Вот только внешность моя уже не была прежней, - с этими словами, девушка сняла капюшон и убрала с лица волосы. Через весь лоб простирался гигантский коричневатый рубец, еще один рассекал бровь и верхнюю часть щеки. Мочка уха, видимо, была разрезана надвое и срослась с явными огрехами. Но еще хуже выглядели руки несчастной – почти все пространство от запястий и до локтя покрывали жуткие бугристые шрамы.

— Искренне вам сочувствую, - немного нервно промолвила я, но не отвела глаз от ее увечий, чем заслужила уважительный взгляд собеседницы. – Как давно это с вами случилось?

— Три года назад, - не сдерживая слез, ответила Анжелика. – Привычный мир рухнул, и я никак не могла вернуть его обратно. Выяснилось, что люди желали быть рядом со мной только из-за внешности. Друзья как по команде перестали отвечать на сообщения, а будущий муж даже не нашел в себе силы сказать, что все кончено – просто взял и исчез. Забавно, но бабуля поступила почти точно так же – она сделала вид что меня просто нет и даже начала пилить маму, что она родила только одного ребенка. Типа – нефиг складывать все яйца в одну корзину.

— Был кто-то кто вас поддержал в этой ситуации?

— Сначала я думала, что мама меня не бросит – но все, что она могла делать, это вздыхать о потерянных возможностях и водить меня по пластическим хирургам, пока я не начала истерить. Как бы они не старались, это приносило лишь минимальные результаты и раз за разом разбивало мою надежду вернуть все назад. Поэтому я и решила принять все как есть и перестать стремиться к прежней внешности. Когда мама и бабушка об этом услышали, то вообще перестали со мной разговаривать и я поняла, что мне нет среди них места. Оставался только один человек, который всегда говорил, что будет рад видеть меня несмотря ни на что. Мама уже давно развелась с ним и сделала все, чтобы сократить наши с ним контакты. Она даже не сообщила ему о произошедшем. Но в тот вечер именно папа спас меня от этих двух мегер – он приехал и забрал меня к себе. Он ничего не спрашивал и ни о чем не жалел. Просто сидел и молча стирал слезы с моего лица.

— Он помог вам снова встать на ноги?

— Можно и так сказать, - с благодарностью приняв у меня платок, промолвила Анжелика. – Он дал мне столько времени, сколько нужно, кормил, поил и вывозил на природу, пока я, наконец, не начала возвращаться к жизни. Тогда-то и выяснилось, что мне все придется начинать заново. Все мои социальные навыки оказались недоступны - просто потому, что люди больше не реагировали на меня так, как раньше. Если в прежние временя я могла легко и просто что-то получить, то теперь мне приходилось продираться сквозь стены непонимания и постоянно доказывать свое право на что-то. Папа устроил меня на работу, но вместо того, чтобы занять на ней видное положение, мне досталась роль серой мышки, и от этого я чувствую себя просто ужасно. Мне тяжело начинать с кем-то дружить и вообще заводить новые знакомства. Я целыми днями сижу, набиваю накладные в компьютер и трясусь, когда в помещение заходит кто-то из поставщиков. С этим нужно что-то делать, но сама я не справляюсь, потому и пришла к вам за помощью…