В современной литературе есть огромное множество сеттингов и межавторских циклов. Можно вспомнить Забытые Королевства, Вархаммер, и многие другие сеттинги, детально проработанные и возделываемые трудолюбивыми и плодотворными авторами.

Глядя на всё это великолепие, становится несколько обидно за первую из известных фэнтези-вселенных. Детально прописанную, проработанную. И нереализованную в полной мере.

Предыдущая часть, о Конане

Потерянная вселенная

Роберт Ирвин Говард, один из пионеров фэнтези, для удобства работы над рассказами о новом персонаже, Конане, сочинил историю мира. Описывая историю и декорации для своих рассказов, Говард создавал первую проработанную фэнтези-вселенную.

За основу был взят наш мир, с его географией и народами. Щедро замешав историю мира с мифологией, легендами и мистикой, Боб-Два-Ствола потряс шейкер и выдал довольно неоднозначный результат. В его сеттинге появилась Атлантида, Гиперборея и Лемурия. Такие народы, как пикты, атланты и гиперборейцы, оживали на страницах этой выдуманной летописи.
Описание Хайборийской Эры и эры предшествующей, Турийской, фактически помещает двух своих персонажей, Кулла и Конана, в один мир, но с разницей в тысячелетия. Незадолго до своей смерти Роберт Ирвин Говард отправил эссе «Хайборийская эра» в фэнзин «The Phantagraph».

В принципе, Говард и так слыл чудаком, и на фоне общего отношения к нему это «чудачество» несколько теряется.

Тем не менее, сам факт того, что автор отправил редактору фактически рабочий справочный материал в художественной форме, не может не вызвать вопрос.

Зачем?

Большая Тройка «Weird Tales»

Почти сто лет назад в журнале «Weird Tales» публиковались разные авторы. Среди них выделялись трое, которых называли «Большой Тройкой»: Роберт Ирвин Говард, Говард Филлипс Лавкрафт и Кларк Эштон Смит. Эти авторы были не просто коллегами, издававшимися в одном журнале. Они были друзьями, хоть и по переписке.

Кларк Эштон Смит

Кларк Эштон Смит родился в 1893 году в Калифорнии, США. Уже в четырнадцать лет он написал первый короткий приключенческий роман, через некоторое время – второй. С 1910 года было выпущено несколько его рассказов.

В 1912 году выходит сборник стихов Кларка Эштона Смита – «The Star-Treader and Other Poems». Молодой девятнадцатилетний поэт и его стихи были тепло восприняты критиками, и Смит оказался в обществе известных авторов. Из-за проблем со здоровьем вскоре после выхода первого сборника стихов Смит какое-то время мало писал. Некоторые биографы указывают, что основной проблемой было не здоровье, а отношение родителей к творчеству сына. В 1918 году выходит небольшой сборник «Оды и сонеты». Былой популярности это не вернуло, но Смит познакомился с многими авторами того времени.

В 1922 году выходит второй сборник его стихов – «Ebony and Crystal». Вскоре после его выхода Кларк Эштон Смит получает письмо от поклонника – Говарда Филлипса Лавкрафта.

Говард Филлипс Лавкрафт

Говард Филлипс Лавкрафт родился в 1890 году в городе Провиденс, штат Род-Айленд. Писать рассказы он начал ещё в детском возрасте, но серьёзную карьеру гений ужаса начал, кидая гневные комменты в газеты. Капитально закусившись с Джоном Расселом, писателем (а в будущем и сценаристом), и устроив гневную переписку, два любителя покидать комменты так развлекли публику, что в 1914 году обоих пригласили присоединиться к «Объединённой Ассоциации Любительской Прессы». Чем оба и воспользовались.
Тем не менее Лавкрафт не был «газетным троллем», и заводил знакомства и вёл переписку с разными авторами.
В 1916 году Лавкрафт публикует рассказ «Алхимик». После «Алхимика» вышло ещё несколько рассказов, но о них лучше прочесть в биографии Говарда Филлипса Лавкрафта, или спросить у поклонников его творчества.
После знакомства с Кларком Эштоном Смитом в 1922 году, круг общения Лавкрафта расширился за счёт знакомых Смита.

Следующий рассказ, который стоит упомянуть в рамках этой статьи – «Дагон», опубликованный в 1923 году в журнале «Weird Tales». Спустя два года в этом же журнале публикуется «Копьё и клык», первый рассказ третьего автора из «большой тройки» – Роберта Ирвина Говарда.

Роберт Ирвин Говард

Биографию Роберта Ирвина Говарда я уже описывал в предыдущей части. Коротко повторюсь – родился 22 января 1906 года в деревне Пистер, в Техасе, США. К 1919 году семья перебралась в Кросс-Плейнс в Техасе.

Роберт Ирвин Говард публиковался в различных pulp-журналах, пробовал себя в разных жанрах. Ранние рассказы Говарда были посвящены исторической и приключенческой тематике. «Копьё и клык» был рассказом о противостоянии неандертальца и кроманьонца, и в скором времени в творчестве Говарда появились такие персонажи, как Соломон Кейн (1928), а следом за ним и Кулл (1929). Вышедший в «Weird Tales» рассказ «Королевство Теней» о Кулле, в котором Р.И.Г. совместил ужасы, фэнтези, боевик и магию, стал предвестником поджанра фэнтези, известного как «Меч и колдовство». Успех «Королевства теней» подстегнул автора, и вскоре у него набралось несколько рассказов о Кулле, но в печать взяли только одну новеллу. Идею про благородного варвара пришлось убрать на полку.

Забавный факт. Именно в «Королевстве теней» впервые был упомянут концепт рептилоидов, которые скрывались под личиной людей и тайно правили миром.

Продолжая экспериментировать с жанрами, Роберт Ирвин Говард затронул и ужасы. В 1930 году после выхода в «Weird Tales» новеллы «Крысы в стенах», Говард пишет письмо её автору – Лавкрафту. Завязывается дружеская переписка, в которой авторы обсуждают пантеон вымышленных богов, вымышленные артефакты и книги.

Друзья и общие идеи

Уже в 1930 году Роберт Ирвин Говард пишет новеллу «Дети ночи», в сеттинге, созданном Лавкрафтом. Рассказ был опубликован в 1931 году

Интересен он тем, что это первый из рассказов Говарда в цикле о профессоре Джоне Кироване, и первым из рассказов Говарда, который относится к «Мифам Ктулху». В этом же рассказе Р.И.Г. упоминает «Зов Ктулху» как художественное произведение, Лавкрафта как писателя – и «Некрономикон» как реальную книгу. Ктулху, и другие божества из «пантеона Лавкрафта» так же упоминаются как реальные объекты поклонения культистов. Кроме них упоминается и Цатоггуа – древнее божество за авторством Кларка Эштона Смита.

Цатоггуа в том же году «объявился» и у Лавкрафта. Причём у Смита это божество «отметилось» последним – так уж получилось.

С 1933 года началась переписка и между Говардом и Смитом. Трое авторов, ставших друзьями по переписке, активно обменивались материалами и идеями. Так у Лавкрафта кроме Цатоггуа появляется «Книга Эйбона» авторства Смита, и в рассказе «Шепчущий во Тьме» появляется верховный жрец Атлантиды – Кларкаш-Тон.

Кларк Эштон Смит не остаётся в стороне, и упоминает в рассказе «Возвращение колдуна» «Некрономикон».

Но важнее другое – в рассказе «Уббо-Сатла» Кларк Эштон Смит упоминает таких божеств, как Ктулхут и Йог-Зотот. И этим же рассказом напрямую связывает этих божеств со своим «Гиперборейским циклом».

Пересечения авторов «Большой Тройки», явные и завуалированные, можно перечислять очень долго. И Роберт Ирвин Говард, и Кларк Эштон Смит оставили свой след в «Мифах Ктулху», написав несколько рассказов и сделав сеттинг межавторским.

Рождение Конана и Хайборийской эры

В 1932 году Роберт Ирвин Говард путешествовал по Техасу, предаваясь «неумеренному потреблению энчилады, тортильи и дешёвого испанского вина». Во время одной из остановок он вдохновился мрачным пейзажем и написал стихотворение «Киммерия». Спустя некоторое время у него возник образ нового персонажа – Конана.

Глубоко переработав неопубликованную новеллу «Сим топором я буду править» о Кулле, Говард написал новеллу «Феникс на мече» - первое произведение о Конане. Тварь, упомянутая в этом рассказе, по словам того же Говарда являлась отсылкой к существам Лавкрафта.

История Конана развивалась. В некоторых новеллах Роберт Ирвин Говард давал отсылки на существ из творчества Лавкрафта – в «Башне Слона», «Бог в чаше» и «Скользящая тень». Тем не менее, рассказы о Конане оставались самостоятельными произведениями. Чтобы мир имел пространственную структуру и целостность, Роберт Ирвин Говард создал ряд заметок и нарисовал несколько вариантов карты мира, который часто ошибочно называют «Хайборией».

В 1935 году Роберт Ирвин Говард систематизирует свои рабочие заметки, и пишет эссе «Хайборийская эра». Это эссе приняли в печать, но опубликовано оно было уже после самоубийства автора, в августе 1936 года.

Смерть Говарда сильно затронула его друзей – Смита и Лавкрафта. Спустя девять месяцев скончался от рака и Говард Филлипс Лавкрафт.

Подавленный из-за смерти друзей и родителей, Кларк Эштон Смит на некоторое время прекращает писать

«Золотой век» «Weird Tales» закончился.

Наследие.

«Arkham House»

Август Дерлет, с подросткового возраста переписывавшийся с Лавкрафтом, после его смерти получил в руки многочисленные черновики покойного писателя.. В 1939 году Дерлет основывает издательство «Arkham House», в котором публикует рассказы Лавкрафта в твёрдой обложке. В книгах этого издательства публиковались как рассказы Лавкрафта, так и «в посмертном соавторстве» с Дерлетом, дописывавшим черновики своего друга.

Деятельность Дерлета была посвящена популяризации творчества Лавкрафта и продолжению заданного им тона в литературе. В результате стараниями Августа Дерлета «Мифы Ктулху» стали огромным межавторским сеттингом.

Одним из авторов, поддержавших Дерлета в самом начале, стал Кларк Эштон Смит.

Сага о Конане

После смерти Роберта Ирвина Говарда его литературное наследие и права на него, согласно завещанию, должно было отойти к близкому другу писателя – Линдси Тайсону. Айзек Мордехай Говард, отец писателя, пытался это скрыть. Как выяснилось, напрасно – даже узнав о завещании, потрясённый смертью друга Тайсон отказался от какой-либо связи с этими книгами. В результате права на литературное наследие отошли к Айзеку Говарду, который всю жизнь сына считал его профессию «бредом», и требовал у Роберта «устроиться на нормальную работу».

Айзек Мордехай Говард был человеком своеобразным. Сначала он чуть не разорил семью, вкладываясь в «стопроцентные способы разбогатеть», потом корил свою жену Эстер за то, что она потакает «бредовым увлечениям» сына. После смерти Роберта с Айзеком сотрудничал его литературный агент - Отис Адельберт Клайн. Два любителя наживы безуспешно пытались продвинуть роман «Джентльмен из Медвежьего ручья». После провала романа Айзек передал права на литературное наследие сына своему другу, тот ещё кому-то…

В 1946 году в издательстве «Arkham House» в твёрдом переплёте выходит сборник рассказов Говарда «Skull-Face and Others», а в 1950 году в издательстве «Gnome Press» выходит роман «Конан-завоеватель» - переименованный для узнаваемости роман «Час дракона». Книга успешно продаётся, и остальные рассказы о Конане выходят в пяти книгах – но уже не имеют такого успеха.

На фоне успеха «Arkham House» и «Мифов Ктулху» «Gnome Press» пробуют повторить историю успеха Августа Дерлета. Для публикации недописанных черновиков Роберта Ирвина Говарда привлекают редактора, работавшего над переизданиями последних книг о Конане в «Gnome Press» – Лиона Спрэга де Кампа. Как и Дерлет, де Камп «в посмертном соавторстве» дописывает черновики Говарда, или «правит» неопубликованные произведения. Когда же неопубликованные произведения закончились, а кушать всё ещё хотелось, де Камп в коллаборации с Бьёрном Нюбергом написали книгу «Возвращение Конана».
Вся деятельность де Кампа привела к тому, что в 1966 году совместно с Лином Картером он опубликовал в издательстве Lancer произведения о Конане как за авторством Говарда (под редактурой де Кампа), так и других авторов. Приправленные иллюстрациями Фрэнка Фразетты, эти книги разлетелись многомиллионными тиражами. Начался «Говард-бум» 70-х.

Издавались рассказы о Конане, комиксы о Конане. Итогом «бума» стали два фильма с Арнольдом Шварценеггером в главной роли.

Популярность Говарда привела к тому, что в фэндоме зазвучали требования о публикации оригинальных текстов писателя, без «глубокой» редактуры де Кампа и Картера. Со временем были изданы оригинальные («чистые») тексты Роберта Ирвина Говарда.

Общим итогом деятельности де Кампа стала посмертная популярность Роберта Ирвина Говарда, и огромное количество книг от подражателей, которые называли себя «продолжателями». Среди них немало достойных авторов: Роберт Джордан, Гарри Тертлдав и другие. Количество книг, написанных о Конане, превышает пять сотен (а может, и больше). Событий, описанных в них, хватит далеко не на одну жизнь.

Рвение де Кампа и «продолжателей» принесло Роберту Ирвину Говарду огромную посмертную популярность, а Конан стал одним из культовых героев фэнтези. Это особенно забавно и грустно одновременно, если посмотреть на то, к чему шёл (и вёл) сам автор.

Зачем понадобилась «Хайборийская Эра»?

В феврале 1936 года в фэнзине «The Phantagraph» был опубликован первый фрагмент эссе «Хайборийская Эра» Роберта Ирвина Говарда. Второй и третий фрагменты были опубликованы уже после смерти автора, в августе и октябре того же года.

Фактически Роберт Ирвин Говард отправил в публикацию свои рабочие материалы, придав им художественный вид.

Неоднократно поднималась тема, что Роберт планировал самоубийство уже давно. Что он намекал Новалин Прайс на это в 1935 году, что за месяц до смерти он оставил завещание и дал распоряжения на случай своей смерти.

Отправка «Хайборийской Эры» тоже была частью этого завещания. Как я уже писал выше, наследником Говарда должен был стать его друг, Линдси Тайсон. Отец Роберта, Айзек, утаил завещание, но Тайсон сам отказался забирать литературное наследие своего друга, застрелившегося из его пистолета. Что было в завещании, и какие были отданы распоряжения, мы уже не узнаем. Но можем сделать некоторые выводы.

А о чём речь то?

Само эссе «Хайборийская Эра» состоит из двух частей. Первая часть описывает историю Турийской Эры (времена Кулла), историю Большого и Малого Катаклизмов и гибель Атлантиды и Лемурии. Говард детально описывает историю народов и судьбу стран, гибель цивилизации и то, как она вновь восстала из праха: рождение Стигии, Шема, Аквилонии и прочих стран, известных нам по его произведениям. Хронология повествования заканчивается на моменте, когда Конан покидает Киммерию и выходит в большой мир

Вторая часть эссе повествует о крахе Хайборийской цивилизации. О падении Аквилонии, о ледниковом периоде, о переселении народов. К концу второй части эссе Говард недвусмысленно подводит читателя к тому, что мы живём в том же самом мире, но настолько изменившимся. Что Хайборийская Эра для нас осталась только в мифах и сказках.

Может показаться, что Говард просто описал мир для читателя. Для большего понимания и представления о географии и истории мира. Но кроме истории, в эссе есть ещё несколько интересных и малозаметных моментов.

Во-первых, Говард в эссе «Хайборийская Эра» оставил отсылки на «Гиперборейский цикл» Смита – упомянув и Гиперборею, и намекнув на вурмисов. Именно «Гиперборейский цикл» имеет больше всего отсылок к творчеству Лавкрафта и Говарда.

Во-вторых, в эссе упомянуты и Древние Лавкрафта.

В-третьих, эссе не просто объединяет миры Кулла и Конана и «привязывает» их к нашему миру – оно так же является связующим звеном между произведениями Говарда, Смита и Лавкрафта. Именно метаморфозы мира, описанные в «Хайборийской Эре», превращают взаимные отсылки из относительной современности Лавкрафта и Говарда (к примеру, рассказ «Призрак Кольца») к Гиперборее и Хайбории не просто в «пасхалки», а в полноценную связь эпох.

Существует также ещё одно произведение (безымянный черновик), в котором Говард упоминает двух расхитителей гробниц, наткнувшихся в Египте на Стигийские захоронения, и обсуждающих легенды о Хайборийской Эре.

И самое важное

И напоследок стоит указать на самый важный и самый малозаметный факт.

Роберт Ирвин Говард, относительно успешный коммерческий автор, отправляет своё эссе не в «Weird Tales», не в другой коммерческий журнал, а в «The Phantagraph». Не в журнал, где за рассказ можно получить хоть небольшой гонорар, а в фэнзин.

Для тех, кто не знает, объясню. Фэнзин – это непрофессиональное, некоммерческое издание. Печатались они на примитивном оборудовании, порой вообще на печатной машинке. И рассылалось «среди своих». «The Phantagraph» был фэнзином для писателей фантастики и фэнтези. Отправление «Хайборийской Эры» в «The Phantagraph» было буквальным творческим завещанием – Говард выдавал вымышленную вселенную, с её многовековой историей, мифологией и географией. В «Хайборийской Эре» подробно описаны народы и ключевые конфликты, менявшие мир.

Возможно, я ошибаюсь. Но иного объяснения отправки художественно обработанного рабочего материала в аналог рабочего чата того времени у человека, который решил уйти из жизни, я не вижу.

Лион Спрэг де Камп сумел распиарить Конана, но не заметил основную идею автора. Не заметил – или проигнорировал. Конан был известным персонажем, чьё имя привлекало бы внимание к обложке – именно поэтому «Gnome Press» переименовали «Час Дракона» в «Конан-завоеватель», и позже имя киммерийца появлялось почти на всех обложках издаваемых про него книг.

К сожалению, Линдси Тайсон не стал даже читать завещание Говарда. Шокированный самоубийством друга, он отказался как-либо участвовать в происходящем.

Какие инструкции получил Отис Клайн – неизвестно. Как и то, хотел Говард «похоронить» своё творчество, или создать первый межавторский, межжанровый сеттинг на основе первой из вымышленных фэнтези-вселенных – «Хайборийской Эры».

Памяти Роберта Ирвина Говарда

Роберт Ирвин Говард был очарован идеей цикличности истории. Взлёт, расцвет и падение цивилизаций завораживали его. Он был вдохновлён падением цивилизации Бронзового Века и падением Римской Империи под натиском варварских орд – и возрождением новых, более сильных цивилизаций на руинах ушедших народов.

Со смертью Говарда пала и Хайборийская Эра. Идея межавторского и межжанрового сеттинга была предана забвению, а одного из её героев сделали прообразом варвара в современном фэнтези. Исказив и изменив персонажа до неузнаваемости, написав по нему кучу фанфиков (ладно-ладно, «продолжений»), Хайборийскую Эру ради прибыли похоронили под вагоном книг разной ценности и качества.

Но Роберт Ирвин Говард был заворожён не упадком, а цикличностью истории. И сегодня, когда со смерти великого писателя прошло больше девяноста лет, есть шанс воплотить его идею в жизнь. Эссе «Хайборийская Эра», как и все материалы, созданные Робертом Ирвином Говардом, давно стали общественным достоянием.

Надеюсь, прочитав эти строки, какой-нибудь молодой автор — или даже признанный мэтр — отдаст дань памяти великому замыслу Роберта Ирвина Говарда. Напишет рассказ не о Конане и не о Кулле, а о забытых землях Хайборийской эры, о тени древнего бога, мелькнувшей в истории Шема, о философе из постатлантической эпохи. Не используя готовые клише, а опираясь на ту самую, первую вселенную.

Не обязательно о воине-варваре. Героем может стать воин, вор, маг – или простой крестьянский сын, провалившийся в древнюю крипту. Жанром может стать и «меч и колдовство», и хоррор. Да хоть детектив или романтическое фэнтези – Говард оставил будущим поколениям целую вселенную, в которой найдётся место всем.

Главное – вернуться на тот путь, что был потерян в 1936 году. Отвернуть от постоянных историй о Конане и Кулле, и взглянуть на мир под другим углом. Так сохранится концепция открытого межавторского цикла, и не будут нарушены ничьи права на торговые марки. Творчество Говарда, Лавкрафта и Смита уже давно стало общественным достоянием, и лишь некоторые персонажи и названия зарегистрированы как интеллектуальная собственность.

И если эту идею подхватят…

Тогда колесо истории, возможно, повернётся. Потерянная фэнтези-вселенная сможет восстать из праха книжных архивов — уже как открытый межавторский мир. Как общее достояние, каким её и задумывал Говард.

Автор текста: Никита Ежов. Написано специально для CatGeek и читателей Pikabu.

🎮 🎲 Также читайте нас на других ресурсах:

• Телеграм ↩ – новости, заметки и розыгрыши.

• ВК ↩ – наша Родина.

• Ютуб ↩ – пробуем делать видео.

Мы всегда рады новым авторам. Если хотите предложить статью на CatGeek или заинтересованы в сотрудничестве — пишите сюда или сюда.

Заходя на любой сайт с книгами, хоть легальный, хоть под черными/зелеными флагами, можно увидеть циклы, состоящие из десятков книг. Некоторые перевалили уже за 30 томов и даже не думают заканчиваться. Раньше мне было лениво и даже немного брезгливо к ним притрагиваться, но так вышло, что неделю назад я заболел и мог только лежать, кашлять и с трудом водить глазами по экрану телефона. Ну и решил попробовать.

Небольшой дисклеймер. Дальше я буду говорить об этих книгах аристократично оттопырив пальчик и с плохо скрываемым презрением. Но в целом — от них можно получить определенное удовольствие. Это не какой-то непотребный ужас-ужас. Просто литературная ценность у таких книг стремится к нулю.

А теперь к делу. Начну с того, что сеттинг у произведений может быть абсолютно любой. Хоть СССР, хоть средневековье, хотя тяготеют они больше к космической фантастике или мультивселенным. Или приходят к этому в процессе повествования, потому что это сильно повышает продолжительность жизни произведения.

Главный герой произведения — либо человек-функция (обладает неким навыком/профессией, которые позволят ему стать нереально крутым), либо человек-пустышка (уже невероятно крут, потому что переродился/был магом 99 уровня в другом мире/прошел двадцать лет тренировок в монастыре инь-янь-хунь).

Завязка сюжета всегда практически одинакова. Грядет АПОКАЛИПСИС, примерно через 5-10-20 лет! СССР развалится, налетят зерги с тиранидами и «зОхавают» Землю, придет «чОрный» властелин и всех склонит к экстремизму. Так что срочно надо поднимать уровни/копить ресурсы/захватывать мир первым. Плюс в рамках первого тома герою обычно дают некую личную мотивацию (отомстить врагам, выбраться из нищеты, заняться кое-чем интересным с первой девушкой на деревне). Но с ней он обычно в этом же томе и разбирается.

Теперь все следующие двадцать томов мы будем читать о том, как герой кого-то побеждает, получает какие-то кредиты, наделы и цацки на грудь, собирает всё более многочисленный гарем и периодически занимается демонстративным статусным потреблением, попутно пиная всяких халдеев.
И это буквально современное переложение мифа о Вальхалле — т.е. воинском рае, где достойные герои каждый день сражаются, потребляют еду и пиво и развлекаются с валькириями. И всё это — в ожидании конца света, Рагнарека, когда волк Фенрир приплывет на Нагльфаре, корабле из ногтей мертвецов, и вместе с ледяными великанами устроит всем абзац, а жители Вальхаллы выйдут и выпишут им всем по первое число, чтобы потом уйти на вечный покой. (Пересказ крайне вольный, если что — читайте оригинал).

Каждый том герой побеждает «злодея недели» или выполняет некий квест, ходит на 1-2 свидания с валькириями и совершает несколько «походов по бутикам», где стращает всяких торгашей, которые пытаются его обвести вокруг пальца, и получает ещё какие-нибудь «статусные полезности», которые больше никогда не всплывут (в худшем случае) или заменят текущий набор «статусных полезностей» до следующего тома (в лучшем случае). Это могут быть магические способности, пушки, корабли, артефакты, не суть. Подход всегда один.

При этом, все произведения, которые я читал, тяготеют к двум, наиболее заметным, проблемам.

1) «Акынство» (что вижу, то и пою). Автор посмотрел с ребенком мультфильм про драконов — они будут в следующем томе. Ему показалось, что постапокалиптические пустоши — это круто? Ждите в следующем томе езду в стиле безумного Макса. Закрыл «рейд» в WoW? Ну... Теперь в книге есть панды. И что вы ему сделаете, он в другом городе. Именно поэтому я в начале говорил, что такие произведения тяготеют к сеттингам, допускающим множественность миров. Сложно наполнить девочками-лисичками условный Ташкент.

2) Моральный релятивизм. Так как герой участвует во множестве приключений в разных условиях, чёткий набор ценностей ему только помешает. Получается, что в одном томе он изо всех сил преодолевает, чтобы спасти пару гражданских, а через один — оставляет целую колонию на верную гибель. Держитесь, всего хорошего. Или в одном томе он страшно воюет с бандитами на пустошах, а в следующем честно покупает у них «вундервафлю» против очередного врага.

Кстати, для того, чтобы эта гибкость выглядела не слишком отталкивающе и неприятно, главные враги делаются максимально злыми, недоговороспособными и безликими. Для контраста, так сказать.

Ну и концовка. При таком построении истории она наступает не тогда, когда задумал автор, и не тогда, когда подсказывает логика, а тогда, когда герой книги окончательно надоел читателям. И сколько не добавляй новых девушек и новых картонных злодеев — продажи все равно начинают ползти вниз. В этот момент наступает обещанный в начале книги Рагнарёк.

В целом, если идея читателю не зашла совсем — цикл может уложится буквально в две книги, хотя такое бывает редко. Но, так или иначе, любой том спокойно может стать предпоследним. Все незаконченные подсюжеты и романтические линии нещадно обрубаются. Конец света же. Не до них сейчас. Не успевшие выстрелить ружья или стреляют прямо вися на стене, или торопливо заметаются под ковер. Все более-менее полюбившиеся читателю персонажи из прошлых томов стряхивают с себя пыль и выходят на финальную битву. Галактики летят по закоулочкам, главный плохой парень помирает так же, как и предыдущие «злодеи недели». И жили они долго и счастливо. Конец.

За сим, прошу считать сеанс препарирования оконченным. Полагаю, теперь всем понятно, как писать бесконечные циклы книг. А если повезет — даже зарабатывать на них немного. Может даже кто-то из авторов CatGeek захочет попробовать. Думаю, получилось бы, как минимум, у каждого второго.

🎮 🎲 Также читайте нас на других ресурсах:

• Телеграм ↩ – новости, заметки и розыгрыши.

• ВК ↩ –наша Родина.

Мы всегда рады новым авторам. Если хотите предложить статью на CatGeek или заинтересованы в сотрудничестве — пишите сюда или сюда.

Подписывайся на нас, чтобы не пропустить новые интересные посты :)

Относительно недавно сумрачные японские гении из Capcom явили миру новую экшен-РПГ — Dragon's Dogma 2. Как это обычно и бывает у японцев, в ней все не как у людей. Привычные для западных ролевок элементы по типу крутых диалогов и вариативных квестов сведены к такой примитивщине, что даже как-то и говорить неудобно. Но при этом вещи, на которые обычно белый человек внимания вовсе не обращает, задрочены до столь мелких деталей, что не восхищаться разрабами просто не получается. Все это, как несложно догадаться, дает очень специфичный опыт. И вот о том, почему Dragon's Dogma 2 стала для меня одной из самых запоминающихся игр, мне и хочется поговорить.

Одна из первых вещей, от которой у европейского геймера лопнет шаблон, а с ним и жопа, — это квесты. Я скажу без прикрас: они говно. Большая их часть сведена к элементарному подай-принеси, добудь десять грифоньих анусов, следи за попрошайкой в течение целого игрового дня — и прочим не очень интересным активностям, которые никто даже не пытается разнообразить или нестандартно подать.

Апогеем геймдизайнерского идиотизма лично для меня стал квест со сбором мелкого дворянина в путешествие. Игрока в бедном районе города скриптово стопает служанка из знатного семейства и назначает встречу в поместье богатого района. Ты пилишь через весь город — а он не маленький — до этого поместья, читаешь пять строчек диалога, а потом тебя отправляют в то самое место, где вы говорили в первый раз. Ты пилишь еще раз через весь город, снова читаешь пять строчек диалога и — угадайте что? Правильно — снова пилишь через весь город, но теперь медленнее, потому что на этот раз ты сопровождаешь маленькую девочку, которая не то чтобы очень шустрая. Сказать, что это плохо, — ничего не сказать.

В эту же копилку отправляются и диалоги. Большую часть времени протагонист молчит или делает вид, что что-то говорит. То есть у самого игрока нет реплик, но собеседник ведет себя так, будто бы они были. Выглядит это примерно следующим образом:

«Здравствуй, путник, проходи, не стесняйся! Что? У тебя для меня есть письмо? Давай же его сюда быстрее!»

И так всю игру. Диалоги в Dragon's Dogma 2 пластиковые. Читая их, я невольно чувствовал фальш и просто ждал, когда этот персонаж-функция наконец выдаст мне новое задание.

И вот я уже какой абзац костерю бедную РПГ, а сам между тем просрал на нее больше сотни часов. Как так? Да очень просто — все дело в геймплее.

На самом деле Dragon's Dogma 2 — это тамагочи для взрослых. В начале игры помимо протагониста игрок создаст и его пешку, личного болванчика-раба, цель жизни которого — служить своему господину. И пешку свою надо холить, лелеять, обхаживать и учить жить в этом несправедливом мире, ведь именно от того, сколько внимания уделяется помощнику, и зависит его боевая эффективность.

В мир пешка приходит условно бесполезной. Она обладает самыми базовыми умениями, однако о каком-то творческом подходе к бою не идет и речи. Но она учится. В одной из схваток с гоблинами на краю обрыва я подумал, что хорошей идеей будет не сносить каждому всю полоску хп, а просто одного за одним хватать их и швырять в пропасть. Когда я исполнил этот пируэт, моя пешка произнесла: «Ничего себе! Никогда бы не додумалась до такой тактики!» — а уже спустя каких-то пятнадцать минут я наблюдал, как она мастерски запускает тушку визжащего от паники волка прямиком со скалы.

Или вот другой пример. Я очень не люблю лутаться самостоятельно, поэтому постоянно заставлял своего болванчика собирать все, что не приколочено. Для этого приходилось отдавать специальную команду. Поверьте мне, я никогда в жизни никем так не гордился, как моей зайкой, когда она нашла где-то сундук, который я даже не видел, и сама без дополнительных указаний его облутала. В дальнейшем карманы моего персонажа ломились от алхимических компонентов и всякого барахла для крафта, хотя ничего из этого я не подбирал самостоятельно.

Со своим сподручным вам предстоит гонять всё прохождение, но его могут нанять и другие игроки. Всего в отряде может быть четыре персонажа: главный герой, его личный болванчик и еще два, созданных другими игроками. И чем дольше они таскаются с чужим отрядом, тем больше их хозяевам насыпают камней разлома — специальной валюты, за которую можно нанимать блатных пешек, которые выше протагониста по уровню. Из-за этого очень часто встречается ситуация, когда, напоминаю, почти что раб разодет в топовый шмот, а основной персонаж довольствуется какими-то обносками.

Лично мне встречались как убер-умные пешки, которые бафали меня еще до боя, дамажили как не в себя и в целом вносили кучу импакта, так и абсолютно бесполезные. Была ситуация, когда я пять минут кряду бегал вокруг живой жижи, которая убивается исключительно магией, в то время как чародей делал что угодно, кроме своей прямой обязанности — бахнуть чем-нибудь чародейским побольнее. Надолго он в моем отряде не задержался. В общем, цените свою пешку, мы в ответе за тех, кого приручили.

Все вышеперечисленное становится еще круче за счет системы прогрессии. В отличие от всяких скайримов, в которых лучник может взять двуручный топор и пойти дробить черепушки драугров, в Dragon's Dogma 2 классы — тут они называются призваниями — строго разграничены между собой. Вор быстрый, тыкает всех кинжалами в уязвимые места и вносит кучу урона, но даже от легкого ветерка улетает в партер. Боец агрит на себя всех врагов и, прикрываясь щитом, может пережить и бомбардировку напалмом. Чародей этот напалм, собственно, кастует. Воин на мужика разменивает пять ударов противника на один свой, но такой, что после него никто не встанет. Маг хиляет и бафает. Ну а лучник стреляет из лука. У каждого есть своя роль на поле боя, и комфортное прохождение требует сбалансированной группы.

Но при этом игра подталкивает постоянно тасовать призвания и пробовать новое, так как, помимо уникальных для каждого класса умений, есть и перки, которые применимы в любом из архетипов. Например, магу будет очень полезна пассивка разбойника, делающая персонажа менее приоритетной целью.

И зачастую, начиная играть за класс только ради получения пассивки, я ловил себя на мысли, что искренне получаю фан. И воин, что вначале казался мне медленным и неповоротливым, на деле позволяет, игнорируя большую часть атак противников, выносить толпы врагов одним взмахом молота и ощущать себя непобедимым терминатором. В этот момент ты неиронично задумываешься, а не сделать ли его своим мейном? А для этого пассивки бойца прокачать было бы неплохо…

Ну и, на мой взгляд, очевидно, что подобная резкая смена геймплея очень освежает. За все время прохождения мне ни разу не надоела боевка за счет того, что игра постоянно меня подталкивала скакать по призваниям туда-сюда и так же перекидывать свою пешку из одного класса в другой.

А еще каждый архетип можно собирать в очень разных вариациях. Например, мой вор был заточен на разовое внесение уймы дамага боссам. Для этого я поставил ему два перка на поражение уязвимых точек. Я забирался условному циклопу на голову, втыкал петарду в глаз одним навыком, ковырялся кинжалом в том же глазу при помощи другого навыка, после чего спрыгивал и наслаждался салютом. Но, призвав в свой отряд пешку-вора с умениями на контратаки и быстрые удары в полете, я охренел, насколько разнообразно, не теряя эффективности, можно отыгрывать за один и тот же класс.

Несложно понять из описания, что в Dragon's Dogma 2 продуманная и глубокая боевая система. Но она не была бы и на десятую часть столь увлекательной, если бы не левел-дизайн уровней. Я не знаю, сколько бедным азиатам пришлось кранчить на работе и сколько человекочасов было вложено в каждый уголок этой немаленькой игры. Об этом даже думать страшно, так как настолько проработанного мира я не встречал ни-ког-да.

Открытый мир в Dragon's Dogma 2 всячески подталкивает игрока к исследованию. Например, фаст-тревел требует особого расходника и потому приходится пользоваться своими двоими. И вот ты бежишь по квесту из одного поселения в другое и, проходя мимо горы, замечаешь на ее вершине какую-то статую. Ну интересно же, что там, — нужно подняться! Однако с твоей стороны склон отвесный, забраться невозможно. Начинаешь обходить, попадаешь в какое-то узкое ущелье, и вот на головы вашей гоп-компашки уже падает пятиметровое чудище, с которым предстоит сражаться в очень стесненном пространстве. Одолев его, группа натыкается на тропинку, ведущую-таки на вершину горы к клятой статуе, но по дороге встречается стая гарпий. Одна из них хватает пешку и пускает ее в полет прямо к подножью склона, естественно, с трагичным исходом. Теперь где-то там, внизу, лежит раненый боевой товарищ, который откинется через время и уйдет в небытие. И вот ты вынужден с горящей жопой скатываться по камням, уже наплевав на эту дважды клятую статую. Подняв пешку, ты замечаешь, что стоишь прямо напротив входа в пещеру. Хорошенько ее изучив, намесившись с хобгоблинами и набегавшись от гигантских валунов, которые эти мрази скатывали на тебя с уступов, выясняешь, что пещера — не пещера, а тоннель. Скала пройдена насквозь, и вот ты уже стоишь в десяти метрах от места, где впервые заметил трижды клятую статую. За время «одиссеи» прошел час времени, ты пережил больше приключений, чем некоторые игры могут дать за все прохождение, карманы ломятся от лута, а уже четырежды клятая статуя до сих пор не исследована, и, скорее всего, наверху тебя ждет еще больше захватывающих событий и наград.

И мир Dragon's Dogma 2 такой целиком. Буквально на каждую гору можно и нужно взобраться, в каждую пещеру можно и нужно залезть, везде тебя ждет приз за любопытство, а по дороге к нему с тобой случится миллион и одно приключение, которые гарантированно запомнятся на долгое время.

Клянусь, что очень нескоро забуду, как шел по туманным топям, где в какой-то луже утонули сразу две мои пешки. Мне пришлось, паникуя, в этой чертовой молочной дымке, скрывающей обзор примерно на девяносто процентов, искать камень призыва болванчиков и на скорую руку абы как составлять партию, просто чтобы дотащиться до поселения. И вот таким горе-отрядом я нарвался на местного босса качалки. Первые секунд пять я просто сидел в оцепенении, не зная, что мне делать. Но, собравшись и все же одолев его на последнем издыхании, я испытал такие эмоции, какие ни одна другая игра дать мне не в состоянии. И подобных кулстори за время прохождения со мной случилась уйма.

Ну и последнее, о чем мне не очень хочется говорить, но сказать все-таки нужно, — это сюжет. Дело в том, что я понятия не имел, каких сценарных хитросплетений мне ожидать, и именно незнание сделало для меня историю Dragon's Dogma 2 одной из самых нетипичных и крышесносных за последнее время. Поэтому я выскажусь обтекаемо. Сюжет в игре отличный. А если вам в начале он покажется скучным и клишированными, то знайте — я на тот момент считал так же. Большего я говорить не буду, чтобы не портить впечатление.

Да и в целом, если вы заинтересовались Dragon's Dogma 2, то я настоятельно советую не смотреть гайдов и прохождений, а играть так, как играется. Именно в таком режиме вы получите наибольшее удовольствие.

В итоге Dragon's Dogma 2 стала для меня одним из самых запоминающихся проектов за долгое время. Я искренне люблю классические европейские РПГ. Мне нравится закопаться в тонны текста и решать сложные моральные дилеммы. Но коварные японцы смогли доказать, что с головой нырнуть в мир посредством геймплея мне нравится не меньше, а впечатлений такой подход может принести даже больше.

∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎

Автор текста: Алексей Петров. Оригинальная статья – тут.

Больше интересностей в нашем блоге в ВК и телеграм-канале↩ — о фильмах, играх, комиксах и всё таком, информативно и с юмором в удобном формате.

∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎

За что я отдельно люблю книги Терри Пратчетта, так это за разнообразных и очень живых женских персонажей. И первыми на ум приходят, конечно же, ведьмы. Строгая Матушка Ветровоск, весёлая Нянюшка Ягг, искренняя недотёпа Маграт, дитя Мела – Тиффани… Они все – яркие личности, по-своему обаятельные и живые. И, в отличии от множества современных скучных героинь, сильны сами по себе, а не потому, что автор оболванил всех окружающих их мужчин для контраста.

Ведьмовской цикл начинается с книги «Творцы заклинаний», посвящённой гендерным ролям в магии. Почему Гэндальф никогда не женился, а Мерлин был мужчиной? Почему на Диске магия делится на мужскую и женскую, волшебство и ведовство? И может ли женщина стать волшебником?

Если посмотреть на магию с точки зрения параллелей с нашим миром, то волшебство больше похоже на фундаментальную и теоретическую науку, тогда как ведовство ближе к прикладной. Ведьмы Диска традиционно занимаются более приземлёнными вещами: разбираются в травах, помогают роженицам, навещают одиноких стариков. В общем, не очень романтично и совсем без танцев голышом, над чем сам Пратчетт не раз иронизирует.

Но означает ли это, что ведьмы – просто травницы-акушерки? Автор будто бы старается убедить всех в этом, показывая, как небольшие хитрости заставляют людей поверить в могущество ведьмы. Настолько, что проклятье работает само по себе, потому что человек просто сам начинает в него верить. И как только читатель убеждается в отсутствии магии… ведьма изо всех сил сжимает острый клинок, который внезапно не ранит её ладонь.

У ведьм нет иерархии, однако назвать самую могущественную ведьму Диска никому не составит труда. Конечно, это Матушка Ветровоск. Впервые мы знакомимся с ней как со старой ведьмой из захолустной деревеньки. Постепенно читатель осознаёт могущество Матушки: она кажется практически всесильной… но продолжает оставаться жить в крошечном горном королевстве, хотя могла бы добиться всего. И через призму Матушки Ветровоск Пратчетт показывает, что сделать мир лучше можно, в общем-то, и в маленькой деревушке.

Отвечая на вопрос из второго абзаца заметки – да, женщина может стать волшебником. Но Эсмеральде Ветровоск не нужна «мужская» магия: она сильна в своей стихии.

А если вы, привыкнув к современным клише, подумали, что Матушка Ветровоск стала такой могущественной, потому что, несмотря на правила и законы, освоила магию волшебников, то... пора познакомиться с качественно прописанными женскими персонажами и отдохнуть от шаблонов!

Цикл можно читать, в принципе, в любой последовательности, но хронология его такова: «Творцы заклинаний», «Вещие сестрички», «Ведьмы за границей», «Дамы и господа», «Маскарад», «Carpe Jugulum. Хватай за горло». Вторая часть цикла посвящена Тиффани Болен, через которую Пратчетт показывает начало ведьмовского пути. И тут последовательность следующая: «Вольный народец», «Шляпа, полная небес», «Зимних дел мастер», «Я надену чёрное», «Пастушья корона».

∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎

Автор текста: Со Луцкая. Оригинальная статья – тут.

Больше интересностей в нашем блоге в ВК и телеграм-канале↩ — о фильмах, играх, комиксах и всё таком, информативно и с юмором в удобном формате.

∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎∎