Как бы странно это ни звучало, встречаются, и довольно часто, мужчины, которые не храпят и не разбрасывают носки. Найти такого–вообще не проблема, было бы желание.

Я Вас удивлю, но некоторым мужчинам даже не потребуется объяснять, почему нельзя хлопать дверью, а собака спит на кровати. А также почему Вам приятнее провести выходные с книгой, а не на даче у его друзей.

Было бы желание.

И вот этого самого желания я у Вас не вижу.

Вы спрашивали, что с Вами не так? Я отвечу.

Вы махровая эгоистка.

Вам не нужен живой человек в жизни, под которого как-то придется подстраиваться. Вы не готовы променять ни единого грамма своей свободы на совместное счастье. Вы согласитесь только на мужчину, который не знает никаких ответов, кроме "да, любимая". Единственный, кто мог бы составить Вам пару–это андроид на базе нейросети, который всегда доступен и на всё согласен.

А живые мужчины такими не бывают. Даже если они в четные месяцы срываются в Карелию, а в нечетные проводят выходные за книгой, не храпят, не разбрасывают носки, не тратят Ваши деньги и изо всех сил стараются добиться гармонии в отношениях.

Всегда будут внеплановые болезни, когда он будет лежать дома, кашлять и сморкаться. Или ночные приступы бессонницы, когда он будет слоняться по дому и даже издавать какие-то негромкие звуки. Или завал по работе, когда он будет на созвонах в любое время дня и ночи. Или еще какое-нибудь несовпадение ваших ритмов жизни.

А Вы к этому не готовы.

Ждите своего андроида. Скоро поступят в массовую продажу.

Слушая их, я иногда физически чувствую зуд под кожей. Зуд паники. Может, со мной что-то не так? Биологические часы давно превратились в секундомер обратного отсчета. Тридцать лет — это уже не шутки. Общество смотрит на женщину без мужчины и детей как на сломанный механизм. Как на незашитую дырку в ткани мироздания. Даже в госдуме диктуют свои правила и высказывают требования когда рожать и сколько.

И ладно бы я была одна, потому что жду принца или страдаю от неразделенной любви. Нет. Я просто смотрю на мужчин вокруг и понимаю страшную вещь: начинать отношения с кем попало ради галочки  нет никакого смысла. Совсем.

В двадцать казалось, что одиночество — это стыдное заболевание, которое нужно срочно лечить "антибиотиком". Лишь бы был. Лишь бы статус «в отношениях». Лишь бы пятничная встреча с подругами не начиналась с сочувствующего «Ну а ты как? Все еще в поиске?».  Смотреть на мужчину, примерять на себя, как чужие туфли на два размера меньше, хромать в них до первой мозоли и делать вид, что нам удобно. Жили с нелюбимыми запахами, раздражающими привычками храпеть или раскидывать носки, стирали свою личность ластиком, лишь бы вписаться в чужой быт. Потому что пустота рядом пугала сильнее, чем теснота внутри. Страх остаться одной казался самым парализующим чувством на свете.

Сейчас этот страх прошел. На его место пришла брезгливость к фальши.

Я слишком хорошо знаю вкус своей утренней тишины. Я знаю, как идеально ложка звенит о чашку, когда в мире нет никого, кроме меня и падающих за окном листьев. Знаю, что могу сорваться в Карелию в пять утра в субботу, потому что мне захотелось увидеть туман над озером, и мне не нужно согласовывать это ни с чьим графиком дежурств. Знаю, что моя зарплата — это мои деньги, которые пойдут на новые игрушки для Ву, пластинки или редкое издание книги, а не на компьютерную игру на чей-то комп.

Впустить кого-то в эту систему координат сейчас — значит впустить хаос. Значит, снова объяснять, почему нельзя хлопать дверью, почему собака спит на кровати, почему выходные с книгой для меня важнее шашлыков на даче его друзей. Это компромисс ради компромисса. И ради чего? Чтобы сказать: «Мы взяли семейную подписку на онлайн-кинотеатр»? Чтобы поставить ту самую галочку в невидимом дневнике взрослой жизни?

Нет. Мой внутренний цензор теперь работает лучше любого фейсконтроля. Лучше спать в обнимку с собакой и знать, что воздух в квартире пахнет только моим шампунем, чем делить одеяло с человеком, чьи мысли вызывают во мне глухую скуку. Душа — это не проходной двор.

Но вот беда: пока мой внутренний дом чист и тих, внешний мир продолжает жить по своим законам. Когда подруги собираются вместе, разговор неизбежно скатывается в памперсы, проценты по кредиту и жалобы на свекровей. Они говорят на языке общих проблем. Язык абсолютной свободы им непонятен. Свобода звучит для них как вакуум. Им кажется, что если убрать из жизни мужа-раздолбая и орущих детей, там останется черная дыра. Они искренне боятся за меня. «Кто тебе стакан воды в старости подаст?» — спрашивает Катя. Хочется ответить: «Найму сиделку на те деньги, что не потрачу на репетиторов», но я молчу и улыбаюсь.

Они меряют успех квадратными метрами и весом бриллиантов, а я измеряю его качеством прочитанных страниц и отсутствием необходимости перед кем-то отчитываться. Но кухонный ламинат под моими ногами от этого тверже не становится. Одиночество в толпе счастливых семейных людей — самая странная форма эмиграции. Ты вроде бы в той же стране, ешь ту же еду, ходишь по тем же улицам, но говоришь на другом диалекте. Ты сидишь на кухне почесывая собаку за ухом, слушаешь их планы на ипотеку и чувствуешь себя то ли просветленным мудрецом, то ли безнадежно отставшим аутсайдером.

Так что со мной не так? Или наоборот — со мной всё так, и быть непохожей нормально?

Я пытаюсь убедить себя во втором. Что эта пауза — не проигрыш, а работа с фундаментом. Что строить что-то серьезное можно только тогда, когда тебе комфортно находиться наедине с кирпичами. Иначе первый же шторм разнесет постройку. Моя крепость сейчас — это я сама. Она почти достроена. В ней тепло, горит свет и крепко заперты двери. Собака вздыхает во сне, перебирая лапами — наверное, гонится за кроликом. Паланик ждет своего часа. Чай допит.

Галочка «счастлива» не ставится штампом в паспорте. Она проявляется медленно, как старая фотография в проявителе. Просто сейчас эмульсия сохнет дольше обычного. Быть непохожей — это не ошибка проектирования. Это авторский проект. Сложный, дорогой и часто непонятый массовым застройщиком. Возможно, однажды кто-то придет и захочет арендовать комнату в этом доме надолго. Не чтобы закрыть дыру в своем резюме, а потому что ему понравится вид из окна и то, как здесь тихо по утрам. Ключи будут лежать на полке. Если он сможет доказать, что умеет ступать тихо и уважать границы чужой территории — дверь откроется. А если нет — ничего не изменится. Лампа будет гореть, собака — сопеть, а книга — ждать. И это тоже будет абсолютно нормальная, полноценная жизнь.