Не то чтобы зимы у нас были шибко холодные, но двери и окна в квартирах были чистой бутафорией по задумке автора и вдохновителя Никиты, посему дома был дубак. Если на улице был ещё и ветер, то дубак был конкретный. Жили мы на берегу моря, и недостатка в конкретике у нас не было абсолютно. В этой связи вышеупомянутый кот-сволочь повадился залезать ко мне под одеяло падла. Во-первых, я сам грелка знатная, в районе 37 градусов Цельсия температуру держу справно уже шестое десятилетие. Во-вторых, на всесоюзных фуфаечных фабриках в отделе «Кутюр» делали ватные одеяла, которые, как и борода, согревали в холода.

Этот Кузьма, царствие ему небесное, земля пухом, одеяло ватой, однажды ночью за кем-то гнался, лёжа у меня между ног под одеялом. А он там же лежит в такой позе, что как бы прыгнул и летит, оттопырив задние лапы назад, передние — с когтями направленными в довольно чувствительную область моего организма вперёд. И похоже, что он оттолкнулся во сне не очень удачно и зацепился за самый край буквально когтями и держит, не отпускает. То, что я ору, его вообще не смущало, у него же сон, там всякое бывает, а я чуть не родил.

Любить его не перестал, конечно, когда зажило, но вот что я усвоил тогда в 15 лет: одно дело — влюбиться страстно, пылко, до беспамятства, совершенно другое дело — жениться.