Пока я жду ответов от всевозможных служб и ведомств, строители продолжают работать.

И дом продолжает удивлять.

Причём каждый раз он выдаёт что-нибудь такое, от чего глаза округляются, а в голове возникает один-единственный вопрос:

«А чё, так можно было?!»

В этот раз сюрприз обнаружился при разборке наружных стен.

Оказывается, у нас там жили осы и, судя по размерам некоторых гнёзд, возможно, шершни.

И не просто жили, а вполне основательно обустроились.

Старые стены дома были утеплены чем-то вроде соломенной набивки, с прослойками других материалов. И вот эту набивку насекомые местами благополучно переработали под собственные нужды.

На фотографиях прекрасно видно, как рядом с соломой расположились многоярусные бумажные соты.

То есть часть утеплителя была фактически заменена осиным строительством.

Я, конечно, понимаю, что бумажные гнёзда тоже обладают определёнными теплоизоляционными свойствами.

Но вот насчёт эффективности утепления дома гнёздами шершней у меня возникают некоторые сомнения.

И вопросы.

Особенно интересно, сколько лет эти товарищи там хозяйничали и сколько ещё подобных сюрпризов скрывается под старой обшивкой.

Дом ведь 1951 года постройки. За это время в нём явно успело пожить немало самых разных обитателей.

И далеко не все из них были людьми.

Зато теперь становится понятно, почему при ремонте старого дома невозможно заранее предусмотреть абсолютно всё.
Снимаешь доску — а там целая история.

Иногда строительная. Иногда биологическая.

А иногда и целая многоквартирная осиная застройка.

Впрочем, есть и хорошие новости: крыша уже выглядит вполне прилично, а строители постепенно добираются до того, что скрывалось под старой наружной отделкой.

Главное, чтобы следующий слой стены не оказался занят кем-нибудь покрупнее.

Фиговые осы (Agaonidae) - это крошечные насекомые, без которых на Земле не существовало бы инжира.

То, что люди покупают на рынке в качестве сочного плода инжира, с точки зрения ботаники является сиконием - вывернутым наизнанку полым соцветием, внутри которого растут тысячи мелких цветов. Чтобы добраться до этого скрытого цветника, оплодотворенной самке осы нужно протиснуться внутрь через остиолу - микроскопическую пору на вершине инжира.

Остиола настолько узкая, что процесс проникновения превращается в демонтаж насекомого. Пока оса протискивается внутрь этой ботанической норы, она навсегда ломает свои крылья и длинные усы. Внутреннее пространство плода становится для неё тупиком. Выйти обратно без крыльев и навигационных органов физически невозможно.

Оказавшись внутри темной влажной пещеры, безкрылая самка приступает к выполнению своего главного долга. Она ползает по внутренним стенкам, откладывая яйца в завязи женских цветков с короткими столбиками. Параллельно она стряхивает с собственного тела пыльцу, которую принесла из другого инжира, обеспечивая растению оплодотворение семян. Как только обойма яиц пустеет, покалеченная оса умирает прямо посреди опыленных цветов.

В этот момент инжир включает режим утилизации. Внутри незрелого плода начинают активно выделяться специфические ферменты, эти вещества работают как желудочный сок. Они полностью расщепляют труп осы, растворяя её хитиновый покров и внутренние органы до состояния молекулярного бульона.

Тот сладкий инжир, который люди едят, содержит в себе химически переработанные остатки крылатых матерей, ставших частью растительной мякоти.

Через несколько недель внутри запечатанного инжира вылупляется новое поколение ос, и первыми на свет появляются самцы. Анатомически они представляют собой слепых, бескрылых, сморщенных червяков, чья единственная жизненная функция - спаривание и тяжелый физический труд. Они находят внутри плода галлы с еще не вылупившимися самками, прогрызают в них отверстия и спариваются с ними, пока те сидят в заточении.

После этого у самцов включается инстинкт шахтеров. Своими мощными челюстями они начинают прогрызать туннель в плотной стенке инжира, чтобы пробить выход наружу для своих будущих вдов. Условия внутри плода к этому моменту становятся экстремальными - уровень углекислого газа зашкаливает, кислород падает, и бескрылые самцы умирают от удушья и истощения прямо в пробитых ими шахтах, так и не увидев солнечного света за всю свою короткую жизнь.

По свежим подземным коммуникациям, созданным погибшими самцами, наружу выбираются молодые самки. Перед тем как покинуть родной инжир, они аккуратно собирают свежую пыльцу со сгустившихся вокруг выхода мужских цветков растения и упаковывают её в специальные карманы на своей груди.

Вылетев на волю, крылатые самки отправляются на поиски новых, молодых соцветий инжира, чтобы протиснуться сквозь узкую остиолу, сломать себе крылья и запустить этот безумный круговорот биохимического самопожертвования заново.

Источник.

Aha ha - это крошечная серая песочная оса из семейства Crabroninae, которая обитает исключительно в выжженных солнцем пустынных районах Западной Австралии. Но история того, как это перепончатокрылое создание получило свое издевательское имя, заслуживает того, чтобы войти в золотой фонд кинокомедии.

Это случилось в сентябре 1972 года в тихом кабинете американского энтомолога Арнольда Менке. Ученый ковырялся в унылой посылке с образцами засушенных насекомых, которую ему прислал коллега из австралийской глухомани. Рассматривая под лупой очередную неприметную серую букашку, Менке внезапно обнаружил у неё уникальные анатомические признаки и в экстазе первооткрывателя воскликнул на весь кабинет «Aha, a new genus!» («Ага, новый род!»).

За соседним столом сидел его коллега, матерый скептик Эрик Грисселл, который даже не поднял головы от своих пробирок и лишь иронично хмыкнул в ответ «Ha» («Ха, ну конечно»).

Когда спустя пять лет международные консилиумы провели все проверки и официально подтвердили, что Менке действительно откопал уникальный, ранее не описанный вид, Арнольд вспомнил тот самый кабинетный диалог. Обладая здоровым чувством юмора, в 1977 году он официально занес осу в мировые реестры под латинским именем Aha ha.

На этом ученый не остановился - его настолько захватила эта лингвистическая вакханалия, что он повесил дубликат названия «AHA HA» на металлический номерной знак своего личного автомобиля, катаясь по городу с официальным одобрением министерства транспорта. Позже в этот род добавили еще парочку видов, назвав их вполне прилично в честь других ученых, но именно первая летающая «эврика» осталась главным мемом в истории энтомологии.

Сама по себе эта оса ведет максимально прозаичную и суровую жизнь одиночки в песках Кимберли. Она не строит гигантских коммунальных ульев и не делает сладкий мед. Самка осы копает небольшие норки в сухом грунте, выходит на тропу войны, ловит мелких насекомых, парализует их точечным ударом жала в нервный узел и затаскивает эти живые консервы в подземный бункер. Там она откладывает на обездвиженную жертву яйцо, чтобы вылупившаяся личинка могла сытно обедать свежим мясом.

Источник.