Р. Ю. Белькович – Кровь патриотов. Издательство "Владимир Даль", 2020 г
Введение в интеллектуальную историю американского радикализма.
Собственность или смерть
...В современных условиях к привилегированному классу относятся, конечно, не только представители самого аппарата власти и принуждения, но и все те, кто используют политические механизмы для получения экономических преимуществ. Ходоров подчеркивает, в частности, что крупный бизнес никогда не был врагом государства: «Там, где существенные налоговые издержки являются необходимым условием входа на рынок, там значительная концентрация капитала дает значительное конкурентное преимущество, и от таких капиталистов вряд ли следует ожидать требований снижения налогов. Любой фермер может изготовить виски, и многие этим занимаются; но необходимые инвестиции в акцизные марки и разнообразные лицензионные сборы делают открытие винокурни и организацию дистрибьюторской сети доступными только для крупного капитала... Было бы странно, если бы эти заинтересованные лица выражали протест против таких косвенных налогов (и они никогда этого не делают), и вот, неосведомленный, молчаливый и неорганизованный потребитель вынужден платить более высокую цену, продиктованную ограниченной конкуренцией».
Более того, Ходоров вслед за Ноком утверждал, что США вообще никогда не знали настоящего свободного рынка и капитализма, — так называемые капиталисты всегда лишь искали способ пристроиться к государственной машине, чтобы посредством политических манипуляций (субсидий, пошлин, патентов и т. д.) избавиться от конкуренции. Сама государственность Нового времени как в Европе, так и в США была лишь механизмом реализации интересов «торгового сословия». Нок по этому поводу писал: «Простая истина состоит в том, что наши бизнесмены не хотят государство, которое оставит бизнес в покое. Они хотят государство, которое они смогут использовать» *.
* Letters from Albert Jay Nock, 1924-1945. Caldwell: Caxton Printers, 1949. P. 105. В этих оценках с ними был солидарен и Менкен: «Большой бизнес поддерживал сухой закон, будучи уверенным в том, что из трезвого работника выйдет лучший раб, чем из того, который немного принял. Он поддерживал все отвратительные грабежи и вымогательства во время войны и нажился на них. Он поддерживал грубое удушение свободы слова во имя патриотизма и до сих пор его поддерживает» (Mencken H.L. On Politics. Baltimore: The Johns Hopkins University Press, 1996. P. 86).
...Ходоров объяснял, что налогообложение, направленное на социальную поддержку населения, неизбежно ведет к абсолютизму. Государство, вкладывающее принудительно изъятые средства в конкретного человека, рассматривает последнего уже только как ценный актив. Всякий разговор об индивидуальных правах в рамках этой инвестиционной модели становится бессмысленным, так как государство ожидает возвращения вложенных средств посредством дальнейшего присвоения продуктов труда индивида. «Потому фискальную схему, которая начинается с распределения, логика событий подталкивает к контролю над производством. И идея естественных прав оказывается несовместимой с социальным обязательством индивида. Он живет для государства, которое его вскормило. Он принадлежит государству по праву приобретения», — так Ходоров характеризовал экономико-политическую доктрину позднего капитализма.
...Шумпетер и его сторонники опубликовали в 1934 г. коллективный сборник, подвергавший резкой критике все аспекты Нового курса. С точки зрения этих авторов, депрессия 1930-х гг. была частью естественного экономического цикла и ничем принципиально не отличалась от всех предыдущих спадов экономики и, соответственно, не требовала никаких особых мер контроля за деятельностью субъектов рынка. Единственным отличием текущего кризиса оказывалось как раз то обстоятельство, что его разворачивание было сопряжено с интенсивными политическими манипуляциями, к которым прибегало государство и которые превратили в катастрофу то, что без них было бы всего лишь временным спадом в экономике. Другими словами, впервые в истории США государство по-настоящему мешало рынку нормально функционировать. Однако в экономической политике Рузвельта авторы видели и другие угрозы. Прежде всего, вмешательство государства в рыночные процессы создавало возможности для лоббирования частных интересов, так как любое планирование предполагает создание искусственных преимуществ для отдельных участников производственных и торговых отношений. В этих условиях бизнес начинает сливаться с властными институтами, прикрываясь «интересами нации».
...Но более всего Шумпетера пугало не его собственное будущее, а будущее Америки и капитализма. В работе 1942 г. «Капитализм, социализм и демократия» он описывает грядущий крах капитализма, который будет вызван, однако, вовсе не слабостью этой экономической модели. Наоборот, капитализм погибнет в силу того, что его высокая эффективность приведет к распаду социальных структур, которые исторически обеспечивали его существование. Шумпетер ведет речь о том, что успехи капитализма повлекли за собой возникновение особого типа критического мышления, которое последовательно ставило под сомнение исторически сложившиеся институты: монархию, религию, семью. В конце концов этот критический настрой должен был быть направлен и на сам капитализм и идею частной собственности. Иными словами, капитализм породил социальный слой интеллектуалов, который и станет его могильщиком. Влияние интеллектуалов на властные институты окажется настолько значительным, что государство, вводя все более серьезные ограничения в отношении рынка, сделает его нормальное функционирование попросту невозможным. В этих условиях предприниматели, которые всегда были двигателем экономического прогресса, уже не будут иметь никаких стимулов для участия в товарно-денежных отношениях, и капиталистическое общество перестанет существовать.
...Тем не менее экономическая теория австрийской школы предоставляла не только доказательства эффективности рынка, но и важные методологические принципы, подтверждавшие философские интуиции американских анархистов. Речь идет, прежде всего, о принципе методологического индивидуализма, в соответствии с которым любое действие всегда является действием конкретного, индивидуально определенного человека, направленным на достижение какой-то цели. Никакие коллективы, группы, сообщества и государства не могут ни иметь собственных целей, ни совершать необходимые для их достижения действия. Сообщества представляют собой не более чем «метафоры», их деятельность реальна в той мере, в которой она может быть сведена к поведению конкретных индивидов.* Этот принцип трезвого отношения к социальной действительности, избавляющий наблюдателя от привычки воспринимать происходящее сквозь призму навязанных социальных конструктов, оказался созвучным всей истории американской радикальной мысли. Такое сочетание бережного отношения к революционной традиции и строгого научного подхода стало отличительной чертой мышления Ротбарда.
* Rothbard M.N. Man, Economy, and State. Auburn: Ludwig von Mises Institute, 2004. P. 2—3. Мизес отмечал, что «преступника казнит палач, а не государство. Именно замысел тех, кто в этом заинтересован, различает в действиях палача действия государства» (Мизес Л., фон. Человеческая деятельность: Трактат по экономической теории. Челябинск: Социум, 2005. С. 43).
...Государство, однажды возникнув, всегда будет склонно к присвоению все большего объема полномочий, так как в этом проявляется совершенно рациональный интерес субъектов, имеющих возможность выживать, не прибегая к труду и рыночным механизмам. Иными словами, представители государства могут не беспокоиться о том, чтобы быть востребованными на рынке, так как их способ получения прибыли носит заведомо нерыночный характер и опирается на возможность принудительного распределения ресурсов и продуктов труда. Утрата власти означает для таких лиц исчезновение средств к существованию, расширение же власти есть в то же время расширение способов присвоения ресурсов.
Ротбард указывает на то, что способность государства поддерживать свое монопольное положение основана не только на грубой физической силе, но и на масштабной идеологической работе, которая осуществляется с помощью контроля над образованием, лицензирования радио- и телевещания и т. д. Кроме того, государство всегда обеспечивало поддержку той группе лиц, чья функция состоит в обосновании легитимности существующей принудительной власти. Если в Средние века этим могли заниматься представители церкви, в современном мире этим занимаются «интеллектуалы». По мнению Ротбарда, основной причиной сотрудничества интеллектуалов с государством является то простое обстоятельство, что в условиях свободного рынка услуги этих лиц попросту никому не нужны: «Государство может наделить их властью, статусом и богатством, которые они часто не могут получить в результате добровольного обмена».
из примечаний
С точки зрения Ротбарда, фундаментальной ошибкой либералов является вера в существование прав человека, не связанных с отношениями собственности. По его мнению, «не существует прав человека, которые не были бы в то же время правами собственности». Даже «право на жизнь» проистекает из права собственности на собственное тело (Rothbard M.N. The Ethics of Liberty. P. 113).
