0 просмотренных постов скрыто
Чемоданище. финал
Его заставили забраться в пристройку. Там он увидел Димку и лицо у товарища было белее мела. Напротив, лежал на старом матрасе Федька Карась. Он был гол и небрежно прикрывал свою наготу зелёным шерстяным одеялом. А рядом с ним лежала Алёнка. Петька сглотнул. Алёнка Ежова была тоже голой. Они целовались что-ли? Они были тут, а Димка к ним с чемоданом. Что же сейчас будет?
Федька не торопясь поднялся с матраса и начал натягивать джинсы. Он молчал. И в этом молчании было нечто зловещее.
— А мы это, в гости... — попытался сгладить ситуацию Петька.
Федька не отвечал. Алёнка смотрела на них испуганно и глаза у неё были влажные, словно бы она недавно плакала.
— Остальные сбежали, братик? Ловить? — крикнул снизу средний Карась.
Федька напялил джинсы, подошёл к окну и плечом оттеснил Петьку в сторону.
— Лови, только тихо. А с этими... Я сейчас сам пообщаюсь, — произнёс он басом и повернувшись к Петьке отвесил ему затрещину.
— Ай!
— Не бей его! — вскрикнула Алёнка прижимая одеяло к груди.
— Цыц, шмара! — огрызнулся Федька. — Ты за стукача попросила и я тебе на встречу пошёл, а с ними другой разговор будет.
— Феденька, я отработаю, — опустив глаза попросила Алёнка.
— Сбрызни на хуй! Пижма тебя отвезёт, а когда надо будет, я тебя вызову. Чё ты буркала выпучила? Ты ещё здесь? А ну, съебалась в испуге!
Димка и Петька оцепенели от страха. Последняя надежда, что Караси их отпустят с миром угасла, их ждало нечто страшное. Видимо Алёнка это поняла и не поднимая глаз принялась собирать свои шмотки. Петка успел заметить, что её нижнее бельё было порвано и всё в крови. Что же с ней Федька сделал? Её пытали? Ну а откуда ещё взяться крови? Наверняка будут пытать и их.
— А мы вас ждали, — добродушно пробасил Федька закуривая сигарету. — До последнего думали, что Опарыш нас наебал. Планировали ему казнь устроить, а оно вон как.
Петька не спускал глаз с Алёнки. Её голый зад мелькнул в проёме двери, застучали по лестнице босые пятки и вот уже внизу эхом откликнулись ломающиеся злые голоса.
— О! Зацени сиськи!
— У Туры - больше!
— Алёнк, а мне дашь? Клянусь - я не отхуярю твоего брата.
— Гы-гы, да! А не дашь, тогда отхуярим!
— Заткнулись, бля! Её Федька распаковал - он и решать будет.
Последний голос принадлежал психопату Пижме. Кого распаковали, не понимал Петька, а Пижма уже был на улице и оттуда покрикивал.
— Эй, шкура. Давай быстрее! Я тебе не такси!
Старший Карась молча курил пока Пижма не увёз Алёну обратно в посёлок, потом повернулся к замершим пацанам и кивнул в сторону выхода.
— Чемодан взяли и пошли вниз. Шаг влево, шаг вправо...Ну вы поняли?
Содрогаясь от обжигающего колючего страха Петька взялся за ручку с одной стороны, а Димка с другой и они покорно пошли. Внизу их дожидались Караси. Вся банда. Сомнений не оставалось - их кто-то заложил. Но кто? Кто стукач? Неужели Мишка Ежов, брат Алёнки? Но он не знал про чемодан и что пацаны ночью придут. А может кто-то из компании ему рассказал, а он уже передал сестре? Нет не сходится. Что же будет теперь? Что они с ними сделают?
— Братва! А вот и крысы! — объявил Федька подталкивая Петьку в спину. чтобы тот шёл быстрее. — Где Опарыш? Нужно похвалить его за хорошее дело. Наградить. Он заслужил вступить наш клуб, как считаете?
Склад наполнился улюлюканием и тот час повсюду зажёгся свет. Димка и Петька заморгали и даже заплакали от резкой смены освещения. Они и подумать не могли, что тут будет столько автомобильных фонарей и электрических светильников, а их повсюду были целые гирлянды. Караси не просто захватили склад, они хорошенько тут потрудились. У них тут были диваны, парочка телевизоров и настоящий видик, а ещё бильярдный стол и целая стена оклеенная постерами с голыми бабами.
Их встречали пятеро малолетних бандитов. Карась - младший, Тура, а остальных он не знал. Все были лысые, наглые, а на бильярдном столе стояли стаканы и несколько бутылок самогона.
— А Опарыш-то где? — по хозяйски оглянулся Федька. — Самое интересное пропустит.
— Со мной! — донёсся снаружи голос среднего Карася, затем зазвенели ключи и немного приоткрылись ворота. В узкую щель затолкнули глупо улыбавшегося и мокрого с ног до головы Славика.
— Вечер в хату, — щурясь на свет поздоровался он и замялся было в дверях, но тут следом за ним протиснулось сначала ружьё, а затем и сам хозяин. Карась-средний, подхватил Славика под руку и потащил вперёд.
— Предатель! Сука! — ахнул Димка увидев своего друга.
— Продажная шкура, — согласился Петька.
Караси дружно загоготали, а громче всех Федька.
— Ну я же говорил, что они обрадуются? Говорил? — угорал Карась-старший. — А ведь они нас убить хотели, прикиньте? Чемоданом. Зацените какой большой.
И мгновенно став серьёзным приказал Димке.
— Открывай. Я хочу посмотреть, что там?
Димка молча достал ключи и открыл чемодан. Караси подошли ближе и каждый смог убедиться, что внутри пусто.
— Я не вру. Димка сказал, будто бы он волшебный и всех вас съест! — взвизгнул Славик чувствуя на себе недобрые взгляды.
— Враньё. Мы просто хотели подарить вам чемодан. Он трофейный, дедушка из Германии привёз, — тихо ответил Димка.
— А зачем через окно лезли? — поинтересовался Федька.
— Сюрприз хотели сделать. Просто так, лично, боялись. Всё равно бы вы нас избили. Вы же сильные и крутые, не то что мы, — шмыгая носом отвечал Димка.
"Спаситель! — просиял Петька. — Точно, надо стоять на своём. Тогда есть шанс".
— Он пиздит! — взвизгнул Славик. — Он сказал, что чемодан съел Малинового Рассвета, нашего местного вора. Он фотку показывал!
Караси затихли. Про этого уважаемого человека они слышали, а Федька с ним даже дружил.
— Какую фотку? — совершенно искренне удивился Димка. — Славик, ты совсем умом тронулся? Как может чемодан съесть человека? Это знаешь ли, предъява каких свет не видывал. Про хорошего человека сплетни распускать? Разве Малиновый Рассвет, у кого-то, в посёлке, что-то украл? С твоей стороны, просто позор какой-то.
— Поступок настоящего ЧМО, — поддержал его Петька. — Да я, после таких слов, с тобой на одном поле срать не сяду.
Федька перевёл взгляд с Димки на Славика.
— Ну чё, Опарыш? За базар отвечать надо. Ещё и на кореша моего что-то гонишь...Не слишком ли ты охуел, а?
Славик от его слов аж весь скорчился.
— Вы чё, братва? Он же пиздит как дышит! Он нас всех на это дело подбил, он сказал, что чемодан этот волшебный, а вы все сдохните и всё будет чики-пуки. Я поэтому и к вам сразу, я же за вас. Я вам и сигареты и деньги, когда попросите, я бензин для вас воровал, зачем мне врать, а?
— Странно как, — закивал Петька решивший добить паскуду. — Я значит не хотел идти, потому как боялся и считал, что нас с нашим подарком не поймут. Я предлагал украсть две бутылки портвейна и подарить их в качестве уважения и меня вроде послушали все, кроме Славика. А Славик настаивал, что бы мы: или сегодня шли или никогда. Да, Димыч?
— Верно. Ты нас специально подставил, чтобы перед братвой выслужиться, а ещё сказки какие-то, про волшебный чемодан. Что мы тебе плохого сделали? — вздохнул Димка.
— В смысле?!! Сука! Ты сам сказал - нужно отомстить за Никиту! — завизжал Славик и тут же закрыл руками свой собственный рот. Караси молчали, а страшнее всех молчал Федька.
— Ты про что говоришь? Никита утонул, все же знают? — нахмурился Димка.
— Я пошутил! — всхлипнул Славик.
Средний Карась молча отвесил ему подзатыльник. Славик втянул голову в плечи и оглянувшись заискивающе захихикал.
— Понятно всё. Наебал - значит.
С этими словами Федька Карась подошёл к бильярдному столу, расставил стаканы и принялся разливать в них самогон.
— Пацаны пошутить хотели, подарок сделали, а ты значит, нас всех, с кроватей сдёрнул, ночевать тут заставил, а ещё всякую хуйню про утопленника несёшь, — медленно с расстановкой говорил он.
— Федя, давай его отпиздим? — предложил младший Карась.
— Руки марать не хочется. Мы его иначе накажем. Предлагаю опустить...
Караси захихикали и начали переглядываться.
— А кто опускать-то будет? У нас только Пижма, по мальчикам...Его, что ли подождём? — озадаченно спросил толстый Тура.
— Заткнись - жиробаза, — добродушно посоветовал ему Федька. — Не дослушали, а уже планы строите. Все вместе его опустим, а пострадавшие пацаны нам помогут.
И он подмигнул ничего не понимавшим Димке и Петьке.
Славик зарыдал. Он хотел было закатить истерику, но стоявший за его спиной Карась-Средний быстро привёл его в чувство живительными пиздюлями. А потом и вовсе ухватил за шкирку словно кутёнка, чтобы тот не вздумал сбежать и не дёргался.
— Вы же его не убьёте? Это подсудное дело... — тихо проговорил Димка.
— Зачем? Мы его просто накажем. И вы накажите. Он же вас подставил. Подставил ведь? — ухмыльнулся Федька.
— Да мы как бы... — начал было Петька, но Карась-Старший сунул ему в руки стакан с мутной жидкостью, а потом, точно такой же протянул Димке.
— Мы хоть и свирепые пацаны, но справедливые. Верно братва? — провозгласил он кивая остальным чтобы подходили к столу за выпивкой.
— Верно!
— Зуб даю!
— Век свободы не видать!
— Наступи менту на горло!
Последнее крикнул Карась-Младший и это не понравилось Федьке. Он подозвал братца к себе, отобрал стакан и как следует накрутил уши.
— Мы, законов не нарушаем. Милицию - ментами не обзываем. У тебя дядя где работает, Сеня?
— В-в... В милиции... — ответил всхлипывая и потирая уши Младший Карась.
— Так что же ты так, про своего дядю?
— Я больше не бу...Изв...
— Пацаны не извиняются, Сенечка. Запомни это, — погладил его по лысой голове старший брат. Закончив урок воспитания, он поднял свой стакан и объявил. — А теперь, давайте все выпьем. За знакомство, дружбу и взаимопонимание.
Петька поглядел на Димку. Тот ободряюще кивнул и начал пить мелкими глотками, но тут же подавился и закашлялся. Караси засмеялись и начали показывать на него пальцем. Петька храбро хлебнул одним большим глотком и тут же сложился пополам от обжигающего ветра пронёсшегося по пищеводу.
— Всё допить. Допить досуха! — улыбался Федька. — Давай! Не робей! Кто не выпил - тот гондон.
Мальчикам пришлось выпить, а Петька поклялся про себя, что больше в жизни не подойдёт ни к какой выпивке. Ну и дрянь - честное слово! А Караси пьют. И не морщатся. Одно слово - ублюдки.
— Ну а теперь. когда все выпили, прошу подходить к чемодану и по возможности, кто сколько может, справить малую нужду прямо в него, — объявил Федька.
— Зачем это? — возразил Карась-Средний.
— Делайте, что я говорю. Это наказание. Потом, мы закроем там Опарыша и пусть он там сидит, весь в ссаках. Это почти тоже самое, что и опустить, но зато честно и справедливо. Есть возражения?
Караси дружно заржали. Затем стали подходить по очереди к раскрытому чемодану и облегчаться в него. Тура даже предлагал добавить от себя лепёху на счастье, но ему не позволили. Затем настала очередь Петьки и Димки.
— Ну же, вас коллектив ждёт. Славик заждался. Давайте, не стесняйтесь, тут все свои, — добродушно поторапливал их Федька.
— А если...Не хочется? — стоя над чемоданом уточнил Димка.
— Тогда будешь пить. Много. Много-много. Пока не захочется, — ласковым голосом пообещал ему Карась-Старший.
Димка стиснул зубы и закряхтел. В чемодан с журчанием полилась тонкая жёлтая струйка. Петьке тоже не хотелось, в такой обстановке, да ещё и в злополучный чемодан, но ему пришлось и честно говоря: справляя нужду и представлять, как внутри, после такого, будет барахтаться предатель - эта мысль ему очень понравилась. На мгновение, он даже поверил, что с Карасями теперь будет мир и они их приняли в свою банду. Всё-таки одно дело делают, выпивали вместе, да и Федька больше не выглядит злым, а скорее наоборот, шутит всё время. Да и Славика оставят в живых. Общаться с ним, конечно никто не будет, после случившегося, но зато появились новые друзья. Более взрослые и не такие мудаки как этот предатель.
Карась-Старший ссал в чемодан последним, как и положено вожаку и капитану. После чего Славику предложили поплавать в новом бассейне. Славик разумеется не хотел. Пока Караси боролись с визжащим и извивающимся предателем и заталкивали его в чемодан, Петька воспользовался моментом и переместился поближе к Димке.
— Чемодан его съест? — прошептал он ему на ухо.
— Не знаю. Про детей, в дневниках ничего не сказано, — прошептал тот в ответ. — Будем надеяться...
— Эй ты! Как там тебя? — Карась-Старший махнул рукой Димке. — Давай, закрывай чемодан.
Димка побледнел, но послушался. Он возился с замками пока Старший и Средний Караси удерживали крышу, чтобы верещавший внутри Славик не вырвался.
Замки громко щёлкнули и от этого звука у Петьки внутри что-то оборвалось. Ему отчётливо послышалось как чемодан чавкнул, а внутри захрустели детские кости. Да не может такого быть! Это просто чемодан. Всё это сказки. Бред собачий. Славику ничего не будет. Ну вон же - чемодан дёргается, из него доносится плач, значит всё в порядке. Славик живой.
И Петька со всей силы зажмурился стараясь отогнать от себя жуткое ощущение беды. Убили...Своими руками убили...А он - соучастник. Скорей бы всё это закончилось.
Федька пнул чемодан после чего сказал остальным.
— Ну вот и всё. Зло наказано, а мы должны устроить по этому поводу праздник. Ну, не зря же мы сюда ночью дёрнулись? Предлагаю - шашлыки. Идите на улицу и разжигайте мангал.
— А мяса-то, нет, — вспомнил кто-то.
— Сейчас Пижма вернётся и привезёт. Он обещал. А вы чё думали, ваш пахан о вас не заботится? — с вызовом в голосе пробасил Федька.
Караси тут же разбежались. Вслед за ними покинул склад Карась-Средний, и только когда вся банда оказалась снаружи Федька пригласил Димку и Петьку к бильярдному столу. Глядя как он разливает самогон в три стакана Димка осторожно спросил:
— Так что, мы пойдём?
— Конечно, — несколько рассеянно согласился Федька. — Я ведь не зверь, пейте.
Димка и Петька морщась начали пить.
— В отличии от этого чемодана, — ухмыльнулся Федька. — Я ведь тогда на стрёме стоял, когда Малиновый Рассвет в твою хату вломился.
Димка поперхнулся выпитым.
— Да, да, — продолжал Карась-Старший. — Когда ты мне его в окно забросил, я чуть не обосрался. Как вспомню ту ночь, как он его жрал...
Димка молча поставил стакан на стол, а следом за ним и Петька, до которого дошло, что ничего ещё не кончилось. Ему оставалось только наблюдать, как его товарищ играет с Федькой в гляделки.
— И тебя помню, — улыбнулся Федька. — Помню, как ты там, чемодан фотографировал... Не помог человеку, в беде оставил. А-я-я-й...
— Я не убийца, — твёрдо и отчётливо произнёс Димка.
— Ты соучастник. Славик в чемодане сейчас: либо жив, либо мёртв. Вы оба - соучастники. Так что мы теперь, повязаны кровью, а раз ты мне сам этот чемодан и подарил, то за это...Тебе большущее спасибо! От души, по братски.
Да он издевается, подумал Петька. Чего он задумал, этот урод?
А Федька словно куражась покружил возле чемодана, попинал его ногой, наклонился и прислушался.
— Согласись, про такое, остальным знать не надо. Очень полезная хреновину ты мне подогнал. Это ведь, любого жмура туда прячь и руки чистые. Никаких улик? Так ведь?
Димка промолчал.
— Остаётся только один свидетель.
Петька вздрогнул. Карась-Старший показал на него пальцем.
— Чего, я? А чего я? Я в такие штуки, не верю, — залепетал он.
— Вот и правильно. Вот и продолжай не верить. Иначе может выясниться, что ты - тоже убийца, — согласился Федька.
Он выпрямился в полный рост и пошёл в дальний угол. Мальчики увидели, как он поднимает крышку в полу.
— Тут у нас подвал, — сообщил он. — Спрячем мой чемодан там, а вы с этого дня, будете шестерить на меня. Если кто-то ещё узнает про мой чемоданище, я вас...Ну вы наверное догадываетесь? Вслед за Славиком...Как, кстати, вас зовут.
Мальчики представились.
— Значит так: Петька спускаешься в подвал и принимаешь багаж, а ты, Димка, открывай его. Я хочу убедиться, — принялся распоряжаться Карась-Старший.
Петька покорно поплёлся к люку. То что их отпустит - его радовало, но то, что теперь, отныне, он станет шестёркой Карасей и будет за Славика...Позорная участь. Поскорее бы вернуться в город и больше сюда не приезжать. В городе, они его не достанут. Размышляя об этом, он дошёл до подвала, увидел там ещё одну самодельную лестницу и встал на неё спустившись на пару ступенек.
Федька и Димка замерли возле чемодана. Петька прислушался к их разговору.
— А если он жив? — спрашивал Димка.
— Тогда мы вас отпиздим и обоссым, — добродушно отвечал Карась-Старший.
— Но он не убийца. Чемодан поедает только убийц.
— Это как посмотреть... Я узнавал про твоего дедушку и знаю о его причуде складывать в чемодан дохлых кошек. Соседи рассказали. Это я ведь с виду только тупой, но я тоже немного шарю. Я расспрашивал про всякие нехорошие вещи, узнал от одной местной бабки, что твой дедуля работал в НКВД. Ты ведь знаешь, про них?
— Нет...
— Пиздишь, — добродушно пробасил Федька. — Твой дедушка был - конкретный чёрт. Его ещё вертухаем называли. Он, я думаю, дохера людей в этот чемоданчик спрятал, а среди них были... Всякие. Что же до Славика, так он же, с нами был тогда, и вместе с нами пинал Никиту. Может это он и нанёс последний удар - кто знает?
— Быть не может...
— Чего не сделаешь, за компанию, да? — Федька шутливо толкнул Димку плечом. — Ради компании - всё что хочешь. Братва - вон как на Алёнку облизывалась, а я запретил. Но к корешам я нормально отношусь. Вот будешь себя хорошо вести и я подарю тебе Алёнку, а не хочешь, другую-какую шоколадку? В посёлке много шоколадок. Давай - открывай.
— И чё, я каждый раз буду так делать? — прошептал Димка склоняясь над чемоданом.
— Сам вызвался. Никто тебя сюда приходить не просил, — ухмылялся Федька. — Я же просёк, что пока чемодан закрыт, то он, будто в наморднике. А ключ у тебя. Вот и будешь моим личным палачом. Точно так же, как твой дедушка. Я и кликуху тебе придумал. Будешь - Вертухай.
Димка молча замками и двумя руками поднял тяжёлую крышку. Федька склонился и протянул руку внутрь.
— Охуеть! Никаких следов от Опарыша. Ни ссанины, ни запаха. Чистый бархат.
Петька привстал на цыпочках силясь разглядеть получше. Он не верил, он всё ещё не мог поверить, в то что чемодан и вправду волшебный. И в этот момент Димка со всей силы захлопнул крышку. Федька заорал.
Ох, как он заорал.
— Беги Петька! Прячься! — крикнул Димка, но его, тут же сшиб с ног Старший Карась.
Петька вытаращил глаза и уже собрался бежать на помощь товарищу, но тут увидел, как чемодан поднимается. Он поднялся в воздух, крышка откинулась и ощерилась множеством треугольных блестящих зубов. Чемодан клацнул и от Карася-Старшего осталась только нижняя половина. Всё что выше джинсов пропало начисто. Ноги сделали два шага вперёд и начали заваливаться набок, а чемодан обрушился на Димку с такой силой, что во все стороны полетели кровавые брызги.
Петька закричал от страха. Он не понимал, он был в ужасе и единственное на что его хватило это дернуть на себя крышку от погреба и закрывшись спасти себя. Через секунду он кубарем скатился с лестницы и брякнулся головой о что-то железное и тяжёлое.
Наверху визжали и орали. Это сбежались Караси выручать своего вожака. Они и подумать не могли о том, что их там встретит страшное, зубастое чудовище. Ползая в темноте Петька чесал голову и хныкал, а над ним творилось нечто ужасное. Там чавкало и хрустело. Там грохотало и бегало. Послышался одинокий выстрел. Кто-то закричал:
— Нет! Нет! Не подходи! Мамочка!
И вдруг всё затихло. Петька в ужасе поднял голову и прислушался. Тишина. И не просто тишина, а настоящая, мёртвая, которую только и услышишь, разве что на заброшенном кладбище. Но там хотя бы птички поют, кузнечики, а тут...Ничего.
"Он меня не достанет, — убеждал себя Петька. — Для этого пальцы нужны, а у него нет пальцев. Только зубы".
Постепенно он привык к темноте и увидел, что в подвале имеются небольшие оконца. Ах-да, те самые, через которые они хотели забраться на склад. Вот они где оказывается. На цыпочках, стараясь не дышать, он добрался до ближайшего и примерился к нему. Подходит. Голова пролезет, значит всё пролезет. Оставалось только найти на что встать и чем разбить.
А если он разобьёт и на шум прибежит чемодан?
Петька нашёл подходящий ящик, нашёл гирьку от весов, но не нашёл в себе смелости разбить окно. Ему было слишком страшно. Сидеть в подвале прислушиваясь к каждому шороху, тоже было невыносимо, тем более, что чемодан не шевелился, но всё же это было лучше, чем ничего. Вот Димка и Славик теперь - ничего. Особенно жаль было Димку.
"Словно помидор размазал, — горевал Петька. — Никогда больше не буду есть помидоры".
Тут он услышал тарахтение мотора и прильнул к окну. Замелькали фары. Подъехал мопед, а затем знакомый голос закричал.
— Эй! Где вы все? Чё у вас ворота нараспашку? Помогите мясо сгрузить. Вы где, бля?
Петька понял, что вот он, его шанс. Пижма вернулся. Да ещё и с мясом.
Он вышиб стекло как раз в тот момент, когда последний из банды Карасей закричал от боли и страха и не обращая внимания на осколки выбрался на свободу. Никогда ещё воздух не казался ему таким вкусным и сладким. Петька бежал прочь, не разбирая дороги, бежал и не мог надышаться, пока на дороге его не прихватила одышка. Но и тогда он радовался. Присев на корточки с бешено колотящимся сердцем он ощущал себя зайцем избежавшего зубов хитрой лисы. Живой. Целый. Домой. Быстрее домой. Скорее.
Дома он обнаружил, что бабушка ещё спит, времени четыре утра и лучше бы лечь в постель дабы не вызывать подозрений, но какая уж тут постель...Одежда была в грязи, порвана и на ногах присутствовала пара царапин. Петьке пришлось снять одежду и самолично замочить её в холодной воде. Когда бабушка проснулась, она обнаружила своего внука развешивающего бельё на улице.
— Не спалось, ушёл на сеновал спать, а там брякнулся спросонья и одежду порвал, — рассказал он.
Бабушка поверила, а Петька переоделся и действительно спрятался на сеновале. Так ему было спокойнее. И он отдыхал там ровно до того момента пока не пришли его друзья Женька и Вадик. Они были уверены, что Димку и Петьку жестоко избили и заявились с целью выразить ему своё сочувствие. Петька не знал что им и сказать. Правду? Да ну её на хер. Никто не поверит. Поэтому он рассказал, что тоже сбежал и что за ним гнался Карась-Средний с ружьём, стрелял в него, но не попал. Не верите - вот царапины.
Пацаны участливо вздыхали.
— Димки нет, родня его ищет, — говорил Вадик.
— Славика тоже нет. Неужели и его поймали, он же за речкой был? — переживал Женька.
Петька молчал. Говорить правду было опасно. Пацаны собирались идти: то в милицию, то на старое купалище, проверять Карасей, а он подумал и отказался.
— Хотите - идите, а я лучше дома побуду.
— Ты чё, надо всем вместе, мы же одна команда. Это общее дело! Ты чё, зассал?— начал хорохориться Женька. И тогда Петька его ударил. Прямо по лицу, со всей силы. Женька покатился по земле, из носа потекла кровь, он заплакал.
— Зассал, — тихо сказал Петька. — Понял, как я зассал? Я может-быть, на всю жизнь зассал, понял? А вы, пиздуйте куда хотите. Коллектив там, то-сё, команда.
— Петя, это не по понятиям, — набычился Вадик.
— Ну, тогда идите к Карасям. У них, по понятиям. А ко мне больше не приходите. Я для вас умер, ясно?
Вадик поднял с земли плачущего товарища и они ушли. Остаток дня Петька просидел дома. Он слышал как к бабушке приходили соседки и шушукались под окном.
—... Карасёвых медведь загрыз. Три машины с милицией на старом складе за речкой и скорая. Говорят - там всё в крови...Из ружья стреляли... Мужики, все охотники, собираются сегодня, медведя искать...Кости обглоданные нашли, кровь, руку...Младшего-то как жалко, только в шестой класс перешёл...Мать себе места не находит...Белугой ревёт, а что сделать, видать судьба...Мученическую смерть приняли...Охо-хо...Да ребятишки-то все, золотые были...Свечку нужно обязательно...Завтра же...А хоронить-то...Пойду-проведую...Ты своего-то, с дому не отпускай...
Медведь, мысленно соглашался с ними Петька. Медведь с ручкой. Правильно. Интересно, а куда чемодан дели? Наверное в милиции, ну и хорошо. Там ему самое место.
Вечером на машине приехал отец. Бабушка, встревоженная соседками, позвонила домой и потребовала, чтобы ребёнка немедленно забирали в город. Петька обрадовался. Отец привёз лимонад и новый выпуск журнала Ровесник, а ещё ворчал, про то, что его зазря сдёрнули с рыбалки. Ну это ничего. Вместе и поедут. Мылись в бане, парились, отец рассказывал всякие интересные новости, а Петька ему свои.
Жизнь налаживается, счастливо вздыхал Петька. Всё будет хорошо, а пройдёт не много времени и все, обо всём забудут. Распаренные и довольные, они вышли из бани и отец позвал его к машине.
— Сейчас покажу какую штуку нашёл, — говорил он тыча пальцем в багажник. — Раритет. Таких уже и не делают. Непробиваемая вещь, думаю под инструменты её использовать...
Петька только сейчас понял, что на багажнике была вовсе не резиновая лодка, а он-то, сначала не обратил внимания...Так что же это?
Отец отдёрнул край зелёного брезента и мальчик побледнел. Он увидел край того-самого чемодана и боковую ручку.
— Чемодан! Чемодан, Чемоданище... — радостно говорил отец. — В таком, запросто можно человека спрятать. Хочешь, сейчас на тебе проверим?
Традиционная поддержка авторов с оригинальным материалом
@MamaLada - скоровские истории. У неё телеграмм. Заходите в телеграмм.
@sairuscool - Писатель фентези. И учредитель литературного конкурса.
@MorGott - Не проходите мимо, такого вы больше нигде не прочитаете.
@AnchelChe - И тысячи слов не хватит чтобы описать тяжёлый труд больничного клоуна
@Mefodii - почасовые новости и не только.
@bobr22 - морские рассказы
@kotofeichkotofej - переводы комиксов без отсебятины и с сохранением авторского стиля
@PyirnPG - оружейная лига
@Balu829 - Все на борьбу с оголтелым Феминизмом!
@IrinaKosh - котики.
Показать полностью
Конец "Юности". (Часть вторая)
Вечером того же дня раздался звонок. Мама взяла трубку, защебетала: «Да, да, конечно. Без проблем. Пускай поиграют. К половине девятого? Хорошо. Что собрать с собой? Ну, спасибо тебе, разгрузила, а то сама знаешь... Договорились. Все, пока!» Положив трубку, мама спросила:
– А чего ты не сказал, что Бажановы позвали тебя с ночевкой?
– Забыл, – мрачно ответил я.
Спалось мне в ту ночь гадко. Я просыпался, вертелся, сбрасывал одеяло и снова натягивал, мучаясь то от липкой жары, то от лихорадочной дрожи.
Снилось, что я сижу в зрительном зале, а «дебилы», пуская слюни и сопли, смотрят на экран, где красотка елозит тем самым местом по мертвому сгнившему лицу. А потом это место оказывается вросшим в ее живот карпом, глодающим мягкие полуистлевшие щеки. Я кричу, и «дебилы» поворачиваются ко мне, открывают рты, а из них раздается оглушительный шум телестатики.
Весь день я провел, как перед казнью. Ночные кошмары не развеялись, а переросли в навязчивую полуденную тревогу. Любимые вещи не приносили радости – вафли «Куку-руку» казались не слаще картона, электронный писк приставки раздражал. Даже, когда начался «Дисней-Клуб» с его «Утиными историями» я мог думать лишь о кинотеатре «Юность» и фильмах, которые там идут по ночам. В голове вертелось четкое осознание: то, что там показывают – неправильное, неестественное, злое. Перед глазами мелькали картины перекрученных, извращенных сюжетов: как Хома Брут, страшный, выпучив пустые и сверкающие, как у Вия, глаза, гоняется по церкви за панночкой в исполнении Натальи Варлей. Как Ким Бейсингер из «Девяти с половиной недель» медленно опускается на колени перед Микки Рурком и вгрызается ему в живот; по-собачьи треплет из стороны в сторону, вытягивает кишки. Как мертвенно-бледный Сталин в последний раз затягивается трубкой и выпускает пулю из чекистского маузера себе в висок, а за окном его кабинета виднеется Спасская башня, на которую, как на здание рейхстага, устанавливают огромный красный стяг с черным пауком свастики посередине.
К вечеру я был совсем измотан и выглядел настолько болезненно, что мама даже спросила, все ли в порядке и не стоит ли мне остаться дома. Я соврал, что все хорошо. Лучше разок потерпеть, чем прослыть ссыклом на весь район.
Как было условлено, в восемь я отправился к Бажановым, а в полдевятого позвонил домой. В гостях у братьев я бывал нечасто и в очередной раз отметил, насколько те бедно живут – старая мебель чем-то заляпана, на полу батарея пустых бутылок, в квартире витает неистребимый запах вареной капусты и табака. В закрытой комнате громко работал телевизор, его кто-то перекрикивал.
– Опять батя с Ельциным ссорится, – пояснил Женька. – Погнали.
План был таков: на заднем дворе «тринашки» перелезть через забор по приспособленному для этих целей мусорному контейнеру. Осторожно пройдя под окнами, добраться до угла фасада и вклиниться в толпу, пока «дебилов» собирают в шеренги. Потом вместе со всеми войти в кинотеатр.
– А если будут проверять по фамилиям?
– От-тзовемся за кого-нибудь, кто будет т-тормозить. Они ж де-е-ебилы!
Но меня беспокоило другое – вряд ли после сеанса им дадут разбрестись, кто куда. Скорее всего, подгонят автобус, чтобы отвезти в интернат, и хорошо, если удастся сбежать раньше, ведь потом, как я слышал, выбраться оттуда будет ой как непросто.
– А как мы потом свалим?
– Я там окошко наметил, – ответил Серега. – Без решетки. С улицы не забраться – высоко, а наружу в самый раз.
– Ноги переломаем...
– А ты, когда прыгаешь – группируйся.
Контраргументы и пути к отступлению закончились. Пришлось идти к «тринашке». Летняя жара спала, но солнце не спешило садиться и даже к девяти вечера еще пробивалось золотистыми, переходящими в розовый лучами. По контейнеру я без труда забрался на забор. А вот прыгать вниз, на лысый, усыпанный окурками и битым стеклом газон застремался. Еле-еле спустился по другой стороне забора, ободрав коленки. Братья Бажановы, как настоящие десантники, ловко приземлились на ноги, спружинив коленями для амортизации.
Окна школы еще светились, но в классах уже было пусто. Женька приложил палец к губам:
– Уже собираются. Идем.
Мы шмыгнули через кусты к углу фасада, и действительно – «дебилы» разбредались беспорядочной толпой, топтали клумбы, возбужденно мычали. Их было человек пятьдесят минимум – похоже, на сеансы собирали все классы. Две воспиталки срывали голоса, собирая стадо в шеренгу.
– Сейчас! – Серега толкнул меня в спину, и я вывалился из кустов, приземлившись на разодранное колено; зашипел от боли.
– Нет, ты погляди, они еще и поубиваться решили! – всплеснула руками полная воспиталка с обвисшим, недовольным лицом. – А мне потом отвечать? А ну иди сюда! Быстро, кому сказала!
Сердце заколотилось; я натянул на лицо маску парализованного безразличия и нарочито неловко зашагал на зов.
– А вы там чего в кустах? Клей нюхаете? Я вам! А ну-ка наружу!
Братья Бажановы последовали примеру, даже немного переусердствовав – вывалили языки на всю длину и обслюнявили подбородки. На пути к воспиталке Серега настолько натурально спотыкался, что едва не растянулся на асфальте.
– Встали в шеренгу и разбились по парам, быстро!
Женька с Серегой тут же слиплись, будто сиамские близнецы. Я же, растерявшись, завертелся на месте и вдруг почувствовал, как мою ладонь стиснула чья-то влажная пухлая рука. Закатное солнце закрыла тень, блеснули линзы очков. За руку меня держал тот самый хряк. На его верхней губе подсыхала кровавая корка. Вблизи он оказался еще более огромным, чуть ли не в два раза выше меня. От толстяка кисло воняло потом и прогорклым салом. Бажановы, оглядываясь на меня, откровенно потешались и корчили рожи; шептали ерунду вроде: «Теперь можете поцеловать невесту».
– Всех собрала? – спросила тощая, как швабра, женщина с резким истеричным голосом.
– Фух, сейчас, Надежда Васильевна, по списку сверимся. Такая морока каждую неделю...
– Некогда сверяться. Опаздываем уже. Кого собрала, тех и поведем, – отрезала вторая воспиталка (или заведующая – кто их разберет?).
– За мной шаго-о-ом марш! – скомандовала «обвисшая», и нестройная шеренга зашагала вслед ее колыхающимся под летним платьем телесами. «Швабра» шла замыкающей.
– Ну вот, а т-ты ссал! – шепнул Женька за спину. Желудок скрутило едкой судорогой. «Ссать» я не перестал.
Громадень, державший меня за руку, то и дело опускал взгляд мне на макушку и расплывался в благодушной улыбке. Промямлил, будто сквозь кашу:
– Как тебя зовут?
Я представился.
– Первый раз в кино?
Я на всякий случай кивнул.
– Не иди, – доверительно сообщил он. В моих внутренностях крутанулись холодные жернова, сжали сердце зубцами.
– Почему?
Хряк лишь пожал плечами. Мои попытки добиться хоть какого-либо вразумительного ответа ничего не дали. Вскоре, розовые в закатном солнце, перед нами выросли колонны кинотеатра. Лепнина на фасаде скрошилась, и теперь рисунок напоминал бесформенный клубок червей. Перед входом «обвисшая» остановила шеренгу, вперед вышла «швабра».
– Так. Новичков среди нас вроде нет, так что напоминаю: все, что на экране – понарошку, ненастоящее. Просто смотрим и запоминаем. Смотреть надо до конца, из зала не выходим. В туалет сходили?
Шеренга невпопад закивала. Я кивнул тоже.
– Тогда начинаем.
Вестибюля в кинотеатре не было – лишь небольшой закуток с пустующей билетной кассой. А по центру – врата в кинозал. Почему-то при взгляде на них мне пришло в голову именно слово «врата». Язык не поворачивался назвать этот темный зев и две внушительные, обшитые жестью створки, дверьми. Парами нас запустили внутрь и принялись рассаживать.
Кинозал выглядел обшарпанным и убогим – пыльные старые кресла, от одного взгляда на которые хотелось чихнуть; серое полотно во всю стену с дырой у нижнего края. Наклон у зала отсутствовал, поэтому хряка, Серегу, а за компанию и меня отправили на задний ряд. Женьку же – самого низкого из нашей троицы – посадили перед экраном.
Краем глаза я заметил, как «швабра» вместе с «обвисшей» выходят из зала. Послышался скрежет замка. Теперь я и правда почувствовал себя в ловушке.
– Серега, – прошипел я, – где окошко?
Тот кивнул куда-то на другой конец зала, и я внутренне застонал: окно там действительно имелось, пускай и замазанное наглухо краской. Одна беда – видимо, предназначенное для проветривания зала, оно находилось почти в трех метрах от пола.
– Как мы туда заберемся?
Бажанов беззаботно пожал плечами, мол, кривая вывезет. Тут же я почувствовал, как мочевой пузырь взбунтовался и решил выставить меня ссыклом в самом буквальном смысле. Я сжал колени и заскрипел зубами, чтобы не опозориться. Меж тем медленно погас свет. Затрещала катушка проектора. На экране появились цифры, отсчитывающие секунды до начала фильма. Три... Два... Один!
– Не смотри, – снова добродушно пробормотал толстяк и закрыл мне лицо пухлой ладонью, как мама, когда мы шли мимо нищенки. После сказал в сторону: – И ты тоже.
Сначала было тихо. Видимо, фильм — немой. Трещал проектор, спереди громко чавкали, полушепотом возмущался Серега:
– Убери руку, не видно же! Совсем дурак?
А следом раздался вой. Хриплый, нечеловеческий вой, не из динамиков, а откуда-то из первого ряда. Так мог выть человек, прощаясь с собственной душой; так выл бы кто-то, кому рвут все зубы разом без анестезии; это был вой бегущего по лесу раненого зверя, слишком поздно осознавшего, что он зацепился кишками за сук. Не без труда я узнал голос Женьки. Я пытался его позвать, но вой отражался от стен, подчинял себе всю акустику, был таким густым, что, казалось, его можно вдохнуть, попробовать на вкус. И на вкус, я уверен, он был бы как кровь.
– Иди за мной, – громыхнул мне на ухо хряк с ледяным спокойствием, будто ничего не случилось. – Закройте глаза.
Я зажмурился, не желая видеть то, от чего Женька вопил дурниной, без слов и смысла настолько дико и страшно, что мне захотелось ослепнуть, лишь бы не увидеть того, что видит он. Вновь ладони коснулась липкая от пота рука, и я вцепился в нее, как утопающий в соломинку. Рядом, я чувствовал, неловко перебирал ногами в ботинках на вырост Серега. Тот звал брата, звал идти на голос, но Женька вряд ли его слышал. Он был поглощен происходящим на экране. Казалось, это присутствовало не только в плоскости, на полотне, но как-то проникало, просачивалось в зрительный зал. Оно переступало длинными лапами меж рядов, наклоняло уродливую голову, и я почти слышал вкрадчивый, хищный шепот Медузы Горгоны из «Битвы Титанов»: «Посмотри на меня!»
Когда мы, наконец, дошли до стены, толстяк прислонил нас к холодной штукатурке, как кукол, после чего сказал:
– Ты первый.
Я заметался, не понимая, что имеет ввиду хряк, но меня мягко оттолкнули. Значит, речь шла о Сереге. Я услышал натужное хеканье, удар и звон стекла. На меня посыпались осколки, один рассек бровь. По ресницам побежала горячая юшка. Что-то глухо шлепнулось по ту сторону стены.
– Теперь ты.
Толстяк взял меня за руки и положил их себе на плечи, будто собирался научить танцевать. После – шлепнул по щиколотке, чтобы я поднял ногу. Сложенные лодочкой ладони с силой толкнули меня под подошву, и я полетел вверх по стенке, вслепую хватаясь, как падающий кот. Уцепившись за край окна, я тут же изрезал себе ладони и чуть не свалился обратно. Едва перекрикивая Женькин вой, хряк крикнул снизу:
– Уходи!
И я хотел уйти, клянусь. Я обернулся лишь потому, что желал убедиться – Женьку не спасти, ему уже не помочь. Я открыл один-единственный глаз лишь на долю секунды. Я врал себе, что это – для очистки совести. Врал, что не хочу потом мучиться мыслями о том, что Женьку можно было спасти. Но правда в том, что я просто хотел увидеть. Залитые ресницы с чмоканьем расклеились, кровь тут же устремилась в глаз, но я успел разглядеть. Размыто, не в фокусе, в багровом фильтре собственной крови, но успел. В этом было все – и располовиненные трупы, которые облизывал безумный маньяк; и гигантские карпы, заживо пожиравшие своих жертв; и хищные телепомехи; и «второй игрок»; и одинокий старик, умиравший от жажды и голода в собственном доме; и раздувшийся труп, истекавший гноем на упаковки с чипсами и газировкой; и жуткий Хома Брут, свисавший с потолка церкви и пучивший свои пустые всевидящие очи; и Сталин, выпускавший себе мозги; и голая Сейлор Мун, оседлавшая семиглавого Зверя – все это было тут. Все то, что осталось за кадром страшных баек, теперь присутствовало здесь, воочию, не только доступное для глаз, но и способное взглянуть на тебя в ответ. Оно вываливалось за пределы экрана, по-паучьи перебирало конечностями, словно пыталось объять весь зал, а бесконечноединое око равнодушно проводило меня взглядом, как рыбак отпускает с крючка малька, чтобы дать тому подрасти к следующей рыбалке.
Я перевалился через карниз и мешком грохнулся на бетон, не успев сгруппироваться. В щиколотке хрустнуло; из порванного носа выскочик осколок кости. Я завизжал как заяц, попавший в капкан. Боль была такая, что хотелось отрезать ногу к чертовой матери. По штанам растеклось мокрое пятно.
На визг выбежала «швабра», грубо спросила, откуда я взялся. Ответил Серега – мол, лазили за яблоками, друг упал с дерева. «Швабра», матерясь, послала его за неотложкой. Серега разрывался между тем, чтобы подчиниться указанию взрослой и помочь брату, чей крик еще доносился из разбитого окна.
– Ну, чего застыл? – спросила воспиталка. Серега сделал выбор и рванул за моими родителями.
Те прибежали, спустя, как мне показалось, вечность. Ругаясь, на чем свет стоит, отвезли меня в травмпункт на машине. Серегу взяли с собой, буквально затолкав в салон, невзирая на возражения – он тоже здорово порезался об это чертово окно. В травмпункте ему наложили шесть швов, после чего он сбежал и пешком из другого конца города добрался до «Юности», но кинотеатр уже был пуст. На дверях висел большой навесной замок; ни Женьки, ни «дебилов», ни воспиталок рядом не наблюдалось. Мать Бажановых подняла на уши весь город, но никто ничего не знал. Или делали вид.
Наутро ей позвонили из районного отделения ПНД – оказывается, остаток ночи Женька провел там. Он сипло подвывал – сорвал напрочь голос. Несколько раз бедняга пытался выцарапать себе глаза и его пришлось положить связать. Успокоился бедняга только через три месяца терапии и седативных препаратов. В обычную школу он вернуться уже не мог – врачи сказали, что когнитивная функция серьезно подавлена – так что Женька Бажанов стал новым учеником «тринашки».
– Такое впечатление, что он пытается уберечь свой мозг от осмысления чего-то... слишком сложного или пугающего, – говорил психиатр.
Общаться с Серегой мне отец запретил. Я сменил школу, потом мы снова переехали в другой район. На все расспросы я с неохотой отвечал, что в кинотеатре «Юность» дьявол через экран пожирает души. Никто не верил, но оно и к лучшему. Вообще, вспоминая ту ночь, я чувствовал гнетущую недосказанность – я не знал настоящей концовки этой истории. Рисовать бросил. Понимал, что никаких умений и техник не хватит, чтобы воспроизвести увиденное краем глаза в «Юности». Делал наброски, скетчи, но мне не удавалось передать взор, пронзивший меня в том кинозале, ведь я побоялся взглянуть в ответ. Глаза моих чудовищ были пусты, как полотно погасшего экрана.
В две тысяча четвертом у меня появилась новая компания. Я начал курить, впервые попробовал алкогольный коктейль, втюрился в чужую девушку и за это мне сломали нос. Так я снова попал в травматологическое отделение Мытищинской ГКБ.
Зайдя там в курилку, я приметил знакомую рыжую шевелюру. Курил Серега «без рук» – те были забинтованы. Рядом стоял участковый и придерживал ему сигарету.
– Там – мясное рагу, – сказал Бажанов, кивнув на свои кисти. — Ожоги третьей степени.
Серега явно не был рад меня видеть, но поделился:
– Я сжег этот херов кинотеатр. Больше никакого кино. Конец «Юности»!
Рассказал он мне и что стало с Женькой:
– Он убил себя. Сидел на уроке и вогнал себе карандаш в глаз. Достал до самого мозга.
– Ты узнал, что они там делали?
– Нет. В тетрадях писали какой-то бред. Каждую неделю Женьку водили в кино, и ему становилось хуже. Думаю, это потому что он родился ну… нормальным. Не дебилом.
Серега предполагал, что слабоумие – не результат воздействия, а защитный механизм, позволяющий жить дальше, не осознавая увиденного.
– Он не умел отворачиваться, понимаешь? Смотрел в глаза опасности. Как тогда, с баллоном. Как и в этот раз. Но теперь все, – довольно подытожил Серега, выплюнув бычок. – Конец «Юности».
За поджог кинотеатра Сереге Бажанову дали шесть месяцев колонии для несовершеннолетних, и с тех пор мы больше не виделись.
Недавно вопрос с наследством вновь занес меня в Перловку. Перед встречей с нотариусом я решил пройтись, и ноги сами понесли меня к скверу. Теперь на месте «Юности» чернели ребра недостроенной церкви. Лесополосу очистили, облагородили и превратили в Перловский парк. В центре поставили детскую площадку с горками, окружили скамейками. Парк, похоже, не пользовался популярностью – несмотря на погожий денек, кругом было пусто, только одинокий солевой наркоман судорожно дергался на скамейке и созерцал ему одному доступные видения. Его глаза бешено вращались в орбитах, зрачки бегали из стороны в сторону, грудь тяжело вздымалась. Вспомнился Женькин истошный вой, под сердцем кольнуло. Остаток дня я провел как в тумане – ставил подписи, ходил делать копии, стоял в очереди в банке, но думать мог лишь о том чертовом фильме без названия. Загнанный на задворки памяти, теперь он занял все сознание, мучил меня тем, что я так никогда и не узнаю, что увидел тогда на экране.
Решив вопросы, я зашел перекусить в отстроенный у самой станции ТЦ «Перловский». Взял кофе и пирожок, сел за столик на фудкорте. Мое внимание привлекла невероятно тучная уборщица, собиравшая мусор со столиков. Толстые очки, полоска свернувшейся крови под носом, валики жира над трениками – за пятнадцать лет хряк почти не изменился, лишь выросла некрасивая вислая грудь. Даже сейчас, взрослый, я все еще был ниже ее. Только теперь я понял, что спасла меня в ту ночь девчонка. Спасла того, единственного, кто проявил к ней хоть каплю симпатии.
Отойдя от осознания, я сорвался с места, подскочил к ней, уцепился за рукав, прошипел:
– Помнишь меня? Я хочу досмотреть. Правда хочу.
Уборщица шмыгнула носом, облизнула кровь на губе. Гормональная щетина влажно поблескивала.
– Я знала, что мы встретимся. Зачем обернулся?
Не говоря больше ни слова, она жестом позвала меня за собой. Мы шли через какие-то служебные помещения и подсобки, пока не оказались в пустом кинозале торгового центра.
– Теперь они здесь, – пояснила она.
Я занял место в первом ряду, там же, где сидел Женька, в котором любопытство всегда побеждало страх, и он не отводил взгляд. Я загляну в глаза чудовищ и узнаю, наконец, чем на самом деле заканчиваются все страшные истории. Эти «что там было — неизвестно», «больше его никогда не видели» и «никто не знает, что случилось в ту ночь». Оставшееся за кадром городских легенд и жаждавшее воплощения нетерпеливо ворочалось на бобинах. Зажужжал кинопроектор, на экране начался отсчет. Три… Два… Один. Я больше не отвернусь.
***
Автор - Герман Шендеров
Показать полностью
3
А помнишь был фильм "Чернокнижник 2: Армагеддон" 1993 г
Всем здравствуйте друзья. Я снова предлагаю вам вернуться в прошлое, и на этот раз вспомнить вторую часть, одного из лучших фильмов ужасов 90-х "Чернокнижник", который был достаточно популярен у нас в России.
Сюжет фильма такой: в древние века, друиды создают магические рунные камни, которые своим светом, рассеивают любую тьму, с помощью них они останавливают пришествие сына сатаны, но не успев закончить ритуал, на них нападают христиане, которые уверены что ритуал друидов является сатанинским. Они убивают практически всех друидов, а рунные камни пропадают.
В настоящее время, один из друидов Уилл Трэвис начинает замечать знаки нового пришествия сына сатаны, он понимает, что грядёт очередная битва между добром и злом, и чтобы не проиграть в ней, им нужен воин друид, который победит чернокнижника, сына сатаны. Этим воином суждено стать сыну Уилла Кенни. Ритуал становления воином друидом требует смерти человека и возрождения, поэтому Уилл вместе со своим другом друидом, убивают Кенни, и вновь возвращают его к жизни, так он получает магические способности.
Саманта Эллисон, дочь Теда, еще одного друида, который отвернулся от своих друзей, влюблена в Кенни, и чтобы помочь своему возлюбленному, она убивает себя, после чего друиды, так же воскрешают ее как и Кенни. Теперь они вместе, должны не дать сыну сатаны вызволить в наш мир из ада своего отца, а также вернуть его самого в ад.
Несмотря на все свои недостатки, фильм имел огромный успех у зрителей и критиков, многие хвалили фильм за актерскую игру и неплохой сюжет, но большинство сходилось на том, что Чернокнижник в исполнении Джулиана Сэндса, во второй части стал более колоритным, темным и злым, чем в первой.
Показать полностью
5
1
Игры Sega, пост № 8
Zombies!
Какая игра может объединять монстров из поп-культуры фильмов ужасов 60-90ых годов?
Конечно игра жанра run and gun от разработчиков(на удивление тогда) LucasArts под издательством Konami - Zombies ate my neighbors выпущенная в 1993 году.
Игра повествует о двух подростках Зик и Джулия, которые спасают мир от монстров, скорее всего разгуливающих из-за некоего Доктора Тонга. Состоит данная игра из 55 уровней(7 из которых бонусные).
Мир наводнили монстры стареньких фильмов ужасов. От обычных зомби(скорее отсылки на фильмы Ромеро) до красной жидкой субстанции(скорее всего отсылка на фильм Капля), и всяких разношёрстных(оборотни) злодеев. Разнообразие врагов поражает. В игре также присутствуют боссы, как например всеми запомнившийся огромный младенец, который желал вас раздавить.
Цель игры от уровня к уровню - спасение мирных жителей от того чтобы не быть съеденными. Естественно для этого у вас есть целая кипа и маленькая тележка всякого оружия. Водяной мини-Узи, газонокосилки, взрывные банки с газировкой, распятие, базука на худой конец и многое другое. К определённым противникам, какое-то оружие будет более эффективным решением. Есть и супер оружие - флакон с какой-то жижей, которая может превратить вас в фиолетовую *баку.
Вот и наши герои и все противники, что нам встретятся на пути.
Уровни тоже различны - от обычных американских пригородов, до супермаркетов и египетских руин. На уровнях могут быть разрушены стены благодаря некоторым противникам или же если вы жахните с базуки. Патроны, конечно не бесконечны. Двигаясь по карте никто вам не запрещает заходить в чужие дома и мародёрствовать. Просто некому сказать ай-ай-ай. В сундуках шкафах и т.п. можно найти как оружие, так и аптечки, ключи.
Для преодоления некоторых препятствий на карте расположены батуты, на которых вы можете перепрыгнуть через стену. Герои могут и переплывать по воде, но тогда они не могут атаковать.
Игра заканчивается если вы потеряли все жизни, или же все люди(и собака), которых вы должны спасти убиты. Тогда ваш экран покроется кровью и скажет, что всё просрано. Я помню, что всегда на этом моменте закрывал глаза, так как меня это сильно напрягало. Но если вы потеряли несколько людей, то спасите остальных несколько уровней подряд и потерянные вернутся снова.
Спасите же ваших соседей, от того, чтобы быть съеденными. Да и себя не дайте в обиду. Удачи
И Braiiiiins
Показать полностью
6
Русский Лавкрафт из девяностых: Трэш-фантастика Юрия Петухова
Первым делом хочется сказать, что эта статья - с моего дзен-канала, посвященного мистике, паранормальщине и разнообразной крипоте. Если она вам понравится-постараюсь делать больше контента на литературную тему. Да и в целом, заинтересовавшиеся-прислушаюсь к любым советам по контенту и развитию. Так, с дисклеймерами закончили.
Как вы уже могли понять из названия-речь пойдет о Русском Лавкрафте,Ч поистине русским (потому что самому оригинальному Лавкрафту такие цветистые описания и не снились), последний рыцарь на рубеже между Светом Русичей и Космической Тьмой, пророк и предтеча Достоевского (по собственным словам), создатель настоящей классификации всех существующих инопланетян, любитель брать интервью у самого себя, и просто культовая в определенных кругах фигура-Юрий Петухов!
Лично у меня творчество Петухова связано с альманахами "Галактика" и "Метагалактика", читанными еще в далеком детстве, в конце девяностых-начале нулевых. Приносили эти книжицы тогда из библиотеки родители. "Галактика" была посвящена в основном фантастике, а "Метагалактика" хоррору, но грань между ними была крайне расплывчатой.Сейчас подобное чтиво многим может показаться чудовищным трэшем, но в девяностые, да еще ученику начальной школы, читавшему все подряд, заходило на ура.
Посудите сами: девушка, попадающая на завод консервов из человечины, и дружелюбный пришелец, похищающий ее оттуда в будущее (впрочем, столь же малоприветливое, с токсичной помойкой и каннибализмом) хентайный монстр с тентаклями, зомбирующий девушек именно тем способом о котором вы подумали, червь-петух в мозгу, заставивший любящего супруга стать убийцей-это лишь малая часть сюжетов этих превосходных книжиц, а возрастных рейтингов тогда ставить никто и не помышлял.
Страницы из серой бумаги наполняли вурдалаки, зомби, упыри, демоны и просто отморозки, а также документальные, по словам издателя и авторов, истории о сатанинских культах и конспирологические теории.
Особенно же запомнился мне роман о происхождении людей от разумных раков. В двух словах не описать, только прочесть. А еще-про воскрешенного зомби, работавшего на черного колдуна, а потом пошедшего против него, с истреблением других мертвяков в московских подземельях, и не менее угарных похождений сбежавшего из Ада маньяка. Любимыми темой авторов были каннибализм и секс, часто с все теми же зомби, и прием "эту рукопись нам принес НЕКТО, а как зовут не сказал".
Может быть, кто-то еще вспомнит повесть "О чем рассказала Пушинка", где демон извел жлобоватую семью жуткими галлюцинациями.
Обложки и рисунки прекрасно дополняли картину безумного авторского разгуляя вольных девяностых. Сейчас издания стали культовыми среди ценителей, но найти их можно разве что в библиотечных закоулках, в Сети же часто нет даже обложек, только некоторое количество сканов от энтузиастов.
Редактором, издателем, а часто и автором всей этой прекрасной чернухи был Юрий Дмитриевич Петухов.
Корреспондент. Юрий Дмитриевич, по стране о Вас ходят легенды и мифы, читатели нас замучили, причем, что интересно — чуть ли не в каждом письме своя версия: одни считают Вас "узником совести", просидевшим десятки лет в троцкистско-сталинских лагерях и скрываемым от народа, другие утверждают с полной уверенностью, будто бы Вы совсем недавно вернулись из эмиграции, что даже гражданство Вам еще не успели вернуть и что большинство Ваших романов написано на английском языке, а уже потом переведено на русский, третьи намекают, что Вы вообще никакой не писатель, а один из крестных отцов всесоюзной мафии, один из кашалотов "теневой экономики", который скупает все талантливое у бедных, затянутых в наркотические сети авторов и выдает их за свои в жажде не только богатств, но и литературной славы…
Легкий самопиар от Мэтра
Юрий Петухов . Простите, тут Вы мне напомнили совсем иного "кашалота", всесоюзного крестного отца, правда, отнюдь не "теневой" экономики. Не очень-то приятное сравнение, тем более, что никаких "богатств" я своими романами не нажил, чинов и орденов и подавно!
Корр. Это еще не худший вариант! Четвертые вообще не верят в Ваше существование, так и пишут: нет никакого писателя Юрия Петухова, это, дескать, миф! легенда! А есть, как они считают, какое-то творческое объединение одаренных литераторов, художников, публицистов, поэтов, ученых, журналистов, критиков. И им не откажешь в логичности построений: где это видано, чтобы один человек писал и фантастико-приключенческие романы и сугубо научные труды по истории, филологии, лингвистике, чтобы он выпускал книги публицистики и тут же лирические поэмы, стихи — да еще со своими собственными иллюстрациями, не говоря уже про запрещенные работы, которые и поныне не могут пробиться к читателю. Ведь это физически невозможно! Согласитесь!
В 80х годах он выпустил пару книг вполне реалистичного содержания, но в начале 90х и со страной, и с его творчеством произошло НЕЧТО. Это самое нечто выразилось в написании романов "Сатанинское зелье" и "Бойня" в жанре собственного изобретения "сверхновая черная волна" или "сверхреализм". "Сверх" заключалось зачастую в описании реалий девяностых годов, но в крайне гипертрофированном виде, щедро удобренных скачками по мирам, населенным на редкость гнусными обитателями, мутантами, уродами , бесами, et cetera.Вот, например, то же "Сатанинское зелье". Довольно безысходная книга с нарастающим градусом абсурда ,Юношу по имени Сергей чем-то цепляет израненное тело убитого человека, лежащего в сугробе, человека, кажущегося до боли знакомым, вот только чем же? В полиции лишь отводят глаза,а у дежурного сержанта проблескивают звериные клыки...Или это только кажется? В подворотне Сергея избивает уродливый карлик под увещевания своего компаньона, высокого уродливого человека, не пытаться лезть в это дело, и уносит карлика под полой плаща. Затем Сергея начинает просить остановиться слизистый зеленый пришелец из параллельной вселенной. Все походит на сюрреалистичный кошмар в промозглой атмосфере гипертрофированных девяностых, в которых Россия все же распалась на восемь отдельных государств, но это лишь начало безумного кровавого путешествия по мирам и эпохам... Местами почти булгаковская чертовщина, мрак и беспросветность. Сюжет портят только авторские эволюционные теории, о которых чуть ниже, и обилие! Восклицаний!Для многих будет спойлером, но во всех диких событиях романа замешана бесконечная бутылка дешевого портвейна "Солнцедар". Чувствуете всю глубину глубин? "Бойня"-это полноценная антиутопия. По нынешним меркам-довольно политизированная, и является, по сути, одной большой метафорой авторского видения не такого уж далекого будущего. Россия в XXII веке полностью изолирована от остального мира и превратилась в одну большую радиоактивную помойку. Представьте буйных алкоголиков и бывших зеков из соседнего общежития. Представили? А вот теперь представьте, что практически все население России составляют такие вот персонажи, только еще и сильно мутировавшие. С территории страны выкачиваются ресурсы (известно кем) а взамен ввозится дешевая некачественная еда и такой же алкоголь. Такой себе "День опричника", только все очень и очень плохо.
Многие давно потеряли разум, но порой мутация порождает своего рода сверхмутанта-умного и хитрого монстра. Так что туристам из "цивилизованного мира", приехавшим поохотиться на уродцев, сильно не повезло.
Стоит сказать, что политическая позиция у Петухова была довольно своеобразной-он увлекался популярными у людей определенных убеждений теориями о происхождении "исконных русов" от праевропейцев, и именно от русов, по его мнению,и произошла белая раса. Впервые же люди современного облика появились в результате сильного космического излучения, причем предки русов развивались изолированно и не дали "загрязнить" белую расу чуждыми генами монголоидов и негроидов. Безумно? Да, как и вся его проза, но именно из-за легкого безумия, порой приправляемого расизмом (по счастью, не пещерным и редко встречающимся) она имеет какой-то свой, непередаваемый шарм. К тому же программы "Военная тайна" тогда не было, а Прокопенко по сравнению с Мастером полный профан, книгами которого только столы подпирать. В отличие от писулек этого бездаря, тираж последних трех книг серии "История русов" были уничтожены за некоторое несоответствие устоям демократического общества, ибо содержали в себе множество неполиткорректных призывов, за которые сейчас можно и статью схлопотать.Но главным произведением Петухова, по мнению моему и многих его поклонников, стала патриотическая трэш-хоррор-космоопера "Звездная месть" о похождениях русского космодесантника Ивана...И да. Еще один шедевр-"Классификатор инопланетных пришельцев"! Это лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, уж поверьте...
И во второй части всенепременно расскажу об этих знаковых книженциях, а любителей хоррора и близких к нему тем приглашаю на свой дзен-канал и жду советов по развитию и новым публикациям. Всем спасибо!
Показать полностью
6
Трэш фильмы 80-90-х ( также клоны фильма Безумный Макс), которые можно посмотреть ( по приколу)
1) Смертельный выводок (1982). Режиссер - Дуглас МакКиоун. Оценка IMDb: 5.90 https://www.kinopoisk.ru/film/35069/
Двое туристов стали свидетелями падения метеорита, и, разумеется, жестоко поплатились за свою любознательность, атакованные кровожадным пришельцем. Недалеко от этого места стоял дом, и космический гость решил заночевать в его подвале. На завтрак разросшийся монстр с многочисленным потомством сожрал семейную пару, проживавшую в доме, а на обед решил полакомиться другими обитателями строения, благо жила там не одна, а целых две семьи! Впрочем, «обед», состоявший из нескольких «блюд», решил сразиться с пришельцем и до ужина дело уже не дошло, хотя последнее слово все равно осталось за инопланетными гостями..
С любовью сделанный трэш ужастик. Бюджет всего 25 000 $, но выглядит лучше многих фильмов за 500 к - 2 млн $. Самый верхний кадр с переиздания в 1080.
2) Битва за пределами звёзд (1980). Режиссеры - Джимми Т. Мураками, Роджер Корман. Оценка IMDb: 5.50. https://www.kinopoisk.ru/film/6356/
Космический негодяй Садор нападает на беззащитную планету и становится правителем. Если кто-то взбунтуется против него, он может уничтожить их родной дом. Смелый парень Шэд хочет свергнуть диктатора и отправляется на поиск наёмников для помощи. В итоге к нему присоединяется много новых друзей и они продолжают борьбу со злодеями и в итоге побеждают их.
Недорогой привет Звездным войнам от Роджера Кормана ))
При бюджете в 2 млн $ сборы неплохи - 11 млн $.
3) Робо-вампир (1988). Режиссер - Годфри Хо. Оценка - IMDb:3.40 https://www.kinopoisk.ru/film/63808/
Агент Том из подразделения по борьбе с наркотиками погибает в ходе операции по захвату прихвостня китайского наркобарона Янга, имеющего в сообщниках банду вампиров. Путём научного эксперимента Тома возвращают к жизни, превратив в киборга, и вновь отправляют на борьбу с Янгом.
С хорошей картинкой к сожалению нигде нет. Бюджет как не странно $2 500 000 и его не видно, тк спецэффекты слабые, везде фольга и тд.
Объективная оценка 3-4 из 10, но если смотреть по приколу компанией то можно посмеяться))
4) 2019: Новые варвары (1983). Режиссер - Энцо Дж. Кастеллари. Оценка IMDb: 4.50. https://www.kinopoisk.ru/film/156842/
2019 год. Земля превратилась в пустыню, после ядерной катастрофы. Банда байкеров-мародеров, во главе с «Единственным», рыщет по мертвым землям, и истребляет последних, кто остался в живых. Герой-одиночка Скорпион пытается защитить группу людей от мародеров но попадает в ловушку. И тогда выручать его приходит опытный воин Надир...
Привет Безумному Максу))
Режиссер кстати вполне известный - Энцо Дж. Кастеллари
На борту известный актер категории B - Фред Уильямсон.
5) Хищники Атлантиды (1983). Режиссер - Руджеро Деодато. Оценка IMDb: 4.90. https://www.kinopoisk.ru/film/200009/
История происходит в Майами, штат Флорида, в 1994 году. Фильм начинается с того, что Майк и Вашингтона, ветеран многих приключений, прибывают на платформу в океане у берегов Флориды, где д-р. Сандерс, участвуют в восстановлении российской атомной подводной лодки, а доктор Кэти, эксперт лингвист древних языков, пытается расшифровать древние таблички, найденные на морском дне. Пока Кэти пытается понять, что это такое, неожиданно происходит цунами. Когда Вашингтон, Майк, и другие достигли материка, чтобы посмотреть на результаты, то зрелище их шокирует: город наполовину разрушен, мертвые вдоль дороги, здания в огне, и банды хищников-бандитов. В результате они вынуждены реально бороться за выживание между бандитами и пострадавшими среди развалин...
Еще один более качественный привет Безумному Максу))
6) Уничтожители 3000 года (1983). Режиссер - Джулиано Карнимео. Оценка IMDb: 5.10. https://www.kinopoisk.ru/film/222495/
В отдалённом постапокалиптическом будущем главной ценностью для людей становится вода. Её мало и её трудно достать, а люди без этого ресурса существовать не могут. Из-за воды разыгрывается схватка между хорошими и плохими ребятами.
Вполне годный клон Безумного Макса. Если любите олдовое кино, то можно даже 6 из 10 поставить, а так средне на 5 из 10.
7) Вожди 21-го века (1982). Режиссер - Харли Коклисс. Оценка IMDb: 5.00. https://www.kinopoisk.ru/film/9217/
Бронированный грузовик злодея Стрэйкера и его банды разъезжает по постапокалиптическим пустошам и наводит ужас на остатки населения. Устав от жестокости и самодурства отца, дочь Стрэйкера убегает от него. Вскоре она встречает героя-одиночку Хантера, который решает укрыть девушку в одном из немногих мирных посёлков. Тем временем разъярённый Стрэйкер бросается в погоню за беглянкой.
Еще один неплохой привет Безумному Максу))
Бюджет вполне неплох - 3 млн $. На борту Майкл Бек, известный по фильму Воины 1979-го года.
Еще из подобного есть - 2020: Гладиаторы будущего (1983) https://www.kinopoisk.ru/film/35834/ , но проще предыдущих клонов Безумного Макса.
8) Космический охотник: Приключения в запретной зоне (1983). Режиссер - Лэмонт Джонсон. Оценка IMDb: 5.40. https://www.kinopoisk.ru/film/18283/
Отдаленное будущее. Пассажирский космолайнер терпит крушение. Погибают все, кроме трех девушек, которые за минуту до взрыва успевают покинуть обреченный корабль на спасательном челноке. Следуя заложенной в него программе, челнок самостоятельно подыскивает планету для высадки. Этой планетой становится Терра-11, атмосфера которой схожа с земной. Из сводки новостей космический охотник Вулф узнает о крушении корабля и о высадке выживших пассажирок.
В результате анализа запрошенной информации оказывается, что в течение долгих лет её население было охвачено чумой. Медицинская экспедиция, отправленная на планету, не смогла справиться с разбушевавшейся болезнью и Терре-11 был присвоен статус запретной зоны. Вулф сомневается, стоит ли рисковать головой и лететь на зачумленную планету, но за спасение девушек назначено огромное вознаграждение...
Бюджет достойный - $14 400 000
Майкл Айронсайд ( Вспомнить все, Сканнеры, Звездный десант, Горец 2) хорош в гриме.
Мои подобный посты по трэш фильмам -
Качественные трэш фильмы 80-90-х в жанре фантастика/ужасы/фэнтези, которые можно посмотреть
Всем приятного просмотра !!! Пишите ваши варианты в комментариях.
Показать полностью
23
Конец "Юности" (Часть первая)
Когда мне исполнилось пять лет, родители разменяли с доплатой однушку на двухкомнатную квартиру в девятиэтажке. Перловка как район, прямо скажем, была так себе – к нашему балкону жались двухэтажные бараки, у подъездов которых собиралась местная пьянь. Под окнами располагалась котельная, из нее по ночам раздавались пьяные крики, хохот и стоны. На веранде во дворе нередко находили измазанные клеем пакеты, а в ржавой «ракете» всегда было насрано.
Сразу за бараками – большой рынок, куда мама ходила за продуктами, и где рыскали стаи тощих дворняг. Родители предостерегали, мол, они переносят бешенство. К рынку примыкала железная дорога, а вдоль шла грязная аллея, где меж деревьев возникали стихийные свалки. По ту сторону железки стояло несколько цыганских домов, и нам строго запрещалось гулять там: говорили, что цыгане воруют детей, отрезают им руки-ноги, ослепляют и заставляют побираться. Рассказывали, что цыгане гипнотизировали детей, чтобы те выносили из дома всякие ценности или вовсе отдавали ключи; рассказывали, что полноватые матроны в юбках могли угостить конфетой «Коровка» со спрятанным внутри лезвием или осколком стекла. И, конечно же, любимой легендой о цыганах была та, про «первую дозу», которую предлагали всем желающим бесплатно, чтобы потом подсадить на героин.
Детей-побирушек я на районе ни разу не видел, а вот стариков, наркоманов и бомжей хватало. Помню, меня сильно впечатлило зрелище, как нищенка ковыряла язву на ноге. Мама быстро утащила меня за руку прочь и прикрыла мне глаза ладонью, но я успел увидеть – или, скорее, нафантазировать – как старуха собирала опарышей из язвы и поедала горстями, как плов.
С первого дня в детском саду я подружился с двумя братьями – Серегой и Женькой Бажановыми. Женька – мелкий и борзый как хорек, Серега – на год старше, высокий и рыжий, но оба одинаково вороватые и себе на уме. Я подозревал, что у братьев разные отцы, но мне никогда не хватало духу спросить. Именно Бажановы ввели меня в «мальчишеский» мир девяностых. Научили лазить по помойкам и стройкам в поисках чего-нибудь ценного или интересного: сломанные игрушки, трансформаторные «ешки», резинки для рогаток. Особенно ценной добычей были сотки, на которые потом можно было выиграть еще больше соток себе в коллекцию. Они же научили меня правилам игры, когда нужно было до броска предупредить, что играем «без часточка» — это когда одним ударом переворачиваешь все, или «без подкрутки» — это когда последнюю сотку прижимаешь к поверхности пальцем, и та переворачивается. Сколько своих «кэпсов» с Покемонами я проиграл братьям из-за изобретенных на ходу правил — не счесть. Научили разжигать костры, в которые потом весело бросать шифер и баллоны из-под аэрозоля. Однажды такой баллон улетел Женьке в голову, и с тех пор он заикался.
Когда нас раскидало по разным школам – Бажановы пошли в пятую общеобразовательную, а я – в гимназию через Яузу – мы все равно сохранили дружбу. По вечерам собирались на нашей веранде – во дворе братьев детской площадки не было, только столбы с бельевыми веревками и стол, за которым собирались алкаши.
Была в Перловке и еще одна школа – так называемая "тринашка", окруженная бетонным забором. Ей меня пугали родители, когда я приносил трояки. Мол, переведут сюда, если буду плохо учиться. «Тринашка» была коррекционной, и обучались там воспитанники интернатов для детей с отклонениями. На территории школы росли яблоки, и мы с Бажановыми частенько залезали на забор – нарвать кислой антоновки и попялиться в окна. Иногда удавалось застать инвалидов за занятиями. Честно скажу, в первый раз я ожидал чего-то вроде цирка уродов – безногие, безрукие и слепые дети сидят, пускают слюни и старательно рисуют слонов. Так говорил мой отец про тринадцатую школу – мол, по очереди слона на доске рисуют. Заглянув в окно я, однако, ни уродов, ни слонов на доске не увидел; за партами сидело не больше десятка самых обычных детей. Ну ладно, не совсем обычных. Стоило присмотреться, как в глаза бросались открытые рты, блуждающие взгляды, дерганые движения. Кто-то ковырялся в носу, кто-то ритмично кивал. Сидящий на задней парте толстый парень в очках обернулся в окно, заметил меня и неуверенно помахал. Из носа у него плотным ручьем шла кровь, но тот ее будто не замечал и кротко улыбался. Крупный, на вид уже взрослый дядька, из-за густой щетины, жирных прыщей на щеках и маленьких глазенок за толстыми линзами очков он походил на прямоходящего хряка. Из вежливости я помахал в ответ, и хряк расцвел, как розовый бутон.
Нас троих – меня и Бажановых – объединяло одно – истовая любовь ко всему страшному, пугающему и мрачному.
Когда солнце пряталось за крышами панелек и бараков, воздух наполнялся комариным писком, а малышню забирали с площадки, мы усаживались в веранде и принимались травить страшилки. Роли делили поровну: Женька обожал выдумывать разнообразных чудовищ, демонов и призраков, Серега же подгонял под них какое-нибудь реальное место или событие. Позже, когда мы расходились по домам, включался и мой особый талант – все рассказанное я старательно зарисовывал, обогащал деталями, раскрашивал и на следующий день показывал Бажановым. Те в один голос твердили:
– Да, точно так оно и выглядело!
Первым делом Бажановы рассказали мне о Храме Донской иконы Божьей Матери и даже сводили на пожарище. Храм возвели в конце девятнадцатого века, а к тридцатому году коммунисты снесли его до основания и построили на том же месте жилой двухэтажный барак. Саму икону, говорят, кто-то припрятал в подполе. Буквально за год до нашего переезда в Перловку барак посреди ночи загорелся. Первым делом осыпались лестницы, люди выпрыгивали из окон, некоторые задохнулись в темных деревянных коридорах, часть оказалась погребена под обвалившейся крышей. Многие из выживших потом твердили в один голос, что видели раскаленную добела огненную Богородицу, которая водила руками по бревнам, и те вспыхивали, как бумага.
– Это она коммунистам отомстила, – объяснял Женька. Он тогда еще не заикался. – Говорят, если той иконе в глаза посмотреть — тоже сгоришь.
Еще была легенда о том, что в одной из знаменитых перловских дач заживо похоронили колдуна. Мол, чекисты побоялись переступить порог, чтобы поставить к стенке поганую контру и просто заколотили дом наглухо, запретив местным приближаться.
Бажановы сводили меня и туда – у Перловского пруда действительно стояла изба со старательно забитыми оконами и дверьми. За три четверти века дом подперли гаражи, сверху угрюмо склонились многоэтажки, забор покрыли неряшливые граффити, а сам «дом колдуна» со временем обветшал, но никак не изменился, будто отпугивал одним лишь видом застройщиков и вандалов. Ходили слухи, что душа старика, не найдя выхода, так и осталась там, и по ночам можно было слышать жуткий, полный надрывной агонии вой.
Мы по очереди перебрались через покосившийся забор, спрыгнули в траву, пригнулись. Осторожно подкрались к двери, на которой висел ржавый навесной замок.
– С-слушай, – шепнул Женька. – Только в щель не смотри, а то он тебя з-заметит.
Несколько минут ничего не происходило, и я уже собирался высмеять эту «бабкину сказку», как вдруг на грани слышимости раздался далекий обиженный рев. Бажановы тоже изменились в лице, и мы наперегонки рванули к забору, опасаясь гнева мертвого колдуна.
Сейчас я понимаю, что это был просто искаженный расстоянием гудок электрички – железная дорога пролегала метрах в двухстах, не больше.
Пруд, кстати, тоже оброс разнообразными слухами. В нем никто не купался – грязь с близлежащей дороги сливалась в воду, так что летом пруд поблескивал маслянистым бензиновым отливом. Бажановы же ходили сюда рыбачить. В основном, таскали бычка и пескариков – для забавы и подкормить уличных кошек. В школе на занятиях по краеведению рассказывали, что когда-то граф Перлов, в честь которого Перловка и получила свое название, разводил здесь декоративных карпов. Видимо, какой-то отголосок той эпохи остался в пруду, залег под илом на дне, чтобы пробудиться в самое неспокойное для страны время, когда заголовки вроде «Сом-людоед терроризирует Поволжье» были в порядке вещей.
Эта легенда звучала столь же сомнительно, сколь и абсурдно, но рассказывали ее во всех окрестных дворах. Начиналось обычно так:
«Как-то раз один пацан – знакомый знакомого – сбежал ночью из дома на пруд ловить рыбу. Насадил он червя, забросил крючок и сидит, ждет. Вдруг видит – в камышах что-то шевелится. Глянул проверить, а там – баба голая.»
Когда рассказывали эту историю, обязательно в подробностях расписывали грудь, уточняли, выбрит ли лобок, сравнивали с какой-нибудь актрисой. Серега вспоминал Ким Бейсингер из «Девяти с половиной недель», который мы смотрели тайком от родителей, без звука и стояли по очереди на шухере. Если рассказывали девчонки – то говорили «точь-в-точь Наталья Орейро».
«И вот сидит она такая в воде и пацана зовет, манит. «Помоги, – говорит, – выбраться». Он руку протягивает, в глаза глядит, а глаза – мертвые, без зрачков. Баба хватается и тянет, рот у нее распахивается шире и шире, как рыбья пасть. И заглатывает пацану руку!» Или ногу — кто как рассказывает. Серега, старший из нас, обожал скабрезности, поэтому в его версии парню откусывали член.
Словом, героя этой истории едва не проглотили заживо, но фараонку-людоеда спугнула проезжавшая мимо машина. А пацан с тех пор «такой». Говоря «такой», обычно крутят пальцем у виска.
Женька же изобрел еще более изящный финал. На мой восьмой день рождения мама отвезла нас в Макдоналдс в центре Мытищ. И вот, на обратном пути, проходя мимо Владимирской церкви, Женька ткнул меня в бок и кивнул в сторону храма:
– В-видишь, там мужик бе-ез руки сидит?
Действительно, на паперти сидел заросший, как медведь, бомж и демонстративно баюкал культю.
– Так в-вот, это т-тот пацан.
Не обошлось в детском фольклоре того времени и без бандитов. Они чудились нам везде – в соседях, в чернявых продавцах на рынке; в угрюмых парнях, что тусовались в подвальных качалках и пили пиво во дворах. Но в отличие от остальных персонажей, бандиты были вполне реальны.
Например, у Насти Жульченко из моего класса, когда той было три года, Перловские убили маму. Настина мама работала в ларьке-бытовке на Шараповке — это был соседний район, за Мытищинским парком. Приехали молодчики на черном джипе, подошли к ларьку, попросили пачку сигарет. Когда мама той девочки нагнулась к окошку, выстрелили ей в лицо. Шли бандитские разборки, ларек оказался на «чужой» территории. А Настя осталась дома одна и четыре дня питалась подсолнечным маслом с сухими макаронами, прежде, чем хозяин ларька обнаружил тело. На летней жаре в металлической бытовке труп разбух и разложился до состояния полужидкого киселя. Вычистить это оказалось нереально. Так все и оставили, вместе с испорченными продуктами внутри, заперев на замок. Товар потом, само собой, растащили, а ларек остался стоять. Женька клялся, что если ночью прийти к бытовке и попросить сигарет, призрак из ларька затащит тебя через окошко внутрь и убьет. А вот если принести старую купюру достоинством в сто рублей – получишь целую коробку «Сникерса» или «Марса», потому что призрак не знает об инфляции и торгует по старым ценам. Главное было – не глядеть при этом в окошко.
А вот история вполне реальная, и ее рассказывал Бажановым уже я, разумеется, приправив жуткими подробностями. Подобные ей всплывали то в одном, то в другом городе, и родители предостерегали: не разговаривай с незнакомцами, не садись в чужие машины, дверь никому не открывай.
В девяносто седьмом в нашем городе пропало шесть мальчишек моего возраста и один студент Кооперативного. Всех их в последний раз видели у Тайнинской платформы. Там, сразу за железнодорожной станцией стоят ряды частных домов, огороженных высокими заборами. Через них пролегает кратчайший путь к ДК Яуза. Почти все пропавшие возвращались оттуда с занятий или кружков. Милиция перетрясла педагогов, прошерстила поселок, но не нашла никаких зацепок. Только к весне, когда после сильного ливня река подмыла береговую линию, из-под забора крайнего в линии участка выплыли детские останки. Владельцем оказался Семен Николаевич Мазурин пятидесяти четырех лет, слесарь-заводчанин, прозванный прессой Маменькиным Сынком. На допросах Мазурин признался, что встречал мальчишек у калитки и просил помочь усадить больную маму в машину. Едва жертва оказывалась во дворе, Мазурин бил ее по затылку молотком и уносил в подвал. Там делил на две части – верхнюю потрошил, прокручивал через мясорубку и кормил котлетами из человечины страдающую от деменции мать. Говорил, что маме нужно мясо, а зарплату задерживают. А все, что ниже пояса он упаковывал в целлофан и несколько дней спал с этим, покрывая анус и гениталии поцелуями. Когда Мазурина спросили, почему он не скармливал матери и нижнюю часть, ведь там больше мяса, тот ответил, что это – «зашквар».
Моя гимназия была там же поблизости, и когда дело Маменькиного Сынка прогремело на всю округу, я стал заливисто врать, что ходил в школу именно этим маршрутом и постоянно встречал Мазурина, возящегося во дворе со своим жигуленком.
– Иду я как-то раз со школы – мама должна была меня забрать к шести, а продленку отменили. Ну не сидеть же мне там, – говорю, – прохожу мимо, вижу его, кричу «Здрасте, дядь Семен», а он под машиной во дворе лежит и говорит оттуда – зайди, мол, подай молоток.
– А т-т-ты? – выдохнул Женька.
– А что я? Зашел, подал. Он спасибо сказал. Он же под машиной – быстро не вылезет, убежать успею, – смело брехал я.
– Зачем ему под машиной молоток? – с сомнением спросил Серега.
– А я откуда знаю? Забить что-нибудь…
Были легенды и о приставках. В каждом дворе имелся пацан, владевший игрой, в которой «можно все – убивать, грабить банки, баб насиловать, на тачках гонять, картинка, как в фильмах, и все оружие в мире». Само собой, этой игры никто никогда, включая владельца, в глаза не видел. Подобное вранье было частью этикета. Как рыбаки хвастаются «во-о-от такой щукой», так и пацанва во дворе придумывала видеоигры одна круче другой.
Однако, была и другая легенда – о «красном картридже». История всегда начиналась по-разному: одни говорили, что это – тайный проект СССР, другие, что картридж – часть секретного плана Японии по захвату мира. Серега божился, что на него записали сатанинские заклинания в двоичной кодировке. Добыть картридж можно было ночью на кладбище – прийти одному к детской могиле и предложить ее обитателю поиграть в приставку.
Картридж отличался цветом – все остальные были зеленые в оранжевой пластиковой защите, а этот – голая красная микросхема. Названия записанной на ней игры за годы существования легенды никто так и не придумал. Зато говорили, что идет она на любой приставке – плевать, «Денди» или «Сега». Чтобы сыграть в красный картридж, требовалось закрыть двери, занавесить окна и подключить два джойстика. Один следовало взять себе, а второй — закинуть под кровать, за спину или, если не хватает провода, накрыть одеялом — лишь бы не видеть. Жанр игры варьировался в зависимости от рассказчика – это был либо платформер типа «Марио», либо файтинг, как «Мортал Комбат». Но в остальном рассказчики хранили единодушие: в игре все было красное, кругом огонь, пещеры и черти. Главный персонаж оказывался твоей пиксельной копией, а «второй игрок» всегда тебе противостоял. Смотреть на него не дозволялось, потому что… обычно отвечали что-нибудь вроде «умрешь от страха» или «сойдешь с ума». С момента запуска красного картриджа не позволялось прерывать игру, ставить на паузу или ходить в туалет, ведь «второй игрок» ждать не будет. Чтобы освободиться от красного картриджа, следовало с первого раза, без проигрышей, пройти игру до конца, и тогда «второй игрок» исполнял любое желание. Если же нет…
– Тогда д-душу п-проигрываешь, – заканчивал Женька.
Техника – и телевизор, в частности – вообще породили вокруг себя массу легенд. Часто, пока родители вкалывали на работе, мы были предоставлены сами себе, и телевизор с видеомагнитофоном становились одним из немногих развлечений, если, допустим, никто не хотел гулять или ты пропускал школу по болезни. Мы смотрели диснеевские мультфильмы в жутком гнусавом переводе, какое-то провалившееся в зарубежном прокате детское кино, да и вообще все подряд, вплоть до «Кошмаров на улице Вязов» и «Молчания ягнят». Весь мой двор Серега научил искать «тайную кассету», которая обязательно была у родителей – высоко на антресолях, либо на дне ящика с бельем. Так, кстати, будучи у кого-то в гостях, Бажановы нередко под предлогом поисков кассеты находили родительские заначки и утаскивали купюру-другую. Иногда «тайную кассету» удавалось обнаружить, но содержимое редко соответствовало ожиданиям: обычно вместо запретной «клубнички» на пленке оказывались семейные кинохроники. Бажановы говорили, что находили какие-то совершенно дикие вещи: как на видео мужик целуется с козлом взасос и чешет ему под пузом. Или как голая девушка сладострастно скачет на лице мертвеца. Тогда я им не поверил, ведь еще не знал о существовании фильма Буттгерайта «Некромантик». Про найденные у родителей кассеты ходило много слухов, и был даже своеобразный мальчишеский «грааль» – мультфильм «как Сейлор Мун, только все голые и ебутся».
Ходила среди нас и байка-предупреждение о том, что нельзя щелкать по пустым каналам, иначе можно дощелкаться до минус первого, где в облаках белого шума и помех обитают загадочные «они». Про «них» было мало что известно, но говорили, что встречи с ними заканчиваются плачевно. Якобы детей находили скрюченными, с выпученными глазами и открытым ртом напротив телевизора, передающего белый шум. А когда телевизор выключали, шипение статики не пропадало, потому что раздавалось из глоток несчастных.
Часто после подобных историй я не мог уснуть, ворочался в кровати, потом вскакивал и бежал к своему столу. Дело было не в страхе. Все, о чем я мог думать – что же видели персонажи этих баек прежде, чем встретить свой бесславный конец? В попытках представить эту неописанную деталь – «второго игрока», лицо мертвой продавщицы в ларьке, очи пламенной Богородицы и загадочных обитателей телепомех – я мог перепортить с десяток альбомных листов. Все неудачные попытки отправлялись в урну. А удачных у меня не было. В каждом штрихе сквозила фальшь, ведь я никогда в жизни не смотрел в глаза злу. Даже история про Мазурина была ложью – и это делало мои рисунки пустышкой.
В глубине души, в тайне от себя самого, я страстно желал столкнуться с чем-то подобным, чтобы наконец понять, что есть ужас, и что ждет героев в конце всех страшных историй. И одним августовским вечером девяносто девятого мне выдался шанс исполнить это желание.
За день до этого Женька с Серегой, вызвонив меня по домофону, начали утро с очередной байки.
– П-прикинь, в «Юности» по воскресеньям ночью к-кино крутят. Для деб-билов из «тринашки».
Старый советский кинотеатр «Юность» находился сразу за тринадцатой школой, белел известковой поганкой посреди неухоженного сквера. Когда-то, наверное, это было достойным образцом советской архитектуры, и отец даже рассказывал, как он, будучи таким же пацаном, набирал полные карманы кислой антоновки и проскальзывал мимо билетерши на индийские фильмы и «Неуловимых мстителей». Но к началу девяностых этот осколок сталинской эпохи превратился в мрачную развалюху. Двери исписаны всякой пошлятиной, колонны изъязвлены червоточинами сигаретных бычков, угол здания осыпался и превратился в гору щебня.
Женька настаивал на своем, а Серега поддакивал слишком высоким для его дюжего телосложения голосом:
– Я тебе клянусь! Мы со старшаками в школу лазили, я с забора сам видел, как их училки шеренгой заводят.
– Не училки, а воспиталки.
– Ну воспиталки, похрен. Ты мне что, не веришь?
Я был уже стреляный воробей:
– Сердцем матери поклянись!
Обычно после такого сурового требования любые байки теряли в достоверности – рассказчик тушевался и не был готов отвечать «за базар». Но тут Серега решительно проговорил:
– Клянусь сердцем матери!
– Руки покажи, – потребовал я – если скрестить пальцы, то клясться можно чем угодно, но Серегины пальцы были демонстративно растопырены.
– Теперь веришь?
– Ну крутят, и что? Мало ли, мож какие-то лечебные…
– А п-прикинь, им за вредность что-нибудь по-покруче показывают? Какие-нибудь бо-оевики или для взрослых… – мечтательно протянул Женька.
– За вредность молоко дают.
– Ну, з-за инвалидность. Жалеют, короче. Тебе ваще н-неинтересно?
Честно – меня тогда эта мысль не зацепила совсем. Фильмы и фильмы – у отца такая коллекция кассет, что я, наверное, за всю жизнь все не посмотрю. А вот Бажановы загорелись – может быть, потому, что у них-то как раз не то что кассет – своего видика не было.
– Короч-че, у нас мамка на с-смене завтра в ночь. Я ду-умаю, если мы в-в шеренгу к дебилам вк-клинимся – сможем пройти на-а сеанс.
– А батя?
– Батя… – Серега хмыкнул. – Насрать ему. Ты-то как выберешься?
– Я?
К приглашению я был не готов. Честно говоря, вся эта затея казалась мне глупой и опасной. Что будет, если нас поймают? Хорошо, если просто выгонят с пинками. А если сдадут в детскую комнату милиции?
– Я пас.
– Я ж говорил, з-з-зассыт, – кивнул Женька. – Давай, п-проспорил.
Серега со вздохом извлек из кармана пятнадцать рублей пятирублевыми монетами, ссыпал в подставленную руку. После с укором взглянул на меня:
– Ладно, ссыкло. Ты тогда оставайся дома под маминой юбкой, а мы пойдем кино смотреть.
Каким бы я ни был трусоватым, я легко велся на манипуляции.
– Во сколько?
– В девять начало.
Поздно. Вряд ли меня выпустят в такое время. Что ж, если нет – это уже будет не моя вина, и никто не назовет меня ссыклом.
– Я спрошу у родителей.
– Т-тупой что ли? Тебя не п-пустят. Смотри, я все продумал, – Женька горячо затараторил, почти перестав заикаться. – Сегодня вечером наша мама п-позвонит твоей и скажет, что ты завтра ночуешь у нас. Типа поиграем в п-приставку, и все такое. А завтра вечером ты придешь к нам, позвонишь своим, скажешь, что все нормально. Потом все вместе — к «тринашке».
– Ага. И что я скажу, когда вернусь посреди ночи?
– Зачем посреди ночи? К нам пойдешь, до утра посидишь. Бате похер – хоть табун приводи. Ну, забились?
– Забились, – обреченно кивнул я, понимая, что попал.
***
Автор - Герман Шендеров
Показать полностью
14