Отказ ученика идти в школу – это не всегда каприз, лень или обычная усталость. За таким поведением могут стоять как самые распространенные причины – конфликты, перегрузка, потеря интереса, – так и глубинные психологические и неврологические механизмы. О том, как их различить, что происходит с мозгом и нервной системой ребенка в таких ситуациях и когда нужно обращаться к специалисту, рассказали ученые Пермского Политеха.
Самыми распространенными причинами считаются конфликты с учителями или сверстниками, перегрузка, потеря интереса к учебе, эпизодическая усталость. Однако чаще всего, по словам аспиранта кафедры «Философия и право» Пермского Политеха, клинического психолога Михаила Сухогузова, дети избегают именно негативных эмоций – тревоги и скуки. Первая связана с социальными ситуациями и оцениванием: коллектив, отношения с учителями, страх осуждения у доски, негативной оценки на экзаменах.
– Отдельно выделяется сепарационная тревога – она встречается в младшем возрасте и связана с очередным отделением от родителей. Если в детском саду были проблемы, они могут повториться и в школе. Еще один распространенный вариант, характерный для подростков, – когда вне школы происходит что-то более интересное: общение, игры, увлечения, – делится ученый.
К этой же группе относятся страх неудачи и перфекционизм – ребенок боится получить плохую оценку, оказаться хуже других, не оправдать ожидания. Стыд и вина за реальные или мнимые промахи тоже могут вызывать избегание.
– Дополнительно рассматривают так называемые социальные причины: буллинг, конфликты с конкретным учителем, изоляция – когда ребенок ни с кем не дружит и чувствует себя чужим, – а также давление группы, когда компания сверстников подталкивает к прогулам, – отмечает эксперт ПНИПУ.
Однако на желание посещать занятия влияет не только социум, но и возраст ученика. В младшей школе и при переходе в среднюю отказ связан прежде всего с трудной адаптацией: новый режим и учителя, рост требований, необходимость выстраивать отношения с незнакомыми детьми. Сепарационная тревога усиливает этот процесс.
У подростков картина другая: на первый план выходят социальные причины. А возрастные изменения – на телесном и психологическом уровне – дополнительно могут стимулировать не только тревогу, но и депрессивные переживания, которые снижают запас сил и желание что-либо делать. Учеба начинает конкурировать с общением, увлечениями, поиском себя.
– Еще один фактор – потеря мотивации к учебе. Ребенок не понимает, зачем ему то или иное знание, не видит связи между школой и своей жизнью. Сюда же относится выученная беспомощность – он привыкает к неудачам и перестает пытаться, – делится Валерий Литвинов, старший научный сотрудник кафедры «Химия и биотехнология» Пермского Политеха, кандидат медицинских наук.
Желание учиться при этом во многом зависит и от семейной атмосферы. Тревога взрослых передается детям через механизмы эмоционального заражения – ребенок считывает напряжение даже без слов. Если родитель сам находится в состоянии стресса – это усиливает тревогу детей. Завышенные ожидания и непоследовательность требований – еще один фактор.
Помимо психологических и социальных причин, за отказом идти в школу могут стоять и клинические состояния. С неврологической точки зрения отказ чаще всего внешне проявляется как тревога. Однако она не всегда бывает самостоятельной – иногда она оказывается лишь симптомом неврологического или психического заболевания, которое требует лечения.
– К ним относятся тревожное расстройство, депрессия, панические атаки, синдром дефицита внимания и гиперактивности, расстройства обучения (дислексия, дисграфия, дискалькулия), неврологические заболевания. У детей с нервно-психической патологией адаптационный потенциал ниже, им сложнее концентрировать внимание и взаимодействовать с учителем и сверстниками, – рассказывает ученый ПНИПУ.
Что происходит внутри: мозг и нервная система
Стресс, буллинг или потеря интереса запускают цепочку реакций, которые ребенок не контролирует: «взять себя в руки» мешает работа нервной системы.
– В основе тревоги лежит активация гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой системы (ГГН-оси) – системы, которая запускает стрессовый ответ. Надпочечники выделяют кортизол и адреналин: учащается сердцебиение, повышается давление, обостряется внимание, появляется прилив энергии. При длительном стрессе система истощается – появляются упадок сил, нарушения сна и аппетита, – делится эксперт ПНИПУ.
На фоне этого лимбическая система – отдел мозга, управляющий эмоциями, – перестает принимать сигналы с префронтальной коры. Рациональные доводы становятся неэффективными, и ученик уходит в «эмоциональное затопление». Миндалевидное тело формирует отрицательные ассоциации, связанные со школой, воспринимая ее как опасность. Чем младше ребенок и чем менее зрелая его нервная система, тем сильнее эти реакции.
– Хронический стресс и повышенный уровень кортизола угнетают работу гиппокампа. Именно поэтому тревожные дети могут забывать выученное, терять вещи, не запоминать домашнее задание. Незрелость дофаминергической сети, отвечающей за выброс дофамина, приводит к тикам, навязчивым действиям и потере интереса к прежним радостям, включая учебу. А неустойчивая серотонинергическая структура, отвечающая за серотонин, – к перепадам настроения, раздражительности и плаксивости, – объясняет Валерий Литвинов.
Длительный стресс нарушает баланс вегетативной нервной системы, что приводит к психосоматическим проявлениям: головным болям, болям в животе, тошноте, нарушению пищеварения, повышенной потливости и повышению температуры без инфекции. Если помощь не оказать вовремя, последствия могут затрагивать работу организма в целом: может сформироваться девиантное, аутоагрессивное поведение, зависимости, нарушение пищевого поведения.
Как отличить усталость от сигнала неблагополучия
По словам Михаила Сухогузова, родителям важно научиться отличать обычную усталость от сигнала о неблагополучии – это поможет выбрать верную тактику поддержки. Если дело в переутомлении, зачастую достаточно дать ребенку отдохнуть, поговорить с ним и оказать мягкую эмоциональную поддержку. Но если речь идет о более серьезных трудностях, может понадобиться помощь специалиста. В подростковом возрасте корректировать состояние сложнее из-за гормональной перегрузки и кризиса идентичности, но это возможно.
– Важно не увлекаться поиском различий между «не хочет» и «не может» – в обоих случаях это проблема, требующая родительского внимания и установления контакта. Нежелание проявляется эпизодически: ребенок может отказаться идти в школу после утомительной недели или конфликта, но после отдыха это проходит. А неспособность носит регулярный характер и часто сопровождается психосоматикой – истощенностью, тошнотой, отсутствием аппетита, желанием закрыться от всех, – рассказывает Михаил Сухогузов.
Как добавляет Валерий Литвинов, определить причину помогает наблюдение в динамике. Ключевые ориентиры – длительность, реакция на отдых и изменения в самом ребенке.
– «Не хочу» — ситуативная реакция. Школьник может заупрямиться утром, но после разговора или небольшого отдыха идет на занятия, и это не повторяется изо дня в день. Его поведение, сон, аппетит и настроение в остальном не меняются, – объясняет ученый.
Усталость и перегрузка накапливаются, но остаются обратимыми. Ребенок хочет учиться, но не может: жалуется на недосып и разбитость, ему трудно сосредоточиться, к концу недели силы заканчиваются. Здесь зачастую достаточно дать ему отдохнуть, поговорить с ним, пересмотреть режим и нагрузку.
– Если отдых не помогает и меняется сам ребенок — это уже признак психиатрического или неврологического состояния. Даже после выходных или каникул ему не становится легче. Сон и аппетит сбиваются, настроение колеблется, интерес к тому, что раньше радовало, угасает — появляется замкнутость, раздражительность или плаксивость. Состояние мешает жить — не только школе, но и общению, увлечениям, повседневным делам. В таком случае стоит обратиться к врачу, – рассказывает эксперт ПНИПУ.
Если школьник не может объяснить, почему не хочет посещать занятия, это не повод усиливать контроль. Наоборот, ученый ПНИПУ Михаил Сухогузов советует в таких случаях не путать воспитание с инструкциями, надзором и контролем.
– По мере взросления родителю важно становиться ребенку другом, находить подходы для контакта, а не быть контролирующей инстанцией. Чрезмерный контроль и запугивание младшие школьники воспринимают негативно – они начинают скрывать проблемы и прогуливать занятия, а у подростков это вызывает открытый бунт, – объясняет эксперт Пермского Политеха.
По словам Михаила Сухогузова, в разговоре лучше использовать открытые вопросы, которые побуждают к подробному рассказу. При этом важны валидация — признание чувств ребенка и того, что они имеют смысл, — и отражение чувств: многие переживания нормальны и естественны в тех ситуациях, о которых он говорит. Фразы «я понимаю, что тебе страшно», «это нормально — чувствовать тревогу» — это не просто слова поддержки, а подтверждение того, что эмоции важны и обоснованы. Они также могут снижать активность миндалевидного тела, помогать префронтальной коре снова включаться в работу и снижать уровень кортизола.
– Дальше тактика зависит от того, какая причина стоит за отказом. Если это буллинг, конфликт с учителем или социальная изоляция – нужно разговаривать со школой, защищать ребенка и при необходимости менять обстановку, но не оставлять его один на один с травлей. Важно не просто поговорить с классным руководителем, а выяснить, что происходит, кто участники, какова реакция школы, и добиваться конкретных мер. Если дело в тревоге, страхе неудачи или перфекционизме – снижать давление, не обесценивать чувства и при стойкой тревоге обращаться к психологу. Если потеря мотивации и скука – искать смысл и связь учебы с жизнью, поддерживать дисциплину, не рассчитывая на «сознательность». Можно обсуждать, какие предметы нравятся, как они связаны с будущим, искать кружки и занятия, где ученик чувствует себя успешным, – делится ученый.
При этом стоит избегать нескольких распространенных реакций, которые вместо помощи усугубляют ситуацию: обесценивание чувств, давление и угрозы, обвинение в лени и игнорирование психосоматики.
– Если причина не в конфликте, тревоге или скуке, а в психиатрическом или неврологическом состоянии, разговоры, снижение давления и беседы со школой не помогут. В этом случае нужен врач — невролог или психиатр, который уточнит диагноз и подберет лечение, которое может включать психотерапию, при необходимости — медикаментозную поддержку, а также режим, снижение нагрузки и индивидуальный подход в школе, – рассказывает Валерий Литвинов.
Помимо разговоров, важны и базовые условия, чтобы нервная система справлялась с нагрузкой: спокойная обстановка в семье, режим, полноценное питание, физическая активность и достаточный отдых. При разумном контроле гаджеты сами по себе не нарушают работу нервной системы, но не стоит рассчитывать на «сознательность» ребенка — дисциплину в организации учебы лучше поддерживать взрослому.
– Во время сна мозг консолидирует память, очищается от токсинов и восстанавливает нейронные связи. Недосып нарушает работу гиппокампа и префронтальной коры, усиливает тревогу и снижает способность к обучению. Поэтому наладить режим сна – это не «мягкая рекомендация», а базовая необходимость для восстановления нервной системы, – комментирует ученый.
Физическая активность – еще один ключевой фактор. Движение снижает уровень кортизола, повышает выработку серотонина и дофамина, улучшает кровоснабжение мозга. Для тревожного ребенка регулярная физическая нагрузка может быть не менее эффективна, чем психотерапия.
Когда нужна помощь специалиста
Валерий Литвинов отмечает, если есть сомнения, что происходит со школьником, стоит обратиться к неврологу: за нежеланием идти в школу может лежать множество причин, которые способен заметить и интерпретировать специалист.
– Нельзя медлить при наличии самоповреждающего поведения, суицидальных, парасуицидальных мыслей и выраженной замкнутости в течение дня. Если ребенок не ходит в школу из-за своего состояния и так продолжается дольше одной-двух недель, а после отдыха легче не становится, разбираться в причинах должен врач. Отсчет не касается случаев, когда дети на больничном из-за ОРВИ или другой обычной болезни, – говорит Михаил Сухогузов.
Помимо невролога и психолога, в некоторых случаях может потребоваться консультация психиатра – если речь идет о выраженной депрессии, панических атаках или суицидальных мыслях. Это не означает «психиатрический диагноз», а лишь говорит о том, что состояние требует более серьезного вмешательства.
