Национальный парк Серенгети, Танзания.

Видео: safariescortandtravel.

Теперь похожая практика появляется в космической отрасли. Исследовательница Марисса Янглинг предлагает называть ее starwashing — «звездным отмыванием». Суть в том, что космические компании используют не столько заботу об окружающей среде, сколько наше восхищение космосом, идеями освоения Вселенной и обещаниями сделать жизнь человечества лучше.

Космос на благо Земли?

Один из примеров в статье — Blue Origin. Компания заявляет о стремлении одновременно колонизировать космос и «восстанавливать и поддерживать Землю». Основатель компании Джефф Безос рассматривает создание космических поселений и перенос части промышленности за пределы Земли как потенциальный способ снизить нагрузку на нашу планету.

На первый взгляд идея выглядит логично: если промышленность однажды можно будет вынести в космос, Земля получит меньше загрязнения.

Но проблема заключается в масштабе времени. Даже если строительство огромных космических поселений и перенос туда промышленности когда-нибудь станет технически возможным, это не решает нынешние проблемы — изменение климата, лесные пожары и загрязнение окружающей среды.

Есть и более конкретный пример. Blue Origin позиционирует ракету New Shepard как технологию «на благо Земли» и подчеркивает, что при работе ее двигателя не образуются углеродные выбросы, а основным продуктом сгорания является водяной пар.

Но водяной пар также является парниковым газом и способен усиливать потепление атмосферы. Поэтому заявление о «чистом» топливе без упоминания этого эффекта дает неполную картину воздействия технологии.

А что насчет добычи ресурсов на Луне?

Еще один пример — планы по добыче полезных ресурсов за пределами Земли.

Компании рассматривают Луну как источник материалов, которые в будущем могут использоваться для строительства космической инфраструктуры. Например, добыча ресурсов непосредственно на Луне потенциально позволит не доставлять все необходимое с Земли и сократить количество полетов между Землей и Луной. Рассматриваются также такие ресурсы, как гелий-3.

Однако здесь возникает другой вопрос: можно ли считать такую деятельность экологичной только потому, что она происходит не на Земле?

На одной из конференций Space Resources Week представители бизнеса обсуждали, как сделать добычу ресурсов на других небесных телах более привлекательной для общественности. В числе предложений были идеи использовать более позитивную терминологию и акцентировать внимание на потенциальной пользе космических технологий — например, для фармацевтики или беспроводной связи.

Именно этот подход автор статьи считает характерным примером starwashing: внимание переносится с возможного экологического ущерба на красивую историю о будущем человечества.

Проблема выходит за пределы Луны

Растет и нагрузка на околоземное пространство. Космическая экономика развивается быстрыми темпами, а ее объем, согласно приведенной в статье оценке, может достичь $1,8 трлн к 2035 году. Одновременно увеличивается количество спутников и запусков.

Это означает не только новые возможности для связи, навигации и научных исследований, но и новые экологические риски — от воздействия запусков на атмосферу до накопления космического мусора и изменения условий для астрономических наблюдений.

При этом значительную часть космических проектов финансируют государства. Например, американские космические компании получают многомиллиардные контракты из бюджета. Поэтому возникает еще один вопрос: кому в конечном счете достаются преимущества космической экономики и кто несет связанные с ней экологические риски?

От Earthrise к Earthset

В статье есть интересная символическая деталь. В 1968 году экипаж Apollo 8 сделал знаменитую фотографию Earthrise — «Восход Земли», которая стала одним из символов экологического движения XX века.

В апреле 2026 года экипаж Artemis II сделал своеобразного визуального двойника этой фотографии — Earthset, где Земля видна заходящей за Луну. По мнению автора, этот образ может стать символом уже другого движения — экологической ответственности не только на Земле, но и за ее пределами.

Вывод: освоение космоса само по себе не является ни экологичным, ни вредным — все зависит от конкретной технологии и ее полного жизненного цикла. Главная проблема starwashing в другом: красивые обещания о будущем человечества могут заслонять реальные экологические последствия уже сегодня.

Поэтому космические проекты стоит оценивать по тем же принципам, что и земные: не по красивой миссии и маркетинговым формулировкам, а по измеримому воздействию на окружающую среду — от запуска ракеты до утилизации спутника.

Много интересного в телеграм-канале ЭнергетикУм

Доля трудноизвлекаемой нефти в России стремительно растёт: если в 2010 году она составляла около 20%, в 2025 поднялась до 63%, а к 2050 году, по прогнозам, достигнет 87%. Старые «лёгкие» месторождения постепенно истощаются, а новые открываются в более сложных условиях. Нефть там залегает в плотных породах, и сама не течёт к скважине — её приходится буквально выдавливать из камня, поэтому ее и называют трудноизвлекаемой.

Для добычи такого сырья породу искусственно раскалывают — метод называется гидроразрывом: в скважину под высоким давлением закачивают жидкость, которая создаёт трещины. Но как только напор падает, разломы начинают закрываться. Чтобы этого не произошло, вместе с жидкостью закачивают крошечные твёрдые частицы — пропант, которые остаются внутри как распорки и не дают стенкам сомкнуться.

Жидкость-носитель должна быть густой, иначе «песчинки» будут неравномерно распределены в потоке, поэтому её превращают в гель. Он доставляет частицы в трещины, но после этого сам становится помехой: забивает поры и перекрывает нефти выход. Чтобы убрать этот гель, используют химические разрушители. Если добавить их сразу, состав потеряет вязкость ещё в процессе закачки, и песчинки не достигнут цели. Поэтому разрушитель помещают в капсулы с отсрочкой, которые активируются только после закрепления частиц на месте. Обычно их делают из пластика.

Проблема в том, что на нужной глубине 4–5 километров (именно там сосредоточены основные трудноизвлекаемые запасы) — экстремальные условия: температура доходит до 150°C, а давление сравнимо с тем, что на дне океана. В такой среде пластик размягчается, и многие из этих оболочек теряют герметичность или разрушаются раньше времени. К тому же при производстве они склонны слипаться — это мешает равномерно покрыть каждую защитным слоем: на одних местах слой получается слишком тонким, на других — слишком толстым, и изделия работают нестабильно. В итоге существующие решения часто не справляются с задачей в сложных скважинах.

Китайские учёные совместно с коллегами из Пермского Политеха создали капсулы-разрушители, которые работают там, где пластик выходит из строя. Они выдерживают температуру до 150°C и давление 50 МПа (как на глубине 5 км), высвобождаются ровно в нужное время и стоят в несколько раз дешевле пластиковых аналогов.

Такой результат стал возможен благодаря особому материалу — геополимерной керамике. Её получают из глинистого сырья и отходов металлургии, добавляя специальные вещества для затвердения и обжигая при 800–900 градусах. После керамика становится твёрдой как камень, не плавится, не деформируется и сохраняет прочность в самых жёстких условиях. При этом материал позволяет создавать полые микросферы с контролируемой пористостью — именно это и нужно для капсулы с отсрочкой.

— Из геополимерной керамики сделали полые микросферы. Затем под вакуумом в заготовки добавили концентрированный раствор разрушителя — так достигли вмещающей способности почти 37% активного вещества. Это отличный показатель для реального производства: он сопоставим с лучшими лабораторными образцами. Сверху микросферы покрыли тонким слоем фенольной смолы с добавлением кремниземной пудры, — поясняет Сергей Чернышов, заведующий кафедрой «Нефтегазовые технологии» ПНИПУ, доктор технических наук.

Керамическая капсула пористая — без покрытия вода проникнет внутрь мгновенно, и разрушитель выйдет сразу. Чтобы получить отсрочку, микросферы покрывают тонким слоем смолы. Исследователи перебрали несколько видов. Эпоксидная не подошла: внутри капсулы со временем образуется перекись водорода (она появляется при разложении разрушителя), которая разъедает покрытие — оно трескается, и состав выходит раньше времени. Акриловая смола тоже плохо работает при нагреве: она не может надёжно удерживать разрушитель внутри, и он выходит слишком быстро. Лучшей оказалась фенольная смола — она не разъедается, не размягчается при 150°C и давлении 50 МПа и удерживает содержимое ровно столько, сколько нужно.

При производстве капсулы склонны слипаться. Чтобы этого избежать, в смолу добавляют специальные вещества — диспергаторы (это мелкие сыпучие порошки, которые создают прослойку между частицами и не дают им склеиться). Учёные проверили три самых доступных и дешёвых варианта: тальк, карбонат кальция (мел) и кремнеземную пудру (очень мелкий и легкий кварцевый песок). Тальк оказался слишком тяжёлым — он сильно увеличивал массу капсул. Карбонат кальция реагировал с разрушителем, когда тот начинал выходить через покрытие, — это нарушало целостность защитного слоя. А кремнезёмная пудра не слипалась, не утяжеляла капсулы и не вступала в реакцию с разрушителем. Поэтому выбрали именно её.

Новая капсула работает в два этапа. Сначала, во время закачки, вода из геля проникает через микротрещины в покрытии и постепенно вымывает активное вещество — гель начинает понемногу разрушаться. Затем, когда закачку останавливают и давление падает, пласт сдавливает капсулы, они раздавливаются и выпускают остатки реагента, разрушая гель полностью.

Испытания подтвердили эффективность. При экстремальной температуре 150°C за полтора часа высвобождается 82% активного вещества — этого достаточно для полной очистки (в отличие от пластиковых капсул, которые при такой жаре текут и теряют контроль). При давлении 50 МПа (как на глубине 5 километров) 81% капсул остаются целыми — это значит, что во время закачки они не лопаются преждевременно. При 90°C гель сохраняет вязкость на 60–90 минут дольше, чем с обычным разрушителем — как раз столько времени нужно, чтобы закончить процесс.

— Самое дорогое в капсуле — активное вещество (разрушитель геля) и высокотемпературный обжиг керамики (800–900°C). Тем не менее, тонна новых стоит около 8 тысяч юаней (примерно 105 тысяч рублей), что в 3–4 раза ниже, чем у пластиковых аналогов (30–50 тысяч юаней, или 390–650 тысяч рублей). При этом капсулы можно хранить: за три месяца при комнатной температуре они теряют всего 2% активности, а при 60°C — 2,2% за две недели. Это хороший показатель для промышленного применения: технология позволяет производить партии, складировать и поставлять на промыслы без существенной потери качества, — поясняет Хуаджи Лиу, доктор наук, профессор школы нефтегазового инжиниринга, Китайского Нефтяного Университета г. Циндао.

Таким образом, керамические капсулы, созданные учёными Пермского Политеха совместно с китайскими коллегами, решают сразу несколько проблем: они выдерживают экстремальные температуры и давление, работают в два этапа (медленное вымывание и мгновенное разрушение при закрытии трещины), в несколько раз дешевле пластиковых аналогов и пригодны для длительного хранения. Всё это делает технологию перспективной для промышленного освоения трудноизвлекаемых запасов.

Дельта Окаванго, Ботсвана.

Фотограф Shaun Malan.