Все это пусто без того чтобы, как говорил Морфеус, увидеть собственными глазами.

За последнее время я немного устал. От чего может устать ленивый человек не работающий и не учащийся в свои 19,5, сидящий на плечах родителей? От прозрения.

Вот ты живешь, ни с того ни с сего начинаешь в своих фантазиях крутить сюжет который может поразить неискушенного своей комплекцией.

Ты фантазируешь персонажей которые уверены что живут в известной реальности. Но вдруг появляется безумная, наделенная властью над мирозданием Сущность.

Она говорит аборигенам что все и даже он лишь плод мысли разума вышестоящего по иерархии Творца. Он смотрит на нас незримо и бесшумно, говорит сам с собой от лица каждого выдуманного им персонажа. Понимаете? Мы говорим друг с другом сейчас, но мы лишь куклы с ретранслятором. Части целого оказались выражены через обособление Творца от того что он творит. И я говорю вам это под его смех, ибо он тоже лишь выдуманный персонаж какого то Творца. И вы такие Творцы, и я. Как и он, как и Творец оного - куклы в кукольном театре, связанные лишь общим происхождением от тонкой нити которая и сплетает все и даже саму себя в попытках найти свое происхождение. Или просто по кайфу.

...

И с заражением короной ты лежа под 39, 8 ловишь бред(подкрепленный лопнувшим сосудом мозга) пз за которого оказывешьсч в психушке но не сразу а с паузой в полгода.

Выйдя из нее ты дальле учишься в 11 классе пока не начинаешь анализировать и соглашатся с бредом, который просто обнажил подсознательные мысли. Все идеи фанфиков сплетаются воедино. Ты начинаешь выводить себя из оков беспомощности, начинаешь по своей инициативе заботится о доме и семье. Но снова сходишь с ума, ведь за первым катарсисом должен пойти второй - возжелал счастья для всех даром и чтобы никто не ушел обиженным? Воспринял как факт что Бог создал нас по подобию своему, а значит вместив Искру наделил ее силой создавать вселенные, только маленькие? Плати.

И вышедший, прошедший через попадание в буйное посреди середины успешного курса лечения, попадаешь туда в третий ии кажется наверняка последний раз. Ведь выйдя ты только, всего лишь, вышел еще и из мира - дух пронзил мироздание и вышел за пределы мертвых тел, оживляемых лишь силой эйдоса.

Именно от этого я устал. Что судьба посылает мне знамения во снах, закономерных случайностях произошедших лишь потому что свободный выбор отсек одни пути чтобы пойти по другим - и оные совпадения становятся посланием. Квестодателем. И одновременно предметом не нового а первозданного квеста.

Я зажрался если честно, сегодня проснулся от такого дикого чуства адреналина - ломало, трясло, вызывало хрипы от своего высохшего из-за страха и счастья горла. Пошел отжиматся и пресс качать, уже было писал подруге что все же решился взять у нее старую гитару чтобы сделать ее своей и играть, захотелось взять велосипед и научиься на нем ездить. Но это чувство прошло и сейчас идет апатия под конец дня - друзья не могут поддержать разговор о Всевышней, семья старородящая(так что вдвойне грех сидения на шее родителей, ибо оные уже пенсионеры...) и зашоренная шелухой с которой мы отождествляем себя (хотя наше истинное Я это плод под шелухой), а другие просветленные...Попытка стравить всех дважды рожденных под одной крышей похожа на сбор в плотно сжатую кучу не зря находящихся далеко друг от друга планет!

Я всего лишь с детства хотел быть ученым и говорить со сцены о великом открытии, что когда то давным давным(повторяется с час) давным давным давно...ХААХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХ!!!

И вот я стал им, своим псевдонимом - Петриком Просо Амальгамой. Эдаким Петром Первым, механиком разбирающимся в метрике и оттого одновременно являющимя лишь метром в системе координат самоорганизующейся в чашке Петри - с фамилией-олицетворением что мы лишь занавес или фигуры из пещеры Платона, да отчеством от симбиоза любой руды с ртутью. А ведь ртуть это живой металл. Недаром мне во сне снилось что я дракон который не может стать освещаемым золотым светом как старший брат и вынужденный дальше жить с белым телом и черной ртутью, жидким лунным светом и благородной серебряной тенью в жилах. Но зато с местом на теле где эти яды и олицетворение самой Смерти реагируют друг на друга и создают эликсир бессмертной жизни.

На моменте с разговором об этом сне и связанной с ним природой бесконечности создающей вечность и разбивающая ее на время для которого нужно пространство где время будет жить и думать через нас студенты и профессор которые слушали меня в конференц-зале сказали что у меня очень глубокие мысли. Ха.

Я жду перерождения с сохранением памяти в мою любимую аниме вселенную, по аватарке пончтно какой, где я бы познав при соприкосновении с четвертым всю милость и истинную любовь стал бы ангелом который хранил бы очаг для того чтобы там грелись в састье те кто этого кто на мой взгляд заслуживают.

А вы развлеките меня что-ли, пока я это жду и наполняюсь бесконечно морфирующей истиной.

Помните. Когда увидите птицу, знайте что это вы и четвертый. У меня она была зеленая с желтым брюшком, клювом колибри или дятла да размером голубя. Зимой. Видимой в окне когда я туда подошел к знакомому которого мог даже оным не посчитать, и не пойти... Но я пошел, так как оный шапочно знакомый из буйного - и увидел птицу. А ведь Прот в планете капекс говорил что все видч синюю птицу будут излечены. Ведь на его планете всем известно что каждый может вылечить себя от чего угодно.

На этом все, люди которые будут меня оскорблять не принимая на веру возможность выйти из матрицы и жить счастливо под пчтой всемогущей сущности.

Надеюсь что когда мы все с вами преодолеем стереотипы и проявим глубину мышления вы обретете покой который я чувствую зная что уже свободен от мук выбора и удостоин Рая.

Пелевин это наш ответ Борхесу, Кастанеде и Кортасару, правда он в отличие от своих именитых коллег «спецом» философствует для простого народа. Свой недетский стёб автор облачает в одежды завуалированной проповеди, хотя какие истины он хочет открыть читателю, вряд ли кто-либо понимает в полном объеме. Этот словесный шулер как никто другой в русской, а может быть и мировой литературе умеет навести тень на ясный день. Стоит отметить, что Виктора Олеговича запоем читает зарубежная публика, считающая, что многие его романы являются лучшими путеводителями по западным «ценностям», отвергнутым Россией после их насильственного вживления в ее сложносочиненный организм.

22 ноября 1962 года Виктор Пелевин, которого как считают многие отечественные читатели, никогда не существовало, родился в одном из московских роддомов. Зачастую в качестве доказательства реальности автора приводят автобиографию собственноручно им написанную для приема в члены Союза журналистов России:

«Я, Пелевин Виктор Олегович, родился 22 ноября 1962 года в г. Москве. В 1979 году окончил среднюю школу № 31. В 1979 году поступил в МЭИ, который окончил в 1985 году. В 1987 году поступил в очную аспирантуру МЭИ, где учился до 1989 года. В 1989 году поступил в Лит. институт им. Горького. С 1989 года работал штатным корреспондентом журнала Face to Face в течение года. С того же времени сотрудничал с различными газетами и журналами, выходящими в г. Москве. 1 декабря 1993 г.».

Отец мальчика, будучи офицером запаса войск ПВО преподавал на военной кафедре в «Бауманке», а мама была заведующей секцией какого-то крутого столичного гастронома. Сначала семья ютилась в коммуналке на Тверской, а позже перебралась в благоустроенную квартиру у метро «Чертановская».

Писатель учился в «блатной» 31-ой школе с углубленным изучением английского языка. Достаточно будет сказать, что вместе с Пелевиным бывшую гимназию Капцовых окончили Антон Табаков, Елена Бондарчук, Михаил Ефремов, Юлия Рутберг, Федор Бондарчук, Алика Смехова. Говорят, что во время учебы Виктор тесно общался с Михаилом Ефремовым.

После школы парень получил диплом МЭИ и остался работать на вузовской кафедре. Потом была аспирантура, в которой он промаялся два года, но обязательную диссертацию так и не защитил, поскольку всерьез заболел сочинительством.

В 1989 году Виктор поступил в Литературный институт на заочное отделение, но не доучился в нем по причине отчисления за утрату духовной связи с вузом. Именно в стенах Литинститута он познакомился с Альбертом Егазаровым и Виктором Куллэ позже основавшими небольшое издательство, для которого Пелевин отредактировал три тома Карлоса Кастанеды. Американский мыслитель-оккультист оказал серьезное влияние на творчество писателя.

В 1989 году в популярном у столичной интеллигенции журнале «Наука и Религия» вышел дебютный рассказ Пелевина «Колдун Игнат и люди». Сотни тысяч граждан с интересом прочитали историю о том, как за два года до начала I мировой войны протоиерей Арсеникум пришел в гости к деревенскому колдуну. Пока «чернокнижник» угощал батюшку целебным чаем с травами, тот попросил его прочитать три своих духовных опуса: «Откровение св. Феоктиста», «Как Михаил Иванович с ума сошёл и умер» и «Рассказ о таракане Жу». Когда поп увидел, что Игнат увлекся предложенным его вниманию религиозным чтивом, он скользнул в сени и впустил в избу своих мужиков прихожан. Сжимая в мозолистых руках топоры, духовные дети отца Арсеникума, предупредили колдуна что «чичас ему настанет карачун». Присвистнув от удивления, Игнат громко щелкнул пальцами и, оборонив что-то про дурачье, растворился в воздухе.

Рассказ «зашел» не только читателям, но и критикам, отметившим, как ловко автор превратил колдуна Игната в носителя позитивного начала, а священника Арсеникума в его подлого антагониста.

В 1991 году у писателя вышел первый сборник рассказов «Синий фонарь», за который он получил литературную премию «Малый Букер». В марте 1992 года в журнале «Знамя» напечатали дебютную большую прозу Пелевина - роман «Омон Ра».

Соседи вспоминали, что они знали, что рядом с ними живет молодой популярный автор с достаточно странным для обычных людей поведением. Знакомая матери Пелевина вспоминала как однажды возвращаясь с внуком из детского сада она вошла с романистом в один лифт. В какой-то момент Виктор обернулся к женщине и зло выдохнул: «До ломоты в зубах ненавижу молодых мамаш и их выкормышей».

Многоквартирный дом долго обсасывал историю о том, как местный ветеран Великой Отечественной войны попросил Пелевина подарить написанную им книжку. В тот день, когда дедулю угораздило обратиться к писателю, он был в пиджаке с иконостасом боевых орденов на груди. В ответ столетний сосед услышал сердитое шипение: «Захочешь прикоснуться к великому, попроси внуков купить тебе мои романы».

Позже в одном из интервью главный постмодернист отечественной литературы сказал, что ему как писателю плевать на читателей, он ответственен только перед написанным текстом, а не перед теми, кто открывает его книги, чтобы получить эстетическое удовольствие. На самом деле романы Пелевина написаны с целью развлечения им себя самого, а не миллионов его почитателей разбросанных по всему миру.

Одному из «желтопресочных» корреспондентов кто-то из всезнающих соседей рассказал, что характер писателя изменился после пережитой им достаточно странной любви. Когда умер отец Виктора, а мама после похорон резко сдала, он пригласил к ним в дом молодую красивую сиделку. Позже они полюбили друг друга, а когда Зинаида Семеновна Пелевина скончалась, романист одним росчерком пера, вычеркнул возлюбленную служанку из своей жизни. После столь неблаговидного поступка он окончательно превратился в затворника.

Некий одногруппник Пелевина по литинституту вспоминал, как однажды подрался с ним, заявив, что его тексты написаны не им, а галлюциногенными грибами, которыми тот активно закидывался, перед тем как написать хотя бы строчку. Пелевин дал завистнику в морду, тот ответил и понеслось. Когда ребята примирились «любитель грибов» предрек приятелю: «ты отродясь не станешь экспериментировать, с чем бы то ни было, никогда не понесешь наказание за допущенные ошибки, а, следовательно, не станешь настоящим писателем». В своем пророчестве Виктор оказался на 100% прав. Забавно, что из всего курса он стал единственным писателем, сделавшим себе имя не только в нашей стране, но и за рубежом. Остальные его соученики ушли в бизнес, спились, стали священниками, или просто намного раньше срока ушли в мир иной.

Даже сегодня в литературной среде ходит байка, что Пелевина на спор создал некий олигарх утверждавший, что наш народ стрескает любую хавку с душком. Говорят, что узнав об этой байке приколист Шнуров написал песню «Любит наш народ всякое говно!».

В своих произведениях Пелевину удалось создать эксклюзивный мистическо-галлюциногенный мир интересный христианам, буддистам, адвентистам и атеистам. Многие утверждают, что писатель «топит» за буддизм с его освобожденным сознанием, но ему некомфортно находиться в рамках одной отдельно взятой религии. Буддизм он ценит за процесс самопознания позволяющий человеку выйти из мрака к свету, хотя все это может оказаться лишь дьявольской иллюзией.

Словно издеваясь над читателями, Пелевин заявляет в «Чапаеве и пустоте»: «Сила ночи, сила дня - одинакова х...я». Подобного рода откровениями он обнажает буддизм на потребу толпе, демонстрируя, что для такого исследователя смыслов как он в этом мире нет ничего святого.

Писатель, как и тургеневский Базаров, гордится своей безнравственностью подчиняющей души читателей «абсолютной пустоте». В отличие от классиков русской литературы герои Пелевина не страдают, а просто употребляют. Муки приходят к ним вместе с похмельем, ломкой и неподъемным абстинентным наркотическим синдромом. Виктор Олегович - «Великий словесный манипулятор» и любимый автор торчков ежедневно тусующихся на «Патриках». В этом богемном районе романиста называют отцом «буддизма лайт» и создателем волшебной микстуры «буддазаменителя».

У Льва Толстого семь романов, у Достоевского восемь, а у Пелевина аж 18. Хотя многие литературные критики ядовито замечают, что самый закрытый писатель русской литературы никогда не превзойдет рекорд Андрея Болотова (1738-1833) написавшего 350 томов записок о своей жизни и приключениях.

После начала СВО писатель заявил, что остается со своей страной: «Этой войны не должно было быть, хочется надеяться, что она скорее закончится. Проблему нужно было решать восемь лет назад, а сейчас цена за ее решение выросла в десятки тысяч раз. Но права моя страна или нет, - это моя страна. Права моя армия или нет, - она сейчас ведет войну. Неважно с кем и неважно как, это моя страна и моя армия. Я - со своей страной».

"Многие почему-то верят (или надеются), что после смерти сознания не будет. Из этого исходят, например, самоубийцы, желающие, чтобы все просто закончилось. Или социальные восхожденцы, занятые воровством и кровопийством. Ну а вдруг сознание не исчезнет? Вдруг оно вообще не появляется и не исчезает, а коммутируется в континуумы, не заботящиеся друг о друге? Если вы не помните снов, это не значит, что они вам не снятся.

Консенсус у серьезных людей нашего мира такой – воруй, бей стекла, люби гусей, а потом ничего не будет (хотя забашлять попам и ламам на всякий случай не помешает).

Но есть и такая точка зрения, что посмертное отсутствие «сознания» и «существования» – это одна из высших духовных реализаций (их нет, например, в нирване – во всяком случае, в знакомых по нашему дурдому форматах). Именно за то, чтобы не быть у богов и демонов сознающим пластилином с фальшиво свободной волей, и борются буддийские практики, а они в таких вопросах доки.

Это вовсе не гарантированное удобство для любого парвеню. У пластилина, который уже в работе, всегда интересные приключения впереди. Пока мы живы, мы пытаемся совершенствоваться, модифицируя внутримозговые связи – но продвинутый наблюдатель реальности, элегантно вылепивший из них ответы на все вечные вопросы, исчезнет вместе с мозгом. И со всеми своими мнениями тоже.

Увы, это не значит, что дальше не случится ничего.

Мы рождаемся из переплетения сознающих струн. И когда мы их дергаем – даже мысленно – к нам рано или поздно приходит ответная волна. Если тело сгниет в могиле, волна все равно вернется, потому что «мы» никогда не существовали отдельно от единого ума, называемого Богом. Эти ответные волны создадут своего получателя сами. И не факт, что ему понравится процедура.

Хотя бы по той причине, что сам он будет уже не тем снобствующим персонажем, который только что досмотрел общее для всех кино и заплатил напоследок попам и ламам. Он окажется просто субъективным полюсом безличных посмертных манифестаций. Nothing personal. Вот это и будем мы после смерти.

Именно поэтому князьям нашего мира так трудно «попасть в рай» несмотря на все выплаты. Воздается не содеявшему – его, если разобраться, вообще никогда не было – а содеянному.

...Не у терпилы карма, а у кармы терпила. Это и при жизни так. А если кого-то утешает, что получать ответку будем уже не мы… Во-первых, где эти «мы»? Вернее когда? В какой секунде остались? А во-вторых, разве я хоть раз видел что-нибудь такое, что не было бы мной? Не было бы сделано из меня самого? Наше бытие состоит просто в том, что Бог нас думает. От его милости зависит даже наш следующий вдох. Какие у нас могут быть гарантии? Какая свобода? Какое знание грядущего? Все это есть лишь у сознающего нас Бога (только надо помнить, что Бог – вовсе не нечто отделенное от нас, а то самое, из чего мы сделаны в самой своей сути).

Бог может мыслить нас так, как ему угодно, даже свободными в воле, даже бессмертными (в аду или в раю), даже переродившимися или достигшими нирваны. Любые ограничивающие утверждения (и тем более убеждения) на эту тему – признак идиота, решившего отобрать у Бога свободу и тайну.

Конечно, это смешно. Человек не способен представить даже такой элементарной вещи как электрон, который не то частица, не то волна, не то вообще за пределами его понятий. Зато с многоэтажным богословием у него полная прозрачная ясность."

В. Пелевин
Круть

" – Значит, ты древний сверхразум? Ахилл сыто отрыгнул.
– Нет, – ответил он. – Сверхразум – это ты.
– Поясни.
– Разум появляется для решения задачи, которую надо выполнить. Так?
– Наверно.
– Тогда что такое сверхразум? Это избыточный разум, без которого можно обойтись? Или это разум, способный решать вопросы помимо основной задачи?
– Думаю, второе, – ответил Кукер.
– Тогда это точно ты.
– Почему?
– Скажи мне, Кукер, в чем основная задача жизни?
– Про это веками спорят. Центральный вопрос в философии и религии.
– Не надо никакого спора. Главная задача жизни человека – это передать дальше свой геном, потому что иначе никаких людей не останется. А не будет людей, не будет и задач. Передача генома есть жизнь.
– А. Ну если так подойти, да, – ответил Кукер. – Но не совсем. Сейчас научились в пробирках оплодотворять. А потом яйцеклетку назад в фему вставляют. Чтобы пенетрации не было. Не любят фемы кожаный цугундер. Получается, жизнь теперь отделена от своего смысла.
– Верно, – кивнул Ахилл. – С этого начинается гибель большинства разумных форм. Безопасный секс и так далее.
– Человек не только личинок строгает, – сказал Кукер. – Он осмысляет то, что происходит в жизни. Постигает ее суть.
– И какова суть, постигаемая человеком?
– Не знаю, – ответил Кукер. – Я не философ. Я петух.
– Самые мудрые из вас говорили про суть так: жизнь – бессмысленный калейдоскоп страдания, а вера в то, что такого просто не может быть, и есть та сила, которая калейдоскоп крутит. Иногда лучше не иметь верхних этажей вообще, чем видеть открывающуюся с них панораму.
– Ладно, – сказал Кукер. – Согласен. Мы живем, чтобы выжить и передать дальше наш геном.
– Но выживание – это zero sum game. Чтобы повезло одному, должно не повезти другому.
Еще одно важное условие вашей жизни – взаимное поедание. В точности как у древних рептилий. Только они монументов по этому поводу не возводили. Вернее, возводили, просто вы не знаете, что это было и как выглядело.
– А они сохранились? – спросил Кукер с интересом.
– Практически нет, потому что их делали из костей и фекалий. Может, есть пара окаменелостей.
– Хорошо, – сказал Кукер. – И какой вывод?
– Вывод тот, что человечество – это много-много личных и коллективных программ выживания, пытающихся обдурить друг друга.
– Да, – согласился Кукер. – И передать наш геном.
– Самое смешное, что геном не ваш. Это вы – его. Люди просто его носители. Они даже не знают до конца, что это и как работает. Мало того, именно те гены, которые вы всю жизнь тщитесь куда-то передать, и убивают вас в конце вашего короткого приключения. Хотя биологические механизмы в целом не настаивают.
– Чей это геном, если он не наш? – спросил Кукер.
– Он неизвестно чей – ему два миллиарда лет. Геном постоянно меняется, и носителей у него тоже сменилось много. Но никакой самости у него нет. Вот именно за это непонятно что вы и идете с песнями в бой. Чтобы просто передать его дальше.
– Смешно, – кивнул Кукер.
– При этом своей истинной мотивации человек не видит. Он думает, что хочет написать симфонию, победить супостата, заработать миллиард гринкоинов или быстрее всех пробежать стометровку.
– Так он на самом деле хочет, – сказал Кукер.
– Да, – согласился Ахилл. – Но, если проследить траекторию интенции в сокровенных глубинах мозга, хочет для того, чтобы создать надлежащие условия для генной передачи. Это мотивация любого мозга. Другие эволюционные ветви не сохраняются. Знаешь, почему у вас в карбоне было столько сексуальных ориентаций и гендерных идентичностей?
– Почему?
– Вконец замороченному мозгу где-то очень глубоко казалось, что это последний способ отправить в будущее свои гены. Заказывая транспереход, человек уходил на солнечную и безопасную сторону жизни. Туда, где его будут любить и жалеть, и можно будет наконец отложить радужные яйца. Люди, по сути, так и остались ящерицами в поисках безопасного уголка джунглей.
– Трансгендеры не откладывали яиц.
– Согласен. Они размножались через ментально-информационные отпечатки. Это была тупиковая ветвь эволюции именно потому, что отсутствовала реальная передача генома.
– А какая ветвь не тупиковая?
– Любая ведет в тупик. Просто он бывает ближе и дальше. Что такое человек? Гормональный робот, запрограммированный на тиражирование своего сборочного кода и обремененный культурой, требующей безропотно умирать за абракадабру, переписываемую каждые двадцать лет. Какой еще тупик тебе нужен?
– Люди о себе так не думают, – сказал Кукер.
– Конечно. Они думают, что они носители бессмертных душ, строящие коммунизм, либеральную демократию, ветрогенезис или царство божие на земле. Но биологический человек – это зажженная спичка. Отрежет он себе письку или пришьет, погибнет в перестрелке или выживет – не так уж и важно, потому что он по-любому сгорит в атмосфере.
– Как метеор? – спросил Кукер.
– Да. Но не в поэтическом смысле, а в самом прямом. Физическое бытие есть необратимое окисление. То, что дает вам жизнь, одновременно ее отнимает. Даже ваши низшие баночники – это просто усовершенствованные спички, которые надеются гореть вечно.
– Они не смогут?
– Нет, конечно. Проживут в несколько раз дольше, и все. Мозг в банке – прекрасно, но чей это мозг?
– Человеческий, – усмехнулся Кукер.
– Именно. А человек – это страдающее, больное, обреченное на смерть млекопитающее, постоянно сидящее на десятке внутренних наркотиков. Они искажают его внутреннюю перспективу, провоцируют на агрессию и сводят с ума надеждой на спаривание. Ваш знаменитый разум способен лишь на то, чтобы находить для безумных метаний рациональные поводы.
– Человек познает мир, – сказал Кукер. – Так нам в школе говорили.
– Человек ничего не познает. Он воспринимает только то, что ему специально показывают.
– Кто?
– Природа и культура. А ваши мыслители удивляются – ах, ну почему люди воюют? Почему убивают друг друга? Да потому, что смерть – их естественный пункт назначения. И единственная настоящая человеческая свобода – это умереть раньше срока."

В.Пелевин
Круть