— Доброе утро, - сказала женщина, проходя мимо мужчины, валявшегося на земле. Тот оторопело поднял на неё глаза. Сразу было видно, что женщина хорошо зарабатывает - дорогое пальто и ухоженные руки говорили сами за себя. Сначала мужчина решил, что она издевается над ним, как и многие другие, каждый день проходящие мимо него.
— Оставьте меня в покое, - со злобой проговорил он. К его изумлению, женщина не сдвинулась с места. Она улыбнулась, обнажив ровный ряд белых красивых зубов.
— Вы голодны? - спросила она.
— Нет, - ответил он, улыбнувшись. - Я только что отобедал с президентом. Идите уже, куда шли!
Улыбка женщины стала ещё шире. Вдруг он почувствовал её руку на своей руке.
— Что Вы делаете, леди? Я сказал, чтобы Вы оставили меня в покое!
Рядом дежурил полицейский, который, услышав крики, подошёл ближе.
— Какие-то проблемы, мэм? - спросил он.
— Нет, что Вы, офицер, - ответила она. -
Я просто пытаюсь поднять этого человека на ноги. Не поможете мне?
Офицер озадаченно почесал затылок.
— Это же старина Джек. Он живёт на этой улице в течение нескольких лет. Что Вы хотите от него?
— Видите тот кафетерий неподалёку? - спросила она. - Я хочу отвести этого мужчину туда и накормить.
— Вы с ума сошли, леди! - бездомный сопротивлялся изо всех сил. - Я не хочу идти туда!

Вдруг он почувствовал, как сильная рука офицера подхватила его с другой стороны и подняла с земли.
— Отпустите меня, офицер! Я ничего не сделал.
— Она хочет помочь, Джек, - офицер ответил. — Не спорь с ней.

Наконец, не без труда, женщина и офицер полиции отвели Джека в кафе и усадили за столик в углу.

Было позднее утро, завтрак уже прошёл,
а время обеда ещё не настало, поэтому людей было мало. Менеджер тут же подошёл к их столику.
— Что здесь происходит, офицер? - спросил он. - Что всё это значит, этот человек в беде?
— Эта леди привела его сюда, чтобы угостить ланчем, - ответил полицейский.
— Не здесь! - раздраженно ответил менеджер, - присутствие такого рода людей вредит бизнесу.
Старина Джек улыбнулся беззубой улыбкой:
- Видите, леди, я же говорил вам. Теперь, отпустите меня, пожалуйста!
Женщина повернулась к работнику кафе:
— Сэр, вы знаете "Эдди и Ко", банковскую фирму дальше по улице?
— Конечно, - ответил тот, - они проводят свои еженедельные собрания в одном
из наших банкетных залов.
— О, и Вы, наверное, имеете неплохую выручку с этих встреч?
— А Вам какое дело?
— Простите, сэр, я Пенелопа Эдди, президент и главный исполнительный директор компании.
— О, - только и смог вымолвить шокированный менеджер.
Женщина снова улыбнулась:
— Я думаю, это меняет ситуацию, правда? - Она взглянула на полицейского, который изо всех сил старался не рассмеяться - Хотите присоединиться к нам на чашку кофе и ланч, офицер?
— Нет, спасибо, мэм, - ответил он, - я на службе.
— Тогда, возможно, чашку кофе с собой?
— Да, мэм. Было бы очень великодушно
с Вашей стороны.

Менеджер пришёл в себя и быстро промолвил:
— Ваш кофе сейчас будет готов, офицер.
Офицер обернулся к женщине:
— Ловко Вы его поставили на место.
— Я не ставила себе такую цель. Верьте или нет, но у меня другие причины.

Она присела за столик напротив обескураженного бродяги и пристально посмотрела ему в глаза:
— Джек, Вы помните меня?
Старина Джек внимательно изучал взглядом несколько минут:
— Ну, Вы выглядите знакомо.
— Я немного старше сейчас. И уж точно полнее, чем в дни моей юности, когда Вы работали здесь. Однажды я зашла именно в это кафе, голодная, замёрзшая,
в дешёвой одежде.
— Вы, мэм? - Стоявший рядом офицер не удержался от комментария, он не мог поверить, что такая шикарная женщина когда-то могла выглядеть иначе.

— Я тогда только закончила колледж, - продолжила рассказ женщина, - приехала в город в поисках работы, но так ничего
и не смогла найти. В конце концов, закончились деньги и меня выселили из съемной квартиры. Был февраль, стоял жуткий мороз, мне некуда было пойти,
и я забрела в это кафе, чтобы погреться.

Лицо Джека вдруг озарила широкая улыбка.
— Теперь я вспомнил! - вскрикнул он , -
я стоял за стойкой, Вы подошли и спросили, можно ли поработать здесь
в обмен на еду. Я тогда сказал, что это против правил заведения.
— Именно так, - ответила женщина, - затем Вы сделали мне самый огромный сэндвич, который был в меню, угостили горячим кофе и не взяли с меня денег.
Я боялась, что из-за меня у Вас будут неприятности с начальством. Потом я увидела, как Вы положили свои деньги
в кассу за мой ланч.
— Так Вы начали свой бизнес? - в нетерпении спросил старина Джек.
— Я устроилась на работу на следующий день. Я сама прокладывала себе дорогу
к успешной жизни. В конце концов я начала свой собственный бизнес и,
с Божьей помощью, он стал расти и процветать. - Она открыла сумочку и достала визитную карточку:
— Когда мы закончим здесь, я хочу, чтобы вы нанесли визит мистеру Лайонсу. Он директор по персоналу нашей компании.
Я поговорю с ним, и уверена, он найдёт для вас подходящую работу в офисе. -
Она улыбнулась. - Думаю, что он сможет даже дать вам аванс, чтобы вы купили себе одежду и нашли жильё, пока Вы сами не встанете на ноги. И запомните, если Вам когда-нибудь что-нибудь понадобится, мои двери всегда открыты для Вас.
— Спасибо Вам! - по щекам бродяги текли слёзы, - Как я могу отблагодарить Вас?
— Не благодарите меня - ответила женщина, — Господь помог мне через Вас, теперь Он помогает Вам через меня!

Выйдя из кафе, офицер и женщина остановились у входа на минуту, прежде чем их пути разошлись.
- Спасибо за Вашу помощь, офицер.
- Напротив, мэм, - ответил он, - благодаря Вам я увидел сегодня чудо, я никогда не забуду этого. И... спасибо за кофе!

Что посеешь, то и пожнешь...

Автор - Таня Коновалова. Источник.

Он был похож на потерявшегося и ненужного человека. Старенький, жалкий. Каким-то тусклым казался в пустой квартире, где гулко отдавало эхо.
Вика вошла, чуть не запнувшись о тюк у входа.

— Осторожнее, мамзель. Мы тут как раз последние вещи выносим на мусорку. Из мебели только этот динозавр, сейчас и от него избавимся! А вы чего пришли? Молодая хозяйка-то вроде уехала уже, внизу я её видел! — бойко отрапортовал шустрый кудрявый грузчик.

— Я когда-то здесь бывала. Извините, — Вика без сил прислонилась к стене.
Сколько лет не заходила в эту квартиру? Тридцать...
Здесь когда-то жила тётушка Паша, которая приходилась Вике… никем. Просто добрая коллега по работе её бабушки Нины. Но бабушка всегда была занята, а вечерами ещё ходила на самодеятельность. Викины родители находились постоянно в разъездах.

У той близкие далеко жили. И всю свою нерастраченную любовь и нежность она вложила в Вику.

— Любушка ты моя! Золотенька! — прижимала тётя Паша к себе девчушку.

— Я не Люба, я же Вика! — махала ручками девочка.

— Знаю, Викуша. Просто любушка ты моя! Люба мне, люблю тебя, понимаешь? — смеялась тётя Паша.

— Миленькая ты моя, хорошенькая!
Грохот рядом заставил Вику перенестись из прошлого в настоящее.
Грузчики пытались трельяж сдвинуть. А он вдруг заплакал. Пыльный, грязненький, а откуда ни возьмись, появились струйки на всех трёх зеркалах.
— Вода какая-то. Ну, чудеса. Мужики, его кто-то протереть хотел, что ли? Динозавра этого? — усмехнулся всё тот же кудрявый грузчик.

— Больно надо! Не трогали мы. Тащи рухлядь! Да можно тут же разломать, чтобы удобнее доставать! — откликнулся кто-то ещё.

— Нет! Подождите! — рукой в белой кружевной перчатке Вика схватилась за край, и снова ей показалось, что время вновь повернуло вспять...

Как она обожала эти зеркала! Дома были другие — модные, привезённые мамой из командировок. Но она почему-то не любила в них смотреться.
А вот тёти Пашины на трельяже обожала! И если на цыпочках подходила к нему и вставала по центру, сдвигая «крылья», получался зеркальный лабиринт. Волшебный, где жила сказка детства.

Один из ящичков специально выделили Вике. Там лежали браслет из ракушек, золотистые обёртки от конфет, открытки, флакончик зеленоватых духов, белая перчатка, душистый крем, смеющийся голопузый пупсик и Петькина записка со словами: «Буду любить я тебя вечно».
Петька был сын тёти Пашиных соседей, по-детски влюблённый в Вику, об этом весь двор знал. Только никто не дразнил. Красивый и спортивный Петька являлся мечтой всех девчонок и первым дружбаном мальчишек. И лишь в Викином присутствии терялся.

— У тебя глаза цвета тумана. Серые. И волосы как у принцессы, мягкие, золотистые, — прошептал он ей однажды.
А потом признался, что она, Вика, ему очень нравится. Они могли бы пока дружить, потом пожениться и жить долго и счастливо.

Не получилось. Какие-то неприятности возникли у Петькиного отца, и они срочно сорвались с места, уехав в неизвестном направлении. Даже попрощаться не удалось — Вику в тот момент родители забрали с собой в очередную творческую командировку. Поэтому дверь в ночи мальчику открыла лишь расстроенная тётя Паша. Ей он записку и передал.

Вика рыдала после, пока её читала. И спрятала своё главное сокровище в том самом ящичке трельяжа. Дома подобное держать было опасно — начались бы расспросы.

Хотя они с Петькой только за ручки ходили. И один раз он её щёчку поцеловал. Вика порой вспоминала эту наивную, трогательную детскую любовь.

Будущий супруг Андрей крепко стоял на ногах, в нём не имелось романтизма и мечтательности. Правда, как оказалось, только для неё, для Вики — своей 19-летней любовнице Андрей писал очень даже чуткие и прелестные слова.

Когда их брак рухнул, Вика укатилась в пучину отчаяния. Жалеть её было некому — мама и папа теперь жили за границей, бабушки давно не стало, да и нагружать кого-то своими проблемами Вика не любила.

Детей не получилось родить, хотя она о них так мечтала. Потому ещё больнее становилось от факта, что та девушка уже успела бывшему Викиному супругу наследника подарить…

В минуты очередных терзаний Вика вдруг увидела во сне тётю Пашу.

Проснулась и покраснела от стыда. Эта добрая женщина посвятила ей 10 лет жизни. И они даже переписывались вначале. А дальше Вике стало некогда: юность, институт, взрослая жизнь. Письма от тёти Паши стали приходить всё реже, а потом и вовсе перестали.

Вика в водовороте дней забыла о ней. Может, и не вспомнила бы, не случись этих мучений с разводом, тоски и пустоты. Боль фоном поселилась в жизни и не хотела уходить.

Она снова вспомнила — когда ей делалось плохо, неслась через три ступеньки к тёте Паши, мысленно уговаривая себя, что всё будет вот прям через немножечко времени хорошо! Её пожалеют, утешат, она же любушка и золотенька!

Распахивалась дверь, окутывал воздух в квартире тёти Паши, какой-то прозрачно-медовый, с привкусом трав. И на трельяже всегда висел сушёный ароматный букетик. Вика забегала внутрь, и тёплые ласковые руки прижимали девочку к себе.

— Миленькая ты моя, хорошенькая, — гладила Вику тётя Паша.

Потом девочка забиралась на стульчик, а тётя Паша сооружала ей разные причёски, добавляя, что трельяж этот будет хранить все их чудные мгновения.

Вика любовалась своими косичками, взбитыми кудряшками, воображая себя той самой сероглазой принцессой, о которой говорил Петька.
Как же она могла всё забыть? Перестать отвечать на письма? Дела были, подружки… Это те-то, которые сейчас равнодушно произносили:
— Извини, мне некогда, — когда она пыталась поделиться наболевшим.

И Вика, уволившись с работы, поехала в никуда. Точнее, в тот самый город детства, искать тётю Пашу. Только бы дождалась. Она извинится. На колени встанет. Если болеет старенькая тётя Паша — вылечит. Есть накопления, да и родители помогут, если что.

В самолёте Вика крутила на коленях ту самую белую кружевную перчатку. Их тётя Паша подарила. Но почему-то, распаковывая вещи, нашли только одну. Вторая потерялась. Или может, Вика оставила её в те годы в ящичке трельяжа?
У неё имелась привычка, уходя от тёти Паши, обязательно оставлять ту самую перчатку со словами:
— Она здесь лежит, и я обязательно к тебе вернусь!

Вика опоздала. Волшебное царство детства исчезало на глазах. Последний фрагмент — плачущее трюмо волокли к двери грузчики. Они же и сказали, что старенькая бабушка умерла полгода назад…
Но тепло прошлого вдруг накрыло с головой. Того самого, где жили прекрасные принцессы и отважные принцы. И Вика вдруг почувствовала необъяснимое желание сохранить последнее — тот самый трельяж.
— Погодите! Я заплачу! Не выбрасывайте. Сколько? — она стала искать кошелёк.

Рабочие недоумённо замерли.

— Зачем вам это старьё древнее? Оно ж немодное! У меня тёща такую же громилу выкинула в своё время! — хмыкнул шустрый грузчик.

Как ему объяснить? Что со дна души только что поднялись бесценные воспоминания? Удержали на плаву, дали дышать, силы жить. Что значит не модно? Это дорогая сердцу вещь, хранящая серебристый смех маленькой девочки и мудрость седой старушки. Они обе стояли возле этого самого трельяжа. Одна с расчёской, другая с ленточками.

Возле него наводили красоту, делились секретиками, переживаниями, обещаниями. И девочка Вика кричала, что приедет, обязательно вернётся. Даже сдержала своё слово. Лишь опоздала.

Не только трельяж плакал. Слёзы катились и по Викиному лицу.

— А, явилась. Бабка тебя ждала, до последнего, — на пороге появилась ярко накрашенная женщина в розовом плаще. — Катя я, родня бабки. Будем знакомы. Вещи-то мы все выбросили. Ремонт вот делать начнём, в наследство вступили. Слушай, мне б хотелось, как в сериалах, тебе сейчас шкатулку какую-нибудь достать и вручить. Только ничегошеньки не нажила глупая бабка. Всю жизнь сидела с чужими детьми, такими, как ты. Фото я твоё помню, потому и узнала. Даже помирала, никто не вспомнил. Ты вон только припёрлась, и то уж после. А она эта была… как таких называют то, — наморщила лоб Катерина.

— Бессребреница, — всхлипнула Вика.

Катя в ответ пожала плечами.

— Позвольте, я трельяж заберу! Заплачу! Я вот просила уже молодых людей его оставить! — обратилась Вика к Кате.

— Да валяй. Не надо платить. Кому нужно это барахло? Мы пока с мужиками на улице всё порешаем с вывозом. А ты найди, куда его отвезти, и забирай. Мы поднимемся, как закончим, — и все ушли.
Вика присела прямо на пол. Дрожащей рукой потянула на себя ящички. Они были пустые все, кроме одного. Того, где она хранила свои сокровища. Вновь, как и много лет назад, улыбался ей пупс-голопуз, всё ещё нежно пахла ландышами коробочка из-под крема, на дне флакончика духов блестела зелёная душистая капелька и белела записка с признанием в любви. Лежала и та самая, пропавшая кружевная перчатка. Дрожащей рукой Вика натянула её.

— Вот вас и две! Прости, прости золотенька моя хорошая, тётенька Пашенька, что я не успела. Люблю тебя, милая. Твой трельяжек сейчас заберу. Правда, куда, не знаю. Господи, помоги, — положив голову на трельяж, Вика заплакала.

— Девушка! У вас почему дверь открыта? Вы чего на полу сидите? Вы родственница? Жаль, не смог я тётю Пашу проводить. Сынок мой заболел, я его один воспитываю, не с кем было оставить. Как поправился, сразу и выбрались мы с Павликом, — раздался знакомый голос.

Вика выпрямилась, устремив взгляд счастливых серых глаз на незнакомца в дверях.

И сквозь слёзы, произнесла:
— Здравствуй, Петя…

Автор: Татьяна Пахоменко. Источник.