Я мстил за Перл-Харбор. Часть 2⁠⁠

Продолжение воспоминаний участника первого налета на Японию.

- Накануне этих событий, напомню, прошло 4 месяца после Перл-Харбора. У Соединённых Штатов были и другие неудачи в Тихом океане. Безусловно, моральный дух в стране был не на высоте. А как дело обстояло у Вас?

Ну, мы просто делали своё дело. Там, где был я, всё было нормально.

Мой боевой дух всегда был в порядке. Я мало знал о том, что происходит на гражданке. Я не особо вникал в то, что мы теряем острова в Тихом океане.

Мы потеряли Филиппины и ещё ряд островов. Мы отступали. Люди говорят, что общественность считала, будто мы проигрываем войну.

Я никогда не формулировал это так для себя, но отдавал себе отчёт в том, что дела идут неважно.

- Итак, мы подходим к 18 апреля 1942 года. Это и так была достаточно дерзкая задача, но затем Вы узнаёте, что начать её нужно раньше ожидаемого. Верно? Каково это было? Узнать, что Вам придётся взлетать и преодолеть ещё большее расстояние, чем предполагалось?

Ну, на наших инструктажах это называли худшим из возможных сценариев. Именно так всё и стало развиваться.

В итоге всё обошлось, но тогда это считалось довольно скверным вариантом, потому что у нас на тот момент не было чёткого плана действий.

Просто делай всё, что в твоих силах, взлетай, сбрасывай бомбы и надейся найти какой-то выход оттуда.

Мы прекрасно понимали, что нам не хватит бензина, чтобы преодолеть всё расстояние. Это было проблемой. Так что, да, на тот момент всё выглядело не очень хорошо, но мы просто шли вперёд и делали то, что должны были.

- Вы были в пятнадцатом из шестнадцати самолётов. Как бортинженер, где Вы находились? Каким было Ваше рабочее место?

Бортинженер перемещается по самолёту взад и вперёд в зависимости от ситуации. На взлёте я находился в задней части. У меня на пути стоял мягкий топливный бак около 380 галлонов (около 1440 литров), и мне нужно было выработать это топливо, прежде чем я мог бы пробраться вперёд.

- Сколько человек было в самолёте?

Пятеро членов экипажа. В нашем экипаже не было штурмана, и на самом деле не было стрелка.

Не думаю, что у кого-то был настоящий стрелок. На моём борту с нами был доктор. Он числился стрелком.

Доктор Уайт, врач нашего подразделения. Он хотел отправиться в этот вылет, потому что, пока мы были во Флориде, он получил допуск к стрельбе из турели, что дало ему веский довод, чтобы убедить командование взять его в полёт.

Так что он оказался на том же борту, что и я. Ну, молодец.

- Пока «Хорнет» шёл полным ходом на запад в Тихий океан, вы столкнулись с серьёзной проблемой, ставящей под угрозу саму возможность взлёта этого самолёта восемнадцатого числа.

Расскажите, что произошло.

Ну, мне пришлось снять правый двигатель с самолёта. Обнаружилась проблема с шестернями, которые приводили в движение все агрегаты двигателя: топливный насос, магнето, гидравлический насос — всё это вызывало подозрение.

На дне масляного картера я нашёл две шпонки, которые до этого удерживали шестерни на месте. Мне пришлось снять двигатель, разобрать его и установить эти шпонки обратно.

Операция оказалась довольно сложной. Двигатель весил более 900 кг.

У флота не было подходящего оборудования для его снятия. Они соорудили треногу с цепью.

Всё, что я снимал с двигателя, подготавливая его к демонтажу, каждую гайку, каждый болт, любую деталь, приходилось заносить внутрь фюзеляжа. Над палубой гулял ветер, и я боялся класть что-либо на неё.

Всё мигом сдуло бы за борт, и тогда у меня были бы настоящие неприятности.

Но всё обошлось. Я снял двигатель, спустил на ангарную палубу, разобрал заднюю часть, вставил шпонки на место и собрал всё обратно.

Генерал Дулиттл спросил меня, смогу ли я это починить. Я не был уверен, но ответил: «Наверное. Я никогда раньше не выполнял подобную работу».

В условиях базы мы не лезли так глубоко в двигатель. Это была работа для авиаремонтных мастерских. Но я подумал, что должен хотя бы попытаться.

Так что я сказал: «Наверное». А генерал ответил: «Ну что ж, сделай всё, что в твоих силах. Если не сможешь починить, столкнём за борт».

Так что я закончил работу. У меня не осталось лишних деталей, и это был хороший знак.

Я сказал себе: «Все эти гайки и болты где-то там внутри. Надеюсь, они в правильных местах». Двигатель работал отлично и прекрасно показал себя на протяжении всего вылета.

Потрясающе, и даже без контрольного облёта. Я как раз хотел спросить. Нужна огромная уверенность, чтобы рассчитывать, что всё сработает как надо.

Он отлично работал на палубе, поэтому я сказал: «Должно быть в порядке». Он был готов к вылету.