Снова Ты⁠⁠

И опять три часа ночи. Странное время.

Каждый вечер Пётр ложился спать вовремя. Старался высыпаться, чтобы утром встретить новый день с ясной головой. Но проблемы, которые окружали его последние месяцы, почему-то не становились меньше. Хотя он честно пытался с ними разобраться. Они только копились. Как снежный ком.

Иногда психика всё же отбивалась. Помогал спорт. Помогали друзья. Помогала семья. На несколько часов жизнь снова становилась похожей на нормальную.

Но потом приходили три часа ночи. Сон исчезал. И в голове начиналось собрание, на которое Петра никто не приглашал.

Дело было даже не в кошмарах. Скорее казалось, что всю ночь его голова спокойно сидела на прикроватной тумбочке. А в этот ужасающе ранний час, стоило открыть глаза, как она радостно говорила:

— Наконец-то. Как же я рада, что ты встал. Не терпелось с тобой поболтать.

И начинала. Без остановки.

Мысли гудели, спорили, обвиняли, перебивали друг друга. К утру они превращались в разогнанную бензопилу, которая весь день не давала сосредоточиться ни на работе, ни на отдыхе. Вечером Пётр валился в кровать без сил, надеясь просто отключиться. Но ночью всё повторялось.

Днём ещё можно было как-то отвлечься. Работа, дела, встречи хоть ненадолго заглушали этот внутренний шум.

А в три часа ночи спрятаться было некуда. От собственной головы вообще трудно убежать.

Он пытался вспомнить, случалось ли такое раньше. Наверное, да. Но память устроена странно. Она любит подкрашивать прошлое и подчищать самое тяжёлое. Поэтому каждый новый приступ тревоги кажется первым. Самым страшным. Будто теперь уже точно ничего не закончится.

Через несколько недель таких ночей Пётр понял одну простую вещь. Каждый вечер он пытался уложить спать себя. Но никто не пытался уложить спать его мысли.

Тогда вечером, перед сном он взял лист бумаги. И без всяких ожиданий просто начал записывать всё, что крутилось в голове. Каждый страх. Каждую тревогу. Каждое «а что если».

Пока они жили только в голове, они казались бесконечными. Они сталкивались друг с другом, разрастались, пугали сами себя и его заодно.

На бумаге всё выглядело иначе. У каждой тревоги вдруг появилось имя. Размер. Вес.

Некоторые вообще рассыпались, стоило их записать. Оказалось, они существовали только в воображении. Какие-то спокойно могли подождать. А несколько, наоборот, выглянули вперёд и будто сказали:

— Начни с нас.

Проблем меньше не стало. Но исчезло ощущение, что они наступают одновременно со всех сторон. Когда тревога перестала заполнять всё пространство, в голове наконец освободилось место. Для следующего шага.

(с) Александр Васильев