Потерявшийся пес⁠⁠

Это перевод истории с Reddit

Я нашел его потому, что он скребся в боковую дверь.

Буран разыгрывался еще с обеда. К восьми вечера ступени крыльца окончательно скрылись под сугробами, а ветер с такой силой швырял снег в окна, что из гостиной то и дело доносился сухой дробный стук. Но этот звук был другим: три коротких скребка по дереву, пауза и снова.

Я включил фонарь над входом. На площадке перед дверью стоял пес, уткнувшись носом в самое стекло. Какой-то метис овчарки, килограммов под тридцать: темная спина, рыжеватые лапы и белое пятно под подбородком. На хребте набилась снежная полоса, комья застряли между пальцев. От вспыхнувшего света он зажмурился и приподнял переднюю лапу.

Ошейника не было.

— Заходи.

Дважды просить не пришлось. Стоило приоткрыть дверь, как он протиснулся мимо моих ног и так отряхнулся, что брызги полетели по кухонным шкафам. Я запер замок и принес из постирочной старое полотенце.

Пока я его вытирал, пес смирно стоял на кухонном коврике. Я ожидал нащупать под мокрой шерстью кровь или хотя бы сбитые до мяса подушечки, но он выглядел крепким. Ребра не торчали. Под сырым верхним слоем шерсть оказалась чистой, и он спокойно дал ощупать лапы и проверить когти, даже не дернувшись.

— Тебя ведь кто-то ищет.

Хвост глухо стукнул по дверце шкафа.

Мой дом стоит минутах в пятнадцати от города, у дороги, где деревьев куда больше, чем жилья. На первые пару миль разбросано всего несколько участков, но лишь из одного сквозь чащу обычно пробивается свет крыльца. В ту ночь снегопад проглотил и его.

До утра сделать с собакой я все равно ничего не мог. Дорогу начало заметать еще засветло, а сейчас ее и вовсе погребло. Если за ночь пройдут снегоуборщики, отвезу его в город к ветеринару — проверить на чип.

Я налил ему воды и насыпал полмиски сухого корма, который держал для собаки сестры. Пес поел, попил, деловито обнюхал кухню и перебрался в гостиную. Изучил диван, журнальный столик, поленницу у печки и свернулся клубком на ковре.

Ближе к ночи ветер начал стихать. Снег все еще валил, но в доме стало так тихо, что было слышно, как хлопья шуршат по стеклу. Я поднялся задернуть шторы — и за подъездной дорожкой увидел фигуру.

Свет от крыльца выхватывал лишь кусок двора. Дальше земля тонула в серой мути, а деревья казались просто вертикальными прочерками сквозь метель. Фигура застыла там, где поляна перед домом сужалась и упиралась в лес.

Я погасил лампу рядом с собой. Без бликов на стекле стало видно лучше.

Оно было настолько высоким, что поначалу показалось, будто оно стоит гораздо дальше, чем на самом деле. Руки висели по швам, плечи — неестественно узкие. Снег проносился перед ним сплошными пластами, то скрывая нижнюю часть тела, то снова обнажая ее.

Я оглянулся на пса:

— Похоже, за тобой пришли.

Коготки цокнули по полу. Он подошел к окну и уставился в темноту, насторожив уши.

Я щелкнул выключателем прожектора над крыльцом. Свет не достал до фигуры, но очертил пространство между нами. Земля там была почти ровной — я знал это наверняка, потому что сам косил здесь траву последние шесть лет.

Колени этой твари находились почти на уровне кончиков ее пальцев.

Все, что выше пояса, еще отдаленно напоминало человека. Узкая грудная клетка. Длинные руки, хотя и не запредельно. Голова, казавшаяся отсюда слегка мелковатой. Почти весь ее нелепый рост уходил в ноги.

Я достал телефон и включил камеру. От зума картинка только рассыпалась на пиксели. По экрану полосовал снег, превращая фигуру в месиво серых квадратов вокруг бледного размытого пятна на месте лица.

Пес глухо зарычал.

И тут эти ноги сорвались с места.

Руки так и остались прижаты по бокам. Плечи держали идеальную горизонталь, пока ноги под ними с бешеной силой врубались в сугробы, вздымая за собой белые фонтаны. Торс почти не шевелился. Голова даже не качалась в такт шагам. Существо неслось через поле, не сводя лица с дома.

Я попятился и с грохотом налетел бедром на журнальный столик. Пес с лаем отпрянул от окна вместе со мной. Когда я снова глянул на улицу, тварь уже замерла — метрах в сорока от дома.

По борозде, вспаханной ее ногами, кружила поземка. Руки по швам, плечи неподвижны, лицо направлено прямо в окно гостиной.

Я набрал 911.

Диспетчер записала адрес и спросила, что происходит.

— У меня во дворе кто-то есть.

— Вы знаете этого человека?

— Нет.

— Можете его описать?

Я снова выглянул из-за шторы:

— По-моему, это не человек.

Она переспросила, что я имею в виду, и я выдавил то, что мог сформулировать: один, оружия не видно, сорок метров до дома, внутрь пока не ломится.

Она ответила, что помощник шерифа уже выехал, но из-за аварий и заносов на дорогах придется подождать. Велела запереть все двери, сидеть внутри и ни в коем случае не выходить навстречу.

— С этим проблем не будет, — сказал я.

Я спросил, сколько ждать. Ее ответ начал зажевываться помехами, в трубке щелкнули два обрывка слов, и вызов оборвался. Перезвонить не удалось — сеть легла.

Я обошел дом, проверил все замки, опустил жалюзи со стороны дороги и задернул гардины в столовой. Из дробовика наверху я не стрелял больше года, но зарядил его и спустился обратно, рассовав оставшиеся патроны по карманам.

Пес снова стоял у окна. Фигура не сдвинулась ни на дюйм.

На ее плечах и сбоку на голове начал нарастать снег. Я вглядывался, пытаясь уловить движение груди, но дыхания не было. Через какое-то время пес устал рычать. Он попил из миски, ткнулся носом в пустое донышко из-под корма и улегся возле дивана. Я же метался от одного окна к другому, пытаясь держать тварь в поле зрения.

Она просто стояла.

Я бросил телефон на стол и ушел на кухню за водой.

Когда вернулся, двор был пуст. Следы обрывались ровно там, где она только что была.

Я проверил крыльцо и дорожку через стекло. Пес оставался на кухне, но пока я вглядывался в сторону дороги, он вдруг повернул морду к боковой стене.

Мимо окна столовой скользнула темная масса.

Я вскинул ружье и вжался в стену. Ни стука, ни скрипа сайдинга. Отогнув край ламели на жалюзи, я увидел, что существо стоит возле сарая.

Отсюда сквозь падающий снег наконец открылись его ноги. Анатомически они походили на человеческие, только вытянутые до какого-то уродливого предела. Босые ступни тонули в сугробе. Бедра — длинные, иссушенные, но бугрящиеся мышцами, словно в них ушла вся сила, которую только могло нести это тело. Выше пояса оно казалось заморенным голодом: ребра обтянуты кожей, серой в электрическом свете, руки плетьми свисают вдоль узкого туловища.

Пес гавкнул на стекло. Я сгреб его за шкирку, втащил глубже в комнату, прижал, пока он не перестал брыкаться, и захлопнул штору.

Возле ног твари в снегу темнели собачьи следы.

Края лунок уже оплыли, но цепочка все еще читалась: от сарая прямо к дому. Я посмотрел на пса, застывшего в кухонном проеме, потом снова в щель между шторами.

Оно рвануло.

В этот раз я разглядел первый толчок. Босая ступня выдернулась из наста, колено взлетело чуть не до поясницы. Вторая нога с силой вбилась в землю, швыряя все тело вперед, при этом руки даже не качнулись. Тень промелькнула мимо столовой, и бледный силуэт на долю секунды озарил узкое стеклянное окошко в боковой двери.

Я перехватил дробовик и замер в паре шагов. Рядом оскалился пес, глухо рокоча на стекло.

Снаружи было видно плечо, край головы и безжизненно повисшую руку. Существо стояло на площадке перед дверью.

Я ждал, что оно навалится на ручку, но ничего не происходило.

Снег таял на стекле и стекал вниз тонкими струйками. Прошла минута, другая — ни движения к замку, ни нажима плечом. Руки начало ломить от веса ружья, и я опустил ствол.

Часы на плите показывали 9:17.

Оно пересекло почти весь мой участок в три броска.

К половине десятого дверь так никто и не тронул. Пес беспокойно сновал между кухней и гостиной, изредка возвращаясь, чтобы шумно потянуть носом вдоль порога. Когда он принялся тыкаться в край половика, я оттащил его за ошейник — вернее, за загривок.

— Назад.

Он переждал хватку и снова полез к двери.

На коврике остались засохшие комки грязи, которые пес принес с улицы. Снаружи площадку почти сравняло со свежим снегом, но там все еще угадывались неглубокие вмятины — там, где он топтался и скребся, просясь в дом. А дальше цепочка его следов тянулась через двор к сараю.

Из окна столовой эти отпечатки удавалось собрать воедино. Собачий след шел из глубины участка, огибал сарай и вел сюда. Глубокие ямы, оставленные тварью, тянулись с той же стороны. Из-за ее чудовищного шага они не попадали след в след, но две цепочки постоянно сходились, петляли и снова переплетались.

Я поднялся на второй этаж. Из темной спальни траектория читалась куда отчетливее. Следы пса петляли из леса, делали излом у сарая и вели к дому. Второй след состоял из глубоких колодцев, пробитых в снегу через огромные промежутки нетронутого наста.

Он тоже не был прямым. Везде, где вилял пес, виляло и существо. И оба следа упирались в мою боковую дверь.

Снизу донесся лай.

Когда я сбежал по лестнице, существо уже уходило.

Оно шагало к сараю с тем же деревянным, абсолютно недвижимым торсом. На такой скорости его сложение выглядело еще более диким. Каждый шаг перекрывал по метру с лишним, но руки не раскачивались, а плечи оставались нерушимыми.

Оно миновало сарай и растворилось в метели за границей участка. Пес подошел и встал рядом со мной у окна.

В 10:05 он начал метаться. Переходил из гостиной в кухню, замирал у двери, возвращался. Через пару минут все повторялось. На третий раз он прижался носом к щели под дверью и жалобно заскулил.

— Нельзя.

Пес описал круг вокруг кухонного стола. Я не собирался открывать дверь, пока понятия не имел, куда делась эта дрянь.

В 10:16 он присел возле тумбы и напрудил прямо на плитку.

— Черт… ну ты чего.

Он попятился, виновато прижав уши, пока лужа растекалась под мебелью. Положив дробовик на столешницу, я взялся за тряпку. Пес наблюдал из коридора, пока я изводил полрулона бумажных полотенец и заливал пол дезинфектором.

— Сам виноват, ладно, — буркнул я.

Он разок вильнул хвостом.

В течение следующего часа буран пошел на спад. Я так часто проверял окна, что перестал следить за временем. У сарая было пусто. У кромки леса — тоже.

Пес задремал у дивана. Я сидел с дробовиком под рукой, вслушиваясь, как остывает и поскрипывает дом.

К одиннадцати часам твари не было видно уже больше часа.

Пес поднял голову и снова потрусил на кухню.

— Нет.

Он заскулил.

— Ты уже сходил.

Он уставился на меня немигающим взглядом.

— Технически — сходил.

Он скребнул лапой по двери.

Свежий снег заровнял следы существа, превратив ямы в невнятные тени. Я осмотрел двор снизу, потом метнулся к окну спальни. Между домом и лесом было чисто.

Пес продолжал ждать у порога. Меня хватило еще минут на десять.

— Только под дверь. Быстро.

Стоило приоткрыть створку, как внутрь ворвался ледяной воздух, и пес тут же сунул нос в щель. Я придержал его, еще раз окинул взглядом темноту и только потом выпустил.

Он замер на площадке, принюхиваясь.

— Давай, гуляй.

Держа ружье наготове, я стоял в створе двери. Пес отошел метров на пять, понюхал один сугроб, перешел к другому и потрусил к углу дома.

— Не уходи из виду!

Ноль внимания.

Неподалеку из-под снега торчал пучок жухлой травы. Пес изучил его, бросил и нацелился на сарай.

— Эй. Стой. Ко мне!

Он оглянулся, сделал пару шагов в мою сторону, но тут же нашел в сугробе что-то поинтереснее.

— Ты издеваешься?

У границы двора росла молодая сосенка. Он обошел ее по кругу, потом заложил еще полукруг, вернулся по собственным следам и закопался носом в снег.

У леса было тихо.

Когда он наконец задрал лапу на ствол, я позвал его снова. Он двинулся к дому, еще раз дернулся было к сараю, но на резкое «Домой!» все-таки прибавил шагу и взбежал по ступенькам.

Я захлопнул дверь и провернул щеколду. Вся вылазка заняла меньше двух минут.

Его новые следы представляли собой форменный хаос по сравнению с той аккуратной цепочкой, по которой он пришел сюда в первый раз: вильнули к углу, срезали к центру, метнулись к сараю, описали петлю вокруг сосны, перечеркнули сами себя и вернулись к порогу.

В 11:18 пес уже лежал на коврике и деловито вылизывал ледышки между пальцев.

Глухое ворчание заставило его вскинуть морду. Уши встали торчком в сторону окна.

В чаще что-то шевельнулось.

Фигура вышла на открытое место дальше, чем в первый раз — почти на самой границе света от фонарей. Плечи уже припорошило. Она замерла лицом к дому, а пес тем временем вжался в мою ногу.

Одна ступня оторвалась от земли.

Ноги рванули вперед.

Первый бросок вынес существо на середину двора, но вместо того чтобы бежать к дому, оно резко ушло вбок — и встало в ту самую точку, где пес впервые опустил морду в снег, спустившись с крыльца. Следующий рывок бросил его к углу дома.

Остановка. Смена угла. Бросок обратно к центру двора. Пес уже буквально вдавливался в мои джинсы.

Существо метнулось к сараю. Сделало тот же бессмысленный крюк, что и собака, дважды протоптавшись по одному и тому же пятачку. Достигнув молодой сосны, оно обогнуло ее на такой скорости, что опорная ступня сорвалась в юз, пропахав в снегу траншею, но торс при этом даже не накренился.

Оно зашло с другой стороны, сделало еще пол-оборота и срезало по собственному следу.

Я только что видел, как в точности то же самое проделывал пес.

Существо замерло над ямкой, где собака зарывалась носом. Оттуда рвануло к сосне и встало вплотную к стволу, на который пес помочился.

Оставался последний отрезок. Цепочка следов от дерева до боковой двери была почти прямой.

Тварь повернула лицо к дому.

Ноги взметнули снег.

Пока я добежал до кухни, оно уже стояло на площадке. За спиной заливался пес. Я отпихнул его ногой, глядя, как бледная физиономия вжимается в узкое стекло.

На этот раз я разглядел ее слишком хорошо. В ней не было явных уродств. Два глаза, нос, рот. Черты мелкие, бесцветные, но все на своих местах.

Глаза смотрели внутрь кухни.

Я сделал шаг в сторону. Взгляд не сдвинулся.

Оно смотрело не на меня.

Следы собаки обрывались по эту сторону двери. Все то время, пока тварь металась по двору, пес сидел внутри. Но она не попыталась срезать путь, чтобы добраться до него.

Я вспомнил первую тропу, тянувшуюся из леса. Пес спал возле дивана, когда существо пошагово выверяло этот путь до самой двери.

Я не понимал, как оно находит отпечатки под слоем падающего снега и почему может минутами стоять столбом, прежде чем сорваться на бег. Но оно не преследовало собаку.

Оно шло по ее прошлому.

Тварь простояла у порога где-то до полуночи. Ушла она шагом. Миновала сосну, сарай и растворилась среди стволов.

Почти час снаружи ничего не двигалось. Снегопад выдохся до редких ленивых хлопьев, и теперь следы на дворе не затягивало, а словно выставляло напоказ. К дому вели два маршрута. Один — петляющий и мелкий. Второй — глубокий, пробитый широкими прыжками.

Пес подошел и ткнулся макушкой мне под ладонь. Я почесал его за ушами.

— Ну и домик ты себе выбрал, приятель.

Он навалился всем боком на мою ногу.

Можно было просто дождаться утра. Так я и планировал. Помощник шерифа знает адрес, снегоочистители рано или поздно пробьют заносы, а пес до рассвета может ссать хоть на ковер. Я перетащил миску с водой в гостиную и сел рядом с ним.

Прошел еще час, прежде чем я поймал себя на том, что снова сверлю взглядом снег за стеклом.

Самая свежая цепочка следов начиналась у боковой двери, петляла по двору и возвращалась ровно на то же место. Тварь прошла ее от начала до конца.

Если бы пес не вернулся, след бы тоже не замкнулся на пороге.

Я не убирал руку с его загривка.

Был еще один способ увести след от дома.

Мой собственный.

Ботинки стояли у порога, куртка висела на вешалке. Я мог перемахнуть через двор, выйти к дороге и пойти к ближайшему жилью. Если эта тварь пойдет по моим следам так же, как по собачьим, обратно к дому ее уже ничего не приведет.

Я натянул ботинки. Пес сидел в дверном проеме кухни, наблюдая, как я застегиваю куртку. Когда я взял дробовик, он вильнул хвостом.

Подойдя к окну, я посмотрел через двор на дорогу. Тварь покрыла расстояние от опушки до подъездной дорожки быстрее, чем я успел отшатнуться от стекла. Я представил себе это открытое пространство без разделяющего нас окна, дорогу за ним и черную стену леса на той стороне.

Я даже не знал, способно ли оно чуять меня. До сих пор все петли, которые оно распутывало, принадлежали псу.

Я простоял так, пока под курткой не стало душно, а потом молча стянул ее.

Пес пошел за мной на кухню.

— Не надо, — сказал я.

Он сел.

Я сам не понимал, кому это говорю — ему или себе.

Куртку я бросил прямо на стол. Пес уже однажды прошел через этот лес. Отмахал несколько миль по метели и не получил ни единой царапины. Чем бы эта дрянь ни была, охотник из нее так себе. Да, она двигалась быстрее всего, что я видел в жизни, но постоянно замирала. Теряла след на целые куски пути. Пес просидел у меня несколько часов, прежде чем она вообще показалась на опушке.

Если выставить его за дверь и он побежит дальше, он сможет держаться впереди.

Так, во всяком случае, я себя убеждал.

Пес подошел вплотную и положил подбородок мне на колено.

— Ты же домашний. Чей-то пес.

Кончик хвоста мазнул по полу.

По ту сторону леса обязаны быть дома. Может, целый поселок. Он не выглядел истощенным или обмороженным. Он знал людей. Понимал, что такое кухня и зачем нужна миска. Был немалый шанс, что, оказавшись на улице, он сделает ровно то же самое, что сделал сегодня вечером.

Найдет какую-нибудь дверь.

В ящике с хламом, под старыми батарейками, высохшими ручками и флаерами доставок, нашелся старый синий ошейник из нейлона. Когда-то он принадлежал собаке сестры. Я перестегнул пряжку на несколько дырок туже и примерил на шею овчарки.

Пес терпеливо стоял между моих колен, пока я писал номер своего мобильного на полоске малярного скотча и обматывал им ремешок.

Когда защелкнулся замок, он потянулся мордой вперед и лизнул меня в ребро ладони.

Пальцы замерли на пряжке.

— Твою мать…

Он лизнул еще раз.

Я расстегнул замок.

Ошейник остался лежать на кухонном столе, а пес побрел обратно в гостиную и завалился на бок. Я стоял у боковой двери, разглядывая цепочки следов. Во дворе было пусто.

Я вернулся на диван и опустился рядом с ним. Когда я почесал ему грудь, он завалился на спину, и задняя лапа благодарно дернулась по ворсу ковра.

В доме было тепло. Замки надежные. Тварь ни разу не попыталась высадить раму или повернуть ручку. Может, мы просто досидим здесь до рассвета, и ничего не случится.

Может, я уже увидел худшее, на что она способна.

Все следы упирались в мой дом.

Пес уснул, уткнувшись носом в мой ботинок. Я не шевелился, пока стрелка часов не перевалила за час ночи.

Когда он проснулся, я молча надел на него ошейник.

На этот раз я выбрал парадную дверь: от нее не отходило ни одной старой тропы. Дорога за двором читалась белой полосой между двумя темными стенами деревьев.

Пес стоял рядом, пока я проверял крыльцо. Я толкнул дверь; он сделал шаг наружу и оглянулся.

— Пошел.

Он спустился на одну ступеньку и замер.

— Иди давай.

У самого подножия он снова повернул морду ко мне. На долю секунды моя рука потянулась к ручке, чтобы впустить его обратно, но пес отвел глаза прежде, чем я успел ее коснуться.

Он побрел через двор не спеша, на секунду задержавшись у выезда, чтобы понюхать снег. Я стоял за стеклом и смотрел, как он выходит на дорогу.

Пес оглянулся на дом в последний раз.

Я не открыл.

Сугроб на противоположной обочине доходил ему почти до брюха. Он перевалил через бруствер, выбрался на пригорок, отряхнулся всем телом и скрылся среди стволов.

Я ждал, пока темнота между соснами окончательно не проглотит его силуэт.

На ошейнике был мой номер. Если он выйдет к какому-нибудь жилью, мне позвонят. Если вернется к хозяевам — тем лучше. Он уже прошел через эту чащу один раз и остался цел.

На кухне все еще стояла его миска с водой.

Убирать ее я не стал.

Около двух ночи существо вернулось.

Из окна второго этажа я увидел, как оно вынырнуло из леса на заднем дворе. На этот раз оно не неслось во весь опор, а медленно ступало по целине, замирало, меняло направление и снова двигалось вперед.

Оно дошло до угла дома и скрылось из виду.

Я спустился вниз.

Тварь неторопливо обогнула стену и остановилась у парадного крыльца. Свежие следы собаки начинались в паре шагов от ее ног.

Несколько минут она просто стояла между ступенями и подъездной дорожкой.

Затем дернулась одна нога.

Существо пересекло двор в один судорожный рывок и замерло у выезда — ровно там, где пес задержался обнюхать снег. Следующий прыжок перебросил его через полотно дороги прямо на противоположный сугроб.

За ним собачья цепочка уходила в глубь леса.

Тварь метнулась меж деревьев.

Назад она не вернулась.

Помощник шерифа добрался до меня только в четвертом часу утра. К тому моменту показывать ему было уже нечего, кроме следов. Он прошел немного вглубь двора, поводил лучом фонаря по глубоким пробоинам в насте и записал мои показания, не сходя с крыльца. Что бы он обо всем этом ни думал, озвучивать свои мысли вслух он не стал.

После его ухода я так и не заснул.

С рассветом лес посерел. В начале восьмого прогрохотал грейдер, отвалив пласт грязного снежного месива на заезд к дому. На телефоне наконец загорелись три палочки связи.

Во дворе никакой собаки не появилось.

К девяти утра я уже окончательно смирился с тем, что он не вернется.

Зазвонил телефон.

Номер был незнакомым.

— Алло?

— Здравствуйте… Это прозвучит странно, но у вас ночью случайно не было моей собаки?

— Метис овчарки?

— Да. Черная с подпалинами.

— Синий ошейник?

— Он самый! На нем ваш номер скотчем примотан.

Мужчина нервно рассмеялся — тем глухим, выжатым смехом, который прорывается, только когда часами ждешь худшего, а беда проносит мимо.

— Он со вчерашнего дня пропал. Мы думали, замерз насмерть в такую метель. Ума не приложу, как его вообще занесло в такую даль.

— Вы где живете?

Он назвал дорогу в нескольких милях от меня, по ту сторону лесного массива за моим участком.

— Сам пришел?

— Минут десять назад. Жену до смерти напугал. Что-то заскреблось в заднюю дверь — открываем, а там он.

Я подошел к окну.

— Он в доме?

— Ну да.

— Заприте дверь.

В трубке повисло молчание.

— Что?

— Заприте дверь на замок.

— Зачем?

За сараем лес стоял абсолютно неподвижно.

— Не выпускайте его наружу. Ни в коем случае.

— Да он прямо тут стоит, возле меня…

— Вот и отлично, — сказал я и положил трубку.

Новые истории выходят каждый день
В МАКС https://vk.cc/cVZjSO
Во ВКонтакте https://vk.com/bayki_reddit

Озвучки самых популярных историй слушай 🎧
На Рутубе https://rutube.ru/channel/79847034
В ВК Видео https://vkvideo.ru/@bayki_reddit
На Ютубе https://www.youtube.com/@bayki_reddit
Подкаст https://bayki-reddit.mave.digital

Последние озвученные страшные истории

10 историй, после которых лучше не выключать свет

Все мы съели один и тот же карамельный мелок

Предыдущий хозяин моего дома вернулся спустя 26 лет

В школе нас учили распознавать пришельцев среди людей

Мой сосед никогда не выходит из комнаты днём