Потерянные. Глава 5⁠⁠

Глава 3
Глава 4

Ночного дежурства Фавн ждал, чуть ли не отсчитывая секунды. Несмотря на советы капитана и Лерика, глаз он так и не сомкнул. Вместо этого он постоянно возвращался взглядом к сети камер – не мелькнут ли где-нибудь помехи или приметный чёрный силуэт. Беспокойство не давало сосредоточиться, а подумать ему на самом деле было о чём: нужно было правильно распределить имеющиеся фигуры по карте, чтобы быть готовым к любому исходу событий.

«Я могу назначить хороших бегунов так, чтобы они покрывали все направления, но как быть с владением веретеном?» – рассуждал он, глядя то на реестр тех, кого предстояло забрать в колыбель Бога, то на список коллег. – «Борис сильный, но медленный, а Плам быстрый, но с нитью обращаться так толком и не научился. По обоим параметрам подходят разве что Коммод и Лерик, с натяжкой – Митрий и Зилот. Тогда надо поставить их на четыре основных направления…»

Взгляд метнулся к карте с отмеченными появлениями незнакомцев и зарегистрированными помехами. Насколько постоянными были эти маршруты? Фавн сомневался, что они повторяют один и тот же путь каждый день, но больше отталкиваться было не от чего. К тому же, в отличие от них, Потерянные были привязаны к реестру – нарушители нарушителями, а работу никто не отменял. Оставалось надеяться, что они успеют вовремя среагировать.

Остальные ребята восприняли задачу не менее серьёзно. Когда настало время отправляться, Фавн услышал в наушниках лишь короткие пожелания удачи – никакой пустой болтовни, обсуждения снов и подколов Лерика о том, что он боится прыгать. Последний тоже помалкивал, понимая, что внимание друга сосредоточено на других вещах, и не стоит его отвлекать. Фавн посмотрел, как яркие точки их коммуникаторов веером разлетаются по карте, и вслепую протянул руку к кружке с кофе. Он уже сбился со счёта, сколько успел выпить за сегодня, и даже не представлял, когда сможет нормально уснуть.

Уже начались новые сутки, когда на одной из камер наконец-то появились помехи. Фавн тут же проснулся, в несколько щелчков отобразил карту и вперился взглядом в изображение. Помехи улеглись, и на мониторе осталась всё та же пустая улица, но на соседней камере мелькнул силуэт в чёрном плаще, бредущий по дороге. Он не бежал: то ли не видел в этом необходимости, то ли у него не было сил. «Так даже лучше», – улыбнулся Фавн и вызвал Коммода:

– Засёк одного на Юнгштрассе, двести тридцать метров к северо-востоку от тебя. Выдвигайся, я отдам твоих людей Зилоту.

– Принял, – коротко ответил Коммод, и его точка на карте резко поменяла направление.

Только связист закончил распределять оставшуюся работу Коммода на работающих поблизости напарников, как на Юнгштрассе начало что-то происходить. На границе видимости появилась тёмно-серая фигура. Незнакомец в чёрном, даже не обернувшись на подкрадывающегося со спины Коммода, встрепенулся и бросился бежать.

– Я его вижу, – процедил голос в наушнике. – Догоню.

Он уже преследовал незнакомца, который мчался по извилистым улочкам исторического центра. То и дело они пропадали из поля зрения Фавна, который сидел в кресле связиста как на иголках, но снова появлялись, каждый раз – на новом экране. Коммод не отставал, и даже сокращал расстояние, пользуясь перемещением по крышам. Его цель же как будто замедлялась, и Фавн понимал, чем это может грозить. Словно отвечая ему, изображение на экране дёрнулось, и тут же в наушниках раздался крик Коммода:

– Исчез! – к констатации факта тот добавил несколько ругательств. – Как сквозь землю провалился!

– Не расслабляйся, – Фавн уже рассматривал соседние камеры. – Он не мог уйти далеко. Он как будто ослаблен…

– Мне тоже так показалось. Не выспался, может?

Губы Фавна тронула лёгкая ухмылка, но тут внимание привлекли помехи на одном из мониторов. Уже натренированный взгляд видел следы присутствия нарушителей и на других камерах, но они были слишком далеко, а значит, незнакомцев снова было несколько. Что ж, достаточно поймать одного, и он не мог переместиться дальше чем на квартал от Коммода. Вот только если обычно между исчезновением и появлением в другом месте проходило не больше нескольких секунд, то в этот раз помехи на ближайшей камере возникли лишь спустя пару минут.

– Триста метров на запад, крыша… – Фавн осёкся, понимая, на какое здание смотрит, и тяжело сглотнул. – Крыша Красной Ратуши. Постарайся не привлекать внимания.

– Ох ты ж, – пробормотал Коммод, но всё же помчался в сторону Ратуши.

Пока он мчался к нужному месту, Фавн всматривался в неподвижную чёрную фигуру и пытался понять, что же изменилось. Фигура стояла немного иначе – более прямо, более уверенно, более… спокойно? Как будто просила себя поймать, вот только ловца нигде не было видно.

Поискав глазами по монитору, он наконец-то заметил товарища. Тот избрал путь через окружающий Ратушу парк: пробирался к стене из красного кирпича, прячась под качающимися от ветра деревьями. «Умно, – похвалил про себя Фавн. – На черепице его бы сразу услышали, а за шорохом листьев можно подобраться незамеченным. Главное, чтобы успел».

Однако незнакомец как будто никуда не торопился, и вдруг запрыгнувший на крышу Коммод стал для него полной неожиданностью. Силуэт шарахнулся в сторону, потом в другую, будто запутавшись в вогнутых шпилях, а Коммод уже достал веретено. Он сплёл три петли в мгновение ока, и уже размахнулся, чтобы набросить их, но человек выбросил руку вперёд и…

Фавн так и не понял, что произошло, но Коммод вылетел из поля зрения камеры как пробка, а в наушниках раздался треск и громкие ругательства. Чёрный силуэт невредимым стоял на крыше и смотрел куда-то, скорее всего – на поверженного преследователя. Потом он сделал шаг назад и взлетел, удаляясь куда-то вверх.

– Где эта мразь, я ему веретено сейчас…

Возмущённый голос Коммода занимал весь эфир, но Фавн его даже не слышал. Он с раскрытым ртом смотрел на пустую крышу, откуда незнакомец в чёрном только что просто улетел. Никаких помех, никаких прыжков в пространстве. Всё было гораздо проще и вместе с тем гораздо сложнее.

– Они ещё и летать умеют, – простонал он, обмякнув в кресле. – Кошмар какой-то…

– В смысле, «летать»? – поинтересовался напарник, и Фавн заметил, как Коммод запрыгнул на крышу Ратуши и тут же припал на одну ногу. – Куда он подевался?

– Улетел. Поднялся в воздух, как ракета, и улетел.

– Тебе от недосыпа уже мерещиться начинает, что ли?

– Если бы. Лучше скажи, что там случилось. Ты же почти связал его.

– Ага, а он рукой махнул – и меня ветром сдуло.

– Тебя, значит, ветром сдуло, а от недосыпа мерещится всякое мне, да? – вяло хмыкнул Фавн.

– Да я серьёзно! Как пылесосом, но не засосало, а обратно. Я всю щебёнку в этом парке лицом пересчитал! Ещё и сустав вывихнул, похоже. Что это за хрень?

– Хотел бы я знать, – вздохнул Фавн и устало растёр лицо ладонями. – Ладно, возвращайся.

Коммод, снова выругавшись, отключился, и связист откинулся в кресле, надавливая на глаза сжатыми кулаками. Как он мог так ошибиться? Всё складывалось один к одному, его расчёты не подводили, так почему…

«Нет, я не ошибся, – одёрнул он себя, резко выпрямляясь и снова наклоняясь над клавиатурой. – Если бы гипотеза была ошибочной, мы не смогли бы поймать этого летуна у Красной Ратуши. Значит, всё было правильно, просто… Я учёл не все факторы».

Отчаяние снова заскреблось в створки его разума. Как можно было учесть то, о чём никто не знал? Сколько ещё козырей спрятано под чёрными плащами этих незнакомцев? И что важнее, как он объяснит всё это капитану?

Тяжело вздохнув, Фавн открыл запись последней стычки, а рядом – исчезновение того же незнакомца с крыши несколькими минутами ранее. Переводя взгляд с одной картинки на другую, он всё больше убеждался, что в исходной гипотезе не было ошибки: просто противники с самого начала не показывали всех своих возможностей. Кроме того, он заметил и другую особенность, но пока не знал, как её сформулировать. Он как раз думал об этом, как дверь распахнулась, и в рубку с ноги влетел Коммод.

– Что за кошмар это сейчас был! – возмутился он, но тут дал о себе знать повреждённый сустав: – А, нога болит! Какого…

– Я думал, ты пойдёшь сразу в медпункт, – прокомментировал Фавн, глядя на хромающего коллегу.

– Ещё чего! Я хочу понять, что там случилось! Это ж… я не знаю, колдовство какое-то! Он ветер призывает!

– И летает, – напомнил Фавн, разворачиваясь к экранам. – Жаль, ракурс неудачный, толком не разглядишь. Но посмотри вот на это.

Он вывел рядом два кадра: фигура, стоящая на крыше Ратуши, и та же фигура чуть ранее, посередине улицы.

– Что скажешь?

– А что сказать? – не понял Коммод. – Это ж один и тот же? Только тут сутулится, а тут – нет.

– Не только. Это действительно один и тот же человек… Если они вообще люди. Узор на плаще одинаковый. Но на Юнгштрассе он еле шёл, чуть ли не за стены держался. А потом уже стоит весьма уверенно. Как будто…

– Энергетика с кофе бахнул. Да, может и так. Но ты же не знаешь, где он был?

Фавн помотал головой.

– Может, он какого-нибудь зелья хлебнул, потому и летать научился?

– Интересная гипотеза. Проверить её мы пока не можем, но я это запомню. А ты иди покажись врачу, на ноге стоять не можешь.

– А что с ночной охотой? – Коммод сморщился и прямо спросил: – Подумаешь, прокололись один раз, попробуем ещё. Ты же не откажешься из-за этого от толковой идеи?

Связист помолчал, но потом уверенно ответил:

– Во-первых, мы не прокололись. Мы узнали что-то новое, причём очень много нового. А во-вторых, я не отказываюсь от своих идей. Просто мне нужно время, чтобы её адаптировать.

– Вот и молодец, – Коммод хлопнул его по плечу и похромал к выходу. – Только долго не думай, а то нам всем достанется.

«Никакого давления», – с усмешкой подумал Фавн, когда за напарником закрылась дверь, и глянул на часы – до рассвета оставалось совсем немного, а ему ещё предстояло описать события этой ночи. Вспомнив, как Колли точно так же мучился с отчётом, Фавн мысленно согласился с его словами: ночка выдалась кошмарная, и следующие вряд ли станут лучше.

Ожидаемо, работа затянулась, и за многократным переписыванием черновика Фавн совсем забыл о времени. Только желудок в какой-то момент дал понять, что поесть всё-таки не помешает, и связист заставил себя покинуть уютную рубку и дойти до столовой. Остальные как раз завтракали, и Фавн ожидал, что услышит громогласного Коммода, в красках расписывающего погоню за нарушителем, и воодушевление остальных. Либо разочарование из-за провалившегося плана. Хоть какую-то реакцию. Но в столовой его встретила тишина, прямо как днём ранее. По спине пробежал неприятный холодок, и он поспешил найти Лерика.

– Вы чего все такие хмурые? – шёпотом спросил он, присаживаясь рядом. – Расстроились, что у нас с Коммодом ничего не вышло, что ли?

– У вас не получилось? – так же шёпотом удивился Лерик. – Нет, Коммод ничего не говорил. Да и не до того сейчас… Ты разве не видел?

Фавн недоумённо глянул на младшего товарища, и тот потянулся к пульту телевизора, прибавляя громкость. Только тут Фавн заметил, что вместо обычной утренней передачи, служившей фоном для завтрака, показывали новости.

– …С божественного благословения Настоятель Ратуши назначит нового Проповедника в ближайшее время, – ровным голосом вещала с экрана женщина в элегантном костюме. – Для тех, кто только что присоединился, повторяем: пресс-служба сообщила, что этой ночью Проповедник Красной Ратуши принял решение отправиться в колыбель Бога. Все мероприятия Ратуши отменяются до вступления в должность нового Проповедника. Для тех, кому понадобится консультация гипнолога, будут работать временные кабинеты. Их адреса и режимы работы будут объявлены позднее. Обращаем ваше внимание, что программа передач может быть изменена.

Новостная вставка закончилась, и на экране снова появилась студия утреннего шоу. Впрочем, ведущие подхватили тему, обсуждая теперь уже бывшего Проповедника Ратуши и его многочисленные достоинства. На дисплее рядом расположили большую фотографию того самого Проповедника, и при виде неё Фавн почувствовал, как у него второй раз за одну ночь отвисает челюсть.

– Быть не может, – пробормотал он и, забыв про завтрак, помчался обратно в рубку.

Даже не сев в кресло, он открыл ночные отчёты, которые не успел посмотреть до этого, и пролистал список «несанкционированно уснувших».

– Ты чего? – Лерик забежал вслед за ним, аккуратно прикрыв за собой дверь. – Что случилось?

– Я видел этого жреца, – бросил Фавн. – Вместе с Каллен. На следующий день Рори забрали в колыбель, а потом умер он сам. В эту же самую ночь на крыше Ратуши Коммод встретил одного из этих, в чёрном, а до того этот незнакомец был ослаблен, но потом стал настолько сильным, что сдул Коммода с крыши и улетел как сраная ракета! Таких совпадений не бывает!

Лерик смотрел на него, хлопая глазами, и явно не понимал, что за бред его друг несёт. Фавн же забыл и о голоде, и об усталости, поглощённый новой идеей. Как он и ожидал, в списке не значилось ни одного человека из Ратуши.

– Все сотрудники Ратуши в списке бессонницы, – вслух рассуждал он. – Они буквально элита города, к их услугам – лучшие врачи. Единственный раз, когда Настоятель отправился в колыбель, это было по его собственному желанию и ему было уже под сотню. Я тебе отвечаю…

– Притормози, – поднял руки Лерик. – То есть, когда вы с Каллен видели флайбордиста, он порвал мантию Проповедника Ратуши?

– Как оказалось, да. Я-то тогда подумал, что это просто какой-то жрец. Откуда мне знать было? Проповедник только с детьми работает, а когда я был в школе, к нам другой приходил.

– Даже когда я учился, кто-то другой был. Они меняются каждые лет пять. Траумбергских детей не всякий выдержит.

– Это точно, – хмыкнул Фавн, но усмешка была мимолетной. – Вот и Рори тоже его не узнал…

– И предыдущая смена забрала его в колыбель. Ты считаешь, эти два события связаны?

Фавн поджал губы. Прямых доказательств у него не было, но уж больно гладко всё ложилось, одно к другому, как соседние кусочки паззла.

– Согласись, совпадение подозрительное, – уклончиво ответил он.

– Соглашусь, – не отрицал Лерик. – Но это могла быть и кара от самого Спящего Бога за оскорбление Проповедника.

Фавн задумался.

– На оскорбление Ратуши тянет, конечно… Ему могли дать год в заточении кошмаров, но Проповедник явно не хотел бы, чтобы толпа такое услышала. Но зачем тогда Спящему Богу его наказывать, если жрецы во всеуслышание его помиловали?

– А зачем жрецам вносить его в реестр?

На лице связиста изобразилась кривая улыбка. «Затем же, зачем они внесли в реестр моих родителей», – хотелось сказать ему, но Фавн всё же сдержался. Это было дело прошлое, а он предпочитал смотреть в настоящее.

– Решили всё-таки наказать, но исподтишка?

– Они бы не стали так поступать! Это всего лишь мальчишка на флайборде.

Фавн проглотил свои возражения и комментарии, и перевёл взгляд на клавиатуру.

– Как бы то ни было, с пацаном всё понятно – его забрали по реестру, всё как положено. Куда важнее, что жреца убили наши незнакомцы в чёрном. И возможно, не просто убили.

Он показал Лерику те два кадра, которые несколько часов назад обсуждал с Коммодом, и пересказал случившееся во время патруля и свою теорию о том, что за несколько минут отсутствия на камерах с незнакомцем что-то случилось.

– Знать бы время его смерти... – пробормотал он, листая туда-сюда бесполезный список умерших. – Но Ратуша нам точно не скажет, а без этого можно только спекулировать.

– Получается, у нас есть только новые вопросы, на которые никто не знает ответ? – подытожил Лерик. – И мы даже предположить не можем, что именно произошло с Проповедником, как это дало нарушителю способность летать и куда они растворяются в воздухе, чтобы потом появиться из ниоткуда?

– Когда ты это перечисляешь, звучит так, будто мы в полной заднице, – усмехнулся Фавн. – Учитывая, что смерть жреца такого уровня незамеченной не останется… Так и есть, мы в заднице. И единственное, что нас может из неё вытащить – это Каллен.

– Каллен?

– У неё записи профессора Стаута. Возможно, он что-то знал о сверхспособностях истинных Потерянных.

Лерик кивнул, раздумывая над его доводом. Фавн же размышлял над второй причиной, которую вслух не сказал. Он всё ещё считал подопечную Айзека до ужаса странной. Сначала она чуть ли не прямым текстом говорит, что презирает жрецов, а потом умирает жрец, про которого она это сказала. Эти события связывались почти сами собой, вот только Каллен не могла знать об упокоении Рори Седичи в колыбели Бога, да и на роль потенциального преступника не подходила – слишком низкого роста и слишком выразительно женственная. Как бы то ни было, к девчонке стоило приглядеться повнимательнее.

– Есть у меня одна идея, – подал голос Лерик. – У нас нет сегодня истории, но я найду Айзека. Думаю, получится всё организовать. Но, возможно, придётся помочь им с уборкой.

Не успел Фавн ответить, как его желудок решил громко дать понять о забытом завтраке, и парни одновременно рассмеялись.

– Без проблем, – махнул рукой связист. – Пойдём, надо доесть, если там ещё что-то осталось.

***

Когда Потерянные вышли из бетонного кокона Сонной Башни в реальный мир, новость о смерти Проповедника окружила их со всех сторон. Про это говорили по телевизору, обсуждали в сети, переговаривались люди на улице. Вылавливая отдельные слова из посторонних бесед, Фавн быстро понял, что всё немного сложнее, чем передавалось в новостях. «Неужели Ратуша допустила утечку информации?» – недоумевал он, сканируя на входе в университет своё усталое лицо. Впрочем, до его измотанного состояния никому не было дела: все были слишком поглощены тревожным известием.

– Почему все только об этом и говорят? – шёпотом поинтересовался Лерик. – Никто ведь не должен знать про… ну, про них.

– Вот и не болтай много, – Фавн тут же прижал палец к губам и отвернулся от глянувших в их сторону студентов. – Узнай, что их так растревожило. Я тоже поспрашиваю.

– Не перенапрягайся только, ты и так уже больше суток не спишь, – попросил его младший, и ребята разошлись по своим делам.

Если Лерику предстояло слушать студенческие сплетни, собранные от такой же молодёжи и из аккаунтов в социальных сетях, то Фавн мог узнать, что о случившемся думают старшие сотрудники университета. На встречу с ректором он не надеялся, но и на кафедрах, куда у него был свободный доступ, можно было узнать много интересного.

Делая вид, что проверяет технику, он мог спокойно сидеть за любым компьютером и слушать, о чём разговаривают люди, которые привыкли не замечать ассистента. Поначалу его развлекали обычные обсуждения молоденьких кандидаток: гадания, женат ли новый профессор и какие отношения связывают его с подопечной. Фавн уже успел разочароваться, но тут на кафедру ворвалась сама ректор. Кандидатки тут же подпрыгнули, а сам техник поспешил спрятаться за монитором.

– Ох, девочки, напугала я вас? – неожиданно мягким голосом спросила ректор. – Сидите, сидите, я так…

– Что-то случилось, профессор? – заискивающе поинтересовалась одна из девушек. – На вас лица нет…

– Да вы, наверное, и сами видели: Проповедник-то, ну, – Она понизила голос и произнесла последнее слово почти шёпотом: – Умер.

Кандидатки обменялись встревоженными вздохами и подвинули стулья ближе.

– То есть правда, что он не сам в колыбель отправился?

– Как же так получилось?

– Куда вообще смотрели Потерянные?

«Да туда и смотрели», – ответил про себя Фавн, но лишь пригнулся ещё ниже, чтобы его случайно не заметили.

– Так а что Потерянные? – вздохнула ректор. – Проповедник в бессонном списке, как и вся Ратуша. Они там, наверное, и близко не проходили. Никто такого не ожидал. А утром, говорят, нашли его на полу возле кровати. Комната вверх дном перевёрнута, лицо – будто чудовище увидел, глаза стеклянные, и смотрят в окно. А окно закрыто, и дверь тоже была закрыта.

– Да и кто бы рискнул прийти в Ратушу ночью?

– Кто-то, может, и осмелился, – вполголоса ответила другая ассистентка. – Я слышала, что во дворе Ратуши ветви у деревьев поломаны, вся щебёнка на дорожке перекопана. То ли драка была, то ли что… Сейчас там всё огорожено, и никого не пускают.

– Ох, не знаю, девочки, – В голосе женщины послышались нотки отчаяния. – Это что получается, если даже Проповедника могут… То и остальных тоже? Как жить-то теперь?

Девушки замолчали, а Фавн неслышно усмехнулся. Молоденькие ассистентки и близко к списку бессонницы не стояли, и для них перспектива не проснуться однажды утром и без этих новостей была вполне реальной. Неудивительно, что они вряд ли могли понять беспокойство женщины, у которой сегодня утром пошатнулся привычный уклад жизни.

У него уже затекла шея, но тут наконец-то прозвенела спасительная трель звонка. Девушки тут же засуетились, на ходу придумывая дела, и через несколько минут кабинет всё-таки опустел. Фавн с наслаждением выпрямился, потянулся и тоже поспешил уйти, пока на кафедру не заявился кто-нибудь ещё. Он был не в настроении разговаривать – куда больше хотелось обдумать услышанное.

Для университета новость о смерти Проповедника Ратуши стала высокой волной, которая нахлынула и отступила, оставляя студентов лишь слегка намокшими, но в целом не сильно испугавшимися. На старший состав она повлияла куда сильнее – переживания ректора Фавн сам только что слышал, а большинство преподавателей ходили с озабоченными лицами. Молодёжь же быстро забыла о сути произошедшего: их куда больше занимали теории заговора о том, кто взрыл дорожку во дворе Ратуши и как можно убить человека в закрытой комнате. Ответ на первый вопрос Фавну был известен, а ответ на второй он и сам хотел бы знать.

«Может ли быть так, что они могут проходить и через стены тоже? – рассуждал он, рисуя на пыльной балюстраде карту вчерашней погони. – Мы ведь не знаем, куда они пропадают. В таком случае ему вполне хватило бы времени… Да и страх Проповедника понятен: перед ним из воздуха появился незнакомый мужик, ещё и среди ночи».

Эта мысль вызвала тень улыбки, хотя сама ситуация к веселью не располагала. Фавн ещё не успел обдумать, насколько он уверен, что ночные нарушители вообще мужчины, как со стороны раздался знакомый голос:

– Доброе утро. Хорошее настроение сегодня?

Он обернулся и кивнул подошедшему Айзеку. Тот мельком глянул на рисунки Фавна, а потом посмотрел во внутренний двор, на кучкующихся студентов.

– Все остальные почему-то ужасно хмурые, даже как-то угнетает, – признался он и вдруг спохватился: – Ой, я хотел сказать: что во сне видел? У вас ведь так принято говорить?

Техник глянул на часы и не сдержал ещё одной улыбки.

– А ты всё так же в своих берушах? – Айзек непонимающе моргнул, и Фавну пришлось объяснить: – Так принято, но только до девяти часов, то есть рано утром. И только с теми, с кем ты достаточно близко общаешься.

– Почему тогда меня спрашивают об этом все студентки? – вздохнул тот, явно прекрасно понимая причину. – И что принято отвечать?

Тут уже Фавн не понял, о чём спрашивают.

– Ты отвечаешь, что видел во сне. Что ещё можно ответить?

– То есть надо говорить правду? – Лицо Айзека чуть ли не вытянулось. – О своих снах? Не слишком ли это личное?

– Потому я и сказал, что это фраза для близких друзей, – повторил Фавн. – О снах не врут. Их посылает Спящий Бог, чтобы показать будущее. Кто-то даже обращается в Ратушу или к гипнологам, чтобы их расшифровать, но вот это уже так себе идея, честно тебе скажу.

– Показать будущее? – протянул Айзек. – Каким же образом?

– Например, Лерик видел во сне ночь, когда забрали в колыбель его дедушку. И на следующее утро он увидел, как забирали профессора Стаута. Я прошлой ночью… то есть не прошлой, я не спал больше суток, но в последнем сне я пытался решить одну задачу. А на работе мне пришлось решать её уже наяву.

Айзек, сощурившийся при словах о профессоре и собиравшийся уже что-то сказать, заинтересованно наклонил голову.

– И ты решил её благодаря сну?

– Да… Но потом у этой задачи нашлось второе дно. И что теперь делать, я даже представить не могу.

– Для начала тебе точно надо выспаться, – поучающим тоном произнёс Айзек. – Без всяких предсказаний и прочей ерунды. Сны – это образы, которые посылает наш мозг, и не более того. Твоё подсознание пыталось решить рабочую задачу, пока ты спал, поэтому ты и видел её во сне. Предсказать дополнительных сложностей оно закономерно не смогло, потому что ты о них ещё не знал. Это распространённый метод решения проблем в творческой среде. Да и видеть во снах ушедших родственников тоже не новость.

Фавн внимательно посмотрел на мужчину перед собой.

– Я думал, ты расскажешь что-нибудь об очередном мифе, в котором сны тоже предсказывали будущее, – признался он. – А такие слова ожидаешь от Каллен.

– Она сказала бы жёстче, – посмеялся Айзек. – Мифы… Я могу многое рассказать о мифах. Если помнишь, именно фавны общались с людьми во снах. Впрочем, я всё равно считаю, что так люди древности объясняли работу собственного подсознания. Но тогда они мало что знали о мире. Сейчас же… меня очень печалит, что в наше время люди приписывают свои, пусть и бессознательные, заслуги, какому-то богу.

Фавн невольно глянул в сторону – к счастью, у балюстрады они были одни и слов Айзека никто не слышал.

– Ты не веришь в Спящего Бога? – вполголоса спросил он, и глаза Айзека вытянулись в хитром прищуре.

– Я верю только в то, что видел.

– Я тоже. Поэтому я знаю, что Спящий существует.

Айзек удивлённо хмыкнул.

– И какой он?

Фавн посмотрел на потолок, раздумывая над ответом. Никто раньше не спрашивал его об этом. Быть может, Лерик спросил бы, но тогда они ещё не были знакомы. В то время Фавн только начал служить в департаменте Потерянных и старался показать себя, поэтому разработал новую систему для автоматической проверки реестра и распределения нагрузки по Потерянным. Его тогдашний капитан активно трубил об этом везде где можно было, и юного разработчика в качестве награды пригласили на парад в столицу. Знаковое событие, во время которого Спящий Бог являет себя людям, а в тот год он даже открыл глаза, и этот момент отпечатался в памяти Фавна на всю жизнь.

Он опустил взгляд, пытаясь найти правильные слова. Айзек молчал, терпеливо ожидая и внимательно разглядывая лицо собеседника. От знаковой полуулыбки не осталось и следа, серые глаза смотрели прямо и очень серьёзно. Так бы они и смотрели друг на друга, но тут взгляд Айзека метнулся в сторону и наваждение прошло – на лице снова расцвела улыбка, он оторвался от балюстрады и посмотрел за спину Фавна.

– Не спеши так, мы никуда не уходим.

– Я весь университет оббегал! – К ним подскочил запыхавшийся Лерик. – А вы тут оба. Я что сказать-то хотел… А Каллен где?

– Дома. Она наказана за то, что снова выходила на улицу ночью. К моему возвращению должна привести сад в порядок.

Брови Фавна взлетели ко лбу, но он тут же постарался вернуть лицу нейтральное выражение. Значит, Каллен и этой ночью где-то гуляла…

– А, ясно. В общем, я хотел предложить нам всем собраться на ужин. Родители как раз хотели пообщаться с вами, про юг больше узнать. Ну и… Им не помешает твой философский взгляд на жизнь.

Айзек недоумённо наклонил голову, но переспрашивать не стал.

– К тому же, раз Каллен приводит в порядок сад, мы могли побыть у вас? – добавил Лерик. – Принесём еду, устроим пикник. Поможем тебе с уборкой опять же, а Каллен – с записями профессора. Как тебе идея?

Фавн едва сдержал усмешку от такой прямолинейной просьбы, но Айзек как будто всерьёз задумался над предложением.

– Мы всегда рады гостям, да и ещё пара рук лишними не будут. Но как насчёт вашей работы? Кажется, вы оба либо в университете, либо… где вы там работаете. Фавн, бедный, сутки не спал.

– Это моё обычное состояние, – отмахнулся тот. – И, скорее всего, работу Потерянных тоже поставят на паузу.

Лерик и Айзек воззрились на него в изумлении.

– Поставят на паузу… вечный сон? – не понял южанин. – То есть, никто не будет засыпать?

– Ну да, – кивнул Фавн. – Конечно, такой протокол редко вводят. Последний раз это было лет восемь назад, когда предыдущий Настоятель решил упокоиться в колыбели. Нас всех отправили в отпуск на месяц, пока не назначили нового. Хотя не думаю, что в этот раз перерыв будет настолько длинным. В конце концов, упокоился Проповедник, а не сам Настоятель. Да и у нас… другая работа теперь есть.

– Хотите выследить тех, кто его убил? – как ни в чём не бывало поинтересовался Айзек, а на ошарашенные взгляды лишь пожал плечами: – Я, может, и южанин, но я не глухой. Об этом все говорят. Я думал, таким занимается полиция. Хотя, если то, что говорят, правда… Ну, про закрытую комнату и то, что он умер от страха…

Мимо прошла группа студентов, громко поздоровавшись с Айзеком и Фавном, и вся троица прикусила языки. Впрочем, стоило учащимся отойти чуть дальше, и они тут же начали перешёптываться.

– Поздравляю, ты внёс свой вклад в круговорот сплетен, – вздохнул Фавн. Айзек скорчил извиняющуюся гримасу, но ничего не ответил. – В общем, время на пикник найдётся. Я хочу посмотреть на рукописи профессора. Думаю, они могут помочь нам понять, что происходит. Заодно сделаю Каллен внушение, чтобы не гуляла по ночам, особенно теперь.

– Удачи, – хмыкнул Айзек и взъерошил свои уложенные локоны. – Меня она совершенно не слушается… Может, тебе повезёт больше.

Раздался мелодичный перезвон, оповещающий о конце перерыва, и Лерик спешно попрощался. Фавну торопиться было некуда, но и Айзек отчего-то не трогался с места. Поправил волосы, смахнул невидимый мусор с рукава рубашки, внимательно посмотрел на балюстраду, где недавно был начерченный в пыли рисунок.

– И какой же он? Спящий Бог?

Фавн моргнул от неожиданности вопроса и не сразу понял, что Айзек ждал ухода Лерика, чтобы продолжить прерванный диалог. Потирая руки, он тоже уставился на балюстраду и попытался вспомнить свои впечатления десятилетней давности. Давящее чувство превосходства, исходящее от существа в парящем коконе из дорогих тканей. Осознание того, что одно его желание – и от маленького, ничтожного Фавна не останется даже воспоминаний. Взгляд полуприкрытых глаз, отпечатывающийся в мозге, как бы далеко ни был наблюдающий за ним Бог.

После этого визита Фавн зарёкся ездить в столицу.

– Когда видишь его, – медленно ответил он, – то сразу понимаешь, почему всё человечество склонилось перед ним. Это…

– Пугает? – с лёгкой улыбкой поинтересовался Айзек. – Или впечатляет?

– И то, и другое. Сам факт его существования поражает, а то, что подобному созданию есть дело до нас… Вот это пугает. Мы на слишком разных уровнях.

– Согласен. Боги не должны вмешиваться в дела людей.

Фавн глянул на мужчину, но тот всё так же смотрел вниз.

– Множество мифов приводит истории о том, как божественные существа по тем или иным причинам являлись людям и творили что вздумается, – продолжил он. – Не припомню ни одного случая, когда это закончилось хорошо. Что божественная ярость, что божественная любовь – обе они одинаково разрушительны для отдельного человека и человечества в целом. Минуй нас пуще всех печалей, как говорится…

Они помолчали какое-то время. На языке крутился вопрос, который Фавн толком не знал, как задать, и задавать ли вообще. Последнее сомнение было ему не свойственно: наверное, недосып и новые обязанности всё-таки повлияли на его мозги.

– Бог Смерти тоже являлся людям?

Он заставил себя произнести это имя вместо того, которое собирался сказать изначально, но Айзек всё равно понял, что имелось в виду.

– Бог Смерти… – задумчиво повторил он. – Давненько я не слышал этих слов. Обычно, когда говорят о смерти, имеют в виду не бога, а тех, кто выполняет его работу. Тех, от кого вы унаследовали свой титул.

– В них ты веришь? В истинных Потерянных?

Айзек посмотрел на свои переплетённые длинные пальцы и едва слышно усмехнулся.

– Я верю в то, что вижу собственными глазами. Как и ты.

– Я не уверен в том, что видел, – неохотно признался Фавн. – Это были не мои глаза.

– Значит, нужно суметь увидеть своими. Звучит как новая задачка, да?

Техник встретил его улыбчивый взгляд и покачал головой.

– Прошлую ещё не решил, а ты уже новую предлагаешь. Как мне увидеть их собственными глазами, если даже с тысячей камер я не могу за ними уследить?

На лице Айзека изобразилось весьма заметное недоумение. Он нахмурился, словно пытался придумать решение за несколько секунд, но в итоге со вздохом признал поражение:

– В технике я совсем ничего не понимаю. Камеры ведь показывают только картинку, верно? Да и не воткнёшь их на каждом сантиметре.

Фавн кивнул. Это была одна из проблем в его задаче – слепые зоны, превращающие карту Траумберга в испещрённое дырами полотно.

– Человеку, конечно, проще, – продолжил рассуждать Айзек. – Даже если я смотрю отсюда на внутренний двор, на самом деле я слежу и за коридором, ведь я услышу, если кто-то пройдёт за моей спиной. По голосу можно даже понять, кто именно это был или хотя бы количество людей. Когда у тебя есть только зрение… Да, понимаю, почему тебя так это беспокоит. Жаль, не могу помочь…

– Нет, всё в порядке. Спасибо, что выслушал, – пробормотал Фавн.

Что-то в этом было, но он не мог понять, что именно. Айзек сказал что-то важное, но уставший мозг пока не мог вычленить это из общего потока информации и правильно приложить к задаче, чтобы весь паззл сложился. Пытаясь поймать ускользающую мысль, он прижал пальцы к переносице и зажмурился, но слова расплывались, превращаясь в белый шум, и становилось только хуже.

– Фавн? – На плечо легла рука Айзека, и парень сквозь футболку почувствовал сухое тепло его ладони. – Ты в порядке?

Молчаливый кивок его, судя по нахмуренным бровям, не убедил, но руку мужчина всё-таки убрал.

– Отдохни сегодня как следует, – посоветовал он. – Может, твоему мозгу как раз не хватает хорошего сна, чтобы разложить всё по местам. И обязательно приходи на ужин. Мы будем тебя ждать, но только выспавшегося и бодрого!

– Прийти приду, но бодрым быть не обещаю, – отшутился Фавн.

Возможно, ему и правда не помешает спокойный вечер в компании обычных людей, без попыток поймать неуловимых посланцев Бога Смерти и мыслей о том, кто не проснётся на следующее утро. С лёгкой улыбкой он подумал, что впервые ждёт похода в гости.