Невидимые линии (7)⁠⁠

Продолжаем знакомиться с книжкой Максима Самсона.
Все части выложены в серии.

Берлинская стена

Коммунисты строили её под предлогом ограничения влияния западногерманского фашизма, но по факту она предотвращала отток людей с Востока, среди которых было немало высококвалифицированных специалистов. Стену уже давно снесли, а различия никуда не делись. Прежде всего – в архитектуре. На деньги из плана Маршалла западные немцы построили филармонию и конгресс-холл, реконструировали оперу и старый дворец. Восточные же искали лоу-кост решения, восстанавливая избирательно и упирая на панельное домостроительство. Далее – транспорт. Ещё бросается в глаза гораздо более развитая трамвайная сеть Восточного Берлина, где в своё время не стали делать упор на метро или автобусы. Также можно заметить знаменитого светофорного человечка, который стал излюбленным символом для «осси». Этот человечек не столько подаёт пример, сколько командует.

Как сказал классик, разруха бывает не только в клозетах, но и в головах. Объединение Германий и переход к капитализму не прошёл гладко в бывшей ГДР. Очень многие потеряли если не рабочее место, то значимый кусок благосостояния. Вряд ли это позитивно сказалось на отношении к политике. Усугубила это утечка умов. Результатом стало лидерство евроскептиков из партии AfD, а также более позитивное отношение восточных берлинцев к России и менее позитивное – к Евросоюзу.

Мне кажется, что зря они тогда сморозили со стеной. Она стала ранней демонстрацией поражения в соревновании двух систем. Фидель был в этом смысле более дальновиден: он позволял свалить всем, но не позволял возвращаться. Кубе нелегко сейчас, но она держится по сей день. Также не могу не отметить предвзятость автора, который перечислил достопримечательности Западного Берлина, полностью забыв о Берлине Восточном. Можно потыкать пальцем на бедных гэдээровцев, но знаменитую телебашню, которая стала символом всего города, построили именно они. И Музейный остров тоже они восстанавливали, хоть и не так быстро.  О степени же тоталитарности светофорного человечка можете судить сами:

Уральские горы

По факту, Европа – это не континент вовсе. Это, скорее, огромный полуостров. Но кое-какие различия между востоком и западом от Урала всё-таки есть. Разная геология у частей, которые миллионами лет были порознь. Как следствие – разные полезные ископаемые: больше минеральных веществ к западу больше от углеводородов на востоке. Более мягкий климат запада способствует росту не только хвойных. Также он может объяснить густонаселённость европейской России. Нельзя не заметить и особенностей Сибири, которую автор называет «неизвестной» или даже «враждебной».

Урал стали называть границей Европы в восемнадцатом веке. До того границу чертили по Дону, но потом случилась смена парадигмы. В признание усилий Петра Великого по европеизации России попавший в плен шведский картограф фон Cтраленберг и его помощник Татищев решили отделить «великую, современную, имперскую» Россию от «дикой» Сибири не только в географическом, но и в цивилизационном аспекте. Возможно, Страленберг хотел убедить европейских монархов в надёжности их потенциального восточного партнёра.

Как бы то ни было, цивилизационный раскол остаётся предметом споров и сегодня. Его олицетворяли российские западники и славянофилы. Гитлер чертил свой «лебенсраум» до Урала. До Урала, начиная с Атлантики, описывал Европу Шарль де Голль. Это не понравилось тогда Хрущёву, который упрекал генерала в желании расколоть нашу страну. Пришлось французскому МИДу пообещать не повторять эту неудачную фразу.

Вера в невидимый континентальный раздел, проходящий через Россию, остаётся укоренённой. Не все чертят линию так, как это делал фон Страленберг, но от Урала не отступают. На местах стоят обелиски, доски и прочие памятные знаки. И всё же, при всех различиях, держатся они, главным образом, в головах. Рубеж между Европой и Азией существует, но он размыт, как все культурные границы. Гораздо уместнее говорить о трансграничном регионе, охватывающем широкие пространства России и Казахстана. Ну а определять континенты лучше не по культурным, а по физическим критериям.

Босфор

Граница между Европой и Азией разделяет и одну из мировых столиц. Стамбул – это место, которое можно назвать и мостом, и барьером. Это имеет, прежде всего, историческое и символическое значение. В процессе строительства национального государства Ататюрк перелопатил практически каждый аспект общества. Переименовали город, установили демократическое правительство, отделили религию от государства, ввели элементы европейского права. Далеко не всем это понравилось тогда. И сегодня очень многие турки смотрят на Восток в духовном смысле, но при этом желают сохранить западный стиль жизни. В свете непринятия Турции в Евросоюз и войн в соседних государствах поговаривают о движении страны на восток. Поляризация общества явно возросла за последние десятилетия.

Сегодня Европу и Азию соединяют три моста и два туннеля. Мегапроекты, такие как новый аэропорт или параллельный Босфору канал подчёркивают уместность Стамбула в качестве хаба мирового сообщества. 

Однако на практике различия между Востоком и Западом видны невооружённым глазом. Европейский берег больше, современнее и популярнее среди туристов. Восточный считается более традиционным (не в последнюю очередь исламским) и славится своей кухней, ночной жизнью и прочими приятными вещами. Несмотря на чистую умозрительность большинства различий, Босфор по-прежнему считается важной континентальной границей, что выражается символическими действиями как то трансконтинентальными заплывами и марафонами, а также футбольным дерби между Галатарасарай и Фенербахче.