Глава 2: Агата⁠⁠

Ну, привет. Я Агата. Девочка, которая не сильно выделяется, не носит брендовую одежду, не стремится стать отличницей — просто хорошо учится. Я добрая, мне нравится помогать людям, но только тем, кто этого действительно заслуживает. Я никогда не любила шум, внимание, не стремилась к популярности. Мне хватало моего маленького мира, где главной частью всегда была музыка. Когда становится слишком шумно, когда мир кажется слишком суетливым, я прячусь в одном месте. В колледже есть старый актовый зал, почти заброшенный. Там редко бывают люди. Иногда удаётся найти незапертую аудиторию с пианино. Я просто сажусь, нажимаю клавиши, позволяю пальцам двигаться наугад. Музыка будто сама рождается из воздуха.

Я не знаю, как это объяснить. Когда я играю, мне кажется, что мир становится понятнее. Будто ноты могут сказать за меня всё то, что словами выразить невозможно. Боль, одиночество, радость, страх — всё это сплетается в мелодию, разливается по комнате. Иногда мне кажется, что я могла бы рассказать о себе через музыку больше, чем за всю жизнь словами. Но я не могу позволить кому-то услышать это.

Я уже пыталась. Когда-то.

В девятом классе был конкурс самодеятельности. Учительница убедила меня сыграть. Я написала свою мелодию, долго репетировала. И в тот день, когда я вышла на сцену, сердце билось так громко, что я почти не слышала музыки. Я сыграла. Но никто не слушал. В зале было шумно, кто-то смеялся, кто-то говорил о чём-то своём. Они не услышали. А после ко мне подошла девочка из параллельного класса и сказала: «Это было скучно. Ну, красиво, но… неинтересно».

С того дня я больше не играла на публике.

Только два человека знают, насколько музыка для меня важна: мой лучший друг Эван и мой папа.

Эван — единственный человек, кто принимал меня такой, какая я есть. Мы дружим с самого детства. Пока другие девочки играли в принцесс, я могла часами сидеть на качелях и напевать мелодии, которые сама придумывала. Они считали меня странной. Пусть так. Мне было комфортно. А Эван всегда был рядом — слушал, подшучивал, но никогда не осуждал. Он мог рассказывать мне про свои переживания, а я слушала, поддерживала, радовалась его успехам. Идеальный друг, которому можно доверить всё.

Папа — человек, который научил меня слушать музыку по-настоящему. Не просто слышать ноты, а понимать их, чувствовать. С ним мы могли часами сидеть за инструментами — подбирать аккорды, сочинять мелодии, записывать их. Он всегда говорил, что однажды я выйду на сцену, а люди будут слушать мои песни, затаив дыхание. Пока это просто мечта. Но разве мечты не должны сбываться?

А теперь — Каян. Вы этого ждёте, да?

Знала ли я его? Конечно. Трудно было не заметить. Шутки, стиль, лёгкость, с которой он держался в любой компании. Он любил внимание, но не требовал его — оно приходило к нему само. И он этого заслуживал.

Каян — музыкант, каких редко встретишь. Его игра на гитаре завораживала. Я видела его выступления, знала, какой он виртуоз. Я не могла не восхищаться им. Когда Каян выходил на сцену, всё вокруг будто замирало. Его пальцы легко скользили по струнам, он жил музыкой, растворялся в ней.

Однажды я случайно застала его в том самом актовом зале. Он сидел на сцене, склонившись над гитарой, и что-то перебирал. Никаких зрителей, никакого внимания, только он и музыка. В тот момент он был настоящим. Не звездой колледжа, не парнем, который нравился всем, а просто человеком, который жил звуком так же, как и я.

Я замерла в дверях, боясь сделать лишний вдох. Мне хотелось послушать, запомнить этот момент.

Он заметил меня, но не осознавал кто это именно, так как я была в тени.

— Что? — Голос резкий, будто я сделала что-то не так. — Нравится, да?

И вся магия исчезла.

— Просто проходила мимо, — ответила я и поспешила уйти.

В такие моменты я забывала, какой он. Всё это не имело значения — он просто играл.

И всё же, когда он был не на сцене, он был другим. Грубым. Ветреным. Таким, кто не привязывается ни к чему.

Я думала, что он никогда не заметит меня. Слишком простая. Слишком тихая.

И лучше бы так и оставалось.