Бонни и Клайд⁠⁠

Бонни и Клайд: миф и реальность

Кто они были до встречи

Бонни Элизабет Паркер родилась 1 октября 1910 года в техасском городке Ровена, в семье каменщика Чарльза Паркера и швеи Эммы Краузе. Она была средней из трёх детей. Когда девочке исполнилось четыре года, отец умер, оставив семью без средств. Эмма перевезла детей в бедный пригород Далласа — район, известный как «Цементный город», — поближе к родственникам.

Несмотря на бедность, Бонни училась хорошо. Учителя отмечали её способности к литературе и поэзии, она участвовала в школьных конкурсах по правописанию и декламации. Миниатюрная — ростом около 150 см и весом 41 кг — она мечтала стать актрисой или поэтессой и производила впечатление живой, умной и общительной девушки.

Но уже тогда в её характере проявилась непокорность. Ей было тесно в мире школьных парт и звонков на урок. Хотелось «красивой взрослой жизни», как писала она позже.

В старших классах Бонни влюбилась в одноклассника — Роя Торнтона, который имел репутацию «плохого парня» и уже тогда был замешан в мелких правонарушениях. В сентябре 1926 года, за несколько дней до своего 16-летия, она вышла за него замуж. Школу оба бросили.

Семейная жизнь не задалась с самого начала. Рой часто исчезал из дома, связался с бандой грабителей и в 1929 году был осуждён за вооружённое ограбление на пять лет тюрьмы. К тому моменту они уже фактически расстались, хотя официального развода так и не оформили.

После ухода мужа Бонни осталась одна, без средств. Она устроилась официанткой в кафе Marco's в Далласе, а позже перешла в American Café на Хьюстон-стрит. Именно в этот период — после краха надежд на «нормальную» жизнь, в атмосфере бедности и скуки — она познакомилась с Клайдом Бэрроу.

Клайд до тюрьмы был обаятельным, умел красиво говорить, носил шёлковые рубашки и производил впечатление на женщин. Он был мелким вором, но не убийцей.

Что произошло в Истхэме

В 1930 году Клайд попал в печально известную тюрьму Истхэм. Там он столкнулся с систематическим насилием. Согласно историческим данным, его неоднократно подвергал сексуальному насилию сокамерник по имени Эд Кроудер, имевший определённую власть в тюремной иерархии. Клайд в итоге убил своего обидчика, и хотя другой заключённый взял вину на себя, этот опыт кардинально его изменил. Современники отмечали, что он вернулся из тюрьмы «гремучей змеей» — озлобленным и мстительным. Его сестра вспоминала, что он «уже никогда не был прежним».

Этот опыт стал причиной его импотенции. Проблема была не в отсутствии влечения к Бонни, а в психологической травме, которая блокировала физическую близость. Это не было его «природной» чертой — это было приобретённое состояние.

Их встреча и природа союза

Встреча произошла в январе 1930 года в доме общей знакомой, где Бонни помогала ухаживать за подругой со сломанной рукой. Клайд только что вышел из тюрьмы. Бонни было 19, ему — 20.

Когда они начали встречаться, он не мог вступить с ней в физическую близость. Бонни, которая, по описаниям, была более чувственной и романтичной натурой, восприняла это как личную трагедию.

Однако их отношения не распались. Бонни осталась с ним, и их связь переросла в нечто иное — союз, основанный на общей жажде насилия, «плохой славы» и стремлении к разрушению. Это был не столько роман в привычном смысле, сколько партнёрство двух глубоко травмированных и озлобленных людей, которые вместе создавали свою преступную идентичность.

Причина её привязанности к этой жизни лежит не в любви к убийствам, а в психологии и отчаянии. Бонни вышла замуж в 15 лет, но муж быстро сел в тюрьму. Она работала официанткой и, по её собственным словам, была «до смерти скучающей». Клайд дал ей ту самую опасность и чувство приключения, которого ей не хватало. Возможно, её притягивала не жестокость как таковая, а опасность и власть, исходившие от него. Она была готова на всё ради Клайда, который стал для неё единственным «светом» в серой жизни. Она помогала ему совершать побеги, передавала оружие в тюрьму, и когда он вышел, просто последовала за ним, не имея сил или желания вернуться к прежней жизни.

Миф о «кровожадной Бонни»

Утверждение, что «Бонни хотела насилия», — это скорее миф, созданный прессой и кино, чем реальный факт. Историки и криминалисты до сих пор спорят, была ли она инициатором жестокости или просто следовала за Клайдом.

Тот самый образ с сигарой и револьвером, который растиражировали газеты, во многом был постановкой. Бонни обожала фотографироваться и сама создавала себе имидж роковой гангстерши. Полиция нашла эти снимки в брошенном убежище и передала в прессу, чтобы показать, с какими «отморозками» они борются.

Однако есть свидетельства, что она практически не участвовала в перестрелках. Обычно она сидела за рулём заведённой машины, пока Клайд «делал грязную работу». Более того, есть данные, что Бонни часто просила Клайда не убивать, а грабить или похищать людей, чтобы избежать лишней крови.

Фильм 1967 года с Фэй Данауэй лишь закрепил образ «порочной красотки». В оригинальном сценарии Бонни задумывалась как нимфоманка, а Клайд — как гомосексуал-трансвестит, и их связь строилась на общей сексуальной девиации. Сценаристы и режиссёр переписали это под романтическую трагедию, где Бонни — не столько маньячка, сколько жертва обстоятельств и любви.

Созависимость, а не любовь

Их связь была не романтической любовью, а созависимостью. Клайд не мог отпустить Бонни, хотя понимал, что это её погубит. Бонни не могла уйти, хотя понимала, что он не даст ей ни близости, ни покоя. Они держались друг за друга не потому, что были счастливы вместе, а потому, что по отдельности каждый из них терял себя. Клайд боялся остаться один со своей сломанностью. Бонни боялась вернуться к серой жизни, из которой он её вытащил. Их союз был не гармонией, а взаимной зависимостью двух травмированных людей, которые не умели жить иначе.

Что было бы иначе

Если бы Клайд не попал в Истхэм — или если бы насилия не было — нет никаких оснований полагать, что он не мог бы быть с Бонни физически. Но дело не только в сексе.

Без тюрьмы Клайд, скорее всего, остался бы мелким вором — обаятельным, дерзким, но не убийцей. Без побега из дома Бонни, возможно, не осталась бы одна в Далласе с копеечной зарплатой и ощущением, что жизнь проходит мимо. Они могли бы встретиться по-настоящему — не как два человека, которым некуда идти, а как два человека, которым есть куда возвращаться.

Им не пришлось бы никуда бежать. Не пришлось бы грабить заправки, угонять машины, стрелять в полицейских. Не пришлось бы создавать себе «плохую славу», чтобы хоть как-то оправдать своё существование. Их связь не была бы вынужденной — она была бы выбранной.

Но история не знает сослагательного наклонения. Мы не можем знать, кем были бы Клайд без травмы и Бонни без отчаяния. Мы знаем только то, что случилось: два человека, каждый из которых искал выход из своей пустоты, нашли друг друга — и этот выход привёл их к смерти.