А ты читал Довлатова?⁠⁠

Ремонт делать никто не любит.
Хотя, казалось бы — мажь да клей, скреби и крась.
А у меня, благодаря ремонту, жизнь изменилась.

Приехал я в Таллинн, снял квартирку.
Убитую, правда, но зато в самом центре.
Внизу — букинистический, наискосок — памятник Яану Кроосу.
И до Ратушной площади то ли сто, то ли сто двенадцать шагов.
В общем, хорошая квартира, только запущенная.
Ну ничего. Сделаю ремонт — думаю, — руки откуда надо растут, дело нехитрое.

Ободрал обои, на пол старые газеты постелил.
В одной из них на глаза попался репортаж под заголовком «Свой» магазин».
Текст — пустяковый, и фамилия у журналиста какая-то претенциозная: Довлатов.
Пробежал глазами — и забыл.
На следующий день иду за обоями — а навстречу, откуда ни возьмись, давний друг, Вася.
— А ты читал Довлатова? — спрашивает, ничуть не удивляясь нашей встрече.
— Буквально только вчера.
— Ну и как тебе?
— Очень точно. Он же не про внешнее — он про внутреннее.
Про то, как человек на фоне повседневности становится понятым.
Ирония у него не громкая, а такая… подспудная.
Где вроде бы всё просто, а потом — щелчок, и ты ловишь себя на том, что это про тебя.
— Тонко.
— Спасибо. Меня в нём поражает, как же он мгновенно схватывает и передаёт характер.
С двух строчек — и уже весь человек перед тобой.
Причём не биографический, а — архетипический.
Не бытовой, а — экзистенциальный.
Не в плане событий, а в структуре молчания между ними.
— Бесспорно, бесспорно…
— Он вообще работает на уровне постязыка.
Такой тип нарратива, где смысл возникает не из текста, а из колебания интонаций в поле контекста.
Это не чтение — это соучастие в сборке идентичности.

Вася расчувствовался, в бар меня позвал, слово за слово — до магазина обоев я так и не дошёл.
Назавтра с утра Вася снова пришёл ко мне — со студентками филфака и пивом.
Просидели до ночи за разговорами, не до ремонта было. Разошлись после полуночи.
Послезавтра пришли уже одни студентки, новых с собой привели.
Опять засиделись, опять после полуночи расходились — правда, не все: одну, самую красивую, у меня забыли.

Дальше — больше.
Из литературного журнала позвонили, попросили статью написать. Корреспонденты какие-то появились, расспрашивают — что да как.
Издательство предложило книгу выпустить.
В общем, как будто ветер перемен подул, повернул страницу — и всё завертелось по-новому.
Все ко мне ходят пообщаться о Довлатове.
Квартира известной стала. Говорят — творческая атмосфера, лампочки без абажура, газеты на полу…
Жизнь стала интересной.
Правда, ремонт так и стоит.

Ведь ремонт делать — это вам не о постязыке рассуждать.

©писательроманов
https://t.me/writer_romanov