«Век унижений». Игра престолов по-китайски. Часть 6: Эра Варлордов I⁠⁠

Серия «Век унижений». Игра престолов по-китайски:

I сезон.

Пролог.

Часть 1: Зима Близко.

Часть 2: Буря Мечей.

Часть 3: Пир стервятников.

Часть 4: Хаос — это лестница.

II сезон:

Часть 5: Оставь одного волка в живых.

Итак, летом 1916 года умер Юань Шикай. И вместе с его последним вздохом умерла химера того, что Китай — это единое государство. Президент был той самой стальной цепью, которая удерживала гигантскую Бэйянскую армию от распада. Сотни тысяч до зубов вооруженных, профессиональных солдат подчинялись только ему. Когда цепь лопнула, эта гигантская армия лишилась головы.

И вместо того, чтобы мирно присягнуть новому правительству в Пекине, генералы Севера начали делить труп империи на феодальные куски. Страна мгновенно превратилась в лоскутное одеяло. Началась китайская «Эра Варлордов». И посему познакомимся с новыми фигурами.

22. У Пэйфу.

Молодой командир Третьей Дивизии Чжилийской клики и хорошим каллиграф, пишующий не менее отличные стихи. У Пэйфу принципиально спит на жёсткой походной койке, ест из одного котла с простыми солдатами. Он физически не переносит коррупцию, презирает политические интриги и яростно ненавидит японцев, отказываясь брать их деньги. Его мечта — объединить Китай огнём и мечом, потому что «так велит долг».

23. Фэн Юйсян.

Двухметровый амбал из бедной крестьянской семьи, дослужившийся до командира бригады Чжилийской клики. Фэн Юйсян активно проповедует протестантизм —фанатично муштрует своих солдат, крестит новобранцев из пожарного шланга на плацу и заставляет их петь христианские гимны. В его лагере царит жесточайший порядок и за алкоголь, азартные игры или походы в бордель он без колебаний рубит головы.

24. Ли Дачжао.

Генералы делят землю, а этот 27-летний интеллектуал готовится забрать у них кое-что поважнее — умы. Ли Дачжао только что вернулся с учёбы из Японии и получил должность в Пекинском университете. Он запирается в кабинетах и начинает судорожно искать совершенно новую, ещё не изведанную в Азии философию, которая сможет спасти нацию и дать молодёжи новый смысл.

25. Чэнь Дусю.

Соратник Ли Дачжао, декан Пекинского университета и безбашенный радикал. Пока старые политики пытаются договариваться с варлордами, Чэнь Дусю выходит к «одичалым» студентам, рабочим, крестьянам и городской бедноте и становится рупором новой эпохи.

26. Чан Кайши.

28-летний офицер со взглядом психопата и лучшими связями в шанхайском криминальном синдикате. Прямо сейчас он — изгнанник. У него нет ни серебра, ни одного лояльного солдата. Он потерял своего криминального босса и сбежал на Юг. Но в будущем станет главной угрозой для всех.

Великие Клики Поднебесной.

Сперва, нам нужно выкинуть из головы понятия «государство», «закон» и «министерство обороны». Когда рухнула Бэйянская система Юань Шикая, Китай превратился в чистый Вестерос. Милитаристская «Клика» (пайси) — это гигантский военно-финансовый синдикат. Чтобы понимать правила Второго сезона, нужно знать, на каких трёх китах держалась любая Клика:

I. Лояльность > идеология. Солдаты больше не присягали Китаю. Солдат присягал лейтенанту, который давал ему плошку риса. Лейтенант присягал генералу, который платил ему серебром. Генерал присягал Боссу Клики, который доставал это серебро. Если у Босса заканчивались деньги — его армия растворялась в воздухе за неделю, просто переходя к тому, кто платит больше.

II. Территория = кормовая база. Провинция больше не была частью страны. Владеешь регионом, значит, собираешь налоги, контролируешь железную дорогу и крышуешь опиумный трафик. Именно на эти деньги и кредиты покупалась лояльность войск.

III. Иностранный Железный Банк. У каждой крупной Клики за спиной всегда стоял иностранный «спонсор» (Япония, Британия, США и позже СССР). Иностранцы давали Боссу кредиты и винтовки, а Босс взамен отдавал им права на шахты, порты и железные дороги в своих провинциях.

Сразу после смерти Юань Шикая гигантская Бэйянская армия не развалилась на сотню мелких банд. Сначала она раскололась по линиям старых связей — землячеству, общим военным академиям и личным симпатиям. Сформировались десятки клик, но чтобы не запутаться, выделю только три гигантских Великих Дома, которые и будут рвать Китай на части.

Аньхойская клика.

Лидер: Дуань Цижуй.

Иностранная «крыша»: Япония.

На момент начала Эры Варлордов Анхойцы уже сидят в Королевской Гавани. Дуань Цижуй контролирует Пекин, центральное правительство и восточное побережье. Их главная фишка — безлимитная золотая кредитка от Японской империи. Дуань Цижуй пачками подписывает секретные договоры, отдавая японцам права на китайские шахты, леса и железные дороги. Взамен японские банки заливают Аньхойскую клику миллионами иен, на которые Дуань покупает лучшее оружие и содержит самую большую армию. Они элитные, высокомерные и уверены, что деньги купят им абсолютную власть над страной. Но их ненавидит простой народ, который считает их продажными марионетками Токио.

Чжилийская клика.

Лидеры: Фэн Гочжан и У Пэйфу.

Иностранная «крыша»: Великобритания и США.

Главные антагонисты Аньхойцев. Они базируются в Центральном Китае, в богатейшей долине реки Янцзы. Если Аньхойцы опираются на японские деньги и политические интриги, то Чжилийцы — это грубая военная сила и жёсткая дисциплина, которую выстроил У Пэйфу. Они играют на поле патриотизма: громко ненавидят японцев и обещают очистить страну от предателей. Англосаксам (США и Британии) очень не нравилось, что Япония подмяла под себя Пекин, поэтому они начали активно накачивать Чжилийскую клику деньгами и оружием, чтобы те выбили дурь из Дуаня Цижуя. Это самая агрессивная и идеологически заряженная группировка.

Фэнтяньская клика.

Лидер: Чжан Цзолинь.

Иностранная «крыша»: Япония (и остатки российской инфраструктуры).

Северные волки, которые заперлись в Маньчжурии (на северо-востоке Китая) — регионе, который находится далеко от Пекина, но обладает колоссальным преимуществом. Это самая индустриализированная часть страны, где русские и японцы десятилетиями строили заводы и железные дороги. Маньчжуры сказочно богаты, их армия лучше всех экипирована (у них даже появится своя авиация и танки). Японцы считают Чжана Цзолиня своей ручной собакой и дают ему деньги, но старый лорд виртуозно доит Токио, оставаясь абсолютно независимым игроком.

Так, уверен, что у вас вас может возникнуть логичный вопрос: если у них есть свои провинции, налоги и армии, почему бы им просто не сидеть в своих вотчинах и не править как королям? Зачем воевать? Ответ состоит из пяти букв: ПЕКИН.

В глазах всего мирового сообщества, западных банков и послов Китай был единым государством. И западные кредиты, налоги с международной торговли и таможенные сборы официально шли только в Пекин, тому правительству, которое сидело в столице.

Пекин — это ключ к бесконечному потоку легальных иностранных денег. Именно поэтому Аньхойцы, Чжилийцы и Маньчжуры не могли разойтись мирно. Кто сидел в Пекине — тот был признанным Хозяином Китая и получал всё. Остальные объявлялись «мятежниками».

Байянское правление 1916-1917.

Когда Президент Юань Шикай умер, его кресло автоматически досталось вице-президенту Ли Юаньхуну. Безвредный и мягкий человек, который хотел, чтобы все жили дружно и по Конституции. Но у Ли Юаньхуна был новый премьер-министр — Дуань Цижуй, пост которого перед смертью успел отдать ему Юань Шикай.

Дуань Цижуй контролировал армию, собирал налоги и пинками открывал двери в японское посольство. Он презирал Парламент и слабого Президента, с которым воевал в Учани, если помните. Конфликт между ними был вопросом времени, и триггером стала Первая мировая война.

Весной 1917 года Европа захлебывалась в крови. Дуань Цижуй заявил: «Китай должен объявить войну Германии!» Спрашивается, зачем азиатской полуразрушенной стране лезть в Мировую войну? Всё просто. Дуаню плевать было на Париж и Берлин, но само вступление в войну на стороне Антанты давало ему гигантские западные кредиты на «военные нужды» и легальный повод ввести в Китае военное положение. Он хотел за чужой счёт создать личную супер-пупер армию, чтобы раздавить внутренних врагов (в первую очередь — южан и конкурентов из Чжилийской клики).

Президент Ли Юаньхун и Парламент поняли этот капкан и наложили вето. Взбешённый Дуань Цижуй натравил на Парламент проплаченных громил, которые избили депутатов. И тут Ли Юаньхун внезапно проявил характер — он подписал указ об увольнении Дуаня с поста премьер-министра.

Дуань Цижуй усмехнулся, собрал вещи, уехал в соседний Тяньцзинь и щёлкнул пальцами. Верные ему северные генералы тут же объявили о независимости своих провинций и двинули войска на Пекин. Президент оказался в заложниках в собственной столице и всостоянии паники он принимает одно из самых идиотских решений в истории Китая.

Реставрация Династии Цин 1917.

Чтобы спасти Пекин от наступающих войск Дуаня Цижуя, загнанный в угол президент Ли Юаньхун отправляет телеграмму с мольбой о помощи. Он зовёт в столицу генерала Чжан Сюня. Чжан Сюнь был тем ещё ископаемым. Его армия насчитывала 20 тысяч головорезов, которые принципиально не срезали маньчжурские косы (за что их так и прозвали — «Армия с косичками»). Президент надеялся, что этот суровый нейтральный генерал выступит миротворцем и успокоит мятежников.

Но президент не знал, что у генерала с косичками есть тайный советник. И этим советником был наш старый знакомый — Кан Ювэй.

Реформатор десятилетиями жил в Японии, но так и не смог похоронить свою главную мечту — превратить Китай в просвещенную конституционную монархию. Когда Республика Юань Шикая превратилась в кровавый цирк, Кан Ювэй решил, что пора действовать. Он связался с генералом Чжан Сюнем и убедил его, что спасти распадающуюся нацию может только возвращение законного Императора на трон. Кан Ювэй написал для генерала всю идеологическую программу и подготовил тексты императорских указов.

В конце июня 1917 года Чжан Сюнь вводит свою армию в Пекин. Но вместо того, чтобы защищать президента, он берёт столицу под военный контроль. Ночью 1 июля 1917 года генерал с косичками и постаревший, но сияющий Кан Ювэй в традиционном халате чиновника входят в Запретный город. Они поднимают с кровати 11-летнего Пу И (которого свергли пять лет назад), надевают на сонного мальчика императорские одежды и торжественно объявляют: «Республика мертва, Империя Цин восстановлена!»

Когда Кан Ювэй и генерал Чжан Сюнь звали и Цзайфэна присоединиться. Но бывший регент покрутил пальцем у виска, запер двери своего дворца в Пекине и категорически отказался участвовать в этом самоубийстве.

Утром Пекин проснулся в полном шоке. Республиканские пятицветные флаги исчезли, над городом снова реяли желтые знамена с Драконом. Кан Ювэй ликовал, рассылая по всей стране телеграммы о наступлении новой золотой эры. А пекинские чинуши впали в панику. Понимая, что за отсутствие косы им могут отрубить голову, они бросились в театральные лавки и за бешеные деньги скупали бутафорские косы из конского волоса, пришивая их к своим европейским шляпам.

Но триумф Кан Ювэя длился недолго. Очень скоро интеллектуал с ужасом осознал, что генерал Чжан Сюнь плевать хотел на «конституционную монархию» и реформы. Он оказался очередным Варлордом, который просто назначил себя регентом, забрал все министерские портфели и начал строить тупую военную диктатуру, прикрываясь 11-летним мальчиком.

А пока в Пекине маньчжуры и Кан Ювэй играли в косплей XIX века, уволенный премьер Дуань Цижуй в Тяньцзине открывал шампанское. Историки уверены, что Дуань с самого начала просчитал этот сценарий.

Теперь Дуань Цижуй был не мятежником, поднявшим бунт против законного Президента. О нет! Теперь он был Великим Спасителем Республики, который идёт вышвыривать сумасшедших монархистов из столицы!

Дуань моментально получает финансовую поддержку, собирает 60-тысячную армию и стирает войска Чжан Сюня в порошок. В ходе штурма Пекина Дуань даже применил сверхсовременное оружие — нанял крошечный аэроплан, который сбросил на Запретный город три ручные бомбы (от первой в истории Китая воздушной бомбардировки никто не погиб, кроме дворцовой собаки, но психологический эффект был огромным).

Монархия продержалась ровно 12 дней! Где-то на небесах злорадствует Юань Шикай со своими восьмидесясятью, узнав, что он не самый главный лох-монарх. Генерал Чжан Сюнь позорно бежал и спрятался в голландском посольстве. А Кан Ювэй, чья мечта всей жизни обернулась кровавым балаганом, с разбитым сердцем укрылся в посольстве США. На этом политическая карьера великого реформатора закончилась навсегда.

Вернувшийся президент Ли Юаньхун, приняв, что он натворил, подал в отставку и уехал в Тяньцзинь, полностью уйдя из политики. 11-летнего Пу И же вновь отправили обратно в его комнату. Победителям было не до него. Ему разрешили остаться жить в Запретном городе, сохранили титул (для внутреннего пользования) и прислугу.

А победителем вышел Дуань Цижуй. Он триумфально вернулся в Пекин, разогнал ненавистный Парламент (теперь у него был железный повод — они же не смогли защитить Республику!) и взял абсолютную, никем не контролируемую власть. Где-то всплакнул счастливый на небесах Юань Шикай.

Трон пал к его ногам. Настоящий ученик своего учителя. И казалось, что Дуань выиграл Игру Престолов окончательно, но он забыл, что на крайнем Юге, в Гуанчжоу, за этой клоунадой внимательно наблюдал человек, который больше не верил в мирные договоры.

«Третья Революция» 1917.

Пока на Севере капитан Дуань Цижуй и маньчжуры разыгрывали свой кровавый балаган, давайте переведём камеру далеко на Юг, в тропический портовый Гуанчжоу (Кантон). Туда, где собирал силы человек, которого все остальные игроки уже поспешили списать со счетов.

Сунь Ятсен возвращается из изгнания! Если раньше это был наивный мечтатель, то теперь всё изменилось. Изгнание, предательство Юань Шикая, смерть лучшего друга на шанхайском вокзале и разгром «Второй революции» выжгли из него весь идеализм. Сунь Ятсен понял, что любая Конституция, любой Парламент и любые выборы — это пустой звук, если за твоей спиной не стоят суровые люди с винтовками, готовые убивать за твои идеи.

Сунь Ятсен решает создать на Юге альтернативное правительство, независимое от Пекина. Он объявляет «Движение в защиту Конституции» (или «Третья Революция») и призывает всех недобитых демократов и изгнанных парламентариев съезжаться к нему. Гуанчжоу становится эдаким базой для тех, кто не признает власть узурпаторов с Севера.

Поначалу казалось, что план работает и часть южных провинций поддержала Суня, и даже остатки республиканского военно-морского флота перешли на его сторону. Но очень скоро Сунь Ятсен столкнулся с реальностью и осознал, что вообще-то Южные Варлорды ничем не отличаются от северных.

Местные генералы пустили Сунь Ятсена в Гуанчжоу не потому, что верили в демократию. Им просто нужна была громкая вывеска «Отец Нации», чтобы легитимизировать свой собственный распил налогов и независимость от Пекина. Как только Сунь попытался реально покомандовать их войсками, южные варлорды просто похлопали его по плечу и сказали: «Дед, пиши свои манифесты, выступай на митингах, но в армейские дела не лезь. Пушки — наши».

Для любого другого политика это стало бы финалом. Но Сунь Ятсен делает фундаментальный вывод, что опираться на чужих варлордов — это тупик. Наёмники всегда предадут, а союзники всегда продадут.

Партии не нужны договоры с генералами. Партии нужна собственная, личная армия. Военная машина, где солдаты будут не просто получать серебро, а идеологически заряжены. Армия, где каждый офицер будет членом партии и фанатиком революции.

Но Сунь Ятсен не солдат несмотря на наряд. Он умеет зажигать толпу речами, собирать деньги за границей, но он не шарит как командовать пехотой и планировать штурмы. Ему нужен был человек, который станет его мечом. Был, конечно, и любимчик молодёжи Ван Цзинвэй, но он уже как несколько лет сидит в Париже, пьёт кофе, переводит французскую литературу и изредка присылает Сунь Ятсену письма с моральной поддержкой. И именно в этот момент из шанхайских теней на Юг приезжает Чан Кайши.

Тот самый головорез, который ещё недавно рыдал над трупом своего босса мафии Чэнь Цимэя. Чан Кайши вытер слёзы, усвоил криминальные уроки выживания и приехал к Сунь Ятсену. Молодой, амбициозный, абсолютно безжалостный и имеющий военное образование, Чан Кайши становится идеальным кандидатом на роль создателя новой партийной армии.

Пока Сунь Ятсен формулирует политическую программу, Чан Кайши начинает тихо, в тени, изучать военный опыт и искать ресурсы. Они понимают, что в Китае им никто не поможет. Значит, нужно искать спонсора снаружи. Спонсора, который тоже ненавидит западных империалистов. Но прежде чем Юг успеет выковать свой меч, грянет событие, которое взорвет мозги всему Китаю. Событие, которое покажет, что старый мир окончательно сгнил.

Движение 4 мая 1919 года.

Пока генералы увлеченно играли в престолы и делили налоги, весь остальной мыслящий Китай напряженно смотрел на Запад. В ноябре 1918 года закончилась Первая мировая война. И формально Китай находился в лагере победителей — на стороне Антанты. Мало кто знает, но около 140 тысяч китайских рабочих (Китайский рабочий корпус) отправились в Европу. Они рыли траншеи во Фландрии, таскали снаряды под артиллерийским огнём во Франции, ремонтировали танки и умирали от испанки. Китай буквально заплатил кровью своих граждан за билет за стол победителей на Парижской мирной конференции 1919 года.

Китайская делегация ехала в Версаль в розовых очках и доверились принципам свободы наций и справедливости американского президента Вудро Вильсона. У Китая была всего одна, абсолютно законная просьба: «Верните нам полуостров Шаньдун!». Тот самый богатый регион, который японцы отжали у немцев в начале войны, воспользовавшись беззащитностью Китая.

Но в роскошных залах Версаля китайскую делегацию ждала дипломатическая казнь. Оказалось, что пока западные лидеры с трибун вещали о свободе и праве на самоопределение, в кулуарах давно всё было поделено. Британцы и французы еще в 1917 году тайно пообещали отдать китайский Шаньдун японцам в обмен на поддержку японского флота. А самое страшное — на стол положили те самые секретные договоры, которые наш Дуань Цижуй подписал с Токио в обмен на кредиты для своей клики.

Западные «цивилизованные» демократии просто вытерли о Китай ноги. Они официально закрепили Шаньдун за Японской империей, дав понять, что для них Китай — это не равноправный партнёр-победитель, а просто кусок мяса, который можно бросить японцам, чтобы те не возмущались по другим поводам.

Когда телеграф принёс эти новости в Пекин, страна сразу взорвалась. 4 мая 1919 года более трёх тысяч студентов главных столичных университетов вышли на площадь Тяньаньмэнь (нет, не в 1989). Не вежливые интеллектуалы с петициями, а самая настоящая разъярённая толпа. Они прорвали полицейские кордоны, двинулись к кварталу правительственных чиновников, сожгли дом прояпонского министра и жестоко избили китайского посла в Японии. Бунт мгновенно перекинулся на Шанхай и другие города. Рабочие объявляли забастовки, торговцы закрывали магазины, японские товары публично сжигали на улицах.

Это событие вошло в историю как «Движение 4 мая». И это был не просто протест из-за куска земли, а рождение национального самосознания. Сейчас в Китае 4 мая празднуют как «День молодёжи».

Десятилетиями эта молодёжь после образовательной реформы верила, что Запад — это свет. Они учили английский, носили европейские костюмы и молились на «Мистера Демократию» и «Мистера Науку». А в Версале они увидели истинное лицо Запада — банду циничных лицемеров в цилиндрах, которые уважают только силу.

Именно в этот момент тотального разочарования на сцену выходят Ли Дачжао и Чэнь Дусю. Они выходят к этой бурлящей массе злых, потерянных студентов и говорят:

«Вы всё еще верите в западную демократию? Версаль доказал, что капиталистический Запад — это фарс. Бумажные законы и мирные реформы нас не спасут. Вся их система прогнила. Посмотрите на Север!»

А на Севере в это время полыхала Советская Россия. Большевики сделали то, о чём китайские радикалы только мечтали — просто снесли старую, прогнившую империю до основания, расстреляли своих варлордов и послали всех западных империалистов к чёрту. Ли Дачжао первым в Китае начинает переводить труды Маркса и Ленина, показывая молодежи абсолютно новый путь.

В студенческих кружках, в библиотеках и на улицах начинает зарождаться страшная сила, которая уже не хочет договариваться с генералами или реформировать Республику. Но пока профессора и студенты читали Маркса, Варлорды в Пекине окончательно сорвались с цепи. Идеология идеологией, а делить таможенные сборы нужно было прямо сейчас. Надвигалась первая масштабная внутрикитайская бойня.

Чжили-Аньхойская война 1920.

Вам, наверное, интересно: а кто вообще был Президентом Китая всё это время, пока Дуань Цижуй брал японские кредиты и наращивал свою армию? После позорной отставки Ли Юаньхуна в 1917 году кресло Президента по закону занял старый ветеран и лидер Чжилийской клики Фэн Гочжан. Казалось бы, бинго! Чжилийцы захватили Железный трон. Но на деле это была самая унизительная должность в стране.

Фэн Гочжан сидел в главном кабинете, но реальная власть, казна и армейские приказы находились в руках премьер-министра Дуаня. Капитан просто вытирал о старого Президента ноги. Фэн хотел закончить войну с Югом мирными переговорами, а Дуань демонстративно посылал туда войска. Фэн пытался назначать своих людей, а Дуань просто рвал эти указы. Это был классический случай, когда всесильный Десница издевается над слабым Королем.

Дуань Цижуй буквально упивался своей абсолютной властью. За годы Первой мировой он выдоил из Японии колоссальные деньги, создав на них элитную, вооружённую до зубов «Армию участия в войне». И вот парадокс: война в Европе закончилась, а армия осталась. Дуань переименовал её в «Национальную армию умиротворения».

Весь этот политический БДСМ продолжался до конца 1918 года, пока старик Фэн Гочжан не выдержал. Опозоренный, с растоптанным авторитетом, он ушёл в отставку, уехал домой и в конце 1919 года тихо умер от стресса и болезней.

Дуань же поймал звезду и в конце 1919 года он решает провернуть геополитический флекс — он отправляет свою лучшую армию на север, оккупирует Внешнюю Монголию и заставляет местных князей официально отказаться от независимости. В пекинских газетах Дуаня воспевают как спасителя Империи, вернувшего исторические земли. Но в действительности он нарушил главное правило Эры Варлордов: не лезь в чужую песочницу. Вторгшись в Монголию, войска Дуаня подошли вплотную к границам Маньчжурии. А мы помним, кто там сидит

Таким образом, Дуань разгневал оба крупных Дома. Капитан стал слишком сильным, слишком наглым и слишком прояпонским. А в Игре престолов есть одно железное правило: когда один игрок становится слишком сильным, все остальные объединяются, чтобы свернуть ему шею.

И тогда, У Пэйфу, который берёт под свой единоличный контроль Чжилийскую клику начинает свою партию в Игру престолов и запускает масштабную рассылку «воронов» по всему Китаю. У Пэйфу договаривается с мелкими генералами Центральных провинций, собирая их «Союз Восьми Провинций». И, наконец, главный ход — У Пэйфу делает звонок на крайний Север, маньчжурскому боссу Чжану Цзолиню: «Слушай, Дуань оборзел. Он уже у твоих границ. Давай его кончать».

Чжилийцы (которых спонсировали англосаксы) и Маньчжуры (которые доили японцев) искренне ненавидели друг друга. Но в политике нет постоянных врагов. Чжан Цзолинь кивает и собирает эшелоны.

В мае 1920 года Дуань Цижуй с целью ослабление Чжилийской клики отправляет армию Генерала У Пэйфу на Юг, раздавить мятежников. Дуань, разумеется, замечал как усиливаются чжилийцы и решил отправить их армию для подавления мятежа, тем самым убив двух зайцев одним выстрелом. Но У Пэйфу раскусил этот план и самовольно заключает перемирие с Югом (пакт об ненападении, тем самым обе стороны выигрывают время), разворачивает свою армию и начинает марш на Север. Дуань Цижуй в бешенстве орет: «Вернись на фронт!», а У Пэйфу отвечает: «Солдаты устали, мы идём домой». Это был открытый бунт.

Ситуация накалилась до предела. И тут в Пекин на своём личном бронепоезде приезжает Чжан Цзолинь. Он заявляет, что прибыл как «нейтральный миротворец», чтобы помирить Дуаня и У Пэйфу. Дуань Цижуй радостно принимает его, надеясь, что маньчжуры впишутся за него, ведь у них один и тот же иностранный спонсор. Но старый бандит Чжан Цзолинь просто тянул время. Он мило пил чай с Дуанем днём, а ночью тайно встречался с людьми У Пэйфу, распределяя, кто какие министерства заберёт после победы.

Как только тайный пакт был скрёплен, Чжан Цзолинь извинился, сказал, что «миротворческая миссия провалилась», быстро сел в поезд и свалил в свою Маньчжурию. А сразу после его отъезда маньчжурская кавалерия начала стягиваться к Великой Китайской стене. Цинские флэшбеки.

Вернувшись на свои базы, У Пэйфу рассылает телеграмму «Баодин-Фу» («Защита и умиротворение») по всей стран и манифесты Союза восьми провинций, где называет Дуаня Цижуя национальной угрозой и японской подстилкой. У Дуаня сдали нервы. Он привык, что все его боятся. Дуань идёт к карманному Президенту Сюй Шичану (очередной марионетке) и заставляет его выпустить официальный указ — лишить У Пэйфу всех воинских званий и объявить его государственным изменником.

Дуань официально мобилизует свою Национальную армию умиротворения (у китайцев какой-то фетиш на умиротворение, не иначе) и 4 июля объявляет военное положение в столице. Через 10 дней передовые части Аньхойцев и Чжилийцев столкнулись лоб в лоб под Пекином, и заговорила тяжёлая артиллерия. Это был первый раз, когда китайцы массово применили друг против друга современную тактику, окопы и артиллерию.

Битва за Пекин развернулась на двух направлениях: Западном (вдоль железной дороги Пекин-Ханькоу) и Восточном (между Пекином и Тяньцзинем).

14 июля. Фаза первая: Аньхойский блицкриг.

Первые дни казалось, что Дуань Цижуй порвёт своих врагов на британский флаг. На Восточном фронте его элитная «Национальная армия умиротворения», вооружённая и обученная японцами, ударила как кувалда. Аньхойцы выкатили тяжёлую артиллерию, броневики и даже использовали аэропланы для разведки и сброса бомб! Чжилийские войска дрогнули и начали отступать. Дуань Цижуй в Пекине уже готовился заказывать победный банкет. Он думал, что западная техника всё решит. Но техника не работает, если пехота не хочет за нее умирать, ведь армия состояла из наёмников.

16 июля. Фаза вторая: контрудар У Пэйфу на Западном фронте.

На Западном фронте командовал сам У Пэйфу. И в отличие от Дуаня, У Пэйфу лично ночевал в окопах, ел с солдатами рис и мотивировал их на святую войну против «продажных предателей нации». Генерал также понимал, что в лоб японские пулеметы не взять. Пока его передовые части истекали кровью, сдерживая удары аньхойцев, У Пэйфу ночью совершает блестящий маневр — он скрытно перебрасывает ударную группировку в глубокий обход вражеского фланга. А дальше — знаменитый в истории Китая прорыв. У Пэйфу бьет аньхойцам во фланг, а по центру спускает с цепи своего главного берсерка Фэна Юйсяна. Представьте себе лица элитных солдат Дуаня Цижуя, когда из окопов на них с примкнутыми штыками и гигантскими мечами-дадао бросается дивизия штурмовиков, с ревом распевающая протестантские псалмы!

17 июля. Фаза третья: Маньчжурский Молот.

И тут в спину истекающей кровью армии Дуаня прилетает фаталити. Маньчжурский босс Чжан Цзолинь, который до этого момента стоял у Великой Китайской стены и наблюдал, кто кого, наконец-то дает приказ: «В атаку!» Десятки тысяч суровых маньчжурских кавалеристов, поддерживаемые артиллерией, обрушиваются на Восточный фронт аньхойцев. Армия Дуаня Цижуя оказалась зажата между фанатиками У Пэйфу с запада и маньчжурской ордой с севера и востока.

То, что строилось годами на миллионные японские кредиты, рассыпалось в прах 19 июля. Увидев, что они окружены, элитные дивизии Дуаня Цижуя бросали новейшие японские винтовки, срывали погоны и массово сдавались в плен или разбегались по деревням. Вся Чжили-Аньхойская война продлилась ровно пять дней! (формально пятнадцать из-за мобилизации). Хоть где-то Станнис выиграл битву на Черноводной.

Когда Дуаню Цижую доложили, что его армия перестала существовать, он молча встал, подписал прошение об отставке и под покровом ночи сбежал в иностранный квартал (японскую концессию) в Тяньцзине, публично уйдя в буддийский монастырь «замаливать грехи» (конечно же, временно — такие пираты просто так не сдаются).

Победители У Пэйфу и Чжан Цзолинь — торжественно входят в Пекин. Они жмут друг другу руки и...сразу же разругались при делёжке трофеев. Чжилийцы обвинили фэнтяньцев в том, что те пришли к «шапочному разбору» на последний день боёв, но забрали себе слишком много. Тем не менее, Аньхойская клика уничтожена.

Но старая китайская пословица гласит: «Два тигра не могут жить на одной горе». И теперь, когда общий враг повержен, столкновение У Пэйфу и Чжана Цзолиня становится лишь вопросом времени. Часовой механизм следующей, ещё более страшной войны, уже начал тикать. Теперь вы понимаете, какую большую роль играл Юань Шикай для Байянской армии...

Создание Коммунистической партии 1921.

Пока генералы тысячами гнали людей на пулеметы ради контроля над пекинской таможней, а Сунь Ятсен на Юге ломал голову над созданием своей карманной армии, в Шанхае произошло событие, которое никто из Великих Домов даже не заметил.

В неприметном кирпичном здании собралась группа людей. Их было всего 13 человек. Это были делегаты из разных подпольных марксистских кружков, вдохновлённые идеями радикальных профессоров — Ли Дачжао и Чэнь Дусю. Заседание шло нервно. Французская полиция почуяла неладное, и в дом нагрянули шпионы. Делегатам пришлось в панике бежать и они купили билеты на поезд, уехав в соседний городок Цзясин, арендовав там маленькую туристическую лодку и выплыли на середину Южного озера, притворяясь обычными отдыхающими.

Именно там, на крошечной лодке, скрываясь от полиции, эти 13 человек официально провозгласили создание Коммунистической партии Китая (КПК).

В тот день во всей гигантской, 400-миллионной империи в этой партии состояло... около 50 человек. У них не было ни винтовок, ни серебра, ни связей с иностранными банками. Любой генерал, вроде У Пэйфу или Сунь Чуаньфана, раздавил бы их одним сапогом и даже не заметил.

Но у людей в этой лодке было кое-что пострашнее артиллерии. У них была Идея. Среди этих тринадцати делегатов, старательно конспектирующих план будущей мировой революции, сидел высокий, худой выходец из крестьянской семьи провинции Хунань. Его звали Мао Цзэдун.

Семена брошены в почву. Колесо истории совершило оборот. Эра Варлордов ещё не закончилась, но палачи Великих Домов уже вышли на сцену.

Продолжение следует...

Ну что ж, на какого Варлорда ставите?) Кто для вас протагонист и антагонист? Делитесь обязательно впечатлениями.

Скоро увидимся, история не ждёт!

Контакты в соцсетях: @Vahtreht