Завтра⁠⁠

А ведь оставляли меня, оставляли служить на таможне! Сам комендант, приехавший с осенней проверкой, вызвал в канцелярию и предложил: "Оставайся, ефрейтор! Съездишь в отпуск, потом школу прапорщиков закончишь. А через полгода на таможню направим. Нам такие нужны." Понравился, значит. Но я не оценил. А все потому, что плохо учил литературу в школе, и не знал, что служба "по таможне" это заветная мечта для другого, третьего господина средней руки. Я сказал, что хочу поступать в институт. На это комендант буркнул: "Ну, ну...Но ты всё-таки подумай." Кажется, он был разочарован.

Старшина же, узнав, зачем меня вызывали, конечно поинтересовался, в какой институт я собираюсь поступать. Я ответил, что точно не знаю, может даже в университет. На что он сказал: "А я думал, что в Порнографический!" Классику советского кино я тогда ещё не смотрел, поэтому и шутку оценить не смог.

День рождения в октябре прошел для меня в атмосфере радостного ожидания. Посылок из дома я не ждал, потому что меня самого уже дома ждали. Чтобы отметить праздник, купил конфет в автолавке, которая к общему удовольствию стала заезжать к нам почаще. Ну, и как положено, всем по конфеточке, а себе две. Для меня же лучшим подарком было бы, сами понимаете что. Но День рождения и Дембель это два разных праздника, которые в моем случае начальство решило не мешать. Посчитали, что, как человек, потерянный для таможни, а к тому же призванный на службу только в декабре, могу ещё поотдавать долг Родине месячишко.

Старшина, чтобы я не скучал, назначил мне дембельский аккорд: обдирать старую масляную краску с потолка на кухне. А то, того и гляди шмат сверху в борщ упадет! Для этого на кухне сколотили козлы. После обеда чешу шпателем по потолку. Не я один, конечно. Второй повар тоже в свою смену. И рабочие по кухне, когда не заняты облизыванием котлов. Так что к моему отъезду все ободрали. А белили уже без меня.

Как и от кого узнал, что завтра еду? А от старшины, конечно. Потому что официально об увольнении в запас объявляют только вечером на боевом расчете. А на другое утро уже ехать. А надо же сдать оружие и прочую амуницию (противогаз, лопатку, озэка, подсумок, портупею..) И чтобы всё в чистом виде и шильдики все были на месте. И форму свою, кроме парадной тоже сдать, и сапоги. И кухню тоже нужно сдать. Хотя тут уж чистая формальность. Поэтому старшина заранее накануне прямо с утра мне сообщил, а начальник уже вечером перед строем на боевом.

Автомат на радостях разобрал для чистки так, что потом долго не мог собрать. Зачем-то снял какую-то пружину, которую никто не снимал с того дня, как ее присобачили на заводе в Ижевске, мешала она мне. Все ногти потом ободрал, пока вернул на место. Уже думал, что пора идти, заявлять на себя за порчу личного оружия. Но обошлось. Начальник посмотрел автомат. Ткнул в пару пятнышек, подчистить.

Вечером на боевом расчете стою ещё в своем обычном ПШ. Поношенные Шмотки мои сдам на склад утром. Начальник вызвал из строя и объявил приказ о моем увольнении. После чего дал мне на дембель "Отличника погранвойск". Второй степени. Но в военном билете это не записано. Долго пишет канцелярия в отряде. Буду что-ли ждать?

Ну, что там дальше? Принимаю поздравления товарищей. Рот до ушей. Внутри что-то то ли щемит, то ли распирает. Сердце колотится часто. Радость прет из всех щелей (слово "тахикардия" я тогда ещё не знал). Не могу сидеть на месте. Завтра! Спать не лягу, наверное. Ну и ладно. Отосплюсь, небось, на дембеле! Кладу на стол в ленкомнате журнал "Пограничник", прошу ребят писать прощальные напутствия.

Каждый пишет на странице, соответствующей его номеру в боевом расписании. А на седьмой странице моя собственная фотография во всей красе: в белых поварских штанах, исподней рубахе и прикроватных тапочках. Взгляд суровый исподлобья. Брови сдвинуты. Плечи округлы. Ноги чуть шире плеч, слегка согнуты в коленях. Пальцы сжаты в кулаки: "Кому добавки?!"

Вечер. Сижу в ленкомнате, словно в каком-то эфирном, эйфорическом тумане. Дела сданы,  вещи собраны. Делать мне решительно нечего. Кто-то заходит, выходит. Смотрят на меня, улыбаются.

Сижу, как пьяный.  Вдруг, дежурный сообщает: "Начальник вызывает тебя к себе домой!" Иду к офицерским домам в радостном предвкушении, наверное, начальник хочет поздравить меня в неофициальной обстановке!

В домике начальника тихо. На стук открывает дверь сам. Одет по домашнему, в простую офицерскую сорочку без галстука, синие тренировочные брюки с тонкими белыми лампасами и гражданские тапочки:  "А! Петро! Заходи." Сапоги снимаю в прихожей. Тапочек мне не предлагают. Снимаю и портянки. Вхожу босиком. В комнате ковер. Нормально, не холодно.

В доме, кроме нас, никого. Семья начальника где-то в гостях, наверное. Предлагает присесть в кресло. Сам садится в другое рядом.
- Ну, вот, Петро, завтра ты едешь домой.
Глупо улыбаюсь.
- Да...
- Но служба на границе продолжается...
Согласно киваю.
- Ты был хорошим солдатом и хорошим поваром.
Млею. Я уже читал характеристику, которую написал мне начальник, на тот случай, если я все же решу продолжить службу в погранвойсках или, например, в милиции: "...Проявляет разумную инициативу, там, где это возможно ..."
- Но на заставе остаются другие ребята.
- Ага...
- И не все из них так хорошо понимают свой долг перед Родиной. (Текст, конечно, примерный)
Недогадливо молчу.
- Вот, к примеру, ...(называет фамилии двух тех самых ребят, что сварганили мне весь дембельский прикид). В них, честно говоря, сомневаюсь. Не следует ли ждать от них в будущем проблем?
Сжимаю ручки кресла.
- Так не мог бы ты, не в службу, а в дружбу, дать о них кое-какие характеристики, как о твоих БЫВШИХ сослуживцах.
Всё ещё не вполне понимая, вполне искренне говорю:
- По моему, нормальные ребята. Хорошие пограничники.
Начальник не удовлетворен моим ответом. Поэтому выражается более прозрачно:
- Но всё-таки есть, наверное, какие-то факты ненадлежащего поведения, о которых мне, как начальнику, следует знать? (Текст опять же очень примерный)
"Туман мало по малу рассеивается' - подумал бы я в тот момент, если бы больше читал. Но я читал мало.  Поэтому сказал просто:
- Мне кажется, товарищ капитан, что это было бы (он сё ди ту) вроде как стучать на товарищей?
Мара-рома, Биба-буль! Начальник впивается ногтями в подлокотники кресла и глазами в меня. Змеиная улыбка (каков слог!) искажает его до того напряженно-расслабленное лицо. С ироничной усмешкой он бросает:
- Да, ты думаешь, я не знаю, как вы в питомнике водку пили?!!!
Я обескуражен неожиданным выпадом. В голове проносятся бессвязные мысли:" Как он узнал?! А что ему ещё известно?! Это дисбат?! Я арестован?!" Всё же беру себя в руки и говорю первое, что пришло в голову:
- Если вам всё известно, то зачем вы меня спрашиваете?!
Отвожу взгляд, не выдерживая. И вдруг всё кончается. Начальник встаёт. Я, естественно, тоже: "Можете идти!" Выхожу в прихожую. Беру портянки, аккуратно намотанные вокруг сапог, как положено по уставу, и "по-тревожному" натянув их на ноги как полотенца, сую ноги в сапоги. Начальник стоит рядом и ждёт. Неловкий момент. Глупо, но почему-то ещё жду замечаний за неправильную намотку портянок. Но их не последовало. Выхожу во двор и возвращаюсь на заставу.

У калитки стоят они, те самые обещающие начальнику в будущем проблемы (и он-таки их получил) Леша и Саша. Беседуют о чем-то своем. Увидев мою встревоженную рожу, замолкают.
- Привет, Петруха! Как дела?!
Я, не сдерживая чувств и выражений, рассказываю о своем рандеву у начальника. Сообщаю им, что ему откуда-то известно о водке, которую мы пили в питомнике (Хотя что там пить? Формальность.) На удивление ребята спокойны. Потом Леха говорит: "Так это, Петруха, твой кореш-нюх перед дембелем ему рассказал!"
Не понимаю. Не верю. Как? Зачем?! Леха подтверждает: "Он сам мне потом об этом сказал."
Второй раз за вечер обескураженно молчу. А Саня, видя мою вытянувшуюся физгармонию, успокаивает:
-Да, ладно, Петруха! Забей! Завтра домой!
....
А спал я, как ни странно, хорошо.

Комментарий по прошествии многих лет:

Вспоминая свой единственный неофициальный разговор с начальником, я надеюсь, что всё-таки просьба, в которой я ему отказал, не была его личной просьбой. Очень рассчитываю я на то, что в канцелярском шкафу на заставе была какая-нибудь серенькая брошюрка по работе с демобилизующимся личным составом, где "задушевный" разговор с отъезжающими настоятельно рекомендуется, а то и вменяется в обязанность начальника заставы и других подразделений пограничной стражи. Начальник наш был по службе дока.

Что до меня, могу сказать одно. Рад, что не довелось мне быть на заставе сержантом, а наипаче начальнику нашему земляком. Стало быть, с меня и взятки гладки. Штирлиц из меня, конечно, все равно не получился. Всё, что начальник знал, я своим ответом по сути подтвердил. Но, хоть, не наболтал чего лишнего, и на том мерси.

Если хотите почитать начало или продолжение, когда будет - они тут.

https://t.me/zelenye_pohlebki

А сюда выкладываю медленно, но с рисунком под каждый рассказ.

https://max.ru/join/fsZVc5gW0D-SZCpSM91QgbkqF0VxzRBTKF9_CoVA...