Серия «Заметки на полях»

Когда-то, давным – давно, Ялта была небольшим захолустным поселком, по какому-то природному недоразумению не снесенная в море камнепадом с окрестных гор в ходе многочисленных землетрясений.  Вот таким странным недоразумением она и дожила до наших дней.  Однажды,  по велению Высочайшему,  царя российского, это место вдруг стало модным.  Для этого было достаточно построить несколько «домиков – дворцов» на  неудобных склонах гор.  И потянулись в это  место разные категории жителей России.

Для обоснования этого странного явления  вдруг объявили эти места целебными и чуть ли чудесными в исцелении от всяческих недугов.  Ни обычных в таких случаях  лечебных вод,  ни грязей здесь никогда не было,  кроме дорожной грязи после дождя.  Конные экипажи упорно пробивались из Симферополя в Ялту через горный перевал по неудобной и местами очень опасной дороге.

В наши дни город представляет собой грустное зрелище, особенно в летние месяцы.  «Раскрученному» городу просто некуда развиваться,  впереди – море,  сзади – громада гор.  Можно, конечно организовать небольшой городок на плато Ай-Петри, но кто же туда поедет?  И что делать там зимой?  Приезжего просто ошеломляет невообразимая теснота и шум муравейника в любое время года.  Бедные автолюбители,  по недоразумению заехавшие в это место,  с проклятиями будут искать выезд из него,  часами простаивая в пробках.  На старых узких улочках этого города современным машинам не разойтись и они смиренно пятятся до ближайшего поворота или тупика.  Мне пришлось пожить немного в этом муравейнике в летнее время.  Это было  добровольное почти тюремное заточение.  Путь  в горы преграждала трасса на Севастополь, перейти которую было не так просто, спуститься к морю было просто некуда.  Изнывая от жары и почти теряя сознание я разделся на городской  набережной  и сполз в море,  где  плескались такие же  несчастные.  Я заметил их одобрительные взгляды.  «Попробуй, вытащи нас отсюда…. Нас уже много»-  намекали они.  Слабый неприятных запах даже не пощекотал моих ноздрей.  Позже я заметил надпись «Купаться запрещено».  Я был готов отдать последние шорты за штраф, но сохранить себе жизнь.  Но никто не штрафовал.  Позже я узнал от местных жителей, что рядом в море втекает две небольшие речки – ручьи не очень чистые,  причем одна проходит рядом с городским кладбищем.

В  семидесятом году прошлого века меня в составе небольшой бригады направили в ялтинский порт на ремонт первых катеров на подводных крыльях для моря «Стрела» ленинградского КБ «Алмаз».  Основную работу делали сварщики.  Катера поднимали морским краном  и устанавливали на стапель.  Чистили дно карцовочными пневмо-щетками и слабые места заваривали большими стальными заплатками.  Первые суда подобного типа делали из тонкой стали и они не выдерживали морской коррозии.
Я и мой напарник кое-что  меняли  в электрооборудовании.  Работы было немного и вечерами  в  свободное время мы прогуливались по набережной.  Направо от выхода из порта располагался небольшой пляж с неудобными камнями и резким запахом  гниющих отходов.  Купаться там нам совсем не хотелось.  Но было там одно привлекательное место – чебуречная.  И работали там студентки харьковского кулинарного техникума.  Съесть одну порцию в шесть чебуреков  было трудно без бутылки пива.  Я пиво не пил и всегда брал полпорции.  Понравилась мне на раздаче Наташа,  симпатичная блондинка.  На все мои предложения встретиться, погулять по городу она ничего не отвечала. За нее дружно  говорили ее подруги,  предупреждая,  что «у нее есть жених в Харькове и мне нечего здесь делать».  Такая своеобразная девичья солидарность,  следствие, возможно, строгого инструктажа.  «С  местными дела не иметь и на провокации не поддаваться».  Вот такие были времена и нравы.  Я недавно вернулся из армии и  общение с такой девушкой мне бы не помешало. Но… не сложилось.

Через много лет,  в начале 21 века я уже не  удивился тесноте и шуму этого летнего города.  Хотелось рвануть рубаху  на груди и убежать из него на свободу,  подняться в горы подальше  и подышать свежим воздухом, а не дымом шашлычных - чебуречных и выхлопными  газами автомобилей.  Возможность покинуть город вскоре  предоставилась.
Совсем другая симпатичная блондинка предложила мне прогуляться в горы.  Безумные водители словно сговорились запереть людей в городе.  Перейти трассу было крайне затруднительно. После долгого ожидания нам удалось оказаться на противоположной стороне трассы.
Путь в горы был интересным.  Пришлось пройти мимо подозрительных шалашей и строений «из чего попало»,  людей не менее подозрительных, очень похожих на бомжей.  Было не очень уютно.  Где-то лаяли безхозные собаки. Повсюду были следы присутствия двуногих существ: мусор, мусор и еще раз мусор. Прогулка была явно испорчена.  Взявшись за руки мы с облегчением спускались в город,  не получив ожидаемого вдохновения  от прогулки.

Но  через некоторое время эта блондинка покинула  Ялту и сейчас проживает в чистом месте Крыма, в лесу,  в прекрасном домике с небольшим прудом, в котором радуют глаз  японские  карпы,  большим количеством цветов на веранде  и  не жалеет о покинутой Ялте.  Как ей это удалось?  Она просто стала моей женой

Скончался Юра Шатунов. Не дожил и до 50 лет, кумир подростковой молодежи конца восьмидесятых годов прошлого века. Времена страна переживала удивительные. «Перемен требуют наши сердца» - гремело по всей стране.  Сердца требовали, а разум не подсказывал, что делать. У многих затуманятся глаза, может даже у кого-то из дам случится истерика по тем временам.  Тогда они рыдали  на концертах  ансамбля «Ласковый Май».  Это было уникальное событие не только в советской, но и в мировой эстраде. Все дело в руководителе идеи ансамбля - Андрее Александровиче Разине.  «Везунчик» - это о нем. Это гений эстрадного мира на многие времена. И вот почему. Удачно сыграв роль «племянника Горбачева» и «открывая все двери ногой»  он взял за основу бизнеса малоизвестный ансамбль «Ласковый май» из Оренбурга при школе- интернате  и  создал около 35 клонов по всей стране.  Но ведь надо было еще иметь «нюх» на их репертуар.  Даже Пугачева не посмела ничего возразить.  Великий Кобзон мог только мечтать о таком успехе.  У Разина была черная «Чайка», как у членов Политбюро ЦК КПСС.  Он ехал по Кутузовскому проспекту в Москве по разделительной линии и милиция отдавала ему честь.  У него была новейшая импортная аппаратура и уже тогда делали прекрасные фонограммы.  Были и свои  дизель- генераторы для обеспечения нужных децибелов.
Вспоминаю,  как в захудалом поселке Приморский под Феодосией поздним вечером я  услышал  над морем раскаты музыки «Ласкового Мая».  Они «чесали» и Крым и Кавказ и Дальний восток. Денег было так много, по воспоминаниям самого Разина,  что на них просто нечего было купить в то время в СССР.  Машина с деньгами  и с охраной подъезжала к ювелирному магазину и все золото  скупалось.  Другого способа сохранить деньги не было.  В 1992 году звезда «Ласкового мая» закатилась.  Говорят,  ансамбль с таким название существует,  но былой славы, увы, ему не достигнуть.  Музыкантов разбросало время по городам и странам.  Разин покинул Россию, до этого сумев побывать даже советником по культуре мэра Ялты.  Он переехал на постоянное место жительство в США , возможно, к своей пятой по счету жене в Лас-Вегас.

В конце восьмидесятых годов прошлого века,  я оказался на Урале, в городе Каменск-Уральский.  Привело  меня туда  увлечение  красивыми  поделочными камнями,  а конкретно – агатами,  которыми славились берега реки  Синара.  Конечно, там попадались и другие камни в отвалах,  достойные моего внимания.  Местные  «копатели»  на них уже не обращали внимания.  Но я  был в восторге, когда разрезал тонкой алмазной пилой обычный  с виду «булыжник» у знакомого  любителя поделок из камня.  Это был  кремний.  Его в отвалах было много.  Но об этом можно будет написать позже  в отдельном рассказе.  Я все же о фондю пишу.

Устроив себе отдых от поиска камней,  я в воскресенье  отправился на местный «блошиный» рынок.  Просматривая  длинные ряды всяческого житейского «барахла», которое люди вынесли из квартир и домов,  желая как-то «свести концы с концами», чтобы свои «концы не отбросить»,  я наткнулся на непонятный для меня прибор для еды.  Он  был похож  на большую полусферическую чашу со свечой под днищем. Изделие было сделано из мельхиора, добротно, красиво и не в наше время.  Кроме  этого прибора,  рядом  были уже слегка позеленевшие от времени подстаканники для тонких стаканов,  которые к тому времени уже нигде не выпускались.

На небольшом стульчике  для рыбаков напротив этого добра сидела старушка и глядела на меня обнадеживающим взглядом.  Я не буду описывать, что можно было прочесть в этих глазах.  Хотя я пришел на рынок в поисках инструмента для обработки камня,  мимо этой бабушки я пройти уже не мог.  Подстаканники я решил купить без промедления.  После чистки они будут  как новые  и их  можно будет подарить кому-нибудь из любителей попить чай на веранде в красивом подстаканнике.

А вот прибор со свечой меня озадачил.  Я посещал пару раз в то время собрания  «Общества сознания Кришны» и видел похожие предметы для ароматизации помещения наряду с тлеющим  тростником  с берегов Ганга ( по крайней мере так утверждали кришнаиты).
Но перед моими глазами был прибор гораздо большего размера и на ароматизатор не был похож.
Мы познакомились.  Старушка много чего мне рассказала о своей жизни.  Это была краткая история СССР последних десятилетий в отражении жизни одной женщины.

Наконец , я спросил о назначении предмета со свечой.  Так из ее рассказа я узнал о  Фондю -  столового прибора для еды  кусочков хлеба в разогретом сыре.
Она сокрушалась,  что  в комплекте не было особых длинных вилок,  но подробно мне их описала.  Они  затерялись  в ходе многочисленных переездов и неоднократных обысков.  Я не стал спрашивать, как их семья оказалась на Урале.
Когда-то  ее мать жила в Германии и уже ей рассказывала, как там едят из фондю.
И иногда они всей семьей устраивали себе чаепитие с фондю.  Для нее это была память детства.  Общение тем временем подошло к цене товара (рынок есть рынок).  Я спросил у женщины, сколько  три подстаканника и фондю, по ее мнению, могут стоить.
Она тихим голосом  назвала сумму и с надеждой вопросительно посмотрела на меня.  Это было убийственно мало.  Подстаканник был сделан отлично, тонкая ручная работа.  Об этом говорило фирменное клеймо о какой-то артели.  Изделие примерно  тридцатых - сороковых годов прошлого века.  Про фондю я молчу.  Это явно был предмет антиквариата.  Цену его реально мог оценить только специалист.  Я ей заплатил гораздо больше и стал  счастливым  обладателем (штамп литературный, увы)  фондю.
Невольно вспомнил ситуацию с сыром в то время.  Мне приходилось бывать в командировках в Москве и Ленинграде и я хорошо помню вкус и запах  отечественных сыров того времени.
Скажу – сыры  были отличные.  Разнообразия было небольшое, но Литовский и Пошехонский – на мой вкус были отличные сыры.  Особенно я любил Литовский сыр.  Утром делал горячий  бутерброд.  С  ним  и заваривал чашечку ароматного кофе, помолотого в знаменитом  магазине «Чай Кофе» на улице Кирова в Москве.

Запах свежепомолотого кофе безошибочно выводил гостя города к  этому знаменитому магазину.  Рядом было небольшое кафе, где можно было за 20 копеек выпить чашечку свежайшего  кофе по-турецки, приготовленного в медной турке в горячем крупном песке.
И, конечно, обязательно – пончики, приготовленные тут же в горячем масле, посыпанные  сахарной пудрой.  Некоторые новички  брали эти пончики с собой,  надеясь  наутро повторить подобную трапезу.  Но, увы, пончики утром  преображались во враждебную кольцеобразную холодную  и скользкую  структуру и ими можно было только пытать едой.

Хороший (и вообще любой) твердый сыр исчез  в  провинциальных  городах  СССР внезапно  с  конца  декабря 1979 года.  По крайней мере, с января 1980 года я уже не мог в Нижнем Новгороде ( тогда – город Горький) в сормовском районе купить  ни литовскогоо,  ни другого твердого сыра.  Нам остался  плавленый сырок «Дружба».  Позже появился копченый плавленый сыр в виде колбасы.  Нетрудно было догадаться, куда уходил  хороший сыр.
На питание  «ограниченного контингента» войск СССР в Афганистане.  (когда-то  были в истории неограниченные контингенты?).

Я вспомнил из своего недавнего прошлого, как сам в составе  «ограниченного контингента» въехал  на  военном автомобиле ГАЗ-66  в Чехословакию летом 1968  года  в  составе  четвертой армии Войска Польского.
Тогда мы получали  ежедневное  ДП (добавочное питание).  В него входило кроме стандартного  армейского сухого пайка  грамм 150 -200  полукопченой  колбаски и  примерно 150 грамм  моего любимого литовского сыра.
А как же сегодня  возникла тема о фондю для этого рассказа?  После известных событий на Украине  в феврале 2022 года мой одноклассник оказался с супругой в Швейцарии в небольшой деревушке в качестве беженца.  Об этом  я еще напишу небольшой рассказ.  Он регулярно мне присылал фото разных сортов сыра и  фото фондю, которое они купили в местном комиссионом магазине совсем дешево.

Люблю я покушать фондю с чашечной ароматного кофе.  Всего вам хорошего,  и приятного аппетита…

Ну как об этом не написать! 
Два дня тому назад  в мое окно несколько раз постучала  клювом  горихвостка.  Раз за разом  настойчиво налетала она на стекло.  Супруга, как знаток птиц,  сразу мне подсказала,  что это самец горихвостки.  Что он хотел сказать этим?  Что за знак?  Я задумался. 
Есть  примета в народе, что  подобное поведение  птиц -  это вестник либо покинувшей тело души,  либо близкий или знакомый  человек находится в критическом состоянии.
Пообщавшись со своим Ангелом Хранителем и обзвонив всех  своих  престарелых  родственников и знакомых, убедился,  что все живы и здоровы.  Значит  это  весть другого рода. 
Решил осмотреть скворечник,  где эта семейка в том году  жила.  Гнездышко требовало ремонта,  где – то появились трещины и их решено было заделать.  Я снял с трудом тяжелый  скворечник и замесил шпатлевку  из  мелкой древесной пыли после шлифовки досок,  клея пва  и  цемента.  Получилась прекрасная  теплая  шпатлевка.  Все было сделано быстро и качественно.  Через сутки мы водрузили домик на место.  Не прошло и  получаса,  как  там уже поселилась  пара  горихвосток.  Казалось,  все было сделано…  Но вскоре опять самец горихвостки постучал мне в окно…
И  тут до  меня дошло  еще  одно обстоятельство.  У меня постоянно в комнате звучат  записи  пения лесных птиц.  Фоновая мелодия леса.  А в период гнездования любое  пение самцов  является сигналом конкурента.  Поют,  как  известно,  самцы, приглашая самок к совместной жизни.  Только после отключения пения птиц на  моем  компьютера наш самец успокоился и сосредоточился на обустройстве гнезда.  В добрый путь… племя младое,  и знакомое…