Серия «Военная тема»

Ветераны Чечни делятся воспоминаниями о своих ощущениях после возвращения из зоны боевых действий в мирную жизнь:

Андрей: А мне вспоминается история когда нас эвакуировали в ростовский госпиталь. Один парнишка немного контужен был и по-моему не совсем понимал, где он. Когда увидел город говорит: "А здесь по моему зачистку еще не проводили". И смех и слезы... Удивительно увидеть целые дома, людей без забот.

Александр: А я увидел целые многоэтажки и обалдевал.
D: По-любому гор не хватало!!!!!!!!!!!!!!!!!
Дмитрий: После первой Чечни в 95-м, крышу сорвало, боялся из дома выходить, да и дома какая-то фигня постоянно чудилась. Спасибо шефу, отпустил в отпуск, съездил на родину, вроде отошло.
К: Не понимал гражданских, ни о чем не мог говорить с ними. Вопросы, распросы... напрягало. Прилив сил чувствовал, проблемы гражданки казались смешными. С земляками моего призыва после увольнения практически продолжали вместе жить, пару месяцев, каждый день виделись, бухали, дрались... я чувствовал себя танком))) всех военных угощали... Сны конечно, привычка прятать сигарету, даже ржали с этого. Как у всех наверно
Алексей: Удивился красным "жигулям", асфальтированной большой площади, кружилась голова от толпы на рынке. Первые дни только.
Страх гражданских. Все военные как родные - знаешь что у них на уме вроде, а тут народ в разных одеждах, со своими тараканами в голове.
Александр: Частые сны, что я на войне, даже когда просыпаешься, минуты три осматриваешься по сторонам: где ствол, где Я. Не отпускало полгода. Сейчас душат воспоминания о тех с кем был и кого с нами нет!
Елена: Самый первый "прокол" был, когда приехав домой, первым делом рванула в ванную, захватила с собой ковшик. Мать зашла, а я из ковшика поливаюсь... "Доченька, тут вода из душа даже льется))))))" И долго был вопрос, когда будили: "Кто? Куда ранение?"
Татьяна: БРАТИШКИ можете посмеяться... С февраля 2000 по август 2001 провела в ВЕДЕНО, потом в Россию. В 4 утра приехала домой, а в 9 на рынок с детишками пошла, белое платье, шпилька 8 см. Обратно идем, покупок - все руки заняты. Переходим дорогу... Глушняк у машины проходящей хлопнул,... покупки в сторону... кричу ложись, и рыбкой в траву... Подошел сын, поднял, дочке платье отряхнули.... Так тихо-тихо проговорили "мама ты дома", а я ничего понять не могла... Потом смотрю народ собираться начал... В общем наверно недели две накрывало, то за проволку нога зацепится: команду СТОЯТЬ то ЛЕЖАТЬ...Сейчас редко сны накрывают, а так прошло после того как второй раз съездила в горы с 2005 по 2008 - совсем другая Чечня, вот и успокоилась.
Евгений: Ночью спать не мог, и пил месяца два не просыхая.
Дмитрий: Полгода вообще на улицу не выходил, а как начал выходить - голова вообще на месте не стояла, всё по сторонам шнырял. Каквказца как увидишь руки сами сжимались и подручные долбёжные средства присматривал. Передвигался в основном по темноте, по неосвещённым участкам улицы. Спросонья тоже автомат искал под диваном часто, родители рассказывали часто орал во сне, всё приказы кому то отдавал и командовал в основном матами, просил подмоги и патронов, хотя я не был на командной должности (был сапёром). Со своей как начал жить - во сне кидался, задушить пытался, сейчас прошло вроде всё, только вот если на кресле сидя усну - не подходит, могу упороть.
Антон: Автомат бывало искал, к цивилизации долго привыкал. Да и сейчас (10 лет прошло) бывает приснится что-нибудь, пару раз жене чуть руку не сломал.
Сергей: Первое время, как уволился, ходил кум королю: все мне нипочем, сам черт не брат и т. д. Но не долго, сам дошел до того, что вокруг все же люди. Лет 10 воевал по ночам во сне, жена по началу боялась спать со мной, но как стали с ней жить, быстро все прошло. Потом не мучило ничего, а сейчас снова ностальгия, и все чаще хочется в горы, хотя прошло 19 лет после дембеля.
Алексей: Отпуска не дали по приезду, началась обычная мирная служба.
Автомата не хватало, как голый на улице стоишь. Разгрузки не хвтало,все по карманам распихаю, стою ка дурак с оттопыренными карманами. Спал хреновенько, жена будить боялась, дергался, руки распускал. Первое время не понимала. Потом как по приколу, в комнату вошла с работы, я сплю после наряда, она мне сумочку на спину кинула (ну типа просыпайся), а я с топчана вниз, на спину переворачиваюсь и руками возле топчана (дивана) шарю, автомат ищу и ору что то.
Жена как глаза мои шальные увидела, притихла.
Мне проще у меня жена психиатр. Отошел быстро, но с ее помощью.
Вообще мужики не надо этого стесняться, только офицально в дурку не суйтесь... а то на всю жизнь клеймо. Пообщайтесь с врачом через знакомых, препараты все обычные, в аптеках без рецепта продаются.
Башка предмет темный, но если вовремя поправить то нормалек.
Еще в двери первое время заходить не мог, пока не осмотю косяки и комнату.
Николай: Молчал месяц, не говорил. Всё казалось мелким - все проблемы.
Нечего было обсуждать с людьми, молчал и всё.

Это очень интересные рассказы ветеранов армейского спецназа военной разведки. Повествования объединены одной темой – «бизнес на войне». Рассказывают те, кто ходил и ходит на выходы в составе групп, т.е. младшие офицеры, прапорщики и контрактники, тёртые и битые не одной войной. Больше всего в беседах меня поразило, КАК они всё это рассказывают – спокойно и даже с лёгкой иронией. Чему, мол, удивляться, обычное дело на войне…
***

Квартира
Было это в начале второй войны. Пришла наша очередь «отдыхать на гостеприимных курортах Северного Кавказа». Путёвки бесплатные, на целые полгода. И оставляю я при этом свою жену в декрете с двумя малыми детьми. Старший в садик ходит, а младшему и года ещё нет. Ну, с квартирой у меня, как у всех практически в бригаде. То есть, нет её вообще. Живём в съёмной однушке-хрущобе вчетвером. И денег у меня, как я ни выкраивал, не получается оставить жене ещё и за хату полгода платить. А уезжал я в зиму, сам понимаешь. В общем, пришлось мне пойти в дом к нашей хозяйке и провести с ней политбеседу. Мол, так и так, я не на гулянку еду, на войну. Приеду и рассчитаюсь из боевых. Не вернусь – из пособия за меня вдова долг погасит. Но ты, хозяйка уважаемая, пока я воюю, не ходи туда, не беспокоймою семью понапрасну. А то мои боевые товарищи все люди горячие, раненые да контуженные. Не дай бог, услышат, что ты жену их друга на мороз хочешь выставить и нервируешь кормящую маму – как бы до греха не довела кого-нибудь…
Вернулся я через полгода живой и с практически непорченой шкурой. Деньги получил, сразу зашёл к квартирной хозяйке и рассчитался за долги. Она деньги взяла, извинения мои послушала и говорит: «Вернулся? Вот теперь три дня тебе, и чтоб духу вашего в моей квартире не было. Не хватало мне ещё угрозы отмороженных вояк выслушивать»…
Пришлось мне пометаться и поискать другое жилье. А городок у нас маленький, слухи быстро расходятся.
В общем, вот с таким настроением мы и катались на войну.
Квартира? Есть, акак же. Отсудил недавно у родного Министерства обороны, когда оно нас скопом на свалку выбросило. Хорошо, выслуги хватило для минимальной пенсии благодаря двум войнам. А большинство, кто помоложе был, просто на улице остались.
***

Моздокский рынок
Когда читаю или слышу про то, как у нас махра голодала и холодала да оборванная ходила, сразу вспоминаю, как мы с бойцами пошли по прилёту в Моздок на местный рынок. Прикупить кое-чего, что в самолёт не влезло. Ну почему, не только водку. Хотя, и её, конечно, тоже. Вот там я такие кучи армейского добра увидел на рынке – на бригадных складах столько точно не было. Тушёнка армейская в солидоле. Пайки любые. Форма разная ящиками. Сапоги, берцы, ремни, снаряжение. Палатки, спальники. Врать не буду, пулемётов не видел. Но уверен, что было и оружие для надежных покупателей. Не могло не быть при этом изобилии. И всё это – рядами и ящиками любых цветов и размеров.
Там батальон одеть-обуть во всё новенькое да и накормить за час можно было. Думаю, и вооружить тоже. А ведь за всё это кто-то уже расписался, как за выданное воюющим бойцам. Вот и думаешь иногда, где главный враг сидит?
***

«Кремль»
Выехали из Моздока затемно. И вдруг на горизонте зарево на полнеба. Бойцы спрашивают, мол, что горит? Подъезжаем поближе, а это особняк у дороги. Стена из красного кирпича, почти как в московском Кремле. Ели голубые и подсветка мощными прожекторами. Рядом заправка и кафе дорожное. Ну, мы у местных и спросили, что это за Кремль?
– Э, слушай, таких вещей не знаешь! Здесь живет директор Б. ликероводочного завода. Уважаемый человек во всей Осетии!
– А что-то мы охраны у такого уважаемого человека не видим вокруг дома? – пошутил наш командир.
– Э, дорогой, зачем ему охрана? За него такие люди будут слово говорить, если что! И здесь, и в Москве. Водка – это же золото! Он всем хлеб даёт, всем нужен. Попробует пусть кто-нибудь его тронуть – свои голову отрежут, как собаке. Здесь все свой кусок имеют: и власти, и авторитеты. Кому надо что-то ломать, если так все хорошо? Никому не надо! А нужно будет – наймут хоть ваших. Как не пойдёте?!?! Прикажут ваши генералы – пойдёте, никуда не денетесь. Тут такие деньги крутят-вертят, тебе никогда не увидеть столько.
Поехали мы дальше. Молча. Только прапорщик наш, замок группы, матерился вполголоса до самой границы с Чечнёй.
А Б. через несколько лет на весь мир прогремел.
***

Блокпост
Поехали мы на очередной выход. А поскольку наши «Уралы» уже засветились, поменяли в очередной раз машины с соседями на день, чтобы не светиться заранее – у духов разведка чётко поставлена. И вдруг тормозит нас очередной блокпост. Одевались мы, в отличие от многих отрядов других бригад, без лишнего пижонства. И в танковых комбезах случалось походить, и вообще не форсили импортом без крайней нужды. А на посту сидят славные вованы. Сразу оговорюсь: со спецназом ВВ приходилось работать не раз – очень неплохие спецы. Гонору, правда, много, так и наши не без греха. А тут сидит наглый сержант и не пропускает машины. Ротный, который наши группы выводил, пошёл на КПП разбираться, в чём дело. Звёзд на нём, конечно, нет. Но видит же сержант, что со старшим разговаривает! Не встает даже, с…ка. Развалился и заявляет с наглой ухмылкой: «В общем, по сто рублей с машины, или будете стоять до завтра, как минимум».
Ротный ему, ты чего, мол, сержант, мы по делу едем, а не наливники с самопальным бензином перегоняем. А тот на своём стоит – платите, или будете здесь загорать. Ну, ротный начал закипать, и говорит этой «гордости ВВ» – денег нет. Водкой возьмёшь? Тот загорелся сразу. Ну, ротный его к нашей машине отправил и мне говорит: «Проводи сержанта, и дайте ему пару литров водки». Я понял всё и повёл радостного сержанта к заднему борту. Тот только брезент приоткрыл – ему в рыло сразу пару серьёзных стволов изнутри. Схватили за загривок и закинули под ноги бойцам в машину. Как и не было. Ротный говорит водилам из махры, обалдевшим от такой картины: «По машинам, заводи». Тут бежит заспанный лейтенант ВВ и сходу просекает, что его доблестный сержант крупно попал. Сразу извиняться начал, мол, не признали, попутали с махрой из-за машин. Отдайте сержанта. Ротный ему – ни хрена, пусть твой опухший сержант вину кровью искупает. Сорвал выполнение боевой задачи, так пусть побегает в головняке несколько суток по горам. Умнее будет. Если жив останется.
Ну, сержант и так не сильно здоровым стал, когда на него несколько раз в тесноте тёмного кузова наши бойцы нечаянно наступили. Берцами немалых размеров. А тут, как услышал про головной дозор, сразу заверещал как резаный. В общем, обезжирили мы этих дорожных рэкетиров. Забрали с их блокпоста деньги и маленький переносной телевизор в обмен на сильно потрёпанного сержанта с разбитой мордой (упал, вылезая из машины). И пообещали специально теперь всегда через этот пост проезжать. Проверять несение службы.
А дома сержант, стопудово, такого про свои шрамы на морде и подвиги военные рассказывает теперь – Рембо отдыхает.

Случай нарушения приказа верховного главнокомандующего с вводом танков на окраину нейтрального поселка Дуба-Юрт, где были окружены 150 десантников 84 отдельного батальона разведки, очень быстро облетел федеральные войска, а командир 160 танкового полка мгновенно стал героем.Танковый полк находился поблизости от злополучного села, где боевики полевого командира Хоттаба численностью в 1000 человек на протяжении нескольких часов уничтожали разведчиков. На все призывы о помощи командование отвечало, что есть договоренность, запрещающая вводить войска и бронетехнику на территорию нейтрального села и что разведчикам нужно выкручиваться самим. Такой ответ могли давать лишь предатели. В последствии десантники, которых спасут танкисты полковника Юрия Буданова, будут рассказывать, что боевикам были отлично известны все пункты их дислокации и что их появление на окраине села бандитам как бы были известны заранее.Удивляться ничему не приходится. Случаев утечки информации во время второй чеченской войны было множество, потому-то и потери России оказались такими огромными. Где-то проболтались, где-то что-то по неосторожности штабисты ляпнули, а отдуваться за это простым солдатам пришлось.

Высшие военные чины, заседающие в тихих кабинетах во время грома орудий, крайне не любят самоуправства, даже если оно связано со спасением жизни десятков военнослужащих, попавших в беду. На «разбор полетов» с непослушным полковником-танкистом на вертолете примчался некий генерал и объявил командиру танкового полка служебное несоответствие. Но, когда со штабистом пожелали пообщаться спасенные десантники, он, почувствовав, что жареным запахло, быстро унес с поля боя ноги, умчавшись обратно на своей «вертушке». Боевики Хоттаба, предвкушая расправу над разведчиками, никак не ожидали прихода двух танков, которые нанесли их личному составу и наполеоновским планам сокрушительный удар . Танкисты расстреляли большую часть боевиков, не предполагавших, что кто-то из русских командиров ослушается приказ начальства.Два экипажа танка состояли исключительно из опытных офицеров, так как командир полка, вопреки приказу выше стоящего командования, не мог послать на ликвидацию бандитов неопытных солдат.

Когда более или менее улягутся страсти вокруг этого дела, полковник Буданов скажет журналистам, что слышал переговоры по радио между десантниками и их непосредственным командованием, которых практически бросали на произвол судьбы. Он не смог оставить в беде своих товарищей. Если бы не взаимовыручка российских военных во время двух чеченских войн, не известно, что бы вышло в итоге. Поступок танкистов и их командира был поступком, именуемым подвигом, достойным славы, уважения и признания народа. Так оно и вышло, хотели того или нет лощеные московские штабисты, не нюхавшие пороха и с высокомерным пренебрежением относившиеся к простым солдатам. А вот имена кабинетных стратегов, не известных и тогда народным массам, история двух чеченских войн просто предала забвению.

Первый бой Первой Чеченской: 106-я дивизия ВДВ против отряда Вахи Арсанова, у поселка Долинского, Чечня, 12 декабря 1994 года

Из описания обстановки на 11 декабря: "Боец [Вахи] Арсанова (Арсанов - на фото 1) на собственных "Жигулях" проехал через все блок-посты под видом местного жителя, собрал необходимую информацию и спокойно вернулся к Арсанову. Тот немедленно обратился к Аслану Масхадову и попросил выделить одну из имевшихся тогда у чеченцев установок залпового огня "град". После этого бойцы Арсанова под покровом ночи приехали на господствующую высоту у Долинского. По утверждению Куликова, чеченцы "не имели никаких приборов наведения и прицеливались через ствол"

Начальник разведки ВДВ полковник Павел Яковлевич Поповских (фото 2): 12 декабря на подходе к Долинскому группировка войск 106-й дивизии шла вместе с внутренними войсками. Руководил ею генерал-лейтенант Сегудкин [зам.ком. ВДВ по БП Алексей Алексеевич Сигуткин].

Остановившись в 8 километрах от Долинского определиться с дальнейшими действиями, вдруг разглядели в бинокли что-то похожее на установку системы залпового огня. "Чеченцы "Град" заряжают", - подтвердил опасения экипаж "вертушки".

Чеченский "Град" дал несколько весьма точных залпов по колонне. Добавил и танк. Появились первые убитые и раненые. Когда вертолёты вернулись, чеченцев и след простыл. О системе секретности и скрытности в российских боевых порядках говорит такая красноречивая деталь: все оперативные переговоры велись на тех же радиочастотах, что и у чеченцев.

Одна из ракет угодила в полковой КПП, как об этом вспоминал НШ сводного пдп 106 вдд полковник Михаил Жданеня: "Едва залетаю в машину и заворачиваем за бугор, по броне словно молотом..." В этот момент погибли полковники Николай Фролов - начальник артиллерии дивизии и Евгений Алексеенко из штаба артиллерии ВДВ, сидевшие на броне.

Прервал корректировку подполковника крик капитана: - нас атакуют! Я развернул стволы и посмотрел вниз. Из за дыма было видно не очень, но явно что слева, как раз куда оттягивались уцелевшие, из под холма довольно быстро движется техника разворачиваясь в цепь. Варцаба приказал СПГ к бою, а гаубице и мне выйти на прямую наводку. Я чётко различил контур танка, он шёл первым и прямо на нас. Остальную броню я посчитал за БМП, о чём сразу доложил. В ответ лишь - вижу...

К счастью, эта техника оказалась нашей (точнее тульской 51 пдп), голова её уже выходила на ровное плато. В это время полковник Алексеенко на горе, на расстоянии примерно семи километров, заметил танки и дал приказ развернуться в боевой порядок. Но в этот момент начался артобстрел. Никто не мог разобрать, откуда летят снаряды, так как расстояние было очень большое и откуда ведётся стрельба не было видно. Как после выяснилось, огонь вели четыре установки "Град", которые дали три залпа. Один из снарядов попал во вторую по ходу движения машину...

Голова колонны, развернулась и вернулась к месту обстрела обойдя холм. Мы же их и посчитали наземной группой после арт.подготовки и чуть не открыли огонь. Хорошо кто-то заметил противоминный трал перед танком, как это было на нашем.

Через минут 30 прилетели вертолеты Ми-24. Облетели нефтебазу, затем куда-то к лесу и там выпустили несколько НУРСов.

Погибшие:

1. полковник Евгений Петрович Алексеенко (из штаба командующего ВДВ)
2. нач. РВиА 106 вдд полковник Николай Петрович Фролов
3. рядовой 1182 ап Александр Валерьевич Минеев (12.12.94)
4. мл.сержант 1182 ап Сергей Михайлович Щербаков (12.12.94)
5. мл.сержант 56 одбр Сергей Николаевич Ковыляев
6. рядовой 56 одбр Павел Владимирович Оборин
7. сержант 1182 ап Леонид Владимирович Мещаненко (умер 29.12.1994 в госпитале им. Бурденко)

По словам начальника разведки ВДВ полковника П.Я. Поповских, было ранено 12 человек.

Упоминая о предательстве русских войск в Чечне, нельзя обойти стороной роль в ней наших либеральных правозащитников. И прежде всего речь идет о такой фантастической мрази, как Сергей Адамович Ковалев. В период 1993-2003 годов был депутатом ГД, в 93-96 гг. председателем Комиссии по правам человека при Президенте РФ, в 96-2003 гг. член ПАСЕ. Был одним из учредителей гайдаровской партии «Демократический выбор России», а с 2006 года и по сей день состоит в «Яблоке».

С началом боев за Грозный в декабре 1994 года Ковалев приезжает в ставку Дудаева и предлагает свою помощь в «организации переговоров по прекращению кровопролития». Боевики сначала не верили своим ушам и даже хотели его расстрелять, но потом раскусили нутро россиянского либерала и посадили его в подвал к радиостанциям. Отсюда Ковалев без устали предлагал русским солдатам сдаваться в плен, а танкистам обещал безопасный выход из города в обмен на указание ими маршрута. «Я правозащитник. Ребята, я, Сергей Ковалёв, беру на себя ответственность. Выходите, сдавайтесь, и вас сейчас на машинах вывезут в ваши части»…

Что было с теми парнями, которые, поверив слову «правозащитника», попали в плен, говорить не хочется, но поднять эту тему необходимо: им отрезали головы, кастрировали, насиловали, расчленяли заживо, снимали скальпы, распинали в окнах домов или, в лучшем случае, просто убивали на месте. Когда много позднее его спросили, почему он защищал бандитов, но не поднимал вопрос геноцида русского населения Чечни, Сергей Адамович без обидняков ответил, что «всегда защищал тех, кто нуждается в защите». В 1995 году, признавая заслуги Ковалева перед самопровозглашенной республикой Ичкерия, Джохар Дудаев наградил его орденом «Рыцарь чести». Кроме него такой награды удостоился только Шамиль Басаев.

Генерал Геннадий Трошев в своей книге «Моя война. Чеченский дневник окопного генерала», отрицательно оценивая роль Сергея Ковалёва в чеченском конфликте 1994—1996 годов, писал, что российских солдат после сдачи в плен ожидали пытки:
В боях за Грозный появились первые пленные, вокруг которых развернулись баталии с участием московских политиков, правозащитников и журналистов. Особо недобрую роль в этом сыграл тогдашний уполномоченный по правам человека в РФ С. Ковалёв, который открыто призывал наших солдат сдаваться в плен под его могучие гарантии освобождения. А о том, что их ждёт в плену у «добрых» чеченцев, особо и не задумывались. Приведу здесь слова капитана Сергея Н., томившегося восемь месяцев в яме под Шали: «Об одном просил Бога — быстрее умереть…» Об избиениях, садистских пытках, публичных казнях и прочих «прелестях» чеченского плена говорить можно долго — читателя этим не удивишь. Но вот отрубание голов, снятие кожи и скальпов с живых солдат, распятые тела в окнах домов — с таким федеральным войскам впервые пришлось столкнуться в Грозном.

Это же подтвердил Александр Петренко, заместитель командира батальона 131-й мотострелковой бригады:
Вот он в эфире говорил: «Я правозащитник. Ребята, я, Сергей Ковалёв, беру на себя ответственность. Выходите, сдавайтесь, и вас сейчас на машинах вывезут в ваши части». А на самом деле они вышли, их взяли в плен, потом этих пацанов кастрировали, изнасиловали…

Известно, что Маргелов говорил «военномОрский флот». Когда ему делали в МО СССР замечание о том, что так не говорят, он отвечал «Я в 41-ом с братишками на немца ходил, и мне лучше знать, как говорить».

История о том, как спортивная команда пловцов ВДВ победила команду ВМФ.

Однажды команда ВДВ заняла первое место в ВС СССР по плаванию, что сильно задело Главкома ВМФ Горшкова (тот, кто противился введению в ВДВ десантного берета и тельняшки). На совещании Министра обороны СССР Устинова (собрались все командующие) было указано о том, как десантники стали призерами в «морском» соревновании. «Бокс, самбо – для ВДВ понятно, но как полк, который стоит за сотню километров (Кировобад) от моря, лучше всех плавает, мне не понятно» – сказал министр. Маргелов улыбается. Министр Горшкову: «А на флоте все умеют плавать?». Горшков вскочил – «Так точно! Все!». Один из командующих (ракетчик) был глуховат (сидел рядом с Горшковым). И в полной тишине говорит Горшкову, по-соседски (как глухой – говорит громко) «Не пи…ди». Кабинет заполнился генеральским смехом. Маргелов, улыбаясь, поднялся и сказал: «Ну я пошел, мне здесь делать нечего». И вышел.

(Рассказал порученец В.Ф. Маргелова - полковник Сафонов, присутствовавший на совещании.)

***

Как в ВДВ появилось регби

Командующий ВДВ генерал армии Маргелов скептически относился к упражнениям и соревнованиям с мячом среди десантников (футбол, волейбол, баскетбол).

В 1977 году в Ферганской дивизии порученец командующего Сафронов В. Г. (участник 4-х локальных войн – Венгрия, Чехословакия, Афганистан, Ангола, в ВДВ с 1953 года) показал Маргелову в Доме офицеров фильм о регби ("трофейный" - американский). Маргелов сперва фильм смотреть не хотел, но потом согласился и внимательно посмотрел (попыхивая традиционно папироской "Беломор-канал"), выдержал паузу … «Й…твою...(по знакомому тексту) - так это ж драка!». С того дня тут же в войсках у десантников на спортплощадках появились плакаты «Регби – ВДВ!», а мячи для регби появились в каждом десантном подразделении. До сих пор в его квартире-музее хранится мяч для регби с автографами первой сборной команды ВДВ.

***

В. Ф. Маргелов частенько бывал в 103-й Воздушно-десантной дивизии. И вот однажды, построив командование 357-го полка, учинил контрольные стрельбы для офицеров. На огневой рубеж вышел и командующий. Его любимым оружием был маузер, и он из него неплохо стрелял.

После подведения итогов стрельб, Василий Филиппович, на ходу снимая с руки часы, подошел к офицеру, показавшему лучший результат: "Молодец, сынок! Отлично стреляешь!" - и, уже собираясь вручить ему часы, спрашивает: "Кем командуешь?". Офицер, смущаясь и краснея от внимания, оказанного командующим, докладывает: "Начальник артмастерских капитан..."

"Хм...", - сказал командующий и застегнул часы у себя на запястье, - "ну тебе по штату положено отлично стрелять. На-ко, почисти мой маузер".

***

Было все в далекие 70-е. Строили учебный центр 7-й Воздушно-десантной дивизии в Казлу-Руде. Стройку навестил В.Ф.Маргелов. В то время рубили лес и прокладывали дорогу. Одна сосна была двойная, очень красивая, и Василий Филиппович приказал эту сосну сохранить. Так и проложили асфальт, а сосна красавица осталась по середине дороги цела и невредима. С тех пор сосну называют Маргеловской.

***

Перед съемками фильма о ВДВ "Голубые молнии" вся съемочная группа приехала в Сельцы (УЦ РКПУ) посмотреть на быт и занятия в полевых условиях. На даче командующего немного "приняли" и стали обсуждать, каким должен быть образ десантника. Среди съемочной группы была небольшого роста женщина, помощник режиссера, которую не было видно за спинами стоящих мужчин, и Василий Филиппович, со свойственной ему прямотой, отвечает режиссеру на поставленный вопрос:

- Ты покажи мне Десантника в фильме таким, чтобы ему любая женщина на улице "дала"!...

Короткая пауза, кинематографисты в замешательстве, и слышится стук падающего тела - помощник режиссера упала в обморок!

Отрывок из повести: ЧЕЧЕНСКИЕ ЗАПИСКИ ВЕРТОЛЕТЧИКА.
Автор: кавалер ордена Мужества, полковник С. Штинов.

ПРОПАСТЬ
10 июля. Пока всё было тихо. На территории Чечни действовал очередной мораторий на ведение боевых действий. Шёл переговорный процесс между лидерами боевиков и командованием группировки, но это только пока! Следующее утро 10 июля 1996г. началось также с подъёма в 6 утра. Убыли на аэродром, позавтракали. Команда на сбор всего лётного состава у КП поступила неожиданно. До постановки задач было ещё много времени, поэтому все с удивлением смотрели на озабоченного чем-то командира полка, Юрия Николаевича Чебыкина, держащего телефонную трубку, ничего не говорящего, а только кивающего головой. Выражение его лица было явно безрадостным. Через минут 20 приехали все командиры авиагруппировки, расстелили перед нами карты и, зачитав приказ о начале боевых действий, стали ставить задачу каждому экипажу. Мало того, что москвичи, быстро улетев, домой, оставили нас, один на один, с кучей вопросов, так ещё практически на следующий день, нам уже ставили задачи на ведение настоящих боевых действий.
Я смотрел на своих молодых товарищей, и видел в их глазах смятение!
Да и самому было как-то не по себе:
- С ходу в пекло! - крутилась мысль в голове.
Как оказалось, процесс перемирия был внезапно остановлен, как это уже случалось не раз, и войскам был отдан приказ, начать боевые действия против бандформирований. Нашей авиагруппировке была поставлена задача на высадку воздушного десанта в горы, по всей границе южной Чечни, с целью вытеснения бандитов с равнинной части Ичкерии, чтобы они не смогли просочиться в Дагестан и Грузию. Подготовка была не долгой. Обозначили посадочные площадки на картах. И, пока заправляли вертолеты, в них во всю загружался спецназ. Первым в горы слетал, на рекогносцировку площадок, зам.ком.полка Николай Авиамирович Иванов. Быстро вернувшись, он сел ко мне на борт и сказал, что покажет нашей группе площадку.
Мы, в паре с Володей Погореловым, взлетели за парой зам.ком.авиагруппировки, моего однокашника по училищу, Лёши Храменкова. Набрали высоту 1800м. и пошли в горы, в район между Шатоем и Махкетами. Подходя к горам, стали ещё набирать высоту, и когда подошли к указанной Ивановым площадке, она была на уровне наших глаз. На двух с половиной тысячах метров над уровнем моря, ровная как стол, размерами с два футбольных поля, простиралось красивое, покрытое высокой травой, поле. А на удалении двух километров впереди него уже начинались отвесные скалы, уходящие вверх, выше трёх тысяч метров. Посадочные места выбирали самостоятельно, кто - куда. Но так, чтобы не помешать друг другу. Первым подсел Вовка Погорелов, я следом за ним, буквально в двадцати метрах от него. Оглянулся в грузовую кабину и подал команду на высадку группе спецназа. Но когда повернулся, прямо впереди, в нескольких метрах от кабины моего вертолета, разлетались какие-то куски веток. Как оказалось, Володя Погорелов, чуть сместился в сторону, и не заметил, как хвостовой винт его машины оказался у самой земли, начав крошить высокую, с полтора метра высотой, траву и небольшие кусты. Я смотрел, на всю развивающуюся ситуацию молча, боясь что-либо подсказать Вовке по радио, т.к. мог только помешать ему. Иванов тоже молчал, думая о том же. Качнись вертолёт чуть ниже, хвостовой винт зацепит камни, и тогда начнётся такая мясорубка, что сначала достанется, моей машине. Затем, превратившись в такую же мясорубку, от меня достанется следующим, и т.д. Пока мы все, как удалые казачки на бранном поле, не покрошим друг друга в капусту. Даже сквозь рёв турбин и натуженный стук лопастей, был слышен звук работающей "сенокосилки". Высадка десанта длилась всего 1,5 - 2 минуты. Вовкин борт качнувшись, плавно отошёл от земли и, бешено вращая позеленевшим хвостовым "секатором", рванул вперёд, разгоняя скорость.
- Фу-у! Пронесло! - выдохнули мы.
Десант моего борта также оперативно покинул вертолет и, получив команду от борттехника, мы полетели догонять группу, которая закончила высадку. Внизу у предгорья, как шмели, крутилось наше прикрытие, звено Ми-24. Набрать нашу высоту для них было проблематичней. С нормальной зарядкой, но в условиях высоких температур, с "убитыми" на пыльных площадках движками, они еле дотягивали до высот 2.500 - 3.000 метров. "Несладко" было и нам. Но всё же Ми-8-е были полегче, поэтому на пару минут нам хватало мощности наших движков, чтобы зацепиться, как хищным орланам, за какой-нибудь выступ или камень на большой высоте, иногда поставив лишь одно колесо на землю. Вот тут-то надо было собрать всю свою волю и нервы в кулак, и буквально слиться с машиной в одно целое, чтобы удержаться на выступе, молотя лопастями в нескольких десятков сантиметров от каменных глыб или скал. «Десантуре» же выбирать не приходилось, когда "духи" их вытесняли на какую-нибудь высотку или скальный выступ, кроша вокруг них камни крупнокалиберными пулемётами и гранатомётами. А у нас уж выбора не было точно, т.к. надо было вытаскивать мальчишек из любого "дерьма". И ни при каких условиях мы не имели права оставить их на верную гибель! Собравшись группой, полетели домой. Через пятнадцать минут все уже заруливали на стоянки. Вообще Чечня была настолько маленькой, что её можно было облететь за 1 час. И никак не укладывалось в голове - откуда же на таком маленьком пространстве умещалось столько гадости!
Пообедав, стали ждать очередной задачи. Через пару часов должны были подъехать несколько КАМАЗов с боеприпасами и продовольствием, которые мы должны были доставить той же группе СПЕЦНАЗа. А пока уясняли задачу, разрабатывали порядок и очерёдность захода на посадку, и порядок сбора группы после разгрузки. Но всё получилось совсем иначе. Подъехала колонна. Пока загружали и заправляли вертолеты, Юрий Николаевич Чебыкин зачитал экипажам очередную боевую задачу. Время вылета назначили через 15 минут. После того, как я прибежал на вертолет, у меня глаза полезли на лоб. Вертолёт был загружен, какими-то коробками под «самый жвак», да ещё на входе в кабину лежал здоровенный резиновый бак с водой.
- Твою мать...! И сколько ж здесь веса? - спросил я, у заправляющего вертолет бортового техника Володю Мезенцева.
Тот развёл руками:
-Да хрен его знает! Пока заправлял борт, десантура уже его закидала коробками, поэтому вес не проконтролировал! Но коробки тяжёлые. Одна упала с приличным грохотом! Видать там тушёнка!
Я повернулся к, стоящему рядом, старлею-десантнику.
- Старший лейтенант! Какой вес груза?
- Товарищ майор! Начальник продслужбы, старший лейтенант Боков. Да не много! Тонна. Ну, может быть тонна-сто!
- Старлей! Мать твою! Ты кому хочешь "впарить" - тонна-сто! Я что, по-твоему, не знаю, что такое - "по самое нехочу" загруженный вертолёт? Какой вес?"- надвинулся я на него.
-Да тонна там...! - захлопал детскими ресницами старлей.
Стал запускаться ведущий группы Алексей Храменков. Я должен был идти у него ведомым. Времени на проверку уже не было.
- Ну старлей...! В вертолёт! Если уж будем падать - так вместе!
Он побледнел, но в вертолёт залез, примостившись, как цыплёнок, на "курдюк" с водой, вращая выпученными глазами.
Как «в воду глядел»! - вспоминал потом я.
Быстро запустились, вырулили за ведущим.
- Вова! Как машина? Потянет?
- Нормально! Движки хорошие, вытянут!
На всякий случай я добавил "перенастройкой" обороты несущего винта и завис как можно выше, метров на пятьдесят, чтобы проверить запас мощности. "шаг-газом" увеличивать мощность, но склон, с увеличивающейся скоростью продолжал уползать вверх. В остеклении теперь были видны одни огромные каменные валуны, которые быстро приближались. Мы просто падали на скалы!
Запас по мощности был практически исчерпан, рукоятка "шаг-газа" уже была под мышкой! Первый раз, за всю свою лётную работу, я услышал страшный вой двигателей своего вертолета, который никогда не слышал ранее. Как будто стая из тысячи волков выла на сотню лун. В наушниках сначала послышалась команда речевого информатора:
- Отказал первый генератор постоянного тока, отказал второй генератор постоянного тока. Вертолёт висел спокойно, перегруза не чувствовалось. В горах, конечно, могло быть всё по-другому.
Группа взлетела. Стали быстро набирать высоту, постепенно доворачивая в сторону гор. Всё шло нормально. Движки привычно гудели. Лопасти с шелестом секли разреженный, горячий воздух. Через минут пятнадцать уже подходили к площадке. Храменков, по радио, попросил группу СПЕЦНАЗа обозначиться сигнальными дымами. Получили ответ, что шашки зажжены. Но знакомая площадка была чистой. Минутное замешательство.
- Вас не наблюдаем! - послышался в наушниках голос ведущего группы.
- Мы правее десять и ниже сто метров - ответил голос по радио.
Как оказалось, командир группы СПЕЦНАЗа, то ли из тактических соображений, то ли по условиям безопасности своей группы, вывел и закрепил её на небольшом перешейке между двух скал, на крошечном выступе горной гряды. Слева, по заходу, крутой каменистый склон горы. Справа - уходящие вверх скалы. Впереди и сзади пятачка - пропасть.
Для них может она, и была удобной, а вот посадить на неё вертолеты, было крайне проблематично. Алексей Храменков, сходу, примостился на относительно ровненький выступ и сразу начал выгрузку. Я заходил следом, рассчитывая приземлиться на единственное ровное место чуть ниже его вертолёта и на удалении метров двадцать.
Площадка, если таковой её можно было назвать, находилась на уровне наших глаз. Плавно подходя к ней, я начал подгашивать скорость, но склон в остеклении вдруг поплыл вверх.
Мощный поток воздуха, отбрасываемый вертолетом Алексея, выдул всю воздушную "подушку" из-под моей машины, которая очень бы могла облегчить мне посадку. Интуитивно я стал Это означало, что оборотов несущего винта у нас уже не было!
Потом крик Володи Мезенцева:
- Садись, садись!
- Да куда ж садиться! Скалы!
Боковым зрением я видел, как мой лётчик-штурман, Андрюха Васьковский, вжавшись в пилотское кресло, ждал удара о землю.
Вертолёт, как клиновый лист, покачиваясь с бока на бок, медленно падал на скалистый склон, поддерживаемый остатками тяги несущего винта. Выключился, из-за прекращения электропитания автопилот, хоть как-то помогающий удерживать машину.
Говорят - перед лицом смерти, вся жизнь пробегает перед глазами. У меня же в эти секунды в голове была одна мысль:
- Главное, перед ударом, успеть выключить двигатели, чтобы, когда вертолёт будет кувыркаться по склону в пропасть, они не взорвались, и мы не сгорели! Чтоб было, что достать из-под обломков, да доставить домой! Выжимая все соки из ручки управления, я пытался хоть как-то удержать вертолёт. В это же время, педалями, плавно разворачивая его влево, стараясь отвернуть от скал.
Машина медленно, чуть накренившись, начала разворачиваться.
Боковым зрением я видел, что слева начинается огромная пропасть, уходящая далеко вниз. В это же мгновение правая стойка шасси ударилась об склон, её амортизатор сжался и, выполняя свою работу, оттолкнул вертолёт в обратную сторону.
Машина, как футбольный мячик, отскочила от камней. И этого оказалось достаточно, чтобы накренить её ещё больше влево и, опустив нос, начать разгон скорости, туда, вниз, в пропасть!
От этого прыжка немного восстановились обороты несущего винта. Вертолет, медленно набирая скорость, покачиваясь, заскользил между огромных валунов вниз.
- Вовка! Автопилот! - почти выкрикнул я, давая команду борттехнику на включение автопилота.
Обороты винта уже полностью восстановились, и после его включения, вертолёт дёрнувшись, полетел более устойчиво.
Пропадав метров четыреста в пропасть, разогнав скорость я понял, что мы летим, и что теперь надо как-то выбираться из этого каменного мешка. Плавно подняв нос машины, и начав отворачивать от нёсшегося навстречу, уже противоположного склона, я перевёл вертолет в набор высоты. Борт послушно потянул вверх. Сверху заходил на посадку очередной Ми-8. В наушниках послышалось:
- Кто выходит из мешка! Наблюдаете заходящего на посадку?
- Наблюдаю! - ответил я, - Не помешаю!
И уходя вдоль склона вверх, чуть отвернув в сторону, я пропустил, строивший заход на посадку вертолёт.
Уже потом, на аэродроме, ко мне подошёл майор Кривошеев, который как раз летел на этом вертолете, и сказал:
- Откуда у тебя ещё силы взялись, что-то ответить в эфир? Мы в кабине аж встали, смотря сверху, как вы кувыркались. Первый раз видел в полёте звезду, на брюхе вертолёта, смотря сверху. У "правого" даже вырвалось:
- Ну, кому-то звездец!
Но это было потом.
А пока мы, кое-как, выскреблись из пропасти. И, наконец-то, облегчённо выдохнули:
- Что это было...?
Оторвав правую руку от ручки управления, я увидел, что между большим и указательным пальцем, под кожей запеклась кровь. Скорее всего, я так давил на ручку управления, что даже не заметил, как потянул кожу!
Набрали высоту и пристроились за, заходящими на посадку, вертолетами. Один за другим они проходили над тем "пятачком" и, явно не решались повторить мои кульбиты.
- Ну что, попробуем сесть ещё раз? Приказ то надо выполнять! - сказал Володя, глядя на меня.
- Ну, давай попробуем! - ответил я.
Хотя теперь сильное сомнение одолевало меня, относительно удачной посадки. Володя был прав, приказ на войне надо было выполнять!
Включив РУДами "форсажный режим" двигателей, я направил вертолет в сторону площадки. Подходя всё ближе и ближе к ней, я стал гасить скорость, и вновь услышал подвывающий звук движков. Запасы управления были практически на пределе. Ничего не оставалось делать, как перевести вертолет в разгон скорости и набор высоты, чтобы не повторить таких же кульбитов.
- Что будем делать? - спросил Володя.
Я немного подумал.
- Ты знаешь Володя! Машина не тянет. Ведь развалим! Всё-таки перегруз! Мы ведь не за "Героями России" сюда приехали. У меня двое детей, у тебя трое, у Андрюхи один. Кто их воспитывать будет?
- Так ведь задачу надо выполнять!
- Да сам знаю! Но ведь надо без суицида! Ладно, сейчас доложу Храменкову.
- 701-й - 711-му?
- На приёме 701-й! - ответил ведущий группы.
-Я, 711-ть! Нет возможности произвести посадку на площадку, машина не тянет, обороты падают! - доложил я. И тут в наушниках послышался отчётливый голос начальника авиагруппировки, генерала Самарина, который сидел на командном пункте в Ханкале и прослушивал весь наш радиообмен:
- Это кто там не может сесть на площадку?
- 711-ть, машина не тянет, обороты падают! - ответил я.
- 711-ть! Я вам запрещаю производить посадку!
Вся остальная группа молчала, барражируя над площадкой. Удалось удачно подсесть на неё, только вертолёту Юры Рубана, который, быстро разгрузившись, взлетел и пристроился к импровизированной "колбасе" из вертолётов, наворачивавшей круги вдоль отвесных скал.
В наушниках вновь послышалась команда:
- Я 701-й! Закончили работу. Сбор группы курсом на "точку".
Все облегчённо вздохнули. Значит домой!
На второй день после прилёта - и такая неразбериха!
Конечно мы, что-то упустили в вопросах согласования с приданным нам СПЕЦНазом. Который возможно посчитал, что вертолет - это как КАМАЗ, сколько загрузили, столько и привёз куда надо! Но это были летательные аппараты, на которые распространялись совсем другие законы физики. И им, скорей всего, было невдомёк, что эти машины, тяжелее воздуха, и которые сами-то еле таскали себя на таких высотах, да ещё при таких температурах. Сразу после посадки и заруливания на стоянку, я оглянулся в грузовую кабину. Ужас, липким холодком разлился по моему телу! Кабина была пуста, старлея не было!
- Мать твою! Выронили нач.прода! - выругался я.
- Да какой - "выронили", вон он комбату уже жалуется! - указал вперёд Андрей Васьковский. Посмотрев вперёд, я увидел целёхонького старлея, размахивающего, как ветряная мельница, руками и указывающего на наш вертолёт. После выключения двигателей и остановки винтов мы с Андреем вышли из кабины и направились в сторону бурно жестикулирующего нач.прода. Подойдя к нему, я, по доброте душевной произнес:
- Ну что, старлей? В рубашке родился!
Но он, повернувшись ко мне лицом и продолжая размахивать руками, начал быстро говорить:
- Да какие вы лётчики! Летать не умеете!