Серия «Темнейший II»

На границах случились первые стычки, но что могли поделать отряды стражников-сотников? Часть из них легла в неравном бою, прикрывая отход остальных. Им оставалось только отступать назад.

Отряды бежали. Они заперлись в приграничных крепостях. Гарнизоны должны были преградить путь Империи, остановив её на самих границах. Крепости стояли не просто на Трактах, но и на берегах пограничной реки, в самых удобных местах для переправы, где были сооружены хорошие мосты.

Задумка была проста: запереться за стенами и разрушить мосты – тогда легионы не смогут быстро переправиться на ту сторону, а у Долины Ветра появится время, чтобы собрать войска и организовать достойный отпор, пока Имперцы наводят понтоны и пытаются захватить замки, чтобы гарнизоны не помешали снабжению армий.

Так оно должно было случиться, так всё задумывалось, и так было во времена Царства, когда имперцы появлялись с юга. Небольшая река служила защитой целому Царству.

Но в этот раз всё было по-другому.

Отступавшие отряды не сожгли мосты – командиры вдруг приказали своим бойцам не делать этого. И это несмотря на все возражения бойцов, несмотря на сыплющиеся вопросы.

– Почему мы медлим?! Почему не разрушаем мосты?

– Да, командир! Ведь имперцы вот-вот подойдут к мостам и у нас уже не будет времени!

– Таков приказ! – рычали командиры. – Выполнять! Мосты нам ещё пригодятся!

– Зачем?! Не можем же мы перейти в атаку?

– Не твоё собачье дело! Выполнять!

Легионы быстро подобрались к мостам.

Красные штандарты развевались на ветру, а золотые орлы угрожающе сверкали на палящем солнце.

Сперва переправились стремительные катафрактарии – бронированная конница Империи. Конница поднимала пыль вокруг крепостей, внушая в защитников ужас своей численностью. Теперь гарнизоны были отрезаны, им точно не прорваться в тыл. За катафрактариями по мостам перешли и когорты бесчисленной пехоты.

Врата крепостей вдруг отворились. Лорды и их семьи были мертвы – все они были убиты восставшими вдруг дружинниками и заговорщиками, коих уже давно подкупили.

Легионеры врывались в крепости и учиняли резню – большинство дружинников сопротивлялись, хоть и было уже поздно, враг прорвался за стены... Местное население имперцам было совершенно не нужно, они не желали делить с ними награбленный провиант и отнятый кров. Мужчин резали, а женщин насиловали. Людей, словно скот, большими толпами сгоняли в просторные деревянные сараи, а затем поджигали… Щадили только предателей и всех их близких. Редких выживших отправляли караванами вглубь Империи – в качестве рабов.

Камил узнавал о происходившем с болью на сердце. В первый же день войны Империя смела сразу две крепости с двух направлений вторжения, уничтожив сразу два знатных рода, владевших немалыми землями – в Долине Ветра, в отличие от остальных сильно раздробленных провинций Царства, правило несколько крупных землевладельцев, коих можно было пересчитать по пальцам одной руки – при этом считая и самого князя Мал Леона, владевшего обширными предместьями Ветрограда.

Всего пять правителей, двое из которых были уничтожены вместе с большей частью их дружин в первый же день войны. У Долины Ветра не было шансов на победу.

Дороги на столицу и Зелёный Холм были открыты. Легионы шли дальше, сжигая деревни. Имперцы не встретили сопротивления там, где оно ожидалось больше всего. Кроме двух крупных городов оставалась только одна крепость – родовой замок Лончей на севере Долины, который совершенно никак не помешает вторжению – за крепость однорукого Маркуса возьмутся в самую последнюю очередь, когда легионы пройдут за Ветроград или Холм и хнынут ещё дальше на север…

Камил был в ярости. Он решил предупредить во снах всех оставшихся правителей Долины Ветра о том, как именно действуют вторженцы – и посоветовал им держать ухо востро, особенно со своими придворными и командирами гарнизонов, которые могут оказаться предателями.

Хуже всего Камил себя почувствовал, когда вдруг не сумел попасть в сон Маркуса.

– Быть не может!

– Они уже успели и сюда добраться, – удивился Вальдемар.

– Но как?! – воскликнул Миробоич. – Ведь их Плесенник сюда попросту не дотягивается!

– Не может ли быть так, что у них уже не один Плесенник, а два? Или вовсе – три?

– Где же там был провинциальный плесенник Долины? – задался вопросом Никлот. – Уж не на территории Лончей?

Маркус Лонч, верзила из Башен Знаний, главный враг юности и Камила и Вальда, примкнул к Мицеталию – и это озадачило Миробоича ничуть не меньше, чем даже вторжение Империи. Культ заходил всё дальше и дальше.

– Культисты просочились в Долину Ветра с севера. Ох и дерьмо! Наверняка Маркус, лишённый руки и возможности вести дуэли, был в тяжком унынии… и поэтому он примкнул к культу. Они ведь к потерянным людям и находят свой подход!

Небольшая разведка позволила заключить, что Маркус стал бароном совсем недавно. Всего пару месяцев назад – потому что его отец внезапно умер. Маркус взял на себя бразды правления, и теперь постепенно обзаводился сторонниками, во сны которых Камилу тоже не удалось проникнуть. Культ пускал свои корни в землях Лончей, и на прошлой неделе им удалось выжать священников прочь – никто не понял, что случилось, просто кто-то исчез, кто-то умер, а кто-то, учуяв неладное, удрал среди ночи к Ветрограду, даже не прихватив пожитки. Маркус отличался садизмом и жестокостью ещё до начала правления, до того, как примкнул к Мицеталию, а теперь в народе только и шептались о бесах, в него вселившихся. Но народ боялся хвататься за вилы… и чем дольше крестьяне и дружинники будут медлить, тем меньше у них будет шансов.

– Что будем с этим делать? – поинтересовался Вальд. – Конечно, культисты молодцы, что захватывают соседей. Но они делают это втайне от нас. А значит и с неким особым собственным расчётом.

– А что тут предпримешь?! Вторжение Империи уже началось. Заниматься плесенниками поздно, – сказал Камил. – Впрочем, у нас и не было времени ими заниматься. Вон как всё быстро случилось!

– Но Империя напала на Долину Ветра. Пока ещё можно считать, что Империя с нами не воюет, – подметил Вальдемар.

– Я так не считаю, – сказал Камил. – Я не отдам им Ветроград.

– Ха-ха! А ты сможешь его отнять?

– Я попытаюсь.

– Но это же безумие! – Вальд осознал, что Камил это всерьёз. – Ты же сам видел, какая у них армия!

– Безумие – это оставить им библиотеки Башен, – сказал Камил. – Нам нужно добраться к Ветрограду до того, как туда доберётся Магнус. Захватить город. Прорваться в Башни. Хотя бы урвать Книги – и уплыть к чертям морем, если мы не сумеем удержать стены…

– Такой у тебя план? Какой-то дерьмовый, на мой весьма скромный взгляд.

– Никакого плана нет. Будем выдумывать по ходу дела. Как и всегда. Забрать Книги – это нам нужно сделать, во что бы то ни стало. Без библиотек нам эту войну точно никогда не выиграть… Империю можно победить только неким волшебством, не иначе!

Свадьбы едва закончились, все созванные на военный совет представляли собой жалкое зрелище… вот, похоже, на что рассчитывали имперцы, когда решили ударить – на праздность некроманта.

О том, что Империя напала на соседей, а вовсе не на Царство бароны не преминули напомнить сразу же. Какое им должно быть дело до Ветрограда?

– Кто же ведёт легионы? – шептались лорды.

– Прокул Юлиус Магнус, – отвечали другие.

– Боже. Тот самый? Он ещё не подох?

– Живёт и здравствует. И, говорят, он стал ещё непобедимей.

– Ваше Темнейшество, – дрожал князь Искро, который знал о Магнусе не понаслышке. – Мы не сомневаемся в вашей мощи. Но Прокул... он громил и Альгерда и даже вашего дедушку Святомира... и он раздобыл головы ханов степей. Куда бы он не совался — везде побеждал. Не лучше ли как-то договориться, платить дань, хоть живы будем все...

– За такие разговоры я буду казнить, — отрезал Камил, и паникёры заткнулись. – У нас нет иного выхода. Мы выбираем только между победой и истреблением нас самих.

– Империя же не напала на нас, государь, – осторожно размышлял Сверад Светломорич. – И, право, если мы совершим встречный поход… это и будет то самое объявление войны, после которого нашему Царству точно придёт…ся туго.

– Как вы не можете взять в свои головы! – отвечал Миробоич. – Что Ветроград – наш город! Что Империя двинется на север сразу, как только захватит его! Нас никто не оставит!

– Почему бы и не позволить Империи захватить Долину? – спросил Драган Лисич. – Ведь, как я слышал, Мал Леон отказался от вашего протектората. Он, в сущности, наш враг. Пусть имперцы проредятся об его дружины. А потом их, ослабленных, мы встретим у себя во всеоружии.

– Никто Империю там не задержит, – вмешался Нойманн, чтобы хоть как-то поддержать безумную идею Миробоича в глазах остальных лордов. – Первые две крепости пали в первый же день войны – из-за предателей, внедрённых в гарнизоны. То же самое может случиться и в Ветрограде и в Холме. И не удивлюсь, если среди ваших придворных свит тоже полно предателей – учитывая, что мы с Царём совсем недавно выявили в Перевале с сотню таких внедренцев.

– Ужас, что творится-то… – ахали бароны.

– Если Мал Леон сложит оружие и сдастся без боя, – вмешался и Дылда Грег, в попытке выгородить своего друга. – То марш имперцев к нашим границам займёт недели две-три. Месяц, может быть. Мы не время выиграем, отсиживаясь здесь… мы упустим возможность нанести внезапный удар, осложнив имперцам дело. А запереться в крепостях мы всегда успеем. Но оборона, мне кажется, глупое занятие, когда у нас есть быстрые мертвецы. Маневры – вот что нам нужно… и чем дальше будет до наших границ, до стен наших городов – тем больше у нас будет пространства для этих самых манёвров.

– Прекрасно! – похвалил его Миробоич. – Знакомьтесь – это Грег. Мой верный командир, служивший в Ветрограде Хильдиньяром, гвардейцем князя – получается, он был признан одним из лучших воинов в Долине! Он проявил себя, как хороший командир и безупречный воин. Я назначаю его воеводой Царства.

И лорды глядели на очередного самозванца, которого им показывал Царь – глазами, выражающими скепсис, мол, видали мы твоих крестьян-назначенцев – одному так несколько баронств отошло, совершенно несправедливо!

– Постойте-ка! – втянул слюни Вяч Шабанович. – Если Мал Леон – театральная перчаточная кукла-скоморох, насаженная задницей на руку Империи… то вторженцев будет не тридцать тысяч, а почти сорок? Я правильно понимаю?

– Если лорды Долины встанут на сторону Империи, то это будет совсем плохо…

– Не исключено, – сказал Камил. – Но Магнус уничтожает население на своём пути. Вряд ли все дружинники, особенно родом из крестьян, станут плясать под дудку таких предателей. Этим я и хочу воспользоваться в случае чего.

– Если командиры скажут сдаться, то они сдадутся – и их всех просто прирежут заодно, – сказал Никлот. – Мне тоже сложно представить положение, в котором дружинники, видя страшную резню и горящие деревни, будут поддерживать легионы.

– История знает немало таких случаев, человек, – бросил Ночной Кошмар. –Большинство будут делать, что им скажет Магнус. Даже если он трахнет всех их матерей у них на глазах.

– Во всяком случае, если мы вмешаемся своевременно, то сможем предоставить преданному населению выбор, – сказал Камил. – Мы можем оказаться единственной силой, защищающей наш народ в Долине Ветра. А это значит, что люди будут переходить под наши стяги, мы сможем поднять ополчение и тогда… – продолжал Камил. – Тогда нам удастся не пустить врага на север так долго, как мы только сможем.

– С ополченцами… против легионов… – бубнили лорды.

– Хочу прояснить сомневающимся одну до отупения простую вещь, – сказал Камил, строго оглядывая всех участников военного совета. – Если мы будем пытаться отсидеться в стороне, то подпустим легионы к границам уже через месяц. И тогда первым делом будут уничтожены ваши богатства, бароны! Ваши вотчины падут. Вся земля вдалеке от городов в Хребтах будет выжжена! И тогда уже к середине лета вам попросту будет нечем править…

Кто-то хотел снова предложить сдаться и платить дань, но вспомнил обещание Царя – и замер на полуслове.

– Не бойтесь, господа. В пекло отправлюсь я один. От вас, живых, толку мало. Да и брести вы будете непозволительно долго… – сказал Камил и лорды с облегчением выдохнули. – Останетесь держать крепости и совершать согласованные со мной сновидческим образом вылазки. В Долину пойдут одни мертвецы…

Отдельный разговор затеял Ранескард Балтунг.

– Не может ли быть так, что Империя захватит лишь Долину Ветра, а на Царство пойдёт, как говорил Антоний, не ближе, чем в следующем году? – спросил герцог.

– Даже если и так – мне нужны библиотеки Башен Знаний. И предполагать всегда следует самое худшее – а худшее для нас, это то, что Империя не остановится, а сметёт и нас.

– Камил. Это объявление войны. С твоей стороны. Заключённый между нами договор не обязует меня вмешиваться… – сказал Ранескард, глядя на Миробоича как-то тоскливо. – Но я вмешаюсь. Потому что я знаю точно – на Ветрограде Империя и вправду не остановится. Твой шаг имеет смысл... Хотя бы только потому, что ты попытаешься перенести войну за пределы своего государства, не дожидаясь, когда её пожар охватит уже города твоих собственных вассалов. Я приму меры. Но не так скоро, как хотелось бы. Мой путь домой займёт почти месяц, и ещё некое время уйдёт на подготовку…

– Мы можем управлять вашими войсками не по старинке, а через сны, – сказал Камил. – В этом нет ничего сложного, а заодно вы и ваши военачальники смогут обучиться сновидчеству. Я вам всем в этом помогу. Вы ведь хотели и себе магических знаний? Они вам точно не помешают.

Ранескард согласился.

– И в самом деле… тогда всё произойдёт быстрее, но много войск я отделить для похода не смогу. Сами понимаете… Четыре тысячи – это самое большое, что я могу дать. В сравнении силами Империи это – зубочистка против быка.

– Если на Долину идёт тридцать тысяч, то в гарнизонах оставлены всего лишь десять. И они размазаны по всей Империи. Нанесите удар по их столице. По прибрежным городам. И вам даже может сопутствовать успех, – сказал Камил. – Они точно не готовы к быстрому удару с вашей стороны. Уверен, потому они и поспешили напасть – что вы в Перевале, что армия ещё не собрана, что всё это займёт много времени… тут нам нужно и вправду поспешить, чтобы реализовать преимущества.

Ранескард снова хмыкнул. И кивнул.

– Вы умеете вселять надежду. И правда. У Герцогства шансы на успех немного больше, чем я полагал… Если десять тысяч распределены по всем землям Империи равномерно, то вряд ли нас встретят серьёзные силы. К тому же мы сможем выбирать, куда бить, верно?.. Самая большая головная боль ждёт нас всё-таки не на суше, а на море. У Империи сильный флот…

Южное Герцогство присоединится к нападению на Империю, а это значит, что со временем Камил мог надеяться и на переброску части легионов к югу, что облегчит дело уже ему. Если всё повернуть как следует… то может из этого что-то и выйдет?

– Не лезь на рожон, Камил, – предупредил, однако, Ранескард. – Помни, теперь ты – часть нашей семьи. Если с треском поиграешь все сражения, а это не мудрено, учитывая перевес, то просто отступи в Южное Герцогство. Там теперь и твой дом тоже. Там мы сможем подготовиться к противостоянию с многочисленными врагами. Не забывай и об этом варианте. Он не так плох, как может казаться твоей гордости. В конце концов, там у тебя будет больше времени на то, чтобы создать огромную армию трупов и вернуть себе то, что у тебя отняли.

Камил не желал допускать и малой мысли о своём поражении – потому что он был очень неуверен в успехе. Он сильно боялся.

Что могло остановить легионы? Камил давно размышлял над этим.

Их могло остановить обезглавливание.

Шпионы выпустили птицу с клювом в яде.

Этот ход Камил откладывал на самый момент вторжения. Убить Магнуса до войны – значит заслужить одну лишь рокировку. Но убить его в марше – развалить войска. Или уж точно замедлить.

Полководцы в Империи занимали важнейшее значение, бойцы шли не за Императором, а за ними. И Магнусу были преданны, его почитали, его уважали, ему едва ли не поклонялись, за него были готовы умирать. В Империи его боялись, ведь он мог, того гляди, посягнуть на власть. Поэтому Прокула и отправляли в самое пекло, в надежде, что он, наконец, потерпит поражение, сдохнет или хотя бы серьёзно опозорится… Но Прокул лишь заслуживал всё больше славы и почитания.

Мёртвой птицей управлял Вальдемар – только он был способен летать далеко от спящих. Вскоре Нойманн вернулся с вестями.

Птица вылетела из городка, преодолела границу, миновала разваленные мосты и захваченные крепости. Она пролетела над полыхающими деревнями – трупы усеивали улочки и дороги, часть крестьян успевала скрыться в лесах, а коров, свиней и овец легионеры увели за собой для пропитания. Эти ублюдки в разграбленных краях ещё долго не будут голодать.

Две армии шагали по двум Трактам. И Магнус вёл ту, что двигалась на Ветроград.

Вальдемар нашёл его во главе колонны.

Птица сделала несколько кругов в небе, чтобы убедиться в том, что это именно Прокул Магнус восседает на белой лошади в окружении знаменосцев. Гигантский воин. Рослый, мускулистый и седовласый, с морщинами и шрамами на грубой морде.

Воители в красном с грозными лицами топтали землю железной поступью. И лишь одного удара будет достаточно, чтобы сорвать хотя бы часть их планов...

Птица стремительно пикировала вниз.

Её отравленный клюв пронзил Магнусу шею под затылком. Полководец грязно выругался.

Он соображал быстро – выхватил меч и разрубил птичку, а люди, окружавшие его, даже не поняли, что произошло.

Магнус, вытянув из шеи отравленное жало, ухмыльнулся. Он посмотрел в небо.

Убедившись, что больше ему ничто не угрожает, Магнус не спеша достал колбочку.

Он выпил противоядие. А Вальд ждал и ждал, когда же тот свалится с лошади, ведь не существовало противоядия против ядов изнанки… по крайней мере, так всегда говорил Камил.

Но имперский полководец не погиб. Не захлебнулся кровью. Он даже не ослабел. Он громко обратился к небу:

– Снова вмешиваешься!? Зря! Слишком ты торопишь события! Отдыхал бы у себя дома и развлекался бы со своей новой женой! Не путайся под ногами легионов! Еще раз повторяю, Миробоич! Выбери другую цель! Не трать на меня зря свою отраву! Прокула Магнуса тебе так просто не убить! Не порть мои задумки!

И Вальд с позором уходил под громыхающий победоносный хохот Прокула Магнуса. Безупречный план не удался. Покушение провалилось.

И мало было одного провала? Полководец знал больше Миробоича, не знавшего противоядия подобного рода. И это уж точно не сулило совершенно ничего хорошего. Ведь тогда в его рукавах может оказаться так много неожиданных козырей, о которых Камил даже не подозревает, что и без того тяжёлое положение может оказаться попросту немыслимым…

Спасибо за донаты!

Базаров Е. 521,25р "Камилу на отряд варягов и свадебный подарок Камилу)"

Иван Андреевич 400р "Тёмный тёмный"

Дмитрий 267р 10BYN

Surprise Mazafacka 100р

Зачисление Т-Банк 100р

Под руки они несли нелепо выряженное мохнатое нечто, которое когда-то являлось Лютом Савохичем. Рядом с ним шла Гелла Горнич, а позади – ковыляло всё семейство Горничей, шли приближённые и чудовища.

Запах стоял невыносимый. Гниющий, резкий и навязчивый. Высушенные трупы так не воняли, как плесенная гниль. Если культисты превратят весь мир в гниющее болото с подобным ароматом, то многие повесятся, даже если выживут – просто потому, что от невыносимого запаха будет некуда деваться.

Процессию возглавлял Лазарь. Он подошёл к трону с восседавшим на нём Царём и поклонился до самой земли. Все культисты встали на колени перед Миробоичем.

– О, величайший Царь земной! – сказал Лазарь. – Мы покорно просим благословления на священный союз плоти перед Истиной. Ваше слово – Сила, способная придать нам мощь и благодать. Вы – незаменимая часть нашей Веры, пусть и пытаетесь это отрицать. Вы – потомок одного из пророков. Вы – наш единственно возможный Царь, а мы – ваши рабы, которые последуют за вами в самое жаркое пекло, мы обязаны вам жизнями!…

И Царь дал им благословление. Лазарь, оказывается, умел льстить.

– О, благословлённые потомком одного из Трёх! – торжественно объявил культист, поднявшись и повернувшись к Люту и Гелле, спиной к Миробоичу. Его сделали, по-видимому, рупором Мицеталия. – Днесь вступаете вы в священный союз! В который вплетены судьбы двух баронств. Встреча ваша предопределена древними звёздами, предрешена в судьбоносных бранях. Мужественный Лют Савохич спас семейство Горничей из рук подлого Хмудгарда! Даровав Истину погибающему от скорби уничиженья роду… и отселе Гелла, глава рода, старшая наследница погибшаго Данилы… соткёт судьбу свою во едино со спасителем! В него же влюблена есть и ему же обязана спасением! Да благословит вас и Грибный Боже!!

Лазарь рухнул на землю, в глубочайшем поклоне, адресованном неизвестно кому. Он пребывал в блаженстве. Кажется, Грибной Бог одарил его невероятным дурманом.

Двери тронного зала распахнулись. В тронный зал втянули пятерых брыкающихся людей. Жертвы.

Культисты вытащили их прямо к Люту и Гелле, и, после странных слов валяющегося Лазаря, стали пилить им головы ножами.

– Это варварство! – вырвалось у кого-то.

– Где же это видано! Что за ЕРЕСЬ!!

– Господи, помилуй, на свадьбе, на празднике…

– Что ж творится-то…

Леди крестились, закрывали глаза, зажимали уши, чтобы не слышать криков и хрипов, воплей тех, кого жестоко резали, принося на болезненный алтарь. Головы были оторваны, а кровь окропляла подготовленную для ритуала площадку-алтарь, кровью на котором омывались Лют и Гелла.

Зал блевал от вони и от вершимых жестокостей.

Кто-то требовал остановить богохульное безумие.

Кто-то требовал изгнать безумных культистов из города.

Больше всех ревел Рогволд.

– Это же они сделали в Глушице! Всех режут, куда ступает нога культа! Царь! Неужто не ведаешь, что творят? Ты же хороший малый, ты чернокнижник, но достойный! А это – попросту сумасшедшие!!

– МОЛЧАТЬ!! – Савохич издал рык, похожий на медвежий, и даже ещё страшней. В зале стало тихо. – ЭТУ СВАДЬБУ НИКТО НЕ ИСПОРТИТ. ИЛИ ВЫ ВСЕ СДОХНЕТЕ. Я КЛЯНУСЬ УБИТЬ КАЖДОГО, КТО ВСТАНЕТ НА НАШЕМ ПУТИ.

И славно, подумал Камил. Везло, что культисты были недальновидны и своими дикими выходками отвращали многих от себя – меньше перейдёт на их сторону, меньше захочет уподобляться им, глотая порошок. Это сам Камил позволил культистам взять несколько пленников из темниц для вознесения публичной жертвы Грибному Богу. Это он разрешил устроить алтарь прямо в тронном зале. Пролить кровь. Дал культистам почти полную свободу действий, чтобы те всё сделали по своему разумению. Савохич выразил признательность за помощь.

Теперь бароны увидели истинное лицо культа. Тут главным было самому не показаться их приспешником…

Савохич и Гелла обнялись. И слились в отвратительном поцелуе. Голова Люта распухла, словно надутые кузничные меха, или словно труп утопленника, на эту голову не налезала ни одна маска, и уродливое нечто лобызало милую девушку к омерзенью публики.

Кто-то попытался вставить нелестное слово, но Камил поднял руку, и зал молчал.

Культисты торжественно заревели так сильно, что все сидящие в тронном зале чуть не оглохли…

Трупы жертв разрубили на части. Каждый вкусил мёртвую плоть. Культисты употребили и Плесень, как бы уподобляя свой ритуал христианскому причащению.

Лазарь пел песни на странном исковерканном наречии, а Камил опасался, как бы те не призвали Плесень вновь – ему оставалось надеяться, что ритуал имел символический характер. Во всяком случае, Железяки, вампир Георгерт, химеры и Мёртвая Гвардия были наготове, и вряд ли чудовища и птицы сумеют защитить своих хозяев, Камил надеялся в случае чего успешно прервать ритуал.

Культисты выползали из тронного зала в восторженных воплях – следом за Лютом и Геллой, провожая их к покоям…

Чуть погодя Камил встретился с Лазарем и задал через него напрямую к Мицеталию вопрос:

– Почему вы расширяете влияние своего культа без моего ведома? Верещага и Шарапа уже под вашим влиянием. Кто ещё?

– Все они примкнули к нам добровольно, – заверил Лазарь, стараясь избирать как можно более доброжелательный тон. – Мы никого не принуждаем к этому! Ведь только принявший порошок добровольно может познать Истину. Нашу Истину находят полезной и важной. Ведь и христианство расползается по землям само собою – будьте уверены, никто ведь этим не строит козни… Народ нас в большинстве своём не принимает, нас гонят отовсюду и унижают, а мы вынуждены смиренно опускать головы, лишь изредка обзаводясь друзьями, вроде госпожи Верещаги Дубович и господина Шарапы Светломорича…

Такого ответа Камил и ожидал. Возражать он не стал. Лишь обозначил свою настороженность. Ведь полное молчание с его стороны могли воспринять как слабость.

– Вербовка всех подряд будет значить, что власть над ними всеми обретёт Мицеталий, – сказал Камил. – А не я, их Царь. Я надеюсь, что ты, Мицеталий, не станешь этого делать. Что ты воздержишься от конфронтации со мной. Ведь мы союзники. Самые верные и проверенные. Ведь так? Уж не хочешь ты захватить всю мою власть себе?

– Культу нужны новые участники и новые жертвы, – сказал Лазарь. Он был серьёзен, его голос – твёрд. – Такова суть любого учения. Тем более Истинного…

– Всё будет, – сказал Камил. – Культ получит новые земли. Новых адептов. Новых жертв. Но я не допущу, чтобы это всё обрело катастрофические масштабы. Учитесь довольствоваться малым. И я надеюсь, что нам удастся достигнуть компромисса. В котором все останутся довольны. Что ты думаешь по этому поводу, Мицеталий?

– Разумеется, о Ваше Темнейшество. Мы и не думали ни о чём таком, что бы вам помешало. Напомню, ведь вы – потомок пророка Герго Миробоича. Ваше слово – закон. Вы ещё споёте свою песнь… компромисс будет достигнут, если вы исполните ваши обещания, ведь наш культ очень силён и может защищать куда больше земель, чем слабые бароны, но после прошедших войн нам совершенно ничего не досталось... Будет лукавством сказать, что мы не огорчены этим. А ведь мы помогали вам с самого начала. Мне кажется, мы вполне достойны сделаться охранниками Царства. Всевидящими. Вездесущими. Ни один враг не пройдёт. Ни один враг не причинит вам, Царь, зла.

– В предыдущих завоеваниях я удовлетворил чаянья своих ближайших друзей, с которыми я вместе с самого детства, уж меня извините за подобное кумовство. Но имейте ввиду, что следующие на очереди – вы. Всё будет. Царству нужно лишь захватить побольше земель, чтобы я мог отдать вам кусок. Верно?

– Совершенно верно, – согласился Лазарь. Он откланялся. Но напоследок добавил. – А самый лучший компромисс – вот здесь, – Лазарь предложил мешочек с плесенью. – Грибный Боже вам обрадуется, вам подарит благодать и райскую жизнь. Мне ли не знать, сколь трудны испытания, выпавшие на вашу долю?

– Благодарю за столь великолепный подарок, – отмахнулся Камил. – Пока я не готов принять Истину. И хочу заниматься делами мирскими.

– Просто всегда знайте, – сказал Лазарь. – Мицеталий с вами. Он поможет вам взойти на вершины культа, как недавно на них взошёл Савохич… – Лазарь оборвался на полуслове. – Если вам будет слишком сложно – примите дар. И вы избавитесь от страданий этого жестокого и несправедливого мира…

Остаток дня все нехотя пировали, а Камил носился с Рогволдом. Варяг хотел уже на скорой свадьбе очутиться с крепкими зубами.

Камил смотрел в страшный поломанный рот северного воителя и размышлял.

Оставить варягу хотя бы корни?... не допустив при этом заражения? И в них уже вживить зубы? Нет. Слишком рискованно. А выдергать всё и вкрутить новые зубы в кости челюсти – ничуть не менее опасно. Варяг мог подохнуть от заражения в носу, внутри черепа – и тогда даже его крепкое здоровье и изнаночные зелья могут не помочь. К тому же если что-то пойдёт не по плану, то варяг останется с этим на всю жизнь, вынужденный глотать отвары до самой смерти.

Сложно. Очень тяжёлая операция. Камил решил не рисковать и прийти к компромиссному решению, которое не убьёт варяга, но и не оставит без зубов.

Камил объяснил варягу все сложности. Тот согласился, что вкручивать зубы в черепушку – затея не самая лучшая. Он уже был измотан болью, а поэтому они приступили к выдиранию зубов под маковым молочком…

Пришлось выдернуть сразу все сломанные. Благо, в челюсти ещё оставались зубы, но в первую неделю варяг вряд ли сможет нормально есть – придётся промывать раны отварами и питаться одними кашами и соками.

Затем Камил напихал в пасть варягу свечного воска, получил отпечаток его укуса, залил в воск смолу, высушил её до твёрдого состояния – и получил прочный каркас, куда были вживлены ремесленниками железные зубы, как варяг и просил. Конструкция получилась плотно прилегающей, прочной, хоть и не настолько, как влитые зубы, но, думалось, такой пастью варяг теперь мог прокусить до кости – зубы ремесленники, по просьбе варяга, заточили.

– Да чтоб провалились НЕБЕСА! – захохотал варяг, когда получил вставную челюсть. – Это лучше, чем я думал! – он откусил кусок мяса с лёгкостью – зубы впивались в еду, словно волчьи клыки. Рогволд Синеглазый взглянул на Миробоича. – Царь-господин! Словами не передать! Я у тебя в долгу!

– Люблю чужие долги.

Варяг заржал. Он клацал челюстью, наслаждаясь грохотом металла.

– Что ж, – сказал Ночной Кошмар, всюду Камила сопровождавший. – Этот беззубый проказник теперь может отменно лизать бабскую дырень, что наверняка понравится его громиле-невесте.

– ТИШЕ! – испугался Камил. Но, слава Богу, эти слова удаляющийся варяг, громко щёлкающий челюстями, уже не услышал.

Свадьба Рогволда с Вячеславой Шабанович была завершающей все Свадьбы – они оказались самыми последними в очереди, и поэтому, к сожалению, на их празднике мало кто был способен трезво воспринимать действительность – все уже несколько дней кряду беспробудно пили и жрали…

Камил пригласил на пир и того самого имперца, заправлявшего самой успешной почтой, против которой вертели носами бояре. На пирах он чествовал его подарками и своим вниманием, а ночью залезал во сны, где напускал миражи, дурил и постепенно узнавал того всё лучше…

Этот делец в самом деле работал на Империю, вернее сказать, он не был против слежки, если ему за неё щедро платили. В конце концов, он всем этим занимался ради денег. Поэтому Камил ему попросту предложил сделку, от которой нельзя было отказаться. Он мог отнять всё дело, легко и просто, и сделать ещё много чего дурного, но, как Камил заботливо пояснил, если тот перестанет работать на Империю и, за хорошую плату и послабления, начнёт работать на Царство – а от Камила не скроется истинное положение вещей, ведь Камил способен видеть всех насквозь – то дело предпринимателя будет процветать, а сам он будет жив, здоров и счастлив.

Делец лишь попросил себе охрану. Ведь Империя достаёт всех, кто её предаёт.

– Ну же! Не нужно обрубать связей, что вы! – сказал Камил. – Предоставляйте всю требуемую информацию. Только делайте это таким образом, чтобы она была далека от правды. Тогда вы сможете легко получать деньги и от меня и от имперцев. Выгодное дело, как по мне!

Делец согласился, они ударились кружками с вином и заключили сделку. Камил достиг полного взаимопонимания – на его землях останется хорошая почта, и при этом важные переписки не будут достигать глаз шпионов.

И бояре скрипели зубами, когда увидели, что Миробоич предпочёл умело договариваться, а не запрещать всё подряд ко благу их и без того бездонных кошельков…

Теми же ночами, после развлечений с Пенелопой, Камил отправлялся во снах к Ветрограду вместе со своими сновидцами.

Ему были нужны сны Мал Леона – правителя Долины Ветра.

Давно Камил не видел Башен Знания. Давно не видел бесконечных подворотен Ветрограда и его огромных городских стен, простирающихся вдоль линии берега Северного Моря.

Проникнуть ко дворцу, однако, не удалось. Дворец тоже был, словно, под невидимым куполом, который преодолеть было невозможно, хотя никаких сновидцев на страже снов князя обнаружить не удалось.

Старцы из Башен, всё-таки, что-то да знали, хоть и всеми силами боролись с любыми чернокнижниками.

Договариваться с князем пришлось посредством писем.

Камил предлагал Ветрограду свой протекторат. Он предлагал Мал Леону вступить в Царство на его условиях, принять вассальную зависимость. В обмен он обещал защиту, а так же сохранение власти.

Он предупреждал Мала об Империи, которая уже топчется на его границе. А так же предупреждал, что в случае добровольного вступления Долины Ветра в Царство – и это при военном союзе с Южным Герцогством – Империя может навсегда отказаться от планов насчёт войны и истребления их народа.

Это была вполне выгодная и разумная сделка. У Мал Леона не имелось союзников. Ждать помощи ему было неоткуда. Сил противостоять Империи у него не было, но если бы его восемь тысяч примкнули бы к Царству, то это бы здорово осложнило Империи дело.

Однако Мал Леон всё равно отказался. В совершенно грубой форме.

Он послал грёбаного Миробоича к чертям собачьим.

Слишком он враждебно был настроен к новому Царю.

– Это странно, – сказал Никлот. – Ведь он в положении совершенно ублюдочном. На его месте стоило бы принять союз.

– Он убил одного Царя не для того, чтобы потом, спустя годы, примкнуть к другому, – сказал Вальдемар. – Что ж. Глупца постигнет глупая смерть.

– На самом деле Мал Леон – куплен Империей полностью. Уже давно, – предполагал Камил. – Ведь Распад начался именно с него. Его армия умышленно разрушалась коррупцией. Это постоянно подмечал ещё наш старина Ларс. Я думаю, что цель Мал Леона – вовсе не получить единоличную власть над провинцией, а просто сдать Долину Ветра с очень малым сопротивлением. После чего он просто отправится со своей семьёй и роднёй доживать свой век в глубины Империи, на обещанную виллу и плантации, где он будет в роскоши, пока преданный им народ подвергнется планомерному истреблению и ограблению. Об этом говорил Искро. О том, что им было позволено иметь армии лишь для подавления бунтов и удержания власти, но вовсе не для завоеваний и расширения земель… Вот каковы истинные цели, преследуемые князьями-предателями, развалившими нашу страну. Поэтому Мал Леон и отказался от сделки. Не удивлюсь, если врата Ветрограда будут гостеприимно распахнуты перед легионами Прокула, стоит штандартам появиться на горизонте…

Поглощённый бесконечными празднествами и различными делами, Камил пытался уделить время и Пенелопе.

Трезвая она была куда молчаливее и скромнее, и, казалось, той страстной ночью Камил спал совсем с другой девицей. Слова из Пенелопы приходилось вытягивать вопросами. Кажется, они не имели много точек соприкосновения, какие могли бы обсуждать. Пенелопа по большей части читала любовные истории, а не научные и философские трактаты, хоть учителя в Араксе и пытались её натаскать и в этом, но девица думала только о делах сердечных, тогда как Камил больше всего думал о войне и политике.

И хоть они с Камилом были почти ровесниками, но Пенелопа казалась ему почти маленьким ребёнком, не видавшим сложностей взрослой жизни. Впрочем, это могло быть и достоинством – не всем же с самого детства сталкиваться с безумием этого мира, Камил больше хотел иметь рядом с собой ещё не испорченную бедами и невзгодами светлую душу, чем очередного зачерствевшего умника или циничную умницу.

Камил брал свою жену каждую ночь с большим удовольствием – ему хотелось успеть сделать наследника до того, как начнётся вторжение, после чего он мог бы отправить Пенелопу на безопасную родину, пока в Царстве будет бушевать война.

Впрочем, думал Камил, враги отсрочат вторжение на месяц-другой – после известий о заключении союза с Балтунгами. В этой мысли его подкреплял и пленённый посол Антоний.

– В уравнения ввели серьёзные переменные, – сказал он. – Вы же изучали математику?... тогда моя метафора должна быть вам понятна. Южное Герцогство и Царство находятся по двум разным флангам Империи. Моё мнение таково… что нападать в таком случае без проведения дополнительной подготовки, на которую уйдёт минимум два-три месяца, будет безумием. И ошибкой. Это может превратиться в затяжную войну на две стороны. А отсрочив нападение на это время – придётся перенести его на лето, которое уже будет клониться к концу. Тогда смысла похода на север окажется ещё меньше – суровые морозы уничтожат легионы, если те не успеют завершить задуманное. Тогда вторжение, к вашему удовольствию, может быть отсрочено вплоть до следующего года…. Камил Миробоич, ваше высочество, извольте договориться. Война никому не нужна. Вам всего-то следует выполнить условия могущественной Империи…

Но дальше Камил не слушал. Он уже твёрдо решил, что будет делать. Воевать. До самого конца. За свободу свою и своего народа.

В сновидениях Камил наведывался в пространства Наланды, где получал крупицы Учения.

Монахи видели в нём приспешника Мары, но Камил не мог отказаться от поднятия трупов. Ведь это приведёт к уничтожению его государства врагами – ему известно, что имперцы будут вырезать всех подчистую, как они делали это в степях недавно. Как тогда быть? Он не мог себе позволить оставаться в стороне.

– Оставаться в стороне, когда слабым угрожает жизнь – ещё более дурная карма, чем вершить убийства, – сказал ему старый монах. – Ты должен защищать слабых от жестокостей. Но грань здесь очень тонка. И очень легко оступиться. Именно поэтому я не верю в сказки о Чакравартинах! Далеко не у каждого хватит спокойствия поступать мудро и справедливо. Но если твоему народу и вправду грозит истребление – ты должен его защитить.

– Почему бы тогда вам, монахам Наланды, не помочь мне одолеть всех злодеев?

– Потому, что мы издавна стараемся держать мир в равновесии. Злодеев не уничтожить, самому не сделавшись злодеем. Притча о драконе гласит о том, что убив дракона – ты им сделаешься сам. Мы здесь, чтобы вырваться за пределы этого мира. И слиться с сиянием Ади-Будды. А не чтобы заниматься завоеваниями, якобы, во чьё-то благо. Зло в этом мире можно победить только внутри себя самого.

И Камил, глядя на алмазное сияние у вершины ступеней, задал терзавший его вопрос:

– Как вы можете быть уверены, что ваш «Ади-Будда» – не тот же самый демон Изнанки, что заманивает вас в свои обманчивые сети? Культисты Плесени тоже утверждают, что их божок несёт истину.

– У них нет своей воли. Они порабощены. Мы же – стремимся к освобождению. А чтобы его достигнуть – нужно развить волю настолько сильную, что, сгорая на костре, ты бы не чувствовал боли, а радовался и любил тех, кто тебя испепеляет. Как это сделал Готам. Не его ли совершенный пример привёл тебя сюда, ученик? Не его ли смерть вдохновила тебя на сновидческую практику, что и привела тебя сюда?

Ответ монаха не удовлетворил Миробоича. Но в учении их логика была развита столь же мощно, как и у великих древних эллинов – и это не вполне позволяло сравнивать тупоголовых и фанатичных культистов Мицеталия с монахами Наланды. Хоть Камил ожидал подвоха даже здесь.

Монахи не учили его своим главным секретам. Все их учения сводились к одному – не делать зла и воспитывать в себе шаг за шагом стремление к добру, что, впрочем-то, мало отличалось от учения схимника Климента. А христианские сосредоточенные молитвы они заменяли направленным вовнутрь себя вниманием. Монахи станут его учить остальному только в том случае, если Царь докажет, что достоин этого.

Готам учил Камила и Ишуаса медитации, но монахи Наланды делали более тонкие наставления, какие научили полюбить это скучное дело, научили получать тонкое удовольствие от ощущений в теле, научили отпускать бури эмоций, расслаблять зажимы в теле, в которых и прятались беспокойства, тревоги и негативные мысли, а потом постепенно-постепенно приближаться к алмазному сиянию…

Вальд после таких медитаций сиял Ясным Светом – и это монахи называли на своём языке последствиями «дхьяны». Он, по их мнению, однако не был святым, он не сливался с алмазным сиянием полностью, но Вальд стал тем, кто назывался «сатипатана», то есть тем, кто неизбежно достигнет святости и освобождения если не в этой, то в одной из будущих жизней.

– Я видел себя, – рассказал Вальдемар однажды. – В будущем… Это всё было очень странно. Всё вокруг было таким… необычным. Я сидел в уютной комнате. Перед предметами, которые позволяли мне связываться со своими воителями на больших расстояниях. Перед предметами, которые волшебным образом показывали мне поля сражений с высоты птичьего полёта… И воители сражались с некромантом, попав в страшную засаду. Кажется, почти все они погибли… Но среди них выжил лишь один. Тот, кто был невыносимо похож на Хельга Крюковича.

– Привидится же такое, – пожимал плечами Миробоич, а монахи все, как один, твердили – это было не просто видение, а Просачивание. Все практикующие постепенно вспоминали свои прошлые и будущие жизни.

Стало быть, и видения Камила про Владыку Аджиба были Просачиванием. Монахи говорили, что узнав прошлые жизни, можно было совершить Интеграцию – и получить доступ к знаниям и умениям прошлой жизни, которые, если ты встал на духовный путь ещё тогда, помогут тебе ускорить путь к Ади-Будде и стремительно пробежаться по всем ступеням Просветления и достигнуть заветной Ниббаны...

Камил, однако, сомневался, что вспоминания очередной кошмарной смерти очередного жестокого некроманта, коими он наверняка являлся в прошлых жизнях, принесут ему что-то, кроме безумия.

Известия о вторжении Империи в Долину Ветра грянули, словно гром среди зимнего неба.

Шпионы, отправленные Камилом в далёкие края, сообщали, что бесконечные легионы хлынули через границу.

Они докладывали о тридцати тысячах солдат.

У Царства не было шансов на победу.

*

А спонсорам сегодняшней главы выражаю благодарность!

Владимир Андреевич 5000р "На победу над гнилью, ну и чутка Камилу"

Кирилл Андреевич 5000р "десятина"

Владислав Васильевич 3000р "На злосчастного Темнотоса"

Дмитрий 800р 30BYN

Денис Владимирович 200р

Мой телеграм-канал: https://t.me/emir_radrigez

Темнейший на АТ: https://author.today/work/442378

– Её брат умер на войне. Под стенами Миробоичей сгинула вся их дружина со всеми командирами и со всеми друзьями семьи, а она осталась одна, регентшей, и некромант, кажется, хотел взять с неё сполна, – напомнил Вальд. – Думаю, культисты поддержали её в самый трудный момент, Лют Савохич вполне мог это сделать, тем более учитывая их знакомство на моей свадьбе. Лют мог обещать избавление от страданий, через какие и сам когда-то прошёл. Думаю, именно так Верещага и оказалась в их рядах.

– Это подлый ход. Чёрт возьми, этот культ опасен. Очень опасен! – Камил тревожился. – А ведь когда этот порошок тебе подавал я – вряд ли это была твоя воля. Ты тогда был не в состоянии принимать решения. Но тебя едва ли не поработил Грибной Бог.

– На «слезах радости» своей воли у меня не было – её подменяла твоя.

– Воля… – задумался Камил. – Интересно, какое она имеет значение в обращении с Плесенью? Как много зависит от воли? И что вообще такое «воля»?..

Они продолжили проверки и вскоре узнали, что Шарапа – тоже был завербован в культ. Наследник Светломоричей сделался культистом. В этом свете большим удивлением оказалось, что Сверад – ещё не попал под власть Плесени. Не был ли старый барон потому в опасности? Камил пробрался в его сны и внимательно в них вглядывался, мотая Сверада по миражам.

Культисты уже пытались его переменить на свою сторону, но Сверад оказался слишком упёртым и осторожным, а к тому же он не видел в этом для себя пользы. Ведь если Верещага оказалась в культе из горя, Шарапа – из любви к своей тупорылой жёнушке, то Свераду прикасаться к некой «истине» не было никакой охоты. Жизнь его вполне устраивала, в прошедших войнах барон был единственным, кто ничем не рискнул, ничего не лишился, а при этом его отношения с нынешним государём стали куда лучше, чем с предыдущим. Сверад не доверял своему наследнику, который теперь только и толковал об Истине, ставя интересы Савохича превыше своих; но поделать с этим он ничего не мог. Скоро он умрёт, порою Сверад чувствовал себя нехорошо, и в груди клокотало сердце, сбиваясь с ритма; старость брала своё, и скоро Шарапе, видать, предстоит погрузить их родовое имение в такой же хаос, какой воцарился в Камне или в Глушице – во всех городах, коих касался смрадный культ…

Мудрый Сверад готовил своих приближённых к такому повороту событий, чтобы они сумели пережить тяжёлые времена. Но он боялся обратиться к Царю за помощью, потому что считал Камила и Савохича одной и той же стороной монеты, и ему оставалось только полагаться на себя.

Камил не стал вмешиваться. Да и чем тут помочь? Вмешательство уже будет подразумевать конфронтацию с культом, а к ней Камил пока был не готов. Зато Сверад мог потом настроить против него культ, если всё же в конце концов перейдёт под влияние Мицеталия. Камил не станет рубить с плеча и бороться с культом – это будет необычайно глупый поступок, имперцы этого только и поджидают. Внутренние распри допустить нельзя.

Но что же тогда делать? Совсем закрыть глаза и делать вид, что ничего не происходит? Это тоже может быть воспринято, как слабость. Не развяжет ли эта слабость культистам руки?…

Мицеталий только начал свою вербовку лордов, потому что обращёнными в гнилую веру были только Верещага и Шарапа. Остальные бароны пока что оставались сами собою. Станет ли культ распространяться и дальше? Или остановится только на Дубовичах и Светломоричах?

– Они теперь знают, что ты их разоблачил. Они чувствуют, когда кто-то пытается проникнуть к ним в сон, – напомнил Вальд.

– Мицеталий не удивится. Думаю, он догадывается, что я слежу за всеми своими подданными.

– Но ты всё равно поинтересуйся у него, зачем он это делает без твоего ведома. Иначе точно подумает, что ты струсил даже задавать такие вопросы.

Вся сновидческая троица бродила по Зазеркалью, обсуждая раздобытые сведения.

– Вот уж не думала бы, что некромант будет бояться какой-то чертовщины, – смеялась Алина.

– Если они пускают всюду свои корни, то мы в опасной западне, – сказал Камил. – До войны с Империей воевать с ними – значит серьёзно ослабить Царство. Но смогу ли я одолеть культ, если промедлю хотя бы ещё с полгода? Что будет, если все мои лорды сделаются рабами Плесени к тому времени?

– Ничего хорошего. Дело дрянь, – согласился Вальд.

– Просто запрети культистам распространять своё влияние, – предложила Алина.

– Это вызовет конфронтацию… Хотя и нельзя позволить им сесть себе на шею.

– Обсудите с ними все тонкости за столом переговоров, – предлагала Алина. – Все проблемы ведь – от недосказанности.

Камил лишь посмеялся.

– Это тебе не любовные отношения. Культисты имеют одну цель – чтобы все в буквальном смысле сгнили. Ты всерьёз думаешь, они договороспособны?

– Но ты и не сильно пытаешься. Только размышляешь о том, как бы их поскорее убить. Думаю, культисты могут заметить такое отношение и принять меры, которые тебе точно не понравятся. А ведь они, пока что, твои лучшие союзники, которые делали тебе добра куда больше, чем зла…

– Они безумцы.

– Я хочу сказать лишь, что когда ждёшь зла – оно приходит.

– Всегда можно обратиться к Престолу, – сказал Вальд. – Иерархам выгодней вступить в союз с договороспособным чернокнижником, чем увидеть его поражение от совершенно оголтелых фанатиков, которые после своей победы неотвратимо повернут свой взор в их направлении.

– Вот уж чего, а с Престолом я сам якшаться не намерен! – сказал Камил. – Хотя с точки зрения милосердия может наступить момент, когда лучшим решением будет – сдаться Империи. Открыть врата замков и позволить ей сокрушить опасный культ. И это будет лучше, чем одержать тяжёлую победу, а потом… всем сделаться культистами. Ведь даже я не защищён от подобной участи. Ведь худшее, чего могут добиться культисты – это сделать культистом целого Царя. Тогда вся земля может быть обращена в Плесень. Этого Мицеталий и добивается.

– Не хочу тебя пугать или вселять в тебя лишнюю тревогу, – сказал Вальд. – Но даже тяжёлая победа над Империей кажется мне делом невероятным. Позволит ли такое число мертвецов одерживать победы в полях? Со временем мы будем оттеснены к Хребтам, в Перевал или Небесную Гору. Крепости почти неизбежно падут, тут и думать нечего, и даже культисты смогут ли их остановить, если ты их бросишь в самое пекло?

– Если я брошу культ в самое пекло, то не разрастётся ли его мёртвая армия до невероятных масштабов, вместо того, чтобы сгореть в огне войны?

– Кто знает… Бронислав с монастырским войском, помнится, недурно гонял приспешников Мицеталия по лесам у Камня. Но отступить к столицам – значит проиграть. Что будут значить эти города, если земли потеряны? Если продовольствию будет неоткуда прибывать?

– Знатоки не позволят гарнизонам сдохнуть с голодухи, осаждающим придётся штурмовать напрямую и нести потери. В этом и заключается главный вопрос грядущей войны – какую цену Империя будет согласна заплатить за окончательное уничтожение Царства? Царства, которое будет сражаться до последнего живого и мёртвого?

– Если мы и переживём эту войну, то мне очень-очень интересно – как?.. – спросил Вальд сам себя. Он отправился за Миробоичем, но он не тешил себя иллюзиями по поводу того, что всем им предстояло пережить.

Вдалеке впереди стояли двое.

В оранжевых одеждах и с выбритыми головами.

Они не заметили приближающуюся троицу – были увлечены разговором, зато Камил их увидел сразу.

– Это же монахи Наланды! – ахнул Миробоич.

– Так вот какие они…

– За ними! Нам нужно с ними поговорить! Нельзя упустить их!

Монахи, увидев, что к ним бегут, прекратили разговоры. Но сами никуда уноситься не стали. Камил помнил, как легко один из монахов вышвырнул из Зазеркалья Борислава и Наталью – монахам здесь нечего бояться, в мире сновидений им нет равных. Именно поэтому Камил мечтал обучиться у них.

Он приветственно поднимал руки, чтобы избежать недопонимания.

– Мы с миром! Мы не сделаем вам зла! – даже поклонился он.

Один из монахов, старший, узнал Миробоича. Старик видел его у того самого храма с сиянием в конце ступеней. Но монах не выказывал никакого ответного дружелюбия – выжидал действий троицы с сердитым видом.

– Мы хотим учиться, – сказал Камил. Монахи смотрели на него ничего не выражающими лицами. – Обучаться… – размахивал жестами он. – Наланда. Сновидчество. Зазеркалье…

– Надо же. Мы не погружались особенно далеко в их поисках, – подметил Вальд. – Монахи сами зашли на территории Зазеркалья, близкие к Атлантиде?

– И как теперь говорить с людьми, чей язык абсолютно чужд и неизвестен? – усмехнулась Алина. – Они совсем ничего ведь не понимают.

– Нужно что-то придумать. О Наланде ведь писал сам Аша Друдж…

На словах «Аша Друдж» монахи встрепенулись.

– Ты – приспешник Мары Дурного, – вдруг констатировал старик. – Мы не будем тебя учить.

– Ого, вы знаете наш язык?.. – удивился Камил. – Откуда?

– Мы учили. Язык Атлантиды. Мы защищаем сны людей.

– Пожалуйста, обучите меня. И что значит «приспешник Мары»? Той сущности Изнанки? Я приношу ей жертвы, но не ведусь на её волю, я использую Мару для своих целей. Я вовсе не её приспешник…

– Мара Дурной ввёл тебя в заблуждение. Как и Ашу Друджа, знаменитого ученика Наланды, почти достигнувшего освобождения. Но Мара увёл его от дхаммы, убедив, что война, убийства и борьба за мирские свободы важнее, чем борьба за свободу внутри.

Камил ничего не нашёлся возразить.

– Я уже был в вашем монастыре. Вы не узнали? Вы ведь уже учили меня. Я не помню имени того парня. Он не знал языка Атлантиды, но он показывал мне всякие вещи…

– Сангха тебя не примет.

– Кто?

– Ты питаешь Мару кровью людей, порождая страшнейшую дурную карму и обрекая мир на погибель. И при этом ты хочешь, чтобы мы поделились с тобой мудростью? Ты просто не сможешь её услышать.

– Почему же? Я готов усердно учиться.

– Ты не монах. Как ты собрался учиться?

– Обязательно становиться монахом? По-моему это явно лишнее. Знания ведь одинаковы для всех.

– Дукха в тебе сильна, мы уже видели чернейшую черноту в самой твоей душе. Мара хитёр. Он не хочет, чтобы смерть переставала владеть живыми. А ты вовсе сам прыгнул в пасть Мары. Добровольно. Не видать тебе учения.

– Но, учитель, не будьте так строги к нему! – вмешался в разговор молодой монах. – Это ведь не первый человек, владеющий чёрной магией и приходящий с просьбой дать ему прибежище!

– Не первый, – подтвердил старик.

– Ведь и Поющий о Свободе убил много людей, а теперь он достиг освобождения, не имея заслуг ни в этой жизни, ни в предыдущих, и стал странствующим учителем!

– Миларепа не правитель. Он ушёл в суровое лесное затворничество, чтобы очистить себя от зла. Но перед нами – царь. А царю сложно не вершить зла. Это попросту невозможно.

– А как же Чакравартины – благородные просветлённые правители?

– Не верь всему написанному в свитках, ведь их писали обычные люди с двумя руками и двумя ногами. А люди лгут. Я не верю, что можно стать Чакравартином. К тому же являясь при этом приспешником Мары Дурного.

Камилу оставалось только молча наблюдать за спором монахов. Он не знал, что мог бы возразить – монахи явно знали больше него. Возражениями он бы только опозорился.

– Но ведь этот Царь почти владеет семью сокровищами мирового правителя Чакравартина! – принялся перечислять молодой. – У него есть слон. И это в Атлантиде, где слоны – огромная редкость! У него есть конь со сверхъестественными способностями. Мёртвые лошади – это разве не сверхъестественные существа? А ещё у него скоро будет прекрасная царевна. И есть мудрый советник, в чьих словах есть дхамма, пусть тот того и не осознаёт – он просто не называет это дхаммой, потому что не знает такого слова… Насчёт удачливого полководца я не уверен, но, кажется, был среди его соратников тот, кто всё никак не может умереть в битвах?

– Но есть ли у него летающее по воздуху колесо? И философский камень Чинтанами, исполняющий желания? – спросил старец.

– Их нет пока, но ведь он может их обрести в этой жизни? Насколько мы знаем, у этого царя было летающее по воздуху создание, и есть зелье, заставляющее других исполнять его желания – чем не замена камню? По моему перед нами никто иной, как будущий Чакравартин! И мы можем оказаться теми, кто наставит его на путь учения. А это – невероятно благая заслуга, которая приблизит к освобождению и нас!

Старец хмыкнул.

– Ты пытаешься притянуть за уши и этого царя и сказки о благих правителях. Между тем он совершил немало жестокостей. Ты сам видел свет его души. Демонически чёрный.

– Но ведь не это самое главное! Главное – это его стремление к дхамме. Даже адские сущности стремятся к высшим рождениям, но и они достойны спасения, а этот царь – пока ещё человек. Кто мы такие, чтобы препятствовать его обучению? Поступая таким образом – мы сами уподобляемся Маре. Его спутник владеет Ясным Светом. А душа его спутницы – чиста, словно хрусталь. Эти благие друзья никак иначе – назначены ему самой судьбой, чтобы вести его к свету и не давать упасть во тьму… а наша с ним сегодняшняя случайная встреча – уж точно не случайна!

Старец вздохнул.

– Он может использовать наши знания во зло. Он не об учении просит, глупый, а о сверхспособностях, которые помогут ему расширять свою власть. Он хочет убивать своих врагов при помощи этих знаний. Обучив его, мы заработаем дурную карму, ведь это благодаря нам он будет убивать ещё больше людей.

– Что же нам тогда мешает сперва вправить ему ум, словно вывих сустава, на место? И только потом…

Старец в конце концов сдался. Он обратился к Миробоичу.

– Чего именно вы хотите? Власти? Силы?

– Мы хотим знать, как устроен мир на самом деле, – ответил Камил.

– Тогда следуйте за нами…

Монахи вели их витиеватыми путями через множество дверей, а Камил пытался запомнить дорогу к зелёной скалистой горе, по камням которой струился водопад, в камнях которой и расположился древний храм. И всё так же на вершине ступеней мерцало алмазное сияние, к которому и стремились многочисленные монахи.

Они добрались до Наланды. До места, в котором практиковали монахи – лучшие сновидцы во всём мире, у которых очень многому научился величайший Аша Друдж.

И на верхних ступенях сидел вовсе не глубокий старец, а мужчина, чья юность едва минула. Он был в одном шаге от того, чтобы раствориться в алмазном сиянии. К нему старец и привёл царя.

– О чём ты так страстно жаждешь знать? – спросил он Камила спокойным голосом. Взгляд монаха был светел и добр, он не вызывал страха, опасений или хотя бы даже небольшого желания ему навредить или хотя бы как-то его себе подчинить, нависнуть над ним, заполучить власть... Это было необычное ощущение, Камил ведь привык подминать под себя людей. Но от монаха исходило добро, какое могло исходить только от родной и любящей матери. Это обезоруживало.

В голове Камила колебалось бесчисленное множество вопросов.

О, как много он желал узнать! Он ведь не знал целого мира. Его механизмов, его истинных законов и его причин.

Они с Вальдемаром так долго искали Наланду, но нашли её совершенно случайно – и теперь они стоят среди множества монахов, совершенно быстро и неожиданно, и великие знания вот-вот посыплются на них бурным потоком. Камил волновался, но волнение его растворялось тем больше, чем дольше он стоял прямо перед алмазными сиянием, словно очищающим душу. Это было то самое состояние глубокого спокойствия, которое его и привело сюда снова – к этому он и стремился. К спокойствию.

Можно было спросить о многом, но существовал вопрос, который колебал Камила больше всех остальных; вопрос, который волновал, наверное, всех, кто жил в этом мире:

– Как добиться счастья жажду я услышать, – сказал Камил. – Такого счастья, что было бы надёжным, словно крепость.

И монахи, сидевшие на ступенях, улыбнувшись этому вопросу, и ответили песней:

– Не общаться с глупцами,

Но с мудрыми общенья искать;

Чтить достойных почтения —

Вот что к счастью приведёт.

Жить в подходящем месте,

Добрые дела вершить;

Не отклоняться от своего пути –

Вот что к счастью приведёт.

В своём Деле быть мастером,

Иметь самоконтроль,

И речь вести не злую –

Вот к счастью что ведет.

Забота о родителях,

Забота о семье,

Рачительность в хозяйстве,

Дарение и праведное поведение,

И родственникам помощь,

Безупречный образ действий –

Вот что к счастью приведёт.

От зла воздерживаться, свершая благо,

Быть трезвым, сдержанным,

И за умом своим следить,

Не опаляясь гневом с жаждой.

Довольствоваться тем, что есть,

Выражая благодарность,

И когда Ученье вовремя ты слышишь –

Вот к счастью что ведет.

Терпение, аскеза и целибат,

Познанье истины страданий,

И от них освобождение –

Вот к счастью что приведёт.

Проносятся события,

Но ум недвижен;

Нет скорби в нем, лишь чистота и безопасность.

Кто так живет –

Неуязвим как крепость.

И что бы ни происходило – придет он к благу.

Вот к счастью что ведет…»

Нечто благородное подхватило Камила изнутри. Словно за спиной вдруг расправились гигантские крылья.

Он чувствовал себя, словно слепец, впервые обретший зрение и увидевший дорогу, по которой он всё это время брёл.

– Смотрите, его чёрная душа начала цвести, словно лотос!… – подметили монахи.

– Это был достойный вопрос, – сказал старец. – Не такой уж ты и безнадёжный. Мы согласны учить тебя, зловещий царь.

*

А спонсорам сегодняшней главы выражаю благодарность!

Александр Кузнецов 2000р

Константин Викторович 300р "темнейшему"

Мой паблик ВК: https://vk.com/emir_radriges

Мой телеграм-канал: https://t.me/emir_radrigez

Темнейший на АТ: https://author.today/work/442378

– Вальдемар! Спасите Вальдемара!

– Герцог Ранескард! Защитите и его!

– Князья! Бароны! Чёрт возьми…

Паника, неразбериха.

Дружина Смерти вырвалась с ристалища. Мертвецы грубо растолкали толпу зевак. Началась давка. Камила окружали со всех сторон мертвецы с большими щитами. К нему было не подобраться.

Железная гвардия вырвалась на улицы, двигаясь против убегающих. Следовало поймать стрелков, не дать им убить баронов. Впрочем, это могла быть и ловушка. Камил оставил в стражниках вокруг семейства Балтунгов почти всех Железяк, опасаясь, что этот удар может быть отвлечением его внимания от некоего другого дела, вроде похищения Пенелопы.

– Доверьте это дело нам, – прогремел Лют Савохич, которого культисты тащили под руки.

Камил, задрав голову, увидел, как десятки хищных птиц налетают на балконы и выцарапывают стрелкам в капюшонах лица и глаза. Убийцы не успели натворить много дел – Мицеталий тоже готовился к чему-то подобному, и его птицы вылетели с чердаков повсюду сразу же после первых встревоженных воплей. Этот ход в тот момент сильно обрадовал Миробоича, но чуть позже насторожил – культисты и до него могли добраться неким схожим образом, если только захотят. От тучи птиц ведь никакие Железяки не укроют. И зачем им были здесь птицы? Уж не на случай, если царь-некромант попытается им навязать свою волю?...

Набат не звучал, несмотря на громкие попытки командиров докричаться до караульного на высоченной колокольне. Караульного тоже прирезали, а без звона колоколов ворота могут вовремя и не опустить.

Стрелки бежали прочь, позабыв о своих целях внизу. Спускаться с балконов в улицы для них было сродни самоубийству, ведь внизу их поджидали отряды гвардейцев, а в Собор уже ворвались свирепые наёмники Вальдемара. Они схлестнулись с убегавшими убийцами, и Вальд сражался где-то там же – об этом Камилу сообщили культисты, чьи птицы видели Нойманна. Камил, наблюдавший захлебнувшихся кровью, уж было подумал, что и Вальд погиб, ведь кричали, что он был подстрелен.

– Вальдемар не пострадал, – сообщал Лазарь. – Стрелы ранили и свалили его лошадь, а лёгкий кожаный доспех застопорил ту, что попала в него, после чего Вальдемар, не надолго задумываясь, после падения – скрылся в первом же переулке, где дождался своих людей. В него убийцы даже не стреляли, потому что в его доспехе уже торчала стрела, и они думали, что ему всё равно конец… Везёт же Нойманнам. Может всё-таки и существует Господь, во имя которого те перебили кучу народу, а?

Ранескард пронёсся мимо Дружины Смерти в окружении своих латных телохранителей – он тоже был цел, как и его сын, участвовавший в погоне. Пронесло. Смерть Ранескарда многое бы испортила.

– Камил, там опасно. Не стоит туда идти, они стреляют, словно отовсюду! – предупреждал Ранескард. – Доверьтесь вашим людям. Я уверен – они справятся. Не рискуйте понапрасну.

– Нет, я лично сдеру с этих мразей кожу! – Дружина Смерти вихрем пронеслась мимо.

Убийцы прыгали по крышам плотно стоявших друг к другу домов, они перебегали с дома на дом и неслись в направлении ворот. Убийцы явно не были смертниками, а значит они уж точно рассчитывали, что смогут удрать –именно по крышам. Убийцы выстроили подходящий для этого маршрут. Гвардейцы за ними тогда бы ни за что не угнались, а некромант был далеко от места покушений, и скрывшись из виду, убийцы легко могли бы пробиться и через стену или раствориться в городе, запутав следы – они и ринулись врассыпную, и за каждым вправду было не угнаться… но все их планы испортил Мицеталий. Птицы культистов не отступали от отчаявшихся беглецов. Они царапали им спины, лица или хватали за воротники, камнем врезались в них, сталкивая убийц с крыш – и те разбивались о мостовые, ломали ноги, их тут же хватали гвардейцы и брали в плен.

Врата закрылись. Стража на них пришла в готовность. Никто не уйдёт.

– Отправьте людей ко рву! К местам, где ручей стекает под стену! – приказал Камил, вспомнив своё собственное бегство после неудачного покушения на князя Искро.

Затем мимо пронеслись Рогволд и Вячеслава, окружённые варяжскими верзилами. Лошадь Вячеславы была подстрелена и она упала на повороте около далёкого Угла, прямо перед стрелками. Но варяг ринулся к ней на помощь, подобрал её и сумел вызволить из под обстрела, благодаря своим хускерлам, среди которых половина слегла, прикрывая предводителя своими спинами. Кто-то из варягов даже пробился к стрелкам, но все они легли от страшного яда…

Соратники Вальдемара в Соборе начали наказывать взятых в плен наёмников – и как-то уж слишком жестоко.

– Это ублюдки из Авалониса! – узнали они. – Наши враги без чести!

– Поэтому вы решили продырявить им причинные места? – спросил Миробоич, прибывший на место и увидевший зверства авантюристов из Престола.

– Кто бесчестен – тот чести не заслуживает! – парировали мордовороты. – Пусть живут, но жизнь их превратится в ад, когда они будут мочиться! Ха-ха-ха! Ссаньё польётся во все стороны, как из глиняной лейки, а они будут вопить от боли!

Соратники Вальдемара потребовали у царя, чтобы он доверил им допросы и пытки. И где Вальд набрал таких кровожадных спутников? Камил пожал плечами и согласился – у него и без этого дел имелось немало.

Камил разъезжал по всему участку лошадиных гонок, осматривая тела погибших. Он оценивал катастрофичность положения. В основном среди погибших были родственники баронов, не имевшие ключевого влияния, их братья и сыновья. Старые бароны обливались слезами, оплакивали своих наследников. И требовали мести.

– Это имперцы, – был уверен Миробоич. – Они хотят уничтожить наш народ. Они так просто от нас не отстанут. Даже если мы сдадимся – они планируют вырезать весь наш народ! Всех. Не только вас, лорды. Они хотят вытоптать наши посевы и заморить народ голодом, прирезать тысячи крестьян. Так они сделали с неугодными степняками. То же самое они хотят проделать и с нами!

Погиб только один барон – из рода Всеволодовичей, правителей на севере Лесной Дали. Не так важно. Практически плевать. Они легко отделались благодаря Мицеталию. Камил выразил Люту Савохичу признательность.

– Но для чего вам были нужны птицы на крышах?

– Мы предугадывали подобный исход! А мертвецы твои за всем не углядят, как и гвардейцы… – пробулькало то, что было некогда Лютом Савохичем. – Мицеталий не может подвергать тебя опасности, владыка, наследник Трёх.

Либо культисты умело льстили, либо они были самыми преданными и полезными союзниками Миробоича. Камил снова поблагодарил культистов, стараясь заслужить и их любезность. Однако Савохич на всё это спросил:

– Благодарности – это хорошо, владыка… но войско наше уже столь велико, что может защищать куда больше земель. Не мог бы ты подарить нам баронство? Думается, у Меньшака много лишних земель, с какими он не справляется. Не кажется ли тебе справедливым немного облегчить ему работу, при этом сделав нам подарок? Мы могли бы держать твои земли под надёжной защитой – ни один враг через них не пройдёт, не пролив кровь многих тысяч пусть даже и рыцарей…

Камил был загнан этим вопросом в угол – меньше всего он хотел усиливать культистов.

– Твоя просьба услышана, Лют, – кивнул он. – Я не могу её удовлетворить сейчас, но за счёт грядущих завоеваний ты обретёшь земли. И если Империя не осмелится начать войну с нами этим летом, испугавшись нашего союза с Балтунгами, то мы отправимся в Ветроград к концу августа, когда все основные военные приготовления будут завершены.

Савохич был, кажется, удовлетворён этим ответом. Не сейчас, но однажды свои обещания Камилу придётся исполнять…

Большинство участников соревнований упали с лошадей и получили связанные с этим травмы – ушибы, переломы, вывихи. Лекари трудились, оказывая пострадавшим помощь.

Отловленные пленники упорно молчали. Лазарь говорил, что никто не смог сбежать. Многие успели сами укольнуться изнаночным ядом – убийцы были наслышаны о свирепости пыток, каким их мог подвергнуть кошмарный чернокнижник. Однако не все осмелились это сделать. Люди Вальдемара занимались допросами и постепенно выбивали из убийц всё дерьмо.

Наёмники и вправду не являлись смертниками – у них был план спасения, который, однако, осуществить не удалось. Принадлежность их к Империи тоже доказать не удалось, если не считать доступа к изнаночным ядам – заказчик был инкогнито, а убийцам было неважно, какой стороне он принадлежит. Заказчик обещал передать вторую половину оплаты в глуши Лесной Дали, где отосланные гвардейцы никого и ничего не обнаружили, когда прибыли на место.

Имперцы наняли их наверняка через сеть подставных агентов, которые тоже, в свою очередь, хорошо понимали, что убийцы живыми из города не выберутся, а покойникам оплата не нужна. Головорезов из далёкой Инсулы Авалонис хотели надуть. Стоило, однако, признать их подготовку – отряд из двадцати воинов пробрался в город незаметно, протащив всё оружие, а затем собрался воедино, незаметно вырезал стражников на колокольне, в Соборе и в части Угла, а потом нанёс удар в самом слабом месте. Они не смогли подобраться к самому некроманту, а поэтому решили унести побольше его влиятельных сторонников. Им не повезло, что Миробоич не принял участия в скачках – кто знает, как бы тогда всё повернулось?

За всеми не уследишь. В город могли протащить что угодно. Накануне Свадьбы Перевал превратился в дырявое сито. В городе вполне ещё могут укрываться другие убийцы. Они могли быть повсюду.

– Наказание! Мы требуем наказания!! – гремели лорды с трибун.

– Как пожелаете, – объявил Миробоич. Он произнёс пламенную речь, призванную сплотить правителей Царства, а в конце добавил. – Всех наших врагов ждёт жестокая кара.

Мертвецы вывели истерзанных пленников на арену. В перепуганных убийц тут же полетели огрызки.

– Ублюдки! Сейчас вы увидите, что бывает с теми, кто против нас! – вопили бароны.

Камил даже не знал, как бы пострашней тех казнить – фантазия у него уже закончилась, удивлять народ было нечем. Начал он с самого приевшегося, но любимого – мертвецы уложили парочку ублюдков на землю и отрубили им руки и ноги, тут же перетягивая всё тряпками, чтобы те не истекли кровью.

Ещё двоих – сожрали живьём. Мертвецы набросились толпой и откусывали по кусочку под оглушающий визг до тех пор, пока бедняги не умирали от боли.

– А теперь объявляю особенное состязание! – объявил Миробоич от скуки – новая идея пришла ему только-только. – Древние ромеи, предки проклятой Империи, славились особыми боями – гладиаторскими битвами! В которых военнопленные сражались между собой или с опасными зверьми на потеху толпе. Так пусть же все прихвостни Империи испробуют на себе эти её древние бесчеловечные традиции!

На арену выбежала Химера, а четверым оставшимся пленникам выдали только короткие дубинки. Мертвецы выстроились вокруг ристалища, чтобы не позволить «гладиаторам» пробиться на трибуны бегством.

– Кто победит чудовище – того я отпущу живым на волю! Даю клятву!

Разумеется, то была лишь насмешка. Химеру им было не убить, даже имей они хорошие доспехи и пригодное оружие.

Убийцы, однако, засуетились. Это был хоть малейший шанс, но всё же – шанс. Они могли бы окончательно пасть духом, но рассудили, что раз уж при попытке удрать их точно всё равно убьют, то почему бы не объединить усилия, не создать строй и не попытаться одолеть чудо? Лидерство на себя взял один из главарей – он и вдохновил оставшихся убийц на последний бой.

Химера кружила вокруг ублюдков, словно не решаясь нападать. Публика в нетерпении ревела, призывая чудище к яростной битве. Но Камил решил устроить представление. Химера выглядела неуверенной… Наёмники уловили эту обманчивую нерешительность – и решили перейти в атаку с воплями.

Конечности твари тут же проломили грудь самому смелому главарю, и тот упал в пыль. Остальные обрушили удары дубинок на чудовище, но что они могли поделать с этим громадным существом? Кому-то даже удалось запрыгнуть чудищу на спину. Но взмахи острых костей наносили раны, и убийцы стремительно теряли боевой дух, постепенно отступая назад. Они не могли добиться успеха, дубинки могли оглушить зверя или человека, но не мёртвое чудище.

Химера билась не в полную силу – ради торжествующей зрелищности. Она прыгала на свалившихся в землю раненных, а затем под восторженные вопли топталась острыми паучьими костяными ногами, пробивая их насквозь, словно гвоздями.

В конце концов остались двое.

– Убей их! Убей! – вопили с трибун.

Убийцы трусливо и с мольбами о пощаде побежали прочь. Мертвецы отражали попытки пленников прорваться, выставляли перед ними копья, а чудовище долго гонялось за бегающими по кругу наёмниками. Трибуны хохотали и швыряли в беглецов огрызки. Вскоре выжившие измотались и выдохлись – тогда то тварь сбивала их с ног и медленно пожирала, раздирая на куски. Это было страшное зрелище – словно уродливый жук своими жвалами разрывал беззащитных муравьёв. Публика была совершенно удовлетворена местью – родственники погибших серьёзно отвели душу в моменты жестоких зрелищ.

Пригодные останки наёмников отнесли в коптильни, а праздники продолжились, хоть количество участников на последующих скачках заметно поуменьшилось.

И это даже несмотря на то, что Дружина Смерти теперь лично стерегла весь маршрут.

Вальдемар и Ранескард вернулись на скачки, но первым к финалу пришёл Цветан Дальнич, использовавший заморского коня породы выносливой и быстрой, когда-то подаренного ему Вихтером.

По итогу турниров главным победителем герольды объявили Рогволда Синеглазого. Варяг набрал очков больше, чем все остальные, пусть в большинстве туров он терпел поражения. Измотанный варяг едва держался на ногах, когда Камил Миробоич торжественно поздравлял его с трибуны и когда зрители приветствовали победителя одобрительным воем – варяг сыскал немало поклонников за этот насыщенный день. Многих впечатляла его несгибаемая воля.

У Рогволда не хватало сил, чтобы купаться в лучах славы. Единственное, на что его хватило в ту победоносную минуту – на громогласный крик:

– Я посвящаю эту победу – Вячеславе! Великой валькирии!

Он поставил эту воительницу наравне с собой, восхитился её подвигами и… предложил ей устроить свадьбу.

Трибуны загудели ещё сильней – в самых противоречивых чувствах. Вот ведь все наблюдали ожесточённое противостояние варяга и воительницы, а вот уже видят, как этот самый варяг предлагает мускулистой наследнице Шабановичей – обвенчаться.

Страннее всего было то, что Вячеслава согласилась.

Вяч Шабанович от удивления поднялся на ноги.

– Моя дочка? Женитьба?!

Рогволд попросил у того благославления. И Вяч, хорошенько всё взвесив, дал добро.

– Ну, и ты жених не промах! Нам такой нужен! Но учти! Наследники будут считаться Шабановичами, а не, как у тебя род…

И даже на такое условие варяг согласился – какая разница, если и он и его наследники когда-то будут править сразу двумя баронствами?

Вяч мерзко втянул слюни и опустился обратно – вопросы о продолжении именно своего рода – это единственное, что его волновало.

– Что ж, значит – свадьбе быть! – рассмеялся Миробоич – его вполне устраивала эта свадьба, ведь с такой-то женой варяг быстро остепенится, к тому же он будет заинтересован в делах Царства куда больше, чем если бы оставался холостяком-наёмником.

Между делом варяг попросил у Миробоича вернуть штраф – ведь он, в конце концов, согласился пожениться.

– Э, нет, хитрозадый! – отказал ему Камил. – Раньше нужно было думать! К тому же ты сошёлся по своей воле, а не по моей, как того требовал указ!

Рогволд не стал спорить – у него не осталось сил, и с ристалища во дворец ему уже помогали ковылять хускерлы.

Ведьма пришла с вестями сразу, как только народ стал расходиться. Вечерело. Она подслушала разговор Савохича и Верещаги.

– Я долго приглядывала за ними, – сказала Алина. – Поначалу казалось, что это была обыкновенная дружба. Они обсуждали турниры, приехавших гостей и предстоящие свадьбы. Но когда случилось нападение, то они среагировали быстро. Верещага знала о птицах на крышах. Откуда она могла знать о них? Этого мне выяснить не удалось. Скорее всего, Савохич доверяет ей достаточно для того, чтобы делиться подобными секретами. Похоже, они как минимум – союзники.

– Сегодня у нас полно работы в сновидениях, – сказал Камил. – Пока все гости в одном месте – мы выясним, кто есть кто.

Турниры закончились. Начинались празднества. Свадьбы начнутся на следующий день, а Камил рассчитывал использовать грядущую ночь с большой пользой.

Следовало узнать, что от него скрывает Верещага.

Чтобы избежать мести культистов варягу – он приставил к тому отряд покойников. И поделился с ним своими соображениями.

– Мои люди их легко порвут! – шепелявил Рогволд. – Ты лучше дай мне лекарство… говорят, ты хороший лекарь? Зубы гудят ужасно!

Камил осмотрел поломанные зубы варяга. Обнажённые обломки теперь будут реагировать на любую пищу, причиняя варягу серьёзные мучения, а так же имелась опасность заражения, которое может привести даже к гибели.

– Моё «колдовство» тут бессильно. У меня нет зубных отваров. Это всё лучше бы вырвать.

– И как быть? Без зубов ходить?! Нет уж!! Я ещё относительно молод!

– Могу только выжечь тебе нервы раскалённым железом, как рекомендовал Гиппократ. Тогда боль пройдёт, но такое лечение будет скорей похоже на пытку… могу опьянить тебя дымом белены… Но если так хочешь вернуть себе зубы, то, как победителю турнира, я могу сперва выдрать тебе все поломанные, а потом попробовать вживить серебряные.

– Вот это да! Серебряные зубы? Я такого ещё нигде не видел! Да ты точно колдун!

– Но я так ещё ни разу не делал живым людям – только мёртвым медведям вживлял железные.

Рогволд согласился. Он вдруг захотел себе не просто зубы, а острые клыки – чтобы, если руки будут заняты, он мог кусать врагов, подобно волку. Заказ отдали ремесленникам, а Камил отправился в опочивальни.

Вальдемар, Алина и Камил намеревались за одну ночь изучить сны всех во дворце и выведать у лордов все их тайны и замыслы. Начать решили с наиболее подозрительной Верещаги.

Но когда они попытались проникнуть в её сны, то их оттолкнуло нечто могущественное и опасное.

Сны Верещаги были защищены Богом Плесени…

Вышел новый подрассказ по вселенной Спасителей/Ликвидаторов, но на пикабу его не пустили ("Кукла").

*

А спонсорам сегодняшней главы выражаю благодарность!

VI 2000р "На разбан пернатого"

Михаил Александрович 2000р "Спасибо за куклу куколдуна)"

Дмитрий 1060р 40BYN

Кирилл Андреевич 1000р

Юрий Ревякин 1000р

Валентина 500р "Спасибо за Ликвидаторов"

Константин Степанов 300р

Татьяна Власова 100р

Мой паблик ВК: https://vk.com/emir_radriges

Мой телеграм-канал: https://t.me/emir_radrigez

Темнейший на АТ: https://author.today/work/442378

– Меня упрекает в этом тот, кто плавал на Драккаре Смерти в поисках бесконечной битвы?

– Мы отвечали только за самих себя. Ты же – государь, на котором держится абсолютно всё. Подохни – и всё Царство развалится на следующий же день. И всё было зря. Во имя чего? Во имя шарфика той девочки?

– Настолько ты не уверен в прочности Царства?

– Я сделаю тебя вампиром, если ты будешь при смерти. И плевать, что ты на это скажешь.

Камил не стал спорить с Георгертом, хоть и был против такого поворота событий: вампиры не владеют Изнанкой, да и жить вечность в хладном теле вовсе не хотелось бы. У Камила было слишком хорошее настроение и, одновременно, ему было слишком дурно, чтобы хотя бы попытаться поставить грубого вампирского телохранителя на место.

Камил переоделся в роскошные одежды и поднялся на трибуну.

Усталость после поединков приковала Камила к удобному трону. Лекари тотчас же подали сундучок с изнаночными отварами – и Камил начал своё лечение. Должно быть, у него сотрясение мозга. А так же – перелом носа. И множество мелких ушибов по всему телу, которые он заметил лишь расслабившись. С такими травмами идти на борьбу – затея глупая и ни к чему толковому не ведущая, поэтому Камил решил, что с него на сегодня достаточно.

После победы в главном состязании ему идти и что-то снова доказывать было не обязательно.

Ристалище вновь перестроили. Начались борцовские поединки, в коих принимало участие множество желающих. Кто же победит? Ответ довольно прост – в борьбе побеждали самые крупные и сильные. Выбирай бугая или коренастого силача – не прогадаешь. Сколь бы искусны не были навыки, если ты меньше своего врага вдвое – победы не видать. Поэтому победители были почти очевидны. Смог бы Камил в лучшей своей форме выйти в победители? Он был крепок, но уж точно не могуч.

Участников разбили по двое – поначалу ставили равных к равным, поэтому смотреть за поединками было интересно.

По правилам следовало положить соперника на землю: либо на живот, либо на спину – три раза. Кто первый это сделает с соперником – тот и победитель. Запрещалось бить кулаками, ногами, хватать за глаза, между ног, запрещалось душить и выламывать друг другу руки и ноги, а так же натираться маслом.

И Камил скоро понял, что не пережил бы и первого поединка. Борьба слишком изматывала участников, и чем дальше – тем более усталыми выглядели соперники. Борцы обливались потом, тяжело дышали и слабели с каждым поединком… Побеждал не просто самый большой, сильный и умелый – побеждал самый выносливый.

Участники раздевались почти догола, чтобы осложнить захваты. И даже Вячеслава Шабанович здесь исключением не оказалась – она сбросила все свои верхние одежды к изумлению публики… Её груди прикрывали тряпки, но её мускулистый зад, словно у стройной лошади, скрыть было попросту невозможно.

Вальдемар тоже остался на трибуне, как и Ранескард Балтунг. Ему тоже хватило конных сшибок.

Служанки поднесли еду – Камил и Вальд совсем оголодали. Первые кусочки они отдавали отведчику – нельзя было исключать попытки отравления, причём не обычными ядами, против которых можно было бы спокойно выпить универсальное противоядие – Империи были известны порошки на изнаночной основе. Ко всем своим близким Миробоич приставил отведчиков, и сами служанки были вынуждены пробовать еду, прежде чем поднести её лордам. Бдительности терять было нельзя – именно тогда шпионы и нанесут удар.

Камил наблюдал поединки и размышлял. Вот же только что он был самым счастливым человеком в мире. Но прошло какое-то время – совсем немного – и великая радость исчезла. Почти погасла. Переродилась в приятное воспоминание. На смену радости пришло сперва спокойствие, а затем и мысли о том, что ему везёт не так уж часто, и что, наверное, после такого везения уж точно стоит ожидать в ближайшем будущем кошмарных злоключений.

Ведь Вселенная ничего не даёт просто так.

Камил ждал страшных бед.

– Как же призрачно счастье, – задумчиво проговорил он. – Вот было только что. И его уже нет… Счастье – будто мираж.

– Благодари небеса, что несчастий это тоже касается, – ответил Ночной Кошмар. – В мире нет ничего вечного.

– Все вампиры любят философию?

– Это не философия – это банальность, которую никто не хочет держать у себя в башке, предпочитая в тяжёлые моменты ныть.

– Как думаешь, почему все и вправду предпочитают об этом забывать? Словно нарочно?

– Если всегда принимать кости, которые тебе приносит собака – она продолжит их носить. Всё просто. Отучи её это делать. Не бери падаль в руки.

Камил поразмышлял над метафорой древнего. Красиво, но бестолково.

– И всё же горестей в мире больше, чем счастья!

– Как скажешь, – сказал вампир и, тише, пробубнил. – Так и будет.

Поединки продолжались. Соперники швыряли друг друга на землю. Случились драки – нарушителей сразу же исключили.

Камил подозвал к себе Цветана. Следовало его тихо расспросить.

Князь подошёл по приказу и поклонился.

– Чем обязан, господин?

– Ты поддался мне на сшибке?

Цветан на мгновение засуетился. Ответил не сразу, подбирал слова.

– Я не мог вас ударить, господин.

– Как ты узнал вообще?

– Всё просто. Пустая трибуна. И странный рыцарь по имени Бертольд. Я узнал в его движениях – ваши повадки. Уж движения и манеры господина я ни с чем не спутаю!

– Ты поддался мне? Но ты ведь мог сбить меня с лошади при желании?

– Что вы! – ответил Цветан. – Вы сражались, как великий воин! Я бы не смог вас победить, даже если бы вы не были моим господином, господин!

– Довольно! А теперь скажи правду.

– Я хороший конник и хорошо владею копьём… Но сложно сказать, кто из нас бы тогда победил. Всё таки, и вы отличный всадник! Остальных ведь вы одолели сами? Думаю, и меня бы смогли одолеть! – Цветан занервничал, но господин велел говорить правду, а поэтому он подчинялся. – Но в тот миг вы будто не видели, куда бьёте. Вы, наверное, переволновались и потому были открыты и уязвимы…

– Всё, – фыркнул Миробоич. – А теперь проваливай. И никому… ни слова!

– Да, мой господин! – откланялся князь и поспешил прочь.

Цветан мог бы его сбить в первой сшибке, в которой Камил волновался больше всего, а потому и допускал ошибки. И если бы раб не узнал его, то как бы повернулся исход турнира?

Вальд подсел к Камилу поближе. Они смеялись над случившимися поединками и шутили друг над другом. Перекидывались и мыслями о кипевших на ристалище состязаниях и, если было совсем уж скучно, рассуждали о предстоящих сновидческих делах.

– Мне просто повезло, – рассказал Камил. – Цветан поддался, Шарапа оплошал. Ранескард, быть может, единственная достойная моя победа… А с тобой – мне с копьём свезло. Ведь оно треснуло, сломалось! А будь древко крепче? Нет, мне не кажется победа справедливой. Мне просто повезло.

– Нам всем повезло, мой скромный друг, – сказал Вальд. – Сам же видел, как мне чуть голову не снесли? Шарапе и Ранескарду вовсе делали поблажки. И если бы не осечка той большой женщины – я бы в финал не угодил! Единственный, кто был достоин победы, так это Вячеслава Шабанович. К ней уж точно не придраться, она выбивала всех копьём безоговорочно. Но её засудили.

– Эта Вячеслава меня сильно удивила… постай-ка. А это что там внизу? Кажется, она только что заборола того бугая?…

От захватов воительницы никто не мог освободиться. Она вгрызалась своими пальцами во врагов, а потом неизбежно сбивала противника с ног и укладывала его на спину или на брюхо.

Сложно было сказать, почему она и здесь вырывалась в победители – быть может мужчины её серьёзно недооценивали, или они не могли бороться с женщиной, выкладываясь в полную силу, ведь большинство аристократов – вежливы и обходительны или хотя бы стараются таковыми казаться. Как бы то ни было – в финал состязаний вышли самые выносливые и несгибаемые участники, чьей силе воли можно было только поразиться.

Не меньше Камил удивился, когда увидел в финале Тодоровича – этого паренька, который на фоне остальных бойцов выглядел даже тщедушным. Парень пробился в финал благодаря своим навыкам. На трибунах говорили, что Тодорович очень сильно любил борьбу.

И Рогволд на поединках был самым яростным бойцом. Он уже был порядком избит на предыдущих испытаниях: Данила Горнич выбил ему передние зубы, а на турнире его приложили головой так, что варяг должен был чувствовать себя не лучше, чем Миробоич – и даже гораздо хуже, ведь при виде переломанных зубов дурно становилось сидящим на трибунах.

И всё равно варяг пошёл на состязание в борьбе.

Он хватал соперников за руки так, что их кости трещали; а потом он, после недолгой борьбы, хватал за туловища – и швырял соперников о землю. Да так, что некоторые сдавались уже после первого падения… Рогволд расправился с Тодоровичем, чуть не свернув тому шею. Мальчишке не помогли навыки против несгибаемой ярости.

Кто бы мог подумать, что достойное сопротивление Рогволду окажет только женщина, которую герольды старательно не пускали к схватке с варягом до самого последнего, опасаясь, что поединок перерастёт в убийство?

– Вот мы и снова схлестнёмся, шепелявый, – сказала Вячеслава Шабанович, хрустя запястьями. Она совершенно не боялась варяга, даже напротив – задиралась и отпускала колкости.

Рогволд ничего не отвечал ей. Он уже слишком устал, чтобы злиться – его сил хватало только на угрожающую игру бровей, а возможно он просто не хотел очередной раз позориться – и хотел доказать своё превосходство на деле, а не словами.

Вячеслава была почти раздета, за исключением тканей, которые её плотно обматывали. Зрители удивлялись её мускулам – не у каждого мужчины были такие. Особенно крепки у девицы были ноги… Даже на фоне верзилы-варяга она выглядела крупной.

Оба соперника пошатывались от усталости. Они перебороли с десяток соперников, они прошли через сшибки, чтобы дойти до финального поединка...

Трибуны выли. Воздух трещал от напряжения, словно сейчас были готовы разразиться молнии.

Заклятые враги схлестнулись.

Варяг попытался обхватить бабу за пояс, но Вячеслава нырнула под его лапища и оторвала воителя от земли, вцепившись в его ноги. Она перекинула варяга через свою спину и воткнула башкой в пыль…

Но варягу было уже не привыкать.

Руками Рогволд ходил по песку, не позволяя себя опрокинуть на спину – до тех пор, пока воительница не дёрнула его в сторону.

Она стала его раскручивать вокруг себя, а потом просто метнула его, словно какой-то мусор, к краю ристалища. Варяг упал на спину. Зрители взорвались в негодовании.

– Это было легко, – сказала воительница, лишь разжигая в варяге ослепляющую ненависть.

Но во второй схватке Рогволд оказался быстрее.

Он схватил воительницу за руки. И прижал к себе.

– Вот ты и попалась, бабёнка!! – рыкнул он.

Они свалились на землю и барахтались в ней до тех пор, пока Рогволд не сумел взобраться сверху обхватившей его своими крепкими ногами Вячеславы. Он прижал её спиной к земле, руками вцепившись в титьки.

Вячеслава в отместку бросила варяга на землю в следующем поединке, а через раунд Рогволд снова одержал верх. Оставался последний раунд – который и решит исход состязания, который и выявит победителя в борьбе.

Воительница и варяг разбежались и вцепились друг в друга.

Вихрем они пронеслись по ристалищу, пытаясь вывести друг друга из равновесия.

И вот варягу удалось начать бросок… Как вдруг его голову обхватили мощные бёдра.

Лицо Рогволда полностью скрылось в стальных мускулистых ляжках Вячеславы.

Кажется, от такого захвата череп варяга затрещал.

Они упали на бок, продолжая борьбу.

– Как-то далеко зашла их борьба, мне кажется… – кашлянул Вальдемар.

– Душить соперника запрещено! – напомнили криком герольды, и только тогда Вячеслава ослабила хват, позволив Рогволду высунуться из бёдер совсем немного – чтобы дышать воздухом. Но борьба продолжилась, и Рогволду явно не здоровилось.

Впрочем и Вячеслава ничего не могла поделать – одно неверное движение, и варяг снова прижмёт её сверху.

Рогволд скрипел, дрожал и пытался развести ноги воительницы в стороны, чтобы выбраться из захвата.

И они лежали в этом странном положении на земле, поднимая пыль. Долгие минуты длилось это вялое противостояние под возмущённый вой толпы. Никто не мог победить.

Песочные часы иссякли. Как и терпение у герольдов.

– Ничья! – провозгласили судьи.

Трибуны загудели. Только Вяч Шабанович был доволен.

– Видали мою дочурку? Какая молодец! Почти всех победила! Это моя дочь! Моя дочь! Слыхали?! – хвастался он, хлябая слюнями. Ну и странная же семейка у них…

Соперников едва разняли – они крепко вцепились друг в друга. Камил думал, что варяг тут же разобьёт воительнице голову… но он подал ей руку. Чтобы помочь подняться.

И Вячеслава приняла ладонь. Оба соперника были красные, как помидоры. Они смотрели друг на друга как-то отрешённо. Они были на грани своих физических возможностей. Поэтому и злобы в них, кажется, никакой не осталось – они вдоволь намучили друг друга.

Они разделили первое место.

Турнир продолжался. Остался последний этап – лошадиные скачки.

Рогволд мог вполне сделаться главным победителем состязаний, ведь он победил в метании топоров. Если он займёт первые места в гонке, то вполне может забрать главный приз. Кто же победит на турнире? Герольды записывали успехи всех лордов, и только они знали, кто находился ближе всех к абсолютной победе.

Пока происходили приготовления к скачкам – Камил осматривался по сторонам.

Дылда Грег сидел на трибунах рядом с Жанной, что постоянно ему о чём-то говорила и тараторила – как бы не настроила давнишнего друга против него…

На глаза попалась и другая, не менее тревожная, деталь. Верещага, регентша Дубовичей, пересела вместе со своим мужем – Шарапой Светломоричем – к культистам. Она уселась рядом с Лютом Савохичем. Они о чём-то беседовали.

Было новостью, что хоть кто-то из лордов не сторонился культистов. С чего бы им сидеть вместе? Что они могут обсуждать? Камил вспомнил лишь, что на свадьбе Дубек и Нойманна эта самая Верещага и Лют едва ли не ворковали. Знает ли Шарапа о былой симпатии Верещаги к Савохичу? Как это жене Светломорича хватило наглости при своём муже снова подойти к Люту и при этом так же застенчиво улыбаться? Верещага дружит с Лютом? Или она просто подошла выразить сочувствие и поинтересоваться, как у того обстоят дела со здоровьицем? Слишком много вопросов, на которые не было ответа…

– Алина, проследи за ними. Мне нужно знать, о чём они болтают.

Ведьма отправилась в покои, чтобы исполнить приказ.

Счетоводы притащили мешки с драгоценностями.

– Ваша победа! – сказали они Царю. – Это всё достаётся вам! Почти никто не ставил на Бертольда, вы всех перехитрили!

Камилу досталась целая куча золота.

– Раздайте беднякам, – приказал он после недолгих раздумий. – И себе ни монеты в карман! Чтобы всё досталось нуждающимся! От имени Царя!

– Вы милосердны и великодушны! – поклонились счетоводы.

Пусть и бедняки хорошо поживут накануне свирепой войны…

Тем временем начинались скачки.

Десятки лошадей собирались за пределами ристалища, размеров которого не хватало для масштабных гонок.

Камил почувствовал облегчение после отваров. Стоило ли участвовать в гонках? Но его одолевала леность. Хотелось спать. Даже глядеть на скачки не имелось особенного желания, Камил уже начинал скучать – ему никогда не нравились гонки. К тому же они у него ассоциировались с неприятными воспоминаниями о том, как они с Асупом в прошлом августе пытались оторваться от преследования гвардейцами по тем же улицам Перевала…

Зато Вальдемар и Ранескард поднялись со своих мест на трибунах. Они перевели дух и решили принять участие.

Всадники должны были носиться вокруг Собора и городской колокольни. Путь начинался у ристалища, затем всадники проносились между площадью, рынком и Театром, заворачивали на край города и неслись по границе бедного и угрюмого Угла, а затем вновь возвращаться к ристалищу. Нужно было проделать двадцать таких кругов. Гонки не займут много времени – скоро можно будет приступать к пиршествам. Саму Свадьбу Царя и Пенелопы проведут уже завтра. И с неделю будут вестись торжества и заключаться другие свадьбы, а пиру не будет конца…

– Всё подготовлено, господин, – ответил комендант, взобравшийся на трибуну. – Дороги освобождены от черни, выставлены перегородки, а участники заняли места у линии старта. Нужен только ваш приказ.

– Отлично, – кивнул Миробоич, и торжественно объявил о начале скачек.

Лошади ринулись вперёд под одобрительные вопли толпы.

Лучшие всадники принялись отрываться тут же от всадников незатейливых, но огромная толпа участников мешала друг другу. Обогнать соседа в столь плотной толпе – почти настоящий подвиг. Участники ехали с одной скоростью и постепенно, с каждым поворотом, их строй становился всё реже и реже… победители будут видны через несколько кругов. Торопиться было некуда. Камил решил прикрыть глаза.

Его одолевала сонливость. Он кивал головой, и, в конце концов, совсем провалился в черноту, из которой его, чёрт его знает на каком кругу гонок, вырвали далёкие крики.

– Стреляют!!! С балконов Собора!!!

– Берегись!

– В хибарах на Углу тоже есть стрелки!!!

– Вальдемар Нойманн!! Получил стрелу и свалился с лошади!! Ему нужно помочь!! Вытащите его из под обстрела, кто-нибудь!!!

– Прикрыть Ранескарда Балтунга! Не дайте его подстрелить!! Нужно спасти герцога любой ценой!

– Они стреляют в князей!!!

– Помогите!!! На помощь!!!

Визги толпы слились в один непрерывный гул.

Сон смело, будто его и не было.

Какого чёрта произошло?

Едва оклемавшийся Камил в одно мгновение привёл Дружину Смерти к бою…

*

А спонсорам сегодняшней главы выражаю благодарность!

Константин Викторович 300р

Дмитрий 5BYN 131р

Мой паблик ВК: https://vk.com/emir_radriges

Мой телеграм-канал: https://t.me/emir_radrigez

Темнейший на АТ: https://author.today/work/442378

– Он бился только против разбойников! Но оборванцев бить легко, когда ты в латах!

– А Ранескард-то бился и с Королевством, Престолом и с наёмниками Авалониса! Вот кто всех победит!

– У Нойманнов в крови хорошо сражаться! Вот увидите!

– Эй вы! Всех уделает Рогволд Синеглазый! Он бился больше всех! Вы же видели, как он уделал Горнича только что! Все эти герцоги ему в подмётки не годятся!...

– Варяги – плохие всадники! Я бы ставил на князя Цветана! Вот он хороший воитель!

– А что это ещё за Меньшак в списках?.. а, это тот самый везунчик, которому перепало так много земель. Это же какой подлизой нужно быть, чтобы получить так много чести, будучи безродным? Держу пари, его первым вышибут из седла!! Крестьянин на турнире – это даже похлеще, чем баба!

– Зря ты так говоришь про того, кому всюду сопутствует невероятная удача! Я поставлю на Меньшака! Он, говорят, успел своё отвоевать!

На трибунах не было единого мнения, однако о Бертольде, Вячеславе, Лисиче и Шарапе почти не говорил никто – они не имели никакой особой славы. Они не удостоились большого внимания со стороны публики

И хорошо.

Ставки сыпались, звенели монеты. Кто-то ставил целые состояния. Камил поставил на себя мешочек золотых. В случае своей победы он получит неплохую прибавку, потому что на Бертольда не ставил никто.

Камил не тешил себя иллюзиями. Соперники у него серьёзные. Победит ли он в сшибках, если в конных наскоках больше полагался на сабли, чем на копья? Натиск с упором в копьё – это дело весьма специфичное.

Однако мог ли кто-то ещё из присутствовавших похвастать таким же огромным боевым опытом? Многие из участников воевали. Но бились ли они верхом в самой гуще сражений так же часто, как он?

Камил прекрасно держался в седле, он подобрал лучшего коня – тогда-то за трибунами некоторые начали догадываться, особенно среди гвардейцев, которые знали лучших лошадей в царских конюшнях.

– Погодь-ка? Неужто это Смерч?

– Кому же это позволили взять Смерча?

– Кто это верхом на нём? Какой-то Бертольд. Иноземец!

– Я не знаю этого мужа! У него закрыто лицо забралом!

– А куда девался Царь с трибуны в столь ответственный момент? Турнир ему неинтересен?

– А что, если это и есть Царь?!

– Не говори ерунды! Царь бы ездил на своих чудовищах – это всем известно!

– Вот это я понимаю был бы турнир!

Герольды разбили участников на пары первого раунда – самого большого, в котором бы отсеялись самые слабые.

Судьи обещали четыре раунда, что значило – Камилу следовало перетерпеть четыре сшибки, сложность которых, к тому же, постепенно возрастала бы.

Протрубили горны, ударили барабаны. Забилось сердце.

На ристалище по приглашению герольдов выехали первые участники. Герцог Ранескард Балтунг и герцог Родогор Крюкович – равные друг другу по титулам правители. Им была дарована честь открыть царский турнир.

Гости из двух разных герцогств аплодировали и шумно поддерживали – каждый своего правителя.

Герцоги были закованы в надёжную броню, держали в руках щиты с гербами своих семей, и длинные копья с тупыми концами. Лошади, так же закованные в броню, вывели своих хозяев к концам ристалища, разделённого на две части длинным забором, вдоль которого всадникам и предстояло нестись друг навстречу другу с копьями наперевес.

Тяжесть всадников, груды железа и лошадей прибавлялась к большой скорости – и этим достигалась невероятная сила удара, какую тяжёлая конница обыкновенно обрушала на вражеские ряды.

Сила эта даже на турнирах иногда была смертельна.

Мчаться друг к другу на полной скорости – невероятно страшно. Это было соревнование не столько в сноровке и меткости, сколько в смелости и силе духа… Герцог Родогор на первой сшибке взял сильно в сторону – это позволило ему уклониться от удара Ранескарда, который и не думал уклоняться от сшибки.

Всадники пронеслись мимо друг друга.

На трибунах кто-то заржал. Герцог Родогор проявил трусость. Однако легко было судить с уютной трибуны – куда сложнее осмелиться принять на себя удар сорока пудов весу, сосредоточенного на острие копья…

И вот лошади снова несут всадников навстречу.

Родогору стоило больших усилий не уклониться вновь. Ранескард Балтунг принял удар копья в щит, и то скользнуло в сторону – вся сила прошла мимо, в этот момент Ранексард попал копьём Родогору в плечо, и того чуть не развернуло – он с трудом удержался в седле…

Герольды записывали на дощечках баллы. Они учитывали и факт уклонения в первой сшибке. Ранескард вёл по очкам.

В третьей сшибке Родогор снова не выдержал и уклонился. На трибунах ревели – недовольные неблагородным поведением лорда. Кто-то смеялся.

У Родогора оставался последний шанс на победу – только если он выбьет Ранескарда ударом из седла. Тогда никакое превосходство по очкам Балтунгу уже не поможет – именно это шепнули Родогору перед четвёртой финальной сшибкой.

Лошади снова разогнались.

Удар.

Копья пришлись на щиты. Оба всадника удержались в сёдлах.

– Победителем поединка объявляем великого государя Южного Герцогства – Ранескарда Балтунга! – объявили герольды единогласно.

Родогор Крюкович ушёл с ристалища, повесив нос. Наверняка он корил себя за проявленную трусость. Ранескард прошёл во второй раунд, где чуть позже сразятся все победители первого...

Герольды пригласили на ристалище Вальдемара Нойманна и Шарапу Светломорича – старшего сына старика Сверада. Оба – потомки знатных родов. На трибунах почти все поддерживали Вальдемара. Герольды не забыли упомянуть и о том, что Вальд – потомок легендарных истребителей нечисти, хоть и с оглядкой на трибуну, где должен был сидеть Царь-некромант, куда-то вдруг пропавший.

Оба соперника сошлись уверенно, без колебаний и улонений. Удары приходились по щитам, вскользь, а всадники удерживались в седле после толчков колоссальной силы… и в третьей сшибке Вальд, совершив обманное движение в последний момент – попал Шарапе прямо в голову…

На трибунах ахнули.

Шарапа удержался. Шлем жабья-голова хорошо защищал от таких ударов. Но после удара Шарапа растерялся – четвёртая стычка не принесла ему успеха, зато Вальд попал в его щит.

Герольды объявили о победе Вальдемара Нойманна по очкам, а Шарапа, сняв шлем, с улыбкой поздравил своего соперника с победой и сказал, что проиграть такому знатному противнику – великая честь. Вальдемар тоже ответил благодарностью.

Светломорич потерпел поражение, но ушёл с достоинством – Камил позавидовал этому умению проигрывать. Сам он, наверное, переменится в лице и вряд ли сможет выдавить из себя лестные слова – уйдёт молча, стараясь держать голову повыше…

Камил держал щит без герба, чтобы не выдавать себя. Против него герольды поставили князя Цветана – правителя, что не раз участвовал в турнирах, ещё во временя Царства. Это был слишком серьёзный соперник для первого раунда...

Камил волновался.

– Бертольд – вольный рыцарь-странник – против известного князя Лесной Дали – Цветана Дальнича! – объявили судьи.

Цветан мчал на него уверенно. Забрало скрывало лицо князя, шлем его был страшен. Камил вполне понял Родогора, уклонявшегося от ударов – в последний миг у него в голове пронеслось многое: и что затея дурацкая, и что он может если не умереть, то получить переломы накануне войны, свернуть шею, поломать позвоночник, и что уклоняться – позор, который засмеёт командир Орманд, наблюдавший бы за поединком с небес…

Грохот.

Невероятная сила, которой Миробоич удивился. Он содрогнулся весь. Ноги упёрлись в стремена. Напряглось всё тело.

Князь Цветан вылетел с седла. Он рухнул в песок, покатившись по ристалищу.

На трибунах взвыли.

– Чёрт возьми! – ругнулся Камил, когда остановился и развернулся. Он устремился к упавшему, чтобы оказать помощь. Удар был такой сильный, что он убоялся – как бы не подох его раб, на которого опиралась власть Лесной Дали. Младан у власти его бы не устроил…

– Что с ним? Всё в порядке? – прогремел он сквозь забрало, отчего чуть не оглох.

– Не беспокойтесь, Бертольд! – рыкнул на него один из герольдов. – Князь Цветан в полном порядке! Будьте так любезны – отойдите, не мешайтесь, ей-богу… мы поможем ему подняться, уйти, а потом объявим вашу победу…

Цветан хватал воздух ртом. На латах в области груди была вмятина. Однако тело было невредимо – просто сбилось дыхание при падении. Оклемается.

– Вы большой молодец… – выдавил Цветан тихо, когда его выносили под руки. – Государь…

Цветан узнал его. Камил прокрутил последние воспоминания в момент сшибки – но, как назло, не мог ничего вспомнить. Он не помнил, как они сшиблись. Он помнил только, что после его удара Цветан слетел, а так же он не помнил, чтобы князь попал по нему своим копьём.

Поддавался ли раб «слёз» или проиграл по-настоящему? Во всяком случае, Камил, едва испытавший вкус победы, тут же разочаровался в поединке.

В ожидании у трибун Камил услыхал новые перешёптывания.

– А этот Бертольд хорош! В первой же сшибке – и так легко столкнуть с седла! Цветана! Никто ещё не сшибал других за весь турнир, даже Нойманн и Балтунг! А мы на них поставили…

– Наверное, этот Бертольд из Престола! Имя у него ихнее, чужеземное, грубое, будто бревно уронили. И хайло своё прятает – наверняка всё в шрамах!

Оглянуться Камил не успел, как сшиблись Рогволд и Драган Лисич. Оба противника держались в седле неважно. Драган был больше известен, как хороший моряк, ловко управляющийся с ладьями, вёслами, парусами и течениями; впрочем, как и Рогволд Синеглазый – варяги почти не пользовались лошадьми, в драккар с собой их не возьмёшь, а грабили они прибрежные селения, не углубляясь далеко в земли врагов…

Они промахивались копьями. Хорошо прикрывались щитами, но плохо держались – и если попадали, то едва не сваливались.

Герольды присудили победу Рогволду, который был тяжелее Драгана, а потому меньше всего болтался в седле и выглядел чуть достойнее. Бились они худо.

В заключительной сшибке первого раунда друг против друга выехали Меньшак и Вячеслава Шабанович. И когда Меньшак свалился с седла на четвёртой сшибке – на трибунах поднялся вой.

– Бабу пустили! Испоганили весь турнир!

– Прочь девку! Гоните её отсюда!

– Эй, Меньшак! Как ты мог проиграть какой-то женщине? Позор!!

Меньшак ушёл с ристалища, совершенно униженный. Герольды наверняка поставили его против женщины именно потому, что потерпи поражение кто другой – это бы сильно ударило по репутации. Меньшака было не так жалко.

Теперь же остальные участники крепились – бабе уж точно никто не хотел проигрывать.

Начался второй этап.

Когда участникам объявили, кто с кем будет биться, то Рогволд чуть не набросился на герольдов с кулаками.

– Я вас всех в бараний рог загну! Поставить МЕНЯ? Против какой-то бабы? Я требую сшибки с Ранескардом Балтунгом или Нойманном! Мне нужен достойный соперник!

– А ну прочь, не нарушай порядок! – герольды оказались не лыком шиты и ничуть не растерялись, когда варяг навис над ними – они собрались вместе. – Или вылетишь с турнира!

– Да я вас сейчас…

– Только попробуй! – встрял самый плотный из герольдов.

– Ты что, испугался бабы? – спросил самый хитрый из судей, нарочито тихо, заговорщически и поддразнивающе. – Покажи ей место! А в финале тебе и так и эдак биться с Балтунгом или Нойманном. Если, конечно, победишь какую-то там зазнавшуюся женщину!…

Рогволд крякнул. Затея ему даже понравилась.

И вправду – чего бояться? Так будет даже проще попасть в финал, где его всё равно ждёт достойный…

Каково же было удивление варяга, когда он вылетел из седла на первой же стычке!

Он покатился по ристалищу, и даже не сразу понял, что произошло – удар попал в голову. Когда варяг встал на ноги, то двигался на них, будто те превратились в лапшу, и всё рычал от злобы. Герольды успокаивали буйного варяга, а Вячеслава, совершенно не боясь Рогволда, сняла шлем и громко насмехалась над проигравшим.

– Ну? Что? Получил по рылу? Так тебе и надо!

Рогволд не мог стерпеть такого унижения. Он требовал дуэли.

– Не имеешь права, – спокойно отвечали ему герольды. – Она наследница, но ещё не барон. По кодексу вы должны быть равны. Придётся тебе подождать, пока старик Вяч Шабанович отправится к пращурам и она займёт его место… К тому же, имей честь, это же всего лишь женщина, знатная дама!…

Вячеслава с торжеством пронеслась на лошади мимо трибун, откуда раздавалось больше всего криков о том, что она портит мужские состязания. Она окинула недовольных своим многозначительным исполненным гордостью взглядом, и повернула к ним лошадь задницей. Камил был готов поклясться, что слышал, как у мужей заскрипели зубы. Для женщины она и вправду была очень крупна и сильна.

Рогволд ушёл ни с чем – злобу он выместил на одном из своих телохранителей, который не успел скрыть усмешку.

Следующую сшибку судьи объявили с особенным торжеством.

Трибуны взревели.

Сходились великие Нойманны и великие Балтунги. Многие ставили либо на Вальда, либо на Ранескарда, а потому все боялись потерять свои деньги и переживали за исход поединка даже больше, чем сами участники.

Лошади сорвались с места. Затряслась земля.

Ранескард был очень точен. Вальдемару стоило больших усилий прикрываться щитом и держаться в седле. Конь под Балтунгом был особенно сильный и напористый.

Но это и послужило причиной его поражения.

Четвёртая сшибка была столь сильной, что лошадь Вальдемара опрокинулась вместе с Нойманном. Однако и Вальд попал – Ранескард был сброшен с коня.

Трибуны загудели в негодовании. Как поступят судьи? Неужели – ничья?!

Обошлось без травм, участники отделались лёгкими ушибами, но Вальдемару пришлось сменить лошадь, подвернувшую ногу. Камил, не сильно разбиравшийся в тонкостях правил, удивился, когда герольды провозгласили итог:

– Победил Нойманн! Мы объявляем победителем упавшего вместе с конем, поскольку это ошибка коня, а не всадника!

Таковы были древние правила, и возражать им было нельзя, пусть и со стороны казалось, что сила удара Ранескарда сокрушила и коня и его хозяина. Герцог покинул поле боя, гордо подняв голову – результат турнира его вполне устраивал; однако герольды сказали ему, что для него турнир, возможно, ещё не окончен.

– Будьте любезны, не снимайте свой доспех! От результата следующего поединка зависит – пройдёте ли вы в следующий раунд!

Так как участников оказалось нечётное число, а заставлять кого-то дважды биться в одном раунде – не честно, то герольды приняли решение поставить против «Бертольда» того, кто в первом раунде сражался лучше всех проигравших. Родогор показал себя недостойно, Меньшака и Цветана вовсе вышибли из сёдел. Зато Шарапа держался достойно против Вальдемара. Он проиграл лишь по очкам и с небольшим отрывом. Геральды решили, что Светломорич достоин второго шанса.

Всадники выехали друг против друга.

Тут уж Камилу вряд ли будут поддаваться, ему только не нравилось, что он может сейчас проиграть какому-то барону, а не герцогу или потомку знаменитых рыцарей.

Остались только достойнейшие – Камил видел, какие стычки были у всех прошедших во второй этап, и это не сулило ему лёгкой победы.

Герольды дали команду.

Тяжеленные бронированные лошади сорвались с места.

Шарапа приближался стремительно.

Лишь бы не отклониться, лишь бы не струсить!

Камил собрался, будто в настоящей битве – и не осталось ни страха, ни сомнения, осталась только сосредоточенность.

Удар.

Здорово тряхнуло. Камил прикрылся щитом – защищаться он умел хорошо.

Треск.

Всадники промчались мимо, а Камил посетовал, что отбил себе запястье – его копьё пришлось в щит Шарапе с колоссальной силой.

Герольды остановили Миробоича, когда тот развернулся.

– Бертольд преломил копьё! – объявили они. – Наконечник надломился! Не видишь что ли?... Это – признак великолепного и крепкого удара!

Камилу выдали второе копьё и приписали ему некие особенные баллы. Это взволновало – теперь, главное, продержаться до конца поединка, не оплошать, не слететь с седла и сохранить отрыв в очках… Главное – хорошо защищаться.

Лошади ринулись в бой.

Миробоич закрылся щитом, но на этот раз – ему удалось задеть Шарапу. По касательной, но судьи засчитали такой удар, ведь в настоящей битве с острыми пиками он мог бы оказаться смертельным.

В третьей сшибке соперники не достали друг друга. Камил был слишком осторожен, а Шарапа – ещё осторожнее после предыдущих неудач.

Четвёртая же…

Копьё Шарапы ударило в корпус грудь.

Он едва удержался верхом лошади. Для этого пришлось задействовать все свои силы и всю свою сноровку. В спине что-то кольнуло. Но он удержался. Благодаря своему умению держаться верхом. Всё же он немало проездил…

Удар Шарапы оказался куда крепче и вернее удара Камила, попавшего в цель по касательной. Все это видели. Но что же скажут герольды?

А герольды объявили победу Бертольда.

– Воители ударили друг друга по разу, но Бертольд – ещё и преломил своё копьё! Это большая честь! Поэтому он объявляется победителем!

Камил возликовал. Он пробился в третий раунд. После поражений в метании топоров и стрельбе из лука он уже совсем отчаялся, но, видать, у него ещё имелись шансы проявить себя.

Обливаясь потом под тяжёлыми и неуклюжими доспехами – он ждал своей очереди, наблюдая за следующим раундом – сражались Вячеслава и Вальдемар.

– Не опозорь честь Нойманнов! – кричала половина трибун, что сделала ставки на потомка легендарных истребителей чертовщины.

В первом же заезде Вячеслава попала Вальдемару в голову, от чего тот осоловел.

На втором заезде Вячеслава снова попала в голову.

Вальд едва не свалился с коня под свист трибун – где же это видано, чтоб баба так уверенно побеждала всех мужчин на своём пути?

Все ревели в негодовании.

Неужели и здесь Вячеслава одержит верх?

Да кто вообще эта женщина и откуда она такая крепкая и могучая вылезла?

И вот они снова скачут друг к другу.

Вальд прикрыл звенящую голову.

Вячеслава, словно, того только и ждала – устремила своё копьё куда-то вниз.

– ЯДРЁНА МАТЬ!!! – взревел Рогволд, сжавшись, словно это он получил между ног.

Вальд ушёл в сторону в самый последний миг.

Герольды напали на Вячеславу – она пошла на запрещённый удар.

– Я вовсе не целилась в слабое место всех мужчин! – пыталась она оправдаться. – Копьё случайно опустилось ниже, чем она хотела!

И, даже несмотря на все возражения Вальда, готового простить подлый ход соперницы – наследницу Шабановичей дисквалицифировали с конных сшибок за нарушение правил поединков. Ведь если она даже и не целилась между ног, то удар пришёлся бы в седло или в лошадь, что тоже было строго запрещено правилами…

Толпа оказалась довольна – бабу, наконец, попёрли прочь. Мужики свистели, улюлюкали и хлопали в ладоши.

В третьем этапе тоже не оказалось достаточно участников, а на трибунах ревела возмущённая толпа, то Камилу предстояло встретиться в сшибке с Ранескардом Балтунгом, которому герольды позволили второй шанс. Его поражение ведь было практически ничьёй, он сшиб соперника вместе с лошадью, что выглядело убедительнее поражения Шарапы, которому, впрочем, второй шанс уже дарили…

Трибунам нравилось, что Ранескард вернулся – многие ещё надеялись нажиться на ставках.

Всегда Бертольду выпадали какие-то полупроигравшие, подумал Камил. Если инкогнито, если безвестен, то вот такое и отношение к тебе – второстепенное…

Лошади выехали навстречу.

Тяжёлый конь Ранескарда бил копытом в землю, словно демонстрируя противникам свою мощь и пытаясь устрашить. Но и Смерч под Камилом не плошал – дури в нём было ничуть не меньше.

– Не подведи меня, – тихо проговорил Камил, и конь, кажется, даже что-то ответил.

Ранескард глядел вперёд, прямо на Миробоича. Он приветственно кивнул-полупоклонился, как бы извиняясь за то, что будет – ведь он знал, с кем ему предстоит схлестнуться. Ранескард поддаваться не станет.

Герольды дали команду.

Всадники бросились навстречу, пришпорив коней…

Балтунг казался несокрушимой железной глыбой. Шлем его украшали высокие угрожающие «рога». Ранескард уже не в первый раз участвовал в турнирах, он тоже немало воевал и держался в седле неделями и месяцами. Все его удары на этом турнире обычно попадали в цель. Камил неизбежно получит удар копьём.

Ногами он вжался в лошадь, готовый принять сколь угодно сильный удар.

Противник в самый последний миг крутнул острием копья. Камил не успел защититься…

Удар. Грохот.

В лицо ударила сталь, ноги упёрлись в стремёна, но без толку – тело запрокинулось назад, а стремёна – полетели куда-то вперёд вместе с ногами в них. Спина уткнулась в седалище, а ноги вовремя плотно обхватили лошадиный круп, проскользив по бокам Смерча почти до самой шеи – этим Миробоич и спасся.

Носом хлынула кровь. В голове звенело.

Камил не упал, не свалился…

Лошадь донесла его в противоположный конец ристалища, а он кое-как вернулся в прямое и гордое положение. Это было, не меньше, чудо.

А трибуны восторженно рукоплескали после недолгого молчания…

– Быть не может!!

– Бертольд – на самом деле – наш Царь!

– Камил Миробоич!

– Всё это время он сражался среди них! А мы даже не знали, что это Царь!

Камил, пытаясь сохранять равновесие – голова кружилась – остановил коня и развернул для следующей сшибки. Он чувствовал себя совсем неважно – глаза слезились, а нос пульсировал. Лилась кровь, затрудняя дыхание. Камил фыркал ртом, отплёвывался. Он осознал – шлем сорвало ударом Ранескарда.

Это позор.

Но, бросив взгляд вперёд, Камил увидел, что Ранескард Балтунг валяется в пыли.

Герольды помогали подняться поверженному герцогу.

Камил чудом удержался верхом – его хватка была, что называется, мёртвой. При этом он тоже куда-то попал, и сшиб соперника. Всё же сказывались многие месяцы, проведённые в седле.

– Чего ж вы раньше-то не сказали, – смеялся один из подбежавших герольдов. Он подал Камилу платок, чтобы тот вытер льющуюся кровь. – Это весьма неожиданно! Но, стоит признать, это придало поединку невероятный поворот! Смотрите, как народ ликует! Вы славно бились, Камил! Мы не сомневались в вашей мощи!

– Только не вздумайте делать мне поблажек! – недовольно гаркнул Камил. – Судите честно! Именно потому я вышел инкогнито!

– Правила для всех едины! Мы не станем делать вам поблажек… как вы себя чувствуете? Кажется, ваш нос сломан. Способны ли вы продолжать поединки?

– Сломанный нос – меньшее из зол, что можно было получить на турнирах, – сказал Камил. – Я продолжу бой.

Куда больше сломанного носа и саднящего лица его волновало головокружение. Это была проблема.

– Что ж, царь-государь! Остался всего один поединок! Вы будете сражаться с Вальдемаром Нойманном…

О, эта ирония судьбы!

Герольды провозгласили победу Камила Миробочиа, а трибуны радостно ревели. Никто не остался равнодушным.

– Да как так? Камил Миробоич! И не на мёртвой лошади?

– И он пытался сохранить свою личность в тайне! Слышали, что он рявкнул судье? Он сказал, чтобы его судили честно!

– Честно? Он же чернокнижник… Наверняка наколдовал чего!

– И чего он наколдовал, дурак? Удар себе по голове? Не смеши! Камил Миробоич дрался честно!

– А ещё этот «Бертольд» продул всем в метании и стрельбе!

– Он точно дерётся честно! Если уж колдовать, то он бы победил везде!

– Каков Царь! – восхищались лорды. – Воин чести! Непревзойдённый дуэлянт!

И Камил, так и не сумев толком остановить кровотечение из носа, снова водрузил сбитый шлем на голову. Только тогда он позволил себе улыбаться сквозь кровавые ручьи – все эти аплодисменты принадлежали ему. И даже потерпи он поражение в следующей сшибке – он своё уже получил.

Часто ли можно повстречать государя, что способен утереть нос своим вассалам в честных поединках?

Со следующим поединком медлить не стали.

– Вальдемар! – выкрикнул Камил, слегка приподняв забрало. – Только не вздумай поддаваться! Я приказываю тебе победить меня!

– Нойманны чернокнижникам не поддаются! – ответил Вальд. – И ты мне не поддавайся!

Камил рассмеялся.

Соперники опустили забрала и, по команде судей, ринулись в решающий бой.

Трибуны затихли, замерли. Сейчас всё и решится.

Они сшибли друг друга с лошадей и покатились по земле, бряцая доспехами. Здорово тряхнуло.

Камил прижал к себе руки, свернулся, чтобы не поломаться.

Головокружение после падения лишь усилилось.

Когда он поднялся на ноги, то едва сдержал подступившую рвоту – наблевать при людях в забрало было бы совсем ни к чему. Пришлось открыть шлем и продышаться.

– С вами всё в порядке? – интересовался геральд. Но Камил залезал на коня, как и Вальдемар.

– Ничьи не будет, – ответил он. – Мы будем биться все четыре сшибки. И посмотрим… кто кого…

Лошади разъехались – и снова устремились навстречу друг другу.

Второй удар.

Голова шла кругом. Камил не успел закрыться.

Удар пришёлся в бок, но он удержался в седле. В стычке с Ранескардом было ещё хуже. Камилу удалось так же задеть Вальдемара. Снова ничья.

Силы постепенно покидали Камила. Следовало совершить сшибки, как можно скорее – иначе он просто свалится с лошади.

Но и Вальдемару было не легче – поединок с Вячеславой вымотал его. У Вальда тоже ныла голова, к тому же Ранескард уже сшибал его с коня, да и лошадь под ним была хуже, чем под Миробоичем…

Третья сшибка закончилась ударами по шитам – и оба копья треснули.

Трибуны восторженно ликовали. Не может же быть совершенно равного поединка?!

Четвёртая сшибка была последней. Решающей. Зрители извелись от волнения.

Если и эту сшибку проедут с тем же равным результатом, то герольды объявят ничью. Это Камила устраивало ещё меньше, чем поражение.

Лошади разъехались в последний раз.

– Давай, Смерч! – приговаривал Камил. – Поднажми. Сейчас мы вложимся в удар так, что должны сдохнуть!

– Уделай его, Вальд!! – кричала Жанна с трибун. – Сбей с лошади!

И Пенелопа, услыхавшая эти слова, обеспокоенно поднялась с места. Но не решалась крикнуть – потеряла всю решительность. Она была слишком скромна для этого. Свою поддержку она выразила одними глазами – и Камил поймал этот взгляд.

Сердце зажглось решимостью. Нет, он должен в лепёшку разбиться, но одержать победу!

Всадники пришпорили коней.

Грохот копыт.

Миробоич взревел сквозь тишину на трибунах.

Вальдемар не дрогнул.

Обоюдный удар колоссальной силы чуть не сбросил с сёдел обоих всадников, чуть не опрокинул лошадей.

Но всадники разъехались в стороны.

Камил попал в щит, но и Вальд угодил туда же.

– У нас проблема! Неужели – ничья?! – взмолился Миробоич. – Эй, судьи! Нельзя ли съехаться ещё раз?! Нельзя ли сделать исключение? Хотя бы ещё раз?

– Зачем же, государь? – спросили геральды. – У вас же обломилось копьё! Вы – победили!

И только тогда Камил обратил свой кружащийся взгляд к наконечнику копья – его не было на месте.

– Великий Темнейший Царь Камил Миробоич, хранитель Царства и собиратель трёх земель – одержал победу на турнире! – объявили герольды, а Камил не мог поверить тому, что происходило – должно быть, он сейчас валяется без сознания сшибленный копьём и вот-вот очнётся в суровом мире с неприглядной и неприятной правдой...

Но он всё не просыпался.

Трибуны взорвались аплодисментами. Знать рукоплескала и радовалась – таинственный рыцарь-странник оказался Царём, что не стал отсиживаться, а проявил свою доблесть, но не сумел укрыть личность в тайне. Он сражался честно и отважно, и даже – скромно. А скромность народ обожал, как и внезапные повороты событий.

Это был не просто турнир – это было театральное представление со счастливым концом. В то мгновение Камил Миробоич сделался кумиром многих, видевших его славную победу…

Камил поглядывал на герольдов, он подозревал их в том, что они подпилили второе копьё, но те радовались победе государя вместе со всеми остальными. Если это не подстава, то, несомненно – огромная удача, которая столь редко улыбается ему...

Камил сделал круг по ристалищу, наслаждаясь овациями. Он выразил Вальдемару знак уважения, и увидел в ответ добрую дружескую ухмылку. Затем он, протерев лицо от крови и придав ему хоть немного сносный вид, подъехал к трибуне, на которой сидела семья Балтунгов.

– Прекрасная Пенелопа! – объявил Камил. – Я посвящаю эту победу – Вам!

И Пенелопа, к чьей персоне было вмиг привлечено внимание всех зрителей, совершенно растерялась, не зная, куда деваться и что делать: благодарить, молчать, кланяться, продолжать безучастно краснеть или уносить ноги прочь...

– Ну же, Пенни! – тихо смеялся Ранескард непутёвости своей чрезмерно скромной дочери. – Подари победителю свой прелестный шарфик!

И Пенелопа заторопилась.

Камил поймал шёлковый шарф и поднёс к губам под одобрительные возгласы толпы. Умилившиеся дамы тут пустили слезу, спрятавшись за платками, они радовались и завидовали Пенелопе; а лорды хлопали в ладоши и называли случившееся – рыцарским Поступком.

Камил вертел головой и не мог поверить. Это был один из самых счастливых моментов в его жизни.

*

А спонсорам сегодняшней главы выражаю благодарность!

Захар Дегтяренко 1000р

Павел Солдатов 1000р

Вячеслав Шабаныч 692,11 "Почему баба то? йобана рот" Ответ: вот что бывает когда недоплатил за камео 19 с половиной тыщ!!!!

Алексей Владимирович 500р "Спасибо за творчество!"

Павел С 400р "Друг, спасибо за твое творчество, это просто бомба. Хотелось бы ещё пострелушек по типу Олега и Костика"

Константин Викторович 300р "темнейшему"

Темнейший на АТ: https://author.today/work/442378