Серия «Темнейший II»

-- Уже минуло больше месяца, с тех пор, как ты обзавёлся учениками, из которых выжил лишь один, -- Камил обратился к Корнелию. – Твои желёзы с ядом должны были восстановиться! Нам нужны новые вампиры!

-- Ты знаешь моё мнение на этот счёт.

-- Мы найдём тебе «философов»! Найдём! – раздражённо воскликнул Камил. -- Нужен лишь твой яд! И яд твоего ученика! Он уже способен обращать других?! Он уже закончил свою «трансмутацию»?

-- Закончил, -- кивнул Корнелий

-- Тогда яд понадобятся нам, едва мы вернёмся в лагерь! Сколько тогда получится вампиров? Почти десяток? А это уже отличное подспорье для грядущего штурма!

-- Они не сумеют проявить силу полностью – ты ведь помнишь бойню у родового имения? -- ответил Корнелий. – У Велизара прошёл месяц, а он ещё промахивается мимо лошади, когда спрыгивает с невысокой стены.

-- Это правда… -- неохотно согласился ученик. – Владеть этой силой не так просто, Ваше Темнейшество. Мне не всегда ясен её предел… Иногда проявлять эту силу попросту страшно – я слишком привык жить в теле хрупкого человека... И жажда. Кажется, я никогда не сумею её окончательно одолеть.

-- Вот! – сказал Корнелий. -- И нужен ли тебе плохоконтролируемый десяток вампиров, чей рассудок помутится от жажды при первых проблемах?

-- Нужен, -- ответил Камил. – Мы с них не будем глаз сводить. Но в долгосрочной перспективе – мы обзаведёмся целой армией.

-- Как знаешь… -- Корнелию не хотелось обрекать разумных существ на вечность ради призрачных военных целей.

На пути им вскоре повстречался перепуганный гонец.

-- В лагере – полный раздрай, господин!! – взмолился он. – Вам нужно спешить на помощь! Князь Цветан Дальнич боится, что не сможет долго удерживать баронов!

-- Чёрт возьми, что же испытания нам снова уготовила судьба?! – отчаялся Камил. Казалось бы, что хуже некуда. Но положение усугублялось с каждым днём.

Дружина Огнеяровичей собралась среди ночи и бросилась бежать к мятежной столице, чтобы перейти на сторону Завиды Неманича. В лагере, похоже, всё стремилось к мятежу.

Было странно, что первым решил переметнуться на сторону врага именно Огнеярович, а не Тодорович.

Камил прибыл в лагерь. Воители уже успели перевести дух после перехода через Хребты, но теперь были обеспокоены событиями прошлой ночи. Дружина Огнеяровичей и вправду сбежала.

Камил созвал Совет.

-- Почему вы не разбили беглецов?! Почему не бросились в погоню?!  – спрашивал Камил у баронов. Но те лишь тупили взгляды – ни у кого не хватило решительности атаковать уходящего «союзника». Цветан же оправдал себя тем, что в лагере в это время начался хаос – сотники вдруг сходили с ума и бросались в атаку на своих подчинённых. Дружинники, боявшиеся своих командиров, понесли немалые потери, опасаясь отвечать на удары; да и сотники дрались, словно обезумевшие звери.

Камил понял – командиры были обращены в Одержимых. Сновидцы снова в деле.

Бароны остались целы, никого сновидцы не обратили в Одержимых. Они отделались лишь кошмарными сновидениями. К некоторым из них приходил седобородый старец, пытавшийся переманить их на сторону мятежников. Монах рассказывал им о полчищах наёмников из королевства, о том, что сокровищницы их городов опустошены, а золото – находится в Порту; рассказал он и о том, что Завида захватил не только золото, но и их родственников: детей, жён, братьев и сестёр. Оказалось, что пала крепость Вуичей, пала крепость Лисичей… Всё это повергло баронов в ужас. А старец предлагал им перейти на сторону Неманича, и только тогда он обещал им прощение.

Сновидец с седой бородой показывал рыдающих детей и жён – всё это производило серьёзнейшее впечатление.

Малец-Огнеярович не выдержал. Он недавно потерял своего отца – его сгубили сновидцы Престола; а теперь он мог лишиться и всех остальных. Мальчишка впал в панику, воля его была сломлена – он тихо собрал свою дружину и устремился к столице, где ему обещали пощаду в этой безнадёжной войне, которая наверняка закончится очередным поражением некроманта.

Остальные бароны либо ещё не видели старца в своих снах, либо явно колебались переметнуться на сторону мятежа.

Цветану удавалось убеждать баронов в непобедимости Миробоича – он приводил в пример лёгкую прогулку по Лунному Герцогству, и уверял, что то же самое будет и в Лесной Дали, что нужно лишь немного перетерпеть. Теперь же в этом не был уверен даже сам Камил…

Но седобородый старец? Такого сновидца Камил не припоминал. Это был некто новый. Святой Престол явно хотел подточить силы некроманта, воспользовавшись внутренними распрями едва зародившегося Царства.

-- Это нарушение условий перемирия! – говорили бароны.

-- Нужно обратиться к Иерархам Престола! Чтобы они немедленно прекратили это беззаконие!

-- Ага, так они и послушали! -- бурчал угрюмый Вук Вуич. – Их причастность невозможно доказать. Они – победители. И будут навязывать нам свою волю, а нам будет нечем им ответить – и мы будем терпеть, пока они не спекут нам мозги кошмарами! Помяните моё слово… Господь, похоже, не на нашей стороне.

Камил полыхал от ярости. Он ненавидел сновидцев больше, чем даже когда-то ненавидел князя Искро – до последних пор они являлись единственным оружием, склонившим его однажды к позорному поражению. И, похоже, то же самое они хотят проделать и в этот раз, и вполне успешно – бароны были ошарашены военными успехами Неманича и его блестящей подготовкой к противостоянию.

Бароны, однако, не торопились с выводами – сперва они хотели обсудить с Миробоичем дальнейшие планы, ведь у того наверняка имелись ещё козыри. К тому же они хотели отомстить мятежникам за унижение. Одновременно с этим они понимали, что могут легко лишиться родни, если не пойдут на уступки; а так же лишиться и собственной жизни – сновидцам не составит труда превратить их всех в Одержимых, как это проделали с сотниками накануне.

Все разворачивалось по тому же сценарию, по какому Камил потерпел поражение в противостоянии с Хартвигом. Сновидцы – это неодолимая сила…

Радовало, что на мятеж баронам не хватило смелости – они уже видели, насколько силён Миробоич, и боялись его ничуть не меньше, чем мятежников. Неманич же явно просчитался, когда решил разграбить баронские города ради золота -- даже Тодорович не отважился на предательство, ведь он теперь ненавидел Завиду больше, чем Миробоича, который ещё мог вернуть справедливость. Слухи о насилии, учинённом в городке дикарями-наёмниками, уже донеслись до юноши, а потому Тодорович даже меньше всех остальных выражал свои сомнения – судьба назойливой маменьки, младших братьев и сестёр его волновала меньше, чем личная возможность отомстить. Другие же бароны, обладавшие женами и детьми, куда больше сомневались в необходимости продолжать войну.

-- Их и вправду бесчисленные полки?! Десятки тысяч королевских наёмников топчут наши земли?! – вопрошали бароны.

-- Их всего восемь тысяч, считая голозадое ополчение, -- спокойно отвечал Камил. – Завида сильно приукрасил. Он лжёт. Во лжи его единственное спасение. Он хочет обмануть всех вас, чтобы использовать, как глупых шлюх, а потом выбросить.

-- Но ведь и восьми тысяч тоже много – вдвое больше, чем у нас…

-- Мы одержим победу в этой войне. Вот увидите, -- сказал Камил. Нельзя было позволять баронам усомниться в нём. Пусть Камил сам сомневается, но другие должны быть уверены в его непобедимости. Иначе мятежа в и без того небольшом войске точно не избежать – как это едва не случилось под стенами родового замка Миробоичей. Безнадёжность ведёт к поражению.

Драган Лисич сделался очень угрюмым после вестей о захвате вотчины – теперь он имел власти не больше, чем находилось под его рукой дружинников. Он лишился почти всего. А потому был опасен и непредсказуем.

-- Не беспокойся, Драган, -- заверил Камил. – Я верну тебе твои владения, твоих детей и твою жену. Однажды и мне довелось пережить то же, что и тебе – крепость Миробоичей была взята бунтовщиками. Только у меня было куда меньше надежды, чем у тебя сейчас, под моей-то защитой… но я не сдался – и теперь стал Царём! И ты не сдавайся, Драган! Мы ещё переменим положение в свою пользу!

-- Почему же вы не отбили мою крепость? – вопрошал Драган Лисич. Он уже в чём-то сомневался.

-- Крепость я не отбил потому, что и не имел цели захватить её. Я же ходил в разведку! -- лгал Камил. – Предстоит штурм, но я разведал стены, а поэтому нам нужно лишь подвести войска и взяться за дело. Твоя крепость – будет первой нашей целью!

Слова эти лишь немного утешили Драгана. Вук Вуич был не менее угрюм – его и вовсе предали собственные сыновья, впрочем, тем пришлось выбирать между бесславной гибелью в противостоянии с огромным войском и между предательством отца.

-- Спите по ночам смело! Я буду защищать ваши сны! -- обещал Камил в конце совета.

Некоторое время занял поиск достойных дружинников – этот вопрос теперь обстоял крайне неудобно, ведь достойных следовало назначать в новые сотники, а не только в вампиры… Корнелий опрашивал бойцов, отсеивая тех, кому вечность будет в тягость, выбирал бойцов, обладавших выдержкой и недюжинным самоконтролем. На сей раз добровольцев из войска Цветана было немного, зато нашлось порядочно – из гвардии Родогора, ведь гвардейцы ещё не видели участи предыдущих вампиров, при этом желали возвыситься – вампиры ведь всегда были под боком у Царя, а это сулило потрясающую карьеру. Отобранных воителей Камил взял с собой.

Кроме того Камил осмотрел недавние трупы –  убитых в стычках с Одержимыми сотниками. Он отобрал из всех лишь двоих, а потом заставил дружинников сдавать кровь на их поднятие.

-- Зачем же вам понадобились эти двое? – спрашивал Лазарь. – Это всё выглядит очень странно и, на мой взгляд, лишь отнимает драгоценное время.

-- И нагоняет на баронов лишней тоски, -- добавил Корнелий.

Но раздражённый Камил не удостоил их ответом. Он прикрепил этих двух мертвецов к кольцу на своём пальце и заставил их всюду сопровождать Цветана.

-- Благодарю за охрану! – князь поклонился некроманту. Цветан был рад, что Царь заботился о его безопасности. – Но мои богатыри никого не подпустят к шатру! Они очень сильны!

-- Твои богатыри поедут со мной, -- возразил Камил. – Мне нужна помощь в битве с Огнеяровичем. Хочу проверить их удаль. К тому же Одержимые-богатыри – это не то, чего ты хочешь, поверь мне. А у меня под боком они будут в безопасности.

-- Что ж, будет жаль остаться без столь надёжной охраны, но ваши желания – превыше всего! – поклонился Цветан. – Мертвецы – тоже хорошие телохранители.

-- И вооружи их секирами! -- приказал Камил, отправляясь в путь.

Трёхтысячное войско направилось по дороге к крепости Лисича, тогда как Дружину Смерти Камил бросил следом за бегущим отрядом Огнеяровича.

Живые не могли уйти далеко, пусть и бежали со всех ног, не останавливаясь на отдых.

И на что рассчитывал Огнеярович, когда бросился бежать? Малец явно не просчитал все риски и совершил глупость – до столицы ему не добраться быстрее мертвецов.

И пусть дружина мальчишки выдвинулась в путь гораздо раньше, но она не успела добраться даже до городка Тодоровичей, когда мёртвая конница настигла их на лесной дороге.

-- Царь-Миробоич! Он рядом!! – орали в ужасе дружинники.

-- Он не Царь! Он – губитель! – отвечал им Огнеярович. – Бежим! Не медлите! Нам нужно оторваться от него!

И вместо того, чтобы занять оборону, ощетинившись копьями, вместо того, чтобы дать отпор всего сотне всадников – они предпочли бежать и выдыхаться, в глупой надежде, что им удастся оторваться.

Камил не стал бросать мертвецов в бой сразу – Дружина тянулась позади, создавая иллюзию, будто от неё можно убежать. Тогда воители постепенно выдыхались.

Смышлёные командиры пытались внушить юноше, что им не убежать, что нужно принять бой или лучше – сдаться, но Огнеярович не слушал их, а когда Дружина Смерти бросилась в атаку – он пришпорил коня и устремился наутёк, бросив дружинников на произвол судьбы.

Бойцы были ошарашены выдающейся трусостью и вопиющим бесчестием своего лорда. Они предприняли попытку сдаться.

-- Чего же нам сражаться за предателя?! Миробоич – вот истинный Царь!! Пусть Огнеярович бежит, поджав хвост к мятежникам! А мы будем сражаться за Камила!

Бойцы подняли белые тряпки, примотанные к копьям. Но это не остановило Дружину Смерти.

Мертвецы рассекли дружину на несколько частей. Обрушились лавиной на их нестройные ряды. И когда те решились биться за свои жизни, осознав, что пощады не будет – их строй был уже разрушен.

Бойцы бежали, кто куда. Мертвецы прокалывали их копьями.

-- Нельзя же так поступать! – сетовали богатыри Цветана. – Они ведь хотели сложить оружие!

-- Выполнять приказ! – жёстко ответил Миробоич. – Перебейте всех предателей!

Богатырям не понравилось, что Камил заставил их убивать сдающихся, однако Миробоича совершенно не волновало их жалкое мнение – на богатырей у него сегодня имелись отдельные планы…

Плечистые лучники, посаженные на лошадей, внезапно атаковали богатырей сзади, засаживая в силачей обычные стрелы, смазанные изнаночным ядом. И стрелы вонзались в спины, а мёртвые лошади сбрасывали богатырей в сугробы.

-- Подлый чернокнижник! – вопили они перед смертью. Благо, гвардейцы в тот миг сражались в противоположной части дружины Огнеяровичей и не видели того, что произошло на самом деле. Впоследствии гвардейцы думали, что обороняющиеся сумели поразить богатырей отравленными стрелами: воины погибли в страшных муках – кровавая пена лилась из широких ноздрей и ртов, и лёгкие пузырились, а кровь в жилах закипала... и стрелы торчали из их спин вполне обычные, а не те, коими обычно стреляли Плечистые.

От мёртвых богатырей будет больше толку. Из них получится отличный отряд новых Железяк – совершенно несокрушимых.

Корнелий и Велизар нагнали Огнеяровича, перебили его охрану и привели пленника к Миробоичу, поставив на колени. Мальчишка трясся от страха.

-- Мятежников сажают на кол, -- лишь напомнил тому Камил, прежде чем Железяки насадили предателя на длинное копьё с распоркой, не позволявшей трупу соскользнуть на самый низ. И с этим трупом Камил намеревался вернуться к основному войску, словно со знаменем, напоминающем об участи предателей.

Корнелий обратил в вампиры четверых гвардейцев, а его ученик-Велизар сумел обратить лишь двух – на большее его ядовитая железа оказалась неспособна. Теперь под рукой Миробоича имелся отряд из восьми вампиров, пусть и слабо обученных, но зато послушных, а так же – отряд из пяти богатырей-Железяк.

Гвардейцы Родогора умели сражаться, а так же были дисциплинированней прочего сброда из Лунного Герцогства. Оставалось надеяться, что первый их голод будет утолён предстоявшим пиршеством.

Часть ночи Камил и его помощники занимались поднятием трупов, пополняя Дружину, а новообращённые вампиры лакомились вдоволь, раздирая ещё тёплые шеи со свежей кровью – все они перемазались в крови и казались необычайно страшными. Камил старался не отводить Железяк далеко от себя на случай, если новообращённые решат на него напасть.

Удалось поднять две сотни трупов. Вторую половину ночи Камил решил провести во сне – он обещал баронам защиту, но не сдержал своего обещания. При помощи Дверей Камил попал в лагерь, но обнаружил там всё тот же хаос – обращённые в Одержимых командиры то и дело заставляли лагерь проснуться, бароны роптали на горе-некроманта, а седобородый сновидец летал меж шатров, смеясь и наблюдая за происходящим.

Камил не стал бросаться на старика. Он наблюдал издалека. Следил за ним, за каждым его действием.

Сновидец то и дело выбрасывался из лагеря за Дверь, ведь кто-то, через чей сон он появлялся в лагере, постоянно просыпался от криков среди шатров – то же самое происходило и с Камилом. Дружинники просыпались по тревоге, чтобы одолеть очередного Одержимого. Сновидец нагонял страху на баронов и не давал войску спокойной перевести дух после дневного марша…

И лишь когда Камил разглядел, куда возвращался седобородый старец и через чьи сны проникал в лагерь – только тогда он решил действовать.

Сновидец выходил через сон одного из командиров, принадлежавшего в дружине барона рода Всеволодовичей. Каким образом старец нашёл его Дверь – неизвестно, однако владения Всеволодовичей находились тоже на севере, на границе с Дикой Тайгой, и этот командир мог уже встречаться со старцем на поле брани против очередного вторжения бандитских шаек. Однако, сновидец мог и просто прилететь к лагерю напрямую, если его душа была для этого достаточно сильна, и запомнить Двери некоторых бойцов, чтобы затем коротать путь через Зазеркалье. Впрочем, всё это было уже неважно.

-- Как дела, старик? – спросил Миробоич.

-- Ты… -- вздрогнул сновидец, обернувшись. Он не ожидал повстречать здесь кого-то ещё, тем более что некроманта в лагере снова не было. – Пёс-Антихрист… Как ты сюда добрался?

-- Ты не похож на известных мне сновидцев. Представься. Хоть познакомимся – я ведь должен знать, кто убивает моих людей!

-- Меня зовут Серафим, -- коротко ответил монах. – Твоим людям придётся несладко, если ты не уйдёшь обратно в свои владения. Нам не нужна война, не нужны смерти. Отступи, юноша. Хватит с нас греха.

Он был наготове – старец слышал, что Миробоич убил Терраторна, пусть никто и не знал, как именно.

-- Престол снова вмешивается в мои дела и снова хочет войны? Я думал, что мы с вами добились перемирия!

-- Я не из Престола. Я – страж северной границы Лесной Дали, -- ответил Серафим. – Мои глаза следили за бегущими через неё вампирами, за переступающими через неё дикарями… но я был вынужден оставить свою келью, ведь с юга идёшь ты – некромант, со своими полчищами мертвецов. Я – подданный Неманичей. Престол здесь не причём.

-- Ты так упорно выгораживаешь Престол, -- ухмыльнулся Камил, растягивая время. – Что мне кажется, будто святые оттуда замешаны ничуть не меньше твоего!

-- Я и вправду расспрашивал их о твоих силах. Ведь они уже имели с тобой дело. Но считается ли это их вмешательством в войну?

-- Полагаю, не ты их расспрашивал, а они сами приходили к тебе, чтобы всё рассказать. Ты – старый лжец! Оттаскал бы тебя за эту длинную бороду!

-- Чего ты хочешь добиться этим бессмысленным разговором? Разозлить меня? – спросил Серафим. – Хочешь оттаскать – тогда нападай. Проверим, на что ты способен. Нападай, если тебе хватит смелости!

-- А я уже напал, -- лицо Миробоича исказилось в хищной победоносной улыбке. Старец насторожился, но так и не понял истинного смысла слов некроманта, так непохожих на блеф...

Когда же он бросился прочь, что-то осознав – было уже слишком поздно.

Оставленные мертвецы быстро пробежали через лагерь. Они вошли в палатку. Секиры разбили голову того самого спящего дружинника Всеволодовичей. Мгновенная смерть – достаточно стремительная, чтобы боец не успел проснуться, чтобы не успел выплюнуть сновидца за Дверь, пропустив сквозь свой сон того обратно в Зазеркалье, откуда он мог бы попасть в своё тело. И душа сновидца оказалась заперта ловушке. Навечно.

Серафим остановился, словно ударившись о невидимую преграду. Душа его исказилась – он вдруг осознал весь замысел подлого мальчишки, которого недооценил. Ведь что мог сделать этот юнец ему – старцу из кельи, загубившему во снах неисчислимое множество свирепых варваров?!

Душа святого монаха распадалась на фракталы.

-- Кажется, ты сейчас сдохнешь! – коварно смеялся Миробоич.

-- Сын дьявола!! – только и успел выкрикнуть старец, пытаясь, однако, сохранить спокойствие в момент гибели.

Душа убитого дружинника затягивала в водоворот Изнанки и скреплённую с нею душу сновидца, оторванную от своего далёкого тела.

Старец не знал, как выглядит смерть, но когда нагрянуло оно – он сразу понял, и спокойствие вмиг сменилось всеохватывающим животным страхом перед бесконечной бездной. Его несло в закольцованную черноту. Туда, откуда невозможно было вернуться.

**

Спасибо за донат!)

Константин Викторович 300р "темнейшему"

Темнейший на АТ: https://author.today/work/442378

Слова эти показались Камилу правдой – измученный боец почувствовал приближение смерти и изо всех сил цеплялся за угасающую жизнь. Герой из него вышел неважный.

-- Это невозможно… -- отчаялся Лазарь. – Их слишком много. Даже мертвецы не справятся. Восемь тысяч…

-- Помолчи, -- сказал ему Камил. – И без тебя тошно!

-- Мог бы Мицеталий проникать так далеко! Он бы явился к вам на помощь… -- плескал руками Лазарь. – Нужен только Плесенник в Лесной Дали, и тогда мы победим!…

-- Положение не из лучших, -- кивнул Корнелий. – Врагов мало того, что больше, так они ещё и спрятались в крепостях.

-- Вот теперь и проверим – способен ли я сравниться с гением Юлия Кайсаря, -- сказал Камил. Он явно не собирался так просто отступать.

Повезло, что это было не вторжение Королевства, о котором сперва с ужасом подумал Камил. Обороняющиеся имели войско общей численностью вдвое большее, и при этом они спрятались за опасными стенами. Судя по всему, Завида не хочет давать генерального сражения, даже имея серьёзное численное преимущество, а это значит, что он не уверен в победе. Жаль.

И всё равно – паршиво дело. Захвачены крепости Вук Вуича, Драгана Лисича, а города без стен – разграблены. Вся Лесная Даль – под контролем мятежников, все ключевые укрепления плотно набиты наёмниками – до тысячи мечей на каждой крепости, снабжаемой по реке-Смородине. Штурм этих укреплений едва ли будет легче, роковой битвы с Нойманнами. Без толку Камил бросился за Хартвигом… Следовало сперва послать по пятам Завиды Неманича хотя бы гвардию Цветана. Теперь же всё оказалось куда хуже, чем он полагал.

Кроме того, мятежники каким-то чудом прознали о переходе Камила через Хребты. Даже несмотря на мёртвых птиц, круживших над Небесной Горой  – похоже, в деле были снова замешаны сновидцы Престола, иначе Завида остался бы под крепостью Лисича, а не бросился к столице, едва услышав о том, что некромант идёт за его войском. Неожиданно напасть не получилось. Их ждали. Гибель сотен бойцов, погибших при переходе через Хребты, оказалась напрасной.

Боевой дух мятежников был необычайно высок – все они верили в победу.

-- Удивительно, каким образом им удалось заручиться поддержкой столь большого числа кондотьеров? – задался вопросом Корнелий. – К тому же настолько быстро? Вряд ли на востоке Королевства сыскались бы четыре тысячи пик.

Но, как выяснилось из последующих допросов, то были не просто наёмники – все бойцы служили на правителей Королевства. Правители отдали свои личные дружины на опасную войну против некроманта, пусть и за явно немалую плату, и это был странный ход с их стороны, ведь они серьёзно рисковали … Сколько же золота они потребовали за эту услугу? Камил узнал о жаловании бойцов, прибавил к этому вероятные запросы лордов и подсчитал, что на один лишь найм четырёх тысяч кондотьеров ушло бы примерно двадцать пять Долгов, какие ежегодно с трудом выплачивал род Миробоичей князю Искро – и ещё столько же потребовалось бы на их годовое содержание. Гора золота.

-- Не верится, что у них нашлось столько богатств, -- сказал Лазарь. – Я думал, что Лесная Даль скудна.

-- Они наняли ещё и флот, -- напомнил Корнелий.

-- Награбили! И объединили все сокровищницы княжества, -- предположил Камил. – Иначе – сложно объяснить… мне лишь жаль, что всё это досталось не нам. Захватив Лесную Даль, мы получим лишь горстку пепла посреди нищеты и гору трупов… И какой ценой?

-- Гора трупов – это идеальный подарок для некроманта, -- усмехнулся Корнелий. – Особенно накануне вторжения Империи.

-- Да, -- согласился Камил. – Если получится, то можно будет даже обернуть условия себе на пользу… Вот только придётся штурмовать крепости, то трупов погибших хватит только на восстановление Дружины, а не на прибавку численности – как это обычно и бывает. И это при условии, что мы возьмём крепости за один штурм, а не за несколько, позволив крови погибших застыть посреди зимы!

Завида Неманич оставил у каждой крепости и монастыря вот такие небольшие конные отряды, которые должны были вести разведку и совершать рейды по тылам некроманта, нарушая снабжение его войска, и отправляя в столицу птиц с докладами о положении дел. Конницы в Лесной Дали наскреблось очень мало – почти всех лошадей увел на войну Цветан. Осталась всего пара сотен кляч, размазанная по всему княжеству, а поэтому – несмотря на численное превосходство – обороняющиеся не имели превосходства в маневренности. Впрочем, если те спрячутся за стены, то это им будет не нужно.

Это было всё, что удалось выяснить у пленных. Голодные вампиры помогли беднягам упокоиться.

После расправы мёртвая конница снова бросилась по дороге – к крепости Драгана Лисича. Нужно было успеть до того, как настанет утро, благо, январские ночи очень длинны.

Конная Дружина обошла замок на почтенном расстоянии, тихо изучая его окрестности – Камил наведался на дорогу, ведущую к городку Тодоровичей, и обнаружил тысячи следов. Завида Неманич и вправду ушёл в сторону Порта. И если верить замученным разведчикам, то сделал он это почти неделю назад, едва Небесная Гора пала. Тогда бросаться за ним со всей Дружиной Смерти было бессмысленно – он уже должен добраться до своей столицы. Теперь оставалось только отбивать завоёванные крепости и покорять монастыри, прежде чем бросаться вперёд – иначе обозы, посылаемые из Горы для снабжения, будут разграблены конными отрядами.

Камил спрятал мертвецов в лесу, а вперёд выдвинулся небольшим отрядом, состоящим из Железяк и соратников.

Хорошая каменная крепость возвышалась на крутом берегу реки-Смородины, окружённая двумя кругами небольших деревянных стен, за которыми располагались две части поселения: богатая ремесленно-купеческая, примыкающая к самому замку, и нищая крестьянская. Стены эти по трём сторонам защищал изгиб реки, а потом атакующие будут вынуждены штурмовать предсказуемо лишь с одной, если не владеют рекой; а завладеть рекой вряд ли получится – Камил увидел в свете Луны небольшой флот, пришвартованный к пристани. Чтобы подступиться к порту придётся сперва взять стены крепости, а поэтому разгромить флот или перекрыть снабжение вряд ли будет просто; да и не хотел Камил совершать длительные осады – у него не было на это времени.

Куда проще покорить весь мир сновидческим методом.

Леса были густы, а заснеженные поля, окружавшие крепость Лисичей, простирались вокруг не так уж и далеко – Камил мог дотянуться своим астральным телом, не прибегая к изощрениям.

Птицы сбросили мёртвую крысу на крышу донжона с зашитым письмом и колбочкой.

-- Удачи, -- пожелал Корнелий, когда Камил улёгся в шубы.

-- Если что-то пойдёт не так, то разбудить меня не получится, -- сказал Камил. – Придётся уносить моё тело. Но потом вам придётся всё равно подтащить меня поближе – днём или следующей ночью, чтобы я смог вернуться. Душа моя будет оторвана… либо, что хуже, возвращайтесь в лагерь – Двери некоторых баронов я уже запомнил. Но мне не хотелось бы утерять конную Дружину, если защитники бросятся в погоню и найдут её в лесу, тогда я не смогу ей управлять.

-- Тогда мы отвлечём их на себя и никто не найдёт конницу, -- пообещал Корнелий.

Камил без труда уснул и вышел из тела. Вскоре он дотянулся до крестьянского поселения за первой линией деревянных стен. Эти укрепления не вызовут особых сложностей, но и кондотьеры вряд ли будут оборонять их до последнего – скорее они оттянутся назад, за вторую линию, а затем и вовсе встанут за куда более надёжные каменные стены, где будут хоть и в тесноте, но в безопасности.

Зелёные шатры развернулись всюду – не на всех наёмников хватило жилья в местных избах; потом же Камил пригляделся внимательней – в шатрах жили крестьяне, выселенные на мороз наёмниками. Бойцы Королевства выгнали мирных жителей из тёплых изб.

Мальчишке снились кошмары: как наёмники насиловали его сестрёнку. Едва Завида Неманич ушёл отсюда – кондотьеры превратились в жестоких псов войны, коими и являлись. Сотник, оставленный Завидой здесь командиром гарнизона вместе с небольшим отрядом дружинников, закрывал на происходящее глаза – он был убеждён, что жители заслуживают такого обращения, ведь мужи не сложили оружие, а решили биться за Антихриста. Тела убитых сбросили в ледяную реку – они не заслуживали отпевания и достойных похорон.

Камил просочился за вторые стены, и затем лишь разведал саму крепость. Как того и следовало ожидать – на караулах стояли простые бойцы. Командиры ночевали в уютных опочивальнях. Повара тоже спали – посреди ночи никто не готовил пищу…

Сотник тоже дремал – на постели Драгана Лисича.

Камил увидел на столике рядом с кроватью дубовую кружку, наполненную пивом наполовину. Сотник напился и храпел.

Опочивальню сторожили четверо у входа. Проникнуть в комнату мёртвой крысой оказалось непростой задачей – окна были закрыты, дверь заперта. Лишь печь уже погасла, но всё ещё была горяча – пришлось карабкаться через трубу по дымоходу, в кромешной темноте, ощущая, как мускулы крысы всё меньше слушаются её, разрушаясь от жары.

Повезло, что вьюшка была закрыта и не вела прямиком в горнило, в котором и был заперт весь жар. Крыса открыла изнутри вьюшную дверцу и, по выбеленной печной стенке, сбежала на пол.

Камил добрался до кружки. Выплеснул зелье. Скрылся под кроватью. Скорее всего, сотник выпьет пиво, едва проснётся – чего добру пропадать? Если же не выпьет, то мёртвые птицы сбросят позже ещё одну колбочку – попыток поработить сотника может быть очень много, а торопиться Камилу некуда. Едва командир будет порабощён – в действие будет приведён план, описанный в письме. Никто не заподозрит сотника в измене, всё будет обставлено аккуратно: тот разместит караулы особым образом, и поспособствует открытию ворот в самый ответственный момент – тогда Дружина Смерти внезапно ворвётся в замок, захватит флот до того, как тот успеет отчалить, и, одновременно, устроит резню. Кондотьеров жалеть не было смысла, они, если война будет окончена, захотят вернуться в родное Королевство; куда больше от них толку будет в мёртвом виде. Это напугает правителей Королевства, и те никогда больше не станут вмешиваться в дела Царства – страх удержит их от войны.

Тысяча кондотьеров-мертвецов… о лучшем подарке и мечтать нельзя. Завида Неманич был отличным воеводой, а Младан Дальнич – достойным наследником Цветана; однако все они будут легко сокрушены мощью Изнанки и Зазеркалья. Камил уже считал себя победителем в этой войне.

Сотник не просыпался, а храпел, и тогда Камил проник в его сон, на всякий случай запомнив Дверь. Старый волк видел сны о своей далёкой родине – видел свою молодость, проведённую, судя по всему, в Ветрограде, когда Царство ещё было едино. Он бродил по старым закоулкам, какими запомнил их – немного в городе изменилось со времён его юности.

Камил держался от сотника подальше, прячась в толпе. Его следовало как-то поскорей разбудить, желательно обострив в нём жажду.

-- Пустыня! Мы посреди пустыни! Как же жарко! Солнце испепеляет!! Кругом жёлтый песок! Как же хочется пить! – выкрикнул Камил, спрятавшись в толпе.

Сотник обернулся. Он никого не увидел. Но сновидческие ассоциации уже развернулись в его дремлющем разуме: он ощутил и жар от солнца, а воображение за мгновение нарисовало бесчисленные барханы из жёлтого песка, сияющие песчинками в заходящем солнце. Настолько хороша была картина, будто сотник бывал в тех местах не понаслышке…

Камилу пришлось прятаться за диковинные колючие растения. Ему стало жарко, пришла сильная жажда. Сотник растерялся: вот же только что пустыни не было! Но пьяный сон не позволил долго размышлять над вполне логичными вопросами – нужно было выживать, ведь он один посреди пустыни! Сотник пошёл через песок, он звал свой отряд и своего командира. Сотнику казалось, будто он отбился от дружины, вместе с которой он воевал в южных и покрытых пустынями землях Империи двадцать лет назад.

Ветер завывал в ушах. Поднималась песчаная буря. Находиться в этом сне было неприятно даже Миробоичу. Сотник, мечтавший утолить жажду, вдруг помечтал о водопаде – и оказался среди скал под освежающим водопадом посреди зелёного лета. Он наклонился к воде и принялся хлебать её. Но всё не мог утолить своей жажды.

-- Нападают! Тревога! Враг уже рядом!! – крикнул Камил. И только тогда воображение сотника нарисовало имперских легионеров и катафрактариев с красными щитами, с золотыми орлами на знамёнах…

Сотник проснулся. Он не в пустыне и не у водопада. И война сейчас другая. Набат не гремит. Тишина. То был, наверное, очередной военный кошмар.

Но жажда была вполне реальна, а поэтому он взялся за кружку. Однако едва поднёс её ко рту – одумался. Замер в неких колебаниях.

-- Прыщ! – вдруг выкрикнул он. – Прыщ! А ну пойди сюда!

Тишина. Стражники за дверью зашептались. Сотник вздохнул в нетерпении.

-- Прыщ, ты где?! Чтоб тебя лукавый отодрал!! Сюда, живо!! – рявкнул сотник.

Прыщ быстро явился к сотнику, распахнув двери опочивальни – то был один из дружинников, поставленных на караул.

-- Вы меня звали? – спросил растерянный юноша.

-- Ты глухой? Конечно звал! Ты у меня отведчик! А потому – хлебай!

Камил едва не был выброшен обратно в Зазеркалье – настолько силён был ужас осознания того, что сейчас произойдёт. Только этого ещё не хватало!!

Дружинник нехотя подошёл к кровати сотника.

-- Шевелись! – рыкнул сотник. – Я хочу пить! Но не могу, пока ты не отхлебнёшь!

Прыщ взял кружку, понюхал. И лишь затем совершил несколько роковых глотков.

-- Чёртов некромант! -- бубнил сотник. – Даже выпить пива теперь не могу без тебя, грёбаный ты Прыщ! Всё приходится пробовать тебе! Любую жратву жрать!.. Самому меньше достаётся…. Ну? Чего морщишься, чучело?

Дружинник смутился.

-- Странный вкус… -- сказал он. – Пиво не протухло?

-- Выдохлось, может… -- ответил сотник, но осёкся. – Что это значит – «странный»?!

-- Будто бы… не знаю, как объяснить. Неважно… Всё нормально с вашим пивом, -- уставший дружинник вдруг ожил. Он улыбнулся.

-- Стража!! – тут же крикнул сотник. Командир вскочил с кровати и выхватил меч. – Стража!!! Где ж вас черти носят, сюда, тупицы!!!

Дружинники вбежали в комнату, и Прыщ растерялся. Реакция сотника напугала его – кружка выпала из ладоней, и пиво растеклось по полу.

-- Возьмите его! – приказывал сотник. -- Он ни с того ни с сего обрадовался после того, как отпил из моей кружки!! А Прыщ никогда не улыбается при мне!!

Дружинники недоумённо переглянулись.

-- Может, ошибка? – спросили они.

-- Выполнять приказ! – рявкнул сотник. – Думать потом будем! Живо!!

-- Это не то, что вы подумали! – растерялся Прыщ. – Я просто улыбнулся… просто так!

Однако слова его прозвучали крайне неубедительно – он и сам это вдруг осознал. Счастье разливалось в груди, пусть Прыщ и сделал всего лишь пару глотков. Дружинники, мгновением ранее сомневавшиеся в приказе, тоже уловили эту странную перемену в голосе соратника, и тут же набросились на Прыща.

Они быстро обезоружили и скрутили бойца.

-- Друзья мои, вы чего?! – беспокоился пленённый. – Это ошибка… я просто улыбнулся… Просто… Разве это что-то значит?!

Сотник внимательно приглядывался к отведчику. Нет, он был прав, отдавая этот приказ – Прыщ хоть и беспокоился, но как-то весело и расслабленно, будто относился к происходящему не всерьёз. Это на него не похоже.

Окончательно сомнения развеяла очередная мягкая улыбка, совершенно недопустимая в такой ситуации – тем более от затравленного Прыща.

-- Чёрт возьми… неужели, некромант уже добрался сюда!! – взмолился сотник. – Убивать всех грызунов! Стрелять всех птиц! Миробоич где-то здесь! Передайте остальным приказ!

-- Миробоич здесь? – оживился Прыщ. И это был далеко не испуг, а радость от предвкушения – скоро он увидит Камила и станет ещё счастливее...

-- Ведите его в темницу! – приказал старый сотник дружинникам. – Пусть им займётся палач… Бедняга… Но спасибо тебе, Прыщ! За то, что спас меня. Подлый некромант ещё поплатится за всё, что он делает с добрыми людьми!

-- Не троньте его!!  – возразил ему вдруг разозлившийся Прыщ.

-- Нужно сообщить Завиде, что он был прав… -- сотник вытер со лба капли пота. – Чёрт возьми, притащите мне ещё пива! И мне нужен новый отведчик! Никто не желает на эту роль?...

Камил возвращался в своё тело, пока не стало поздно, пока сотник не вывел за стены отряды кондотьеров.

Досада и ярость терзали его, испепеляя надежды на победу.

Быстро отбить крепость Лисичей не вышло. «Слёз радости» отныне недостаточно. Мятежники прознали о главном козыре Миробоича, и, похоже, в деле снова замешаны подлые сновидцы Престола – только они могли выяснить подробности метода Камила, если тайно наблюдали за ним у Небесной Горы, и только они могли затем оповестить мятежников об этом!

Вся задумка Миробоича по стремительному захвату Лесной Дали теперь сделалась неосуществимой – последнее возможное место для порабощения «слезами» было занято неким Прыщом, брошенным в темницу в самом сердце замка Лисичей… Хуже было не придумать.

*

А спонсорам сегодняшней главы выражаю благодарность)

Юрий Сергеевич 1000р

Павел С. 666р "Навозможность Мироёбычу кастовать анальных симбионтов и Константину на новую маску"

Артём Евгеньевич 500р

Константин Викторович 300р "Темнейшему"

Артём Сергеевич 300р

Темнейший на АТ: https://author.today/work/442378

Разведчики и не совершали глубокой разведки – местность у самих Хребтов же была почти не заселена. Нèкого здесь было расспросить о событиях в Лесной Дали. Дружинникам требовался куда более глубокий заход, и те затратили бы на разведку куда больше времени. Но вместо этого они решили добраться лишь до застав, притвориться путниками, и поговорить с защитниками. Они вызнали всё, что смогли. И посчитали, что этого достаточно.

Почему же гарнизоны сбежали? Похоже, внезапного вторжения уже не получится...

-- Завида Неманич – это человек, умеющий очень хорошо воевать, -- на ходу рассказывал Корнелий. -- Он стережёт границу между Лесной Далью и Дикой Тайгой, а значит и с нашим Краем. Его цепные собаки не позволяют прорваться на юг ни бандам варваров, ни вампирским шайкам. Он воюет едва ли не с детства – когда в стычках с вампирами погиб его папашка, то ему пришлось возглавлять дружину.

-- Похоже, что ты его недолюбливаешь, -- Камил заметил нотки презрения в голосе вампира.

-- Разумеется, -- сказал Корнелий. – Его отряд преследовал меня по лесам, когда я прорывался на юг. И мне долго не удавалось оторваться.

-- Даже тебе? Это интересно.

-- Они хорошо стерегут границу, а потому род Неманичей освобождён от любых налогов и пользуется княжескими привилегиями. У него на службе два симбионта, причём весьма серьёзных – их ему сделал Святой Престол, с которым у Завиды отличные отношения. Ещё бы. Истребители вампиров, почти столь же легендарные, как и Нойманны – стражи северной границы, ловкие отсекатели свободолюбивых голов.

-- Тогда неудивительно, что он пошёл против меня, владыки нежити.

-- Это серьёзный противник. Он отлично борется с шайками. И у него отличная дружина. Однако войско у него не такое большое, чтобы вызвать у тебя какие-либо затруднения – всего шесть сотен. Но зато Неманич подбил наследничка Цветана пойти на мятеж. С тех пор прошёл месяц, или даже полтора, и неизвестно, что мятежники успели предпринять за это время.

-- А чего тут успеешь, -- сказал Камил. – Месяц – этого мало! Наше наступление идёт очень быстро и не оставляет врагам ни малейшего шанса. Остаётся надеяться, что они не знают о том, что мы уже по эту сторону Хребтов с четырёхтысячным войском, которому у Лесной Дали вряд ли найдётся чего противопоставить.

-- Возможно, -- кивнул Корнелий.

За Хребты Камилу удалось провести войско в четыре тысячи, если считать и тысячу мертвецов. И если не считать сгинувших в сошедшей лавине, то получалось, что при переходе погиб каждый десятый. Кошмарные небоевые потери.

Помогли ли склянки? Со многими отвар сыграл злую шутку – если и использовать его, то только при наличии больших запасов для каждого бойца. Выдавать их следовало только если боец решил подохнуть; а получилось так, что дружинники пугались незначительного ухудшения самочувствия и, желая перестраховаться, хлебали склянки в первую же ночь, обрекая себя на гибель при следующем дневном переходе. Силы тела назавтра резко иссякали, и обочины усеивались трупами – на всех мёртвых лошадей не хватило...

Недостаток опыта вылился в неправильность организации перехода, а это уже вылилось в ощутимые потери, которых можно было бы избежать, будь Камил и командиры опытней. А сколько выживших ещё и заболело! Всё это плохо повлияло на боевой дух войска. Вряд ли армия сейчас же была готова противостоять мотивированным и загнанным в угол мятежникам, ей следовало сперва хорошо отдохнуть. Но мертвецы, как обычно, исправят положение.

-- Четыре тысячи, -- проговорил Камил задумчиво. – Следует наращивать войска. Этого мало. Очень мало!

-- Это далеко не вся твоя армия, -- заметил Корнелий. – Это армия за вычетом варягов Рогволда, культистов Савохича и кучки баронов, которые не участвуют в походе…

-- Армии Империи превосходят эти жалкие четыре тысячи, имеющиеся под моей рукой, в десяток раз. Мы – по-прежнему слабы.

-- Да? – хмыкнул Корнелий. -- А как давно ты пересчитывал свои войска? Ты взял в счёт только тех, что рядом, и мне кажется, что ты очень сильно заблуждаешься, недооценивая силу собственного государства.

Камил всё же задумался. И вправду. Царство уже велико…И неужели в нём наскребётся всего четыре тысячи воинов? На одном из привалов Камил  развернул перед собою карту и, в свете растущей Луны, принялся задумчиво загибать пальцы.

-- В Небесной Горе у нас тысяча пятьдесят мечей… В Перевале – тысяча восемьсот. Но это если считать дружины Перепутича, Бродичей и то, что там оставил Цветан… В Крайнице у нас вот столько… а в Клыке… А у меня… А если ещё добавить три сотни мертвецов на разных кольцах у разных командиров… А ещё у Яна Климека человек пятьсот, и у Шабановича ещё двести с чем-то помимо тех, что у меня в войске… Крусовину считать не будем, варяги всех убьют, хе-хе… а вот эти города полностью разорены и разрушены, тут вообще никого не осталось, наверное… А здесь наверняка ещё имеются небольшие гарнизоны! Но я не знаю точно сколько – пусть будет человек сто или двести… Светломоричи вообще не воевали, у них полная дружина. А вот монахи Капища – все подохли под воротами Перевала… Итого… Да быть не может! -- ахнул Миробоич в конце подсчётов. -- Одиннадцать тысяч!

И в самом деле. Большое число. Он не ожидал подобного результата, поэтому пересчитал заново, но получилось всё равно то же самое – ошибки нет. Доселе Камил не занимался даже примерным подсчётом. Ведь это было почти то же самое, что и любоваться шкурой неубитого медведя – нельзя было надеяться на верность некоторых, а так же на то, что всё это число будет участвовать в войнах, ведь нужно было ещё чтобы дружинники следили за порядком и защищали стены многочисленных замков и городков в тылу.

Перед вторжением в Лунное Герцогство у него имелось ещё меньше войск, и Камил достиг большого успеха, за время этой короткой войны не загубив дружины врагов, сделавшихся потом союзниками. Однако мятежники Лесной Дали точно готовятся встречать гостей, и единственное, на что можно рассчитывать – на то, что они не ожидают вторжения раньше весны. Вот только не предупредили ли их сновидцы Престола? Ведь сынок Цветана неспроста решил пойти на мятеж. Сам бы он вряд ли догадался, что его папашку заколдовали.

Да и заставы были пусты…

-- Если считать гарнизоны, то у ещё не до конца объединённого и разорённого Царства уже стало войск, как у Святого Престола, -- подметил Корнелий. – У Престола после недавних событий тоже стало одиннадцать тысяч мечей – это если верить старым слухам о двенадцати тысячах воителей… часть из них уже подохла за стенами твоего замка и на болотах Перепутья.

-- И правда! – весело рассмеялся Камил. – Это даже прибавляет веры во вполне удачное будущее!... – улыбка, однако, скоро сошла с лица. -- И всё равно – это вчетверо меньше, чем у богатой Империи. И качество бойцов оставляет желать лучшего – это далеко не те же одиннадцать тысяч железных рыцарей Престола, дисциплинированных и закалённых в боях. Это – разучившиеся воевать дружинники, в некачественной броне с легко стачивающейся и ломающейся сталью, с рвущимися тетивами, закупленными благодаря условиям победившей Империи…

-- Империя ведь тоже не сможет привести сюда все свои армии – у неё так же имеются гарнизоны в тылу. Они вряд ли приведут сорок тысяч.

-- Но Империя может ещё сильней увеличить эту численность, как во времена Войны, где на Зелёных Холмах только было по пятьдесят тысяч с каждой стороны... Да и чего говорить – Царство не смогло победить в той войне почти при равных силах!… Да и о какой победе может идти речь, когда наши четыре тысячи – это ударный кулак? Остальное – гарнизоны, бойцы в которых умеют драться ещё хуже.

-- Тут ты прав, -- согласился Корнелий. – Но всё уже не настолько плохо, как ты привык думать, верно? И впереди перед нами ещё мятежная Лесная Даль…

-- В которой мы можем как и приобрести новых бойцов, так и потерять старых!

-- …И Ветроград с Долиной Ветра.

-- Если мы доберёмся до него быстрей Империи!

Корнелий рассмеялся.

Камил не любил излишне обнадёживаться, ведь судьба обычно ломала самые продуманные планы, крушила гениальные задумки. Уж лучше сразу готовиться к самому худшему – тогда не будет болезненных разочарований. Одиннадцать тысяч бойцов здесь ничего не стоят. Лучше свыкнуться с этой мыслью заранее. Лёгкой победы не будет. Правда, от столь похоронного образа мыслей следовало ещё и не впасть в отчаяние. Во что бы то ни стало – нужно всегда идти вперёд. Даже когда не было никакой надежды на благополучное развитие событий. Что эти эмоции и сомнения? Бесполезный шум в голове! Какой тогда от них толк? Только поступки способны менять враждебный мир – в этом Камил прочно убедился после многочисленных невзгод. Быть готовым к самому худшему, но при этом не отчаиваться, а бить по судьбе кулаками изо всех сил в ответ – тогда она если и раздавит тебя своими страшными копытами, то хотя бы помрёшь красиво.

-- Мы так долго мчимся по Тракту, -- заметил Корнелий. – Но не повстречали ещё ни одного каравана.

-- Да. И это странно, -- согласился Миробоич. Торговля вдруг оборвалась? Уж не из-за вестей, что некромант осадил Небесную Гору? Или есть какая-то иная причина?

Лесная Даль была вытянута с юга на север вдоль Хребтов. На севере она граничила с Дикой Тайгой, а на востоке – с Королевством. Восточная граница тянулась вдоль полноводной реки-Смородины – надёжной защитой от вторжения, на берегу которой к тому же стояли две крепости. В устье, где Смородина впадала в Синее Море на севере, расположился Порт.

Тракт уходил в Королевство, утыкаясь в берег у крепости Драгана Лисича. Лисичи владели речным флотом, способным переправлять бесчисленные караваны либо по Смородине в столицу, срезая несколько дней пути, либо на тот берег – в Королевство. Этот речной флот являлся надёжным щитом Лесной Дали, ибо он не позволял королевским захватчикам быстро преодолевать реку; если же те где-то и переправлялись королевские отряды, то они оставались без снабжения и быстро слабели от голода и болезней, как случилось в предыдущую войну восемьдесят лет назад. Лисичи очень гордились своими стародавними подвигами. Недаром на гербе у них была изображена хитрая лиса, сидящая в лодке.

Другая же дорога, спускавшаяся с Хребтов, бежала на север к Порту через городок Тодоровичей – и путь этот для обычного войска занимал неделю. По пути же можно было повернуть ко второй удобной переправе – её уже стерегла крепость Вуичей, всего в полутора днях ходьбы от столицы. Эта крепость охраняла подступы к Порту, чтобы королевские войска не сумели подобраться к столице незаметно. Небольшой клочок земли на той стороне Смородины был захвачен Царством всего восемьдесят лет назад, во времена великого вторжения Королевства, которое удалось лихо отбить. Тогда Царство было в самом расцвете, хоть уже и лишилось мёртвых армий Миробоичей. С тех пор война до этих мест не добиралась, если не считать морские десанты Империи, обречённые на смерть без подвоза провианта… Между Царством и Королевством же был заключён Вечный Мир, который Королевство так и не нарушило за многие годы, даже несмотря на то, что Царство было разрушено – внутри Королевства и на его южных границах проблем имелось куда больше.

Мятежники располагались на самом севере княжества: монастырские земли епископа Драгослава и баронство Неманичей – оба славились своей борьбой с вампирами. Туда идти придётся недели две, если пешком… Гораздо ближе находились монастырские земли епископа Златко – они располагались за городком Тодоровичей, если свернуть от него не к столице, а вдоль Хребтов.

И, конечно же, наибольшую опасность представлял Порт, где сидел наследник Цветана, пусть и с небольшой дружиной, оставленной в качестве гарнизона – Цветан рассказывал о пяти сотнях.

Если враги решили объединиться, то у них вряд ли наберётся даже две тысячи. И вряд ли они отважатся выступать с этим числом в чистом поле – скорее спрячутся за стены, что было ещё удобнее.

Камил намеревался завершить эту войну очень быстро – сновидческим методом. При удачном раскладе, если каждый мятежник останется на своём месте и не придётся носиться за ними всеми по княжеству – на захват Лесной Дали уйдёт две недели. И это если тащить за собой живое войско! Если же броситься в путь лишь конной Дружиной Смерти, то войну закончить можно было и вовсе за несколько дней – и тогда Камил вернётся в Серебряный Перевал до конца января и высушит всех мертвецов до весны, сохранив Дружину, подавив мятежи и объединив при этом три провинции Царства. И тогда у него будет очень много времени в запасе на подготовку к последующей, более серьёзной войне – с Империей…

Следовало торопиться. К тому же в тылу за Хребтами явно что-то замыслил Мицеталий. Медлить было нельзя.

Камил вообще подумывал – назавтра же, когда они вернутся к лагерю, отправить войско Цветана сразу к Перевалу, а не к столице, чтобы прибыть в Горную Даль во всеоружии. Единственное, что требовалось от Цветана – личное присутствие в Порту, но тогда князька можно было бы взять с Дружиной Смерти.

-- … Иисус-Христос!... они явились!!... – вдруг раздался чей-то перепуганный голос в глубокой ночи. – Вставай!!! Подъём, братцы!! Мертвецы пришли!!

И кто знает, заметил бы их некромант посреди этого густого леса, если бы караульные в лагере решили затаиться? Корнелий не учуял запах крови, сдуваемый ветром в другую сторону, а костров бойцы не жгли, ночуя в темноте…

Дружина Смерти в тот же миг свернула в лес, откуда и доносились крики – следовало нанести удар даже в том случае, если в лесу расположились крупные силы.

Мёртвые всадники ворвались в небольшой лагерь на небольшой полянке за деревьями у дороги.

Из небольших шатров выбегали воители, тщетно пытавшиеся нацепить странные доспехи.

-- Дробящее! – приказал Камил мертвецам, едва те успели насмерть заколоть нескольких воителей. – Берите их в плен!

Мертвецы принялись колотить солдат дубинками, булавами или же просто топтать копытами лошадей, но не насмерть.

Крики, визг, ругань… долго вражеский отряд не продержался.

Мертвецы скрутили побитых воителей и уложили их лицами в сугробы. Всего пятнадцать человек. Немного. Должно быть, это разведчики.

-- Кто такие?! – спросил Миробоич. Но ему ничего не ответили. Не самые разговорчивые попались…

Камил, Корнелий и Лазарь спешились и принялись изучать шатры и разглядывать взволнованных лошадей, привязанных к деревьям.

-- Кажется, ясно кто это, -- буркнул Корнелий. – Не самый лучший исход. Для нас. Похоже, лёгкой прогулки всё же не получится.

Длинные зелёные сюрко и плащи, покрывающие доспехи; такие же зелёные тёплые покрывала на лошадях; высокие яйцеобразные шлема и массивные боевые косы говорили об одном – перед ними солдаты Королевства…

-- Кто такие?! – рявкнул Миробоич, предвкушавший самый скверный для себя поворот событий. Железяки принялись выворачивать молчаливым пленникам суставы и ломать запястья.

-- Кто вы все и откуда?! Отвечайте или я порву ваши задницы! – сказал Камил, и один из Железяк, чтобы доказать всю серьёзность намерений повелителя, с размаху всадил шестопёр одному из королевских солдат между ног…

Ужасный визг заставил самого трусливого заговорить:

-- Мы – разведчики!.. Просто разведчики!

-- Вы явно не здешние. Вы не похожи на дружинников! – сказал Камил.

-- Я – здешний! Это они – не здешние! Не наши! – продолжал молодой усатый боец. – Помогают нам… только отпустите, Христа ради!

Железяки подхватили заговорившего под руки и подтащили к некроманту, поставив на колени. Усатый боец задрожал, увидев мрачную фигуру в свете Луны.

-- Молчи! Ничего не говори ему, придурок! – загалдели пленники.

-- Да! Нас всё равно убьют! Заткни свой рот, идиот! Это же некромант! Он никого не щадит!

И Железяки тут же сдирали с этих горе-советчиков одежду и окунали их в ледяные сугробы голышом. Королевские солдаты визжали от холода и покрывали мертвецов отборной руганью.

Камил же занялся допросом.

-- Рассказывай. Всё, что знаешь. Если скажешь правду – я тебя отпущу живым. Клянусь.

И тогда усатый дружинник затараторил. Он начал рассказывать, что же случилось с Лесной Далью за последний месяц…

*

ОГРОМНЕЙШЕЕ СПАСИБО ЗА АХУЕВШИЕ ДОНАТЫ))))))))

Иван Сергеевич 30.000р "го на рыбалку"

Константин Викторович 300р "темнейшему"

Мой телеграм канал: https://t.me/emir_radrigez

Темнейший на АТ: https://author.today/work/442378

-- Получается, ради семьи ты решил завоевать Царство? Мне кажется, что где-то ты себя обманываешь.

-- Почему же? – разозлился Камил. – Завоёвываю-то Царство я уже по привычке! С самого начала же я боролся только с князем Искро – вот кто был истинный враг моей семьи, едва её не угробивший. Искро, Хмудгард – и кучка их приспешников! Я искал выходы, но нашёл только один – полный захват власти, свержение князя, убийство воеводы… теперь же я сам у власти, и никто моей семье в Горной Дали не помешает. Но возникли новые напасти. Святой Престол хотел сжечь мою родню на кострах – и право на их жизни я едва сумел отстоять.

-- Да, и теперь твой племянник и единственный сын у них в руках.

-- Не единственный. Есть ещё один. Но да, и тот – тоже у них в руках, только они сами об этом ещё не догадываются, и неизвестно догадается ли когда-нибудь об этом сам Ладвиг…

Корнелий что-то такое припоминал – Камил уже рассказывал ему о Ладвиге, и об омерзительном способе, при помощи которого Миробоич этим сынком и обзавёлся.

-- Сейчас же, -- продолжал Камил. -- Империя готовит вторжение, а это сила пострашней Престола. По крайней мере, числом – раза в четыре… Потому я не могу остановиться. Если имперцы захватят поместье, то всех перебьют. Они вырежут четверть населения Царства, как то бывало на Войне. И здесь я тоже вынужден бороться, отталкивать от себя опасности… Думаешь, я бы занимался всем этим, если бы мою семейку не перебили на моих глазах десять лет назад? Я не хочу, чтобы всё повторилось снова. Поэтому вынужден побеждать. Только большое и крепкое государство способно обеспечить мир, кто считает иначе – дурень, обманутый предателями.

-- Здесь я с тобой согласен, -- сказал Корнелий. – А чем же ты занимался бы, не будь мир вокруг тебя так жесток? Никогда не думал об этом?

-- Не знаю, -- Камил пожал плечами, почувствовав на душе неприятную жалость к себе, какую тут же вытравил прочь. – Ведь тогда я был бы совсем другим человеком…

На каждом шагу бегущей Дружины Смерти зияли пропасти. Мощёный Тракт превращался здесь в обычную горную тропу, на которой войску приходилось растягиваться. Камил то и дело присматривал за колонной, управляя мертвецами, чтобы те не свалились с тропы, но Дружина так сильно растягивалась, что задняя её часть постоянно скрывалась либо за очередным поворотом, либо за очередным перевалом. Колоссальные горы сияли в лучах солнца, загораживая собою небо – Камилу ещё никогда не доводилось видеть Хребты настолько близко.

-- А ты, Корнелий? Кем бы ты хотел стать? Судьба, наверное, тоже не благосклонна к тебе?

– Судьба – это как ветер в этом ущелье., -- ответил он. -- Она просто есть. Сама по себе она не бывает плохой или хорошей – об этом уже каждый судит сам, обрекая себя на счастье или на невыносимое горе… Да и я ужè сделался тем, кем всегда хотел стать.

-- Вампиром?

Корнелий поморщился.

-- Свободным.

По пути встречались «алтари», выложенные из камней, в кругах которых каждый путник оставлял «дар» местным духам, чтобы они пропустили его отряд дальше. Камил не стал приносить жертву, потому что презирал глупые суеверия, а гвардейцы, как потом выяснилось, и вовсе разграбляли святилища, загребая ценности и вкусную еду, оставленные когда-то караванщиками.

Дружина Смерти продиралась по тропе между ледников достаточно быстро, чтобы завершить переход сегодня же. Но остальное войско не сумеет преодолеть Хребты в один день – на путь бойцам потребуется минимум два дня пути с высокими темпами продвижения, или и того больше, если на пути возникнут трудности.

И трудности возникли, не заставив себя долго ждать. Идеального броска не получилось…

Чем выше они забирались, тем сильнее закладывало в ушах. Воздух и вправду был поразительно лёгким – насытиться им было непросто. Обычная ходьба в горах отбирала столько же сил, сколько отбирал на равнине бег.

Войско продвигалось вперёд бросками, совершая привалы, чтобы отдышаться. Но долго растягивать время было нельзя – любое промедление сокращало и без того короткий зимний день, а ночью бродить среди скал очень опасно. Расселины оказались гораздо страшнее, чем предполагал Камил, надеявшийся, что войско будет идти ночью с факелами. Но на отвар ночного зрения точно не хватило бы смежных с отваром выносливости ингредиентов, поэтому придётся совершать ночёвку.

Когда Лазарь немного отстал от них на переходе – Камил дал Корнелию прочитать письмо Савохича. Он долго сомневался, стоит ли знать вампиру об этом письме, ведь всё таки Савохич хотел держать письмо в полном секрете…

Вампир прочёл стихи несколько раз и выдвинул несколько предположений: Савохич напился с баронами, впал в меланхолию, к которой склонен после выпивки, и решил рассказать Камилу о том, что скоро превратится в чудовище-Микота. Всё-таки, раны в бою со святошами нанесли ему непоправимый вред, и Плесень в нём сильна. Став Микотом, Савохич, похоже, утеряет себя. Возможно, Лют и вовсе будет удостоен чести стать частью блаженной «грибной рощи» -- вершины всех устремлений любого адепта.

-- Кто же тогда будет у них легитимным правителем? Горничи? – спросил Камил. -- Так ведь до свадьбы ещё долго, она будет после этой войны…

-- Их вряд ли волнует легитимность, -- сказал Корнелий. – Они просто изберут нового главаря, как сделали это и с Лютом. А ты не станешь возражать. Ведь по сути правит Мицеталий…

-- Меня очень раздражают эти культисты, -- Миробоич с яростью сжимал поводья. – Безумные ублюдки! Надеюсь когда-нибудь я выжгу их грёбаный Плесенник…

-- И возможно это будет очень скоро, -- добавил Корнелий. – Ведь судя по содержанию стиха, Савохич говорит о том, что они принесли жертвы, пролили много крови и зародили новый Плесенник. Без твоего ведома, вопреки твоим приказам. Это серьёзный проступок…

-- Да. Я тоже подумал о чём-то подобном, когда читал, -- нахмурился Миробоич. – Значит, не мне одному так показалось.

-- Плохи дела, -- сказал Корнелий. – Культ – опасный враг. А разросшийся культ – опасный вдвойне. Всё это похоже на подготовку мятежа. И кто знает, что нас повстречает, когда мы вернëмся в Горную Даль, подавив мятеж в Лесной.

-- Иного и ожидать не следовало... -- рыкнул Камил. -- Но я не думал, что они пойдут на это так скоро. Я хотел выиграть время…

Лазарь прервал их разговор своим появлением. Культист нагнал их, воспользовавшись тем, что тропа стала немного шире.

Навстречу им шли караваны, и погонщики впадали в ужас при виде мёртвой армии и химер, но деваться им было некуда, а потому они просто смирялись со своей судьбой. Однако, никто их не трогал. И они стояли, бледнея от ужаса, когда мертвецы проходили мимо.

Перепады высот на пути были существенны. Где-то тропа была сильно ниже, а где-то уходила выше редких облаков. Настолько синее небо Камил ещё не видел.

Если армия будет и дальше идти сплошной линией, то на ночлежке часть её окажется на ледяной высоте и будет скорее задыхаться от горной болезни, тогда как другая часть окажется в более уютных условиях низин… Камил, пройдя большую часть пути, подметил все мелочи местного ландшафта и отправил назад приказ – во второй половине дня двигаться с интервалами, чтобы ночью никто не оказался на губительных высотах.

За один день всё было не пройти. Бойцам было тяжело. Пешком всё совсем по другому…

И будто этого было мало!

Мёртвая птичка, отпущенная сотниками, прилетела к Миробоичу с кошмарными известиями.

В середине дня на Тракт сорвалась огромная лавина, похоронив под собою отряд в две сотни гвардейцев вместе с лошадьми… Лавина преградила путь вперёд, разделив царское войско на две почти равные части. Дружинники в отчаянии схватились за лопаты, проторивая себе путь.

Камил, исходясь самыми непристойными ругательствами, повернул Дружину Смерти назад, бросив обоз с солью и отдав приказ второй половине войска следовать вперёд и не замедляться. Запертая лавиной часть армии разгребала завал, пытаясь откопать и соратников-гвардейцев.

Дружина просочилась мимо продолжающей движение части войска по и без того узкой тропе. В некоторых местах мертвецы и воители были вынуждены касаться плечами – к ужасу последних.

Камил добрался до места схода лавины. Та и вправду казалась колоссальной, а дружинники выдыхались, орудуя лопатами. Мертвецы же бросились разгребать завалы без устали, копали они куда быстрее вымотанных бойцов.

Из под снега доставали не только задохнувшиеся переломанные трупы, но и живых – перепуганных и обмороженных. Камил сам занимался лечением, но уже предполагал, что бедняги эти вряд ли справятся с переходом и вряд ли дойдут до конца, даже если выпьют отвары.

Тропа сквозь снежный завал была прочищена, однако лавина задержала войско на остаток дня. Армия прошла вперёд незначительно – ночь наступила внезапно, будто кто-то резко затушил небесный факел.

Задымились костры. Бойцы пытались согреться и сварить ужин. Каждый отряд располагался в низине, насколько хватало места – на смертельных вершинах никто не оставался.

Чтобы утешить раздосадованного Миробоича, Корнелий рассказал о переходе Ганнибала – страшнейшего врага Рима – через Альпы, некие заокеанские горы, которые пусть и ниже Хребтов втрое, но не менее опасны из-за своей протяжённости.

-- Хребты в этом месте очень сильно сужаются, -- рассказывал Корнелий. – Их можно пройти всего за два-три дня, именно поэтому в этой точке они и проходимы. В других местах Хребты было бы не перейти и за неделю и за две… Альпы же пусть и имеют куда больше проходов, но они изматывают своей протяжённостью. У нас хотя бы хватает еды, да и здесь настолько враждебные места, что нет и диких племён-грабителей…А поэтому мы находимся в лучших, чем он, условиях.

-- Это, конечно, радостно, -- отвечал Камил. – Но Ганнибал с его горами – далеко, а Хребты – перед моим носом. И неизвестно, что ещё грядёт.

-- А грядёт прогулка по Лесной Дали, -- сказал Корнелий. – Вряд ли кто-то ожидает, что мы переведём войско через горы посреди зимы – это весьма отважный и безумный ход. Мятежники могут думать, что мы перейдём на ту сторону не раньше весны, остановленные Небесной Горой… Ганнибал был в схожих с нашими условиях, а потому его пример заслуживает внимания – он появился внезапно на севере Италии, чего никто не ожидал, и что едва не сокрушило Рим…

Звёзды сияли необычайно ярко. Ветер гудел среди отвесных скал. Лазурный ледник трещал, медленно сползая по склонам.

Ученик Корнелия носился по горам – сотники докладывали ему о положении дел, а вампир ловко скакал между скалами от стоянки к стоянке и отлично видел в темноте. Потом же вампиры рассказывали, насколько по другому они видят звёздное небо.

-- Туманные пятна всюду. И звёзд больше, -- рассказывал ученик. – Их очень много. Почти всё небо покрыто ими. И они отбрасывают тени, какие не видят  люди. Некоторые звёзды и вовсе почти слепят своею яркостью…

-- Я уже и забыл, как видят звёзды обычные люди, -- сказал Корнелий. – В небесах скрываются сокровенные тайны мироздания. Ведь никто не знает, что такое на самом деле эти звёзды и пятна…

Посреди ночи, когда все спали, кроме застывших вампиров, взгляд Миробоича зацепило странное мерцание.

То были не звёзды. Вдалеке, среди гор, что-то светилось. Сияло.

Сверкающие огни отбрасывали на могучие горы лучи света. И когда Камил присмотрелся к этим лучам внимательней, то услышал что-то странное.

В голове у него загудело. Будто неведомый голос…

-- Чёрт возьми! – испугался Камил, бросившись за глыбу. Он спрятался от этих лучей. Наваждение исчезло, едва он отвёл глаза. Но остался страх.

Показалось, что он коснулся Изнанки – очень похожие ощущения возникали на границе между жизнью и смертью. Испытанное едва ли не вызвало панику.

-- Что случилось? – оживился Корнелий. И Лазарь проснулся, протирая глаза и предвкушая опасность.

-- Огни… -- сказал Камил, показывая в сторону сияния. И все уставились на загадочное мерцание. Все, кроме Миробоича, прячущегося за скалой.

-- Что это? – спрашивал он. – Оно будто бы проникает в голову!

Вампир лишь пожал плечами. Культист тоже бесстрашно вглядывался в сияние, будто оно не было способно коснуться его разума. Небо и горы продолжали безучастно мерцать вдалеке.

-- Что же это такое? – повторил Камил.

-- Никто не знает, -- ответил вампир. – Никто туда не пробирался. Слишком недоступные места.

-- Ты что-то слышал?

-- Я слышал об этом свечении в Хребтах, но сам его вижу впервые, -- сказал Корнелий. – Обычно я проходил Хребты через Перевал – там проще проскользнуть  незамеченным…

-- И что же это такое?

-- Кто знает, -- сказал Корнелий. -- Быть может, это и есть те самые злые духи, которым караванщики и приносят дары?

-- Я не удивлюсь, если это так, -- сказал Камил. – Но что мы будем делать, если оно на нас нападёт? У меня нет Ясного Света.

-- Не нападёт, не бойтесь, повелитель! -- посмеялся Лазарь.

--  С чего ты так уверен?

-- Я уже видел это. И не раз, -- ответил Лазарь. – В нашем баронстве, когда мы жили в горах, укрываясь от инквизиции и от дружины предыдущего барона – мы часто видели огни, скользящие над горами высоко в небе и приземляющиеся куда-то среди Хребтов… словно звёзды, решившие свалиться вниз.

-- Мицеталий наверняка мог бы подойти ближе при помощи орлов?– спросил Камил. – И узнать, что же это?

-- Он не смог. Хребты высоки. Туда его власть не протискивается… А пешком пробраться невозможно – завалы, пропасти, опасные спуски. Непроходимые места на десятки вёрст. Что-то скрывается там, и что-то нарочно избрало это неприступное место. И оно явно не хочет, чтобы его видели.

-- Вот как…

-- Но нас оно вряд ли будет трогать. Можете не беспокоиться.

-- Но я почувствовал угрозу, исходящую от лучей! Мне показалось, что нечто хочет напасть, -- сказал Камил.

-- Это потому что вы не находитесь под опекой Грибного Бога, -- ответил Лазарь. – Вы беззащитны перед подобного рода явлениями. Не обращайте внимания. Оно нас не тронет. Во всяком случае, больше не смотрите в её сторону.

Огни мерцали и метались в небесах. Камил посматривал в их сторону, но каждый раз его обжигало ужасом. Вскоре огни потухли.

На утро войско продолжило путь, но уже без вчерашней энергичности – люди не успели отдохнуть за тревожную ночь – им снились кошмары, а горный ветер не давал уснуть, заставляя то и дело плясать у костров согрева ради.

Не лучшее время года Камил избрал для этого перехода. Зима здесь была особенно сурова. Приходилось лечить обморожения, метаясь среди отрядов.

За второй день они тоже не сумели преодолеть весь путь. Идти было нелегко. Некоторые уже валились с ног – от горной болезни. Слабейшие вынужденно хлебали отвар, опасаясь не пережить следующую ночь…

Вторая ночь в Хребтах оказалась тяжелее первой. Завывал страшный ледяной ветер. Люди обмораживались, даже заворачиваясь в шубы и сбиваясь в кучи, как зимние птицы. И нигде нельзя было скрыться от пронизывающих порывов, ибо тропа слишком узкая. Костры гасли на ветру. Камил с трудом разжигал огонь при помощи символов, но он не мог помочь сразу всему войску. Армия оказалась в тяжелейшем положении.

-- Что на это сказал бы Ганнибал, как бы поступил?! – рычал Миробоич.

Но Корнелий жал плечами.

-- Говорят, что он потерял в Альпах половину своего войска… Ганнибал сказал бы, что лучше дождался б лета.

-- Вот чёрт возьми! Знал бы я… И всё равно пошёл бы!! Потому что нельзя совершать ошибку князя Искро, когда тот пережидал мятеж Эрна, дожидаясь весны – тогда он потерял больше, чем потерял бы при марше в морозах!

И в панике замёрзшие дружинники бросались вперёд, надеясь пробиться на ту сторону прежде, чем замёрзнут. Но в темноте они ломали ноги на крутых склонах, падали с карнизов в пропасть с истошными криками – их факела гасли в черноте, ударяясь о скалы.

-- Это всё потому, что мы грабили святилища! – стонали в бреду умирающие. – Злые духи наказали нас за это!

Гвардейцы оставляли на алтарях подношения, пытаясь задобрить хозяев Хребтов: кто-то снимал золотые кольца, кто-то оставлял свой паёк, который не мог съесть сам из-за тошноты…Алтари наполнились богатствами.

Войско тянулось вперёд, измотанное и измождённое. И мертвецы тащили на себе слабеющих и задыхающихся. Дружинников укладывали на мёртвых лошадей. Но скоро число их резко перевалило за сотню – действие отвара, который пили ночью, чтобы протянуть до утра, ослабевало. И самые выносливые делились своими склянками с самыми слабыми…

Те, кто выпили отвар слишком рано – становились обречены, когда усталость одолевала их на высоких участках. Они ложились на край тропы и просто засыпали, и никто не мог им помочь – все думали, как бы самим спастись, как бы самим пройти по ледяным тропам. Камил перенёс горную болезнь очень легко – он-то передвигался на мёртвой лошади, а не пешком, а поэтому был полон сил и потому не использовал склянки.

Лишь во второй половине третьего дня армия Царя преодолела Хребты. Тракт тянулся вниз, спускаясь в безопасную и тёплую низину, испещрённую густым лесом.

Теперь Камилу было понятно, почему эту провинцию назвали именно «лесной» Далью – густая тайга раскидывалась насколько хватало глаз, почти без полей и без холмов и скал, как то было в Горной Дали, особенно вблизи Хребтов.

-- Необходимо совершить привал… -- молили сотники и бароны, выбившиеся из сил.  Всем хотелось одного – свалиться в шубы у костров и уснуть на две ночи...

Дружина Смерти разбила лагерь и нарубила дров, заботясь о живых – и тогда многие суеверные христиане отблагодарили некроманта и его покойников, ведь свои силы у них почти кончились, и без мертвецов они бы точно окоченели на ночлеге.

Перед отдыхом Камил подвёл итоги опасного перехода: опасные Хребты утащили за собой жизни почти четырёх сотен бойцов…

И пока основное войско расположилось на отдыхе – Миробоич бросил вперёд мёртвую конницу.

**

А спонсорам сегодняшней главы выражаю благодарность!)

Михаил Александрович 5000р "За темнейшего, ну чтобы не расстраивался)"

Груз 300 1564 ₽ "Взгрев любимому автору"

Константин Викторович 300р "темнейшему"

Шабаныч 0,1р Однажды я видел как эмир пишет книгу

Шабаныч 0,1р он самозабвенно расписывал планы героев

Шабаныч 0,1р воздух потрескивал от напряжения он ждал

Шабаныч 0,1р ждал когда талант подарит ему не слитую

Шабаныч 0,1р Концовку. РАДОСТНЫЙ вопль озарил подвал

Шабаныч 0,1р Вот она!! сказал Эмир. Я заглянул через

Шабаныч 0,1р Плечо и увидел... это было потрясающе

Шабаныч 0,1р Там армяне мать skrogga трахают

Ответ автора: ЛЮТО ОСУЖДАЮ!!!

Мой телеграм канал: https://t.me/emir_radrigez

Темнейший на АТ: https://author.today/work/442378

Мёртвая крыса оказалась этому коту не по зубам, а Камил чувствовал себя виноватым. Он любил котов – в отличие от людей. Но по-другому поступить он не мог.

-- Кто это не хотел меня пропускать? – почти сюсюкался Камил, пока никто его не видел. -- Единственный защитник крепости, который заставил меня просраться! Был бы ты чуть умней – я бы тебе выписал целый титул!Кошачий барон. Как тебе? Ай!... – кот укусил за пальцы, но не сильно. Странный кот.

Камил обработал рану, стараясь при этом стараясь и сам уцелеть, после чего отпустил кота. Жить будет, заживёт…

Камил поднял мертвецов из числа мятежников и прикрепил их к очередному железному кольцу, которое вручил Угрюмому Заку.

-- Вооружи их в местных кузницах на своё усмотрение. Теперь ты будешь владеть этими бойцами – лучшими, так сказать, наёмниками! – хохотал Камил. – Держи Небесную Гору в кулаке. Но потом с этим мертвецами ты будешь везти золото в Перевал, и смотри, чтоб никто не ограбил твой богатый караван!

-- Церковники и так меня ненавидели, -- хмыкнул Угрюмый Зак, надевая кольцо. -- А теперь и вовсе будут считать демоном.

-- И это странно! Не они ли поучают всепрощению?

-- Они поучают тому, что выгодно, -- буркнул Зак. -- Когда-то они учат прощению. А когда-то ищут в писании оправдание для зверств. И ведь находят. Потому что на Бога им плевать – они в него не верят. Зато верят в десятину, золотые иконы и в рынок посреди молельни, где они продают свои волшебные ритуалы и безделушки.

-- Только им это не говори, не то точно обидятся! – хохотал Миробоич. Подобные разговоры доставляли ему странное удовольствие. -- Они очень чувствительны к подобного рода замечаниям! В Престоле за такое бы вырвали язык и сожгли заживо. И сказали бы, что ты охвачен демонами, потому что мало нюхал ладана!

-- Они бы и на Иисуса обиделись, если бы он не представлялся своим именем и стал бы поучать их уму-разуму, -- снова буркнул Угрюмый Зак. Слишком он свободно размышлял – не зря церковники гонялись за ним по всему миру.

-- А ты веришь в Господа, Зак?

-- Разве есть люди, которые не верят? – удивился Угрюмый Зак. – Верят все.

-- Ты же предан анафеме и это не отвернуло тебя от веры?

-- Я враждую с безумцами, а не с Господом, -- сказал Зак. -- Господь же меня любит и  бережёт…

Камил вспомнил, что старый наёмник считается едва ли не бессмертным: в какие бы передряги он не попадал, все погибали, а он –  оставался в живых. И правда, ведь его наёмников недавно перебило монастырское войско, жестоко всех покалечив, тогда как Зак был отправлен Камилом с золотом на север – на поиски варяжских воинов. Можно было списать это на обычное совпадение, однако и до этого Зак встречал немало кошмарных опасностей на своём пути и всё равно выживал. Тут уж волей-неволей повершишь в нечто высшее… Правда, враги считали, что Зак вовсе не Господом любим, а всего лишь продал душу дьяволу.

Караванщики и лекари пришли в «зал совета», чтобы рассказать всё, что они знали о горной болезни.

-- Чем выше – тем хуже. Тем страшней.

-- Злые духи морочат голову!

-- Раскалывается в черепушке! Будто башка хочет разъехаться надвое!

-- Слабость. Не хочется никуда идти. Хочется сесть. Уснуть. Вечным сном…

-- Злые духи насылают кошмарные сновидения! Ты видишь такое, что лучше бы не спал!

-- Да… они затягивают в ад! Черти.

-- Бесы.

-- Злые духи Хребтов!

-- Хочется дышать, а надышаться не можешь…

-- Чем выше, тем легче дышится. Но тем чаще приходится дышать!

-- Сердце колотится…

Камил же выслушивал внимательно и пытался вычленить из рассказов что-то общее. Злые духи? Демоны? Может ли там обитать что-то астральное, на такой-то высоте? Вполне возможно… однако остальные признаки говорили скорее о том, что на высоте человек задыхался. Путникам не хватает воздуха. Чем же можно было это исправить?

Вердикт был достаточно прост – отвар выносливости. С помощью этого отвара можно было без устали сражаться в гуще битвы или бежать очень долго, и одышка при этом возникала гораздо позже – значит, отвар этот явно как-то решал проблему с недостатком дыхания. Беда была только одна – побочные эффекты, с которыми столкнутся сразу все, едва перейдут на ту сторону. Усталость и одышка, будто при лихорадке… А ведь никто не знает, что их ожидает на той стороне!

Камил бросил разведчиков на мёртвых лошадях. Им следовало в кратчайшие сроки разведать путь, по которому предстоит двигаться армии некроманта.

-- Слишком быстро они поднимутся на таких лошадях-то… -- говорил опытный караванщик. – Погибнут. Подниматься нужно медленно… и тогда горная болезнь будет легче. Кто быстро идёт – тот не переживёт!

-- Тогда заодно и проверим, сработает ли моя задумка, -- сказал Камил. Он выдал разведчикам только что приготовленный отвар. – Вы двое пейте, когда почувствуете, что вам стало плохо, а вы двое – сразу. Посмотрим, как делать лучше…

Разведчики вернулись все. Они сказали, что чувствовали себя тяжело лишь поначалу, до того, пока не выпили отвар. И всё же лучше было тем, кто сначала поднялся в гору, а потом отведал склянки, чем тем, кто возвращался обратно с уже угасающей силой снадобья…

Разведчикам удалось осмотреть территории по ту сторону Хребтов и вернуться назад. По пути они не встретили ни одного враждебного отряда – лишь небольшие пограничные заставы, бойцы в которых не знали, на чьей стороне сражаться: на стороне Царя-некроманта или на стороне мятежного сынка Цветана. Кто первый до них доберётся – на той стороне они и будут…

Никаких крупных войск или вестей о них. Скорее всего, мятежники и не собирались идти к Небесной Горе, а если и собирались, то вряд ли успели бы так быстро.

Оставалось только приготовить отвар и снабдить им целое войско... А это была задача не из простых – Камил никогда ещё не готовил отвары в огромных масштабах.

Повезло, что Небесная Гора являлась центром торговли, а поэтому ингредиенты долго искать не пришлось. Правда, не всё удалось раздобыть в необходимом количестве, ведь ингредиенты эти были весьма специфическими, как и все прочие составные части отваров на основе Изнанки.

Отряды гвардейцев были разосланы по окрестностям, чтобы собирать по ближайшим предместьям то, чего не хватило в городе.

Стеклодувы в тот день едва ли не падали в обморок от числа вдруг свалившихся на них заказов по изготовлению склянок. Из городских бань вынесли огромные бочки; и корчм и дворцовых кухонь выволокли вместительные котлы. Кухарки принялись измельчать сушёные травы ножами; мужики рубили дрова и подкидывали их в полыхающие под кипящими котлами костры, и размешивали густое кипящее месиво, дурея от едких испарений – благо, делали они это не в тесных помещениях, где бы точно задохнулись, а во внутреннем дворе крепости, и ветер уносил пар.

Камил пристально следил за делом, высчитывая и выверяя пропорции, и мужики высыпали получающиеся смеси в кипяток, ведь малейшая ошибка могла стоить гибели сотен солдат. Он устроил работу так, чтобы никто не понял способов создания «лекарства от горной болезни».

На приготовление отвара ушёл целый день – от рассвета до заката; и на следующий день пришлось ещё доваривать из того жалкого немногого, что удалось стянуть с предместий. И всё равно на всех «лекарства» не хватило бы. Одновременно с этим Камил сделал и небольшой запас прочих отваров, уже для себя и своего окружения, в том числе и сварил «слёзы радости», отправив один из сундучков в Серебряный Перевал – князь Искро вскоре должен был израсходовать свои запасы.

Дорогостоящие ингредиенты удавалось скупать за полцены – купцы желали угодить некроманту, а тот обещал им, что в будущем будет часто покупать эти ингредиенты, а потому следовало бы свезти их сюда побольше.

Камил раздал склянки всем бойцам, идущим в поход, наказав им не пить отвар, пока тот не пригодится, ибо это – их жизнь. В первый же день предприимчивые торгаши попытались выкупить их у бойцов за хорошую оплату – некоторые согласились на сделку, но Камил вынудил вернуть все склянки, едва узнал о подлых выходках купцов. Склянки вернули, но золота торгаши не дождались – это должно было их отвадить от дальнейших сделок, способных сгубить войско. Рано Камил отдал эти отвары… В столице ещё имелись незаконченные дела.

Лют Савохич прислал свёрточек. Живой птицей – даже не заражённой. Всё это было странно. Почему это он не обратился к нему через Лазаря? Ещё страннее было содержимое письма. Это были стихи. Почти такие же безумные, мрачные и нестройные, какие однажды довелось прочитать Камилу в его демоническом поместье.

«Колыбель безвременья пожирает остатки моей расчленённой души,

Из ран одних лишь соткан труп страны бесконечных дождей,

Страны бесконечного плача и бесконечного горя,

И не уняться ей даже под светом Истины у загробного моря…

Уже не тот, что был я. Близится эпилог.

Театр жизни скалит зубы,
Актёров трупы на деревьях танцуют в петлях,

И закулисы схлопнут пасть…

Кошмар витает над лесами во имя нашей радости,
А лужи алые текут в пасть бездны, впадая в реку боли,
Стекаясь в рот к Шуту.

Здесь воцарится тёмный свет, но мы его создали сами.

И расцветает свежая обитель, а я

Едва нашёл ту, что так похожа на Забаву,

Как вдруг – приблизился конец, начало новому.

Позволь мне поделиться этим,

В секрете от других – что растворюсь я скоро

Там, где сломлена печаль, и там, где сломлены надежды,

Но там же, где Меня не будет никогда таким, какой я был.

Прощай.»

Камил перечитал послание несколько раз, но так ничего и не понял. Что же значит это письмо? Слишком расплывчато были выражены мысли. Но Камилу почему-то сделалось тревожно.

-- Лют Савохич ничего не хочет мне сказать? – поинтересовался Камил у Лазаря, когда отыскал того в дворцовых коридорах.

Культист уставился на того с непониманием. Ему показалось, что Миробоич хочет их всех в очередной раз за что-то пожурить.

-- А он что-то должен вам сказать?.. – осторожно спросил он.

-- Не знаю. Я потому у тебя и спрашиваю! Мы с ним давно не беседовали, вот уж полторы недели. Я же скоро уйду за Хребет, где мы с ним точно долго не будем разговаривать. Пусть всё говорит сейчас, пока есть время. Нет ли у него каких-то возражений или предложений?

-- Кроме того, чтобы сделать на ваших восточных границах Плесенник? – усмехнулся Лазарь. – Плесенник, который бы позволил нам владеть небом над хотя бы частью Святого Престола? Но вы, похоже, против…

-- Я не против, -- сказал Камил. – Всё это будет чуть позже, когда мы разрешим дела более насущные.

-- Как легко вы определяете «более насущные дела», повелитель. Могли бы и мы относиться к судьбе вечно гниющего мира столь же безмятежно…

Рассказывать о письме не хотелось, да и, как понял Миробоич, Савохич именно потому использовал обычную живую птицу, что хотел оставить сообщение в тайне. Он не хотел, чтобы об этом стихе знали остальные. Но может ли Лют держать всё в тайне от самого Мицеталия? Вспомнился разговор перед спасением Горничей – тогда Лют упомянул, что если Мицеталий чем-то занят и на что-то сильно отвлечён, то не может контролировать сразу всё.

Савохич что-то задумал? Или хотел о чём-то предупредить? Камил перечитывал письмо, и каждый раз понимал его по-новому.

Нужно быть готовым ко всему.

Лазарь рассказал, однако, что удалось найти общий язык с Шабановичем и Климеком – теперь бароны едут в Небесную Гору, чтобы встретиться с Царём. Камил сказал передать им, чтобы не спешили – и будет лучше встретиться в Серебряном Перевале весной, когда начнутся свадьбы, а до того момента, мол, пусть готовят своих невесток и женихов, да наводят порядок у себя дома. И готовятся к войне с Империей, набирая рекрутов и обучая их…

Ночами Камил высматривал шпионов. Он выходил из тела и подслушивал разговоры придворных, которых Родогор и Ланс считали ненадёжными и подозрительными.

Но время – время не ждёт… Спешка подталкивала Камила к быстрым решениям и лишала возможности на проверку всех ненадёжных людей. Он уж точно не был способен подслушивать все разговоры сразу и одновременно, а пока он находился в одном месте – в другом наверняка происходило нечто важное…

Аресты начались стремительно, одной ночью, чтобы никто не успел сбежать – и без того ведь некоторые пропали сразу, как некромант захватил город... Подозреваемых гвардейцы хватали и вели в темницы, где бедняг допрашивали палачи. У многих-таки выбивали признания в службе Империи, но под пытками можно было сознаться в чём угодно, лишь бы те прекратились. Предателей вывели на эшафот и повесили перед народом, как предателей, как шпионов Империи – вот, говорил Камил, истинные враги Царства – они внутри, они среди нас.

Конечно, этот шаг не остался без внимания местного имперского посла, пригрозившего решительными ответными действиями со стороны Императора. Да и в делах государственных теперь Родогору будет куда сложней – пришлось казнить важных людей, на которых были завязаны местные ниточки… Народ был недоволен, но ещё терпел.

Сестёр и оставшихся в живых братьев Родогора – то есть всю семью Крюковичей – отправили в Приозёрский монастырь Горной Дали. Как раз места те пришли в запустение после войны, монахи исчезли, и не скоро там ещё закипит былая жизнь. Камилу послал в Перевал весточку, чтобы местные святоши определились с назначением нового епископа. Камил отправил бы Крюковичей в Клык, где уже располагались его десятники с мертвецами – там бы те находились под контролем, но Камил вспомнил, что в Святой Престол ушёл Хельг Крюкович, и кто знает к какому вторжению он подобьёт Карла ради вызволения своей родни из ближайшего Клыка…а Горная Даль была гораздо дальше от границ с Престолом. Пусть уж лучше сидят в Приозёрском, и пусть тамошний монастырь будет враждебен к новой власти...

Сёстры Родогора рыдали, когда поняли, что навсегда лишились изысканной придворной жизни, одна из дурёх решила повеситься в своей богатой опочивальне, лишь бы не подвергаться лишениям в далёком и нищем монастыре. Братья-Крюковичи же поглядывали на Миробоича со злобой, но прятали взгляды, едва тот поворачивался в их сторону. Им он улыбался.

-- Удачной вам жизни на пути к Господу! – насмехался Миробоич. – Чего носы повесили? Радуйтесь, что я вас пощадил после мятежа идиотов! Можете поставить за них свечку вверх ногами, за то, до чего они довели ваш некогда именитый и влиятельный род! Крюковичам больше нет места в Небесной Горе!

И угнетённые взялись бы за оружие, если бы не видели страшенные казни… Колонна в сопровождении гвардейцев отправилась по снегам на север.

Вести приходили к Камилу со всех частей Царства.

Рогволд предпринял первую попытку штурма Крусовины при помощи лестниц, но закономерно потерпел неудачу; впрочем, варяг лишь нащупывал слабые места в обороне, подготавливая осадные башни и тараны. Он был уверен в своём успехе, хоть Камил и дразнил, якобы тот «возится», когда остальные уже закончили… На что варяг лишь скрипел зубами.

Меньшак всё так же пытался не оплошать в управленческих делах, он даже потерял сон от беспокойства – оказывается, что править – это не лишь считать богатства и раздавать дурацкие приказы…

Десятники в Крайнице и в Клыке рассказывали о вполне спокойной обстановке и о том, что со всем вполне неплохо справляются.

Только Савохичу Камил сказал напоследок, прежде чем скроется за Хребтами, держать оборону и защищать всю доступную ему округу – например, если вторгнутся соседи или если Рогволд потерпит страшнейшую неудачу, или если Шабанович и Климек решат устроить мятеж. На последнее Савохич заявил, что бароны эти вполне дружелюбно настроены и не желают идти против Царя…

Камил приставил к Родогору и Ланселоту уже проверенного сотника из войска Дальнича – тот должен был выдавать колбочки со «слезами», когда Угрюмый Зак уйдёт с золотом, чтобы порабощённые не выпили всё разом, и чтобы потом не гнулись в невыносимых муках, парализуя власть. Оставалось надеяться, что приказы Камила подействуют на рабов, и те не прирежут сотнику глотку, в попытке отнять заветный сундучок.

В городе Камил оставил лишь малую часть гвардии, с собой взяв семь сотен гвардейцев. Обоз получился немалый…

Мертвецы тащили за собой немалый обоз с солью – кажется, теперь её было предостаточно, но Камил всё равно запасался впрок.

Большой гарнизон Небесной Горе ни к чему – это глубокий тыл с надёжными стенами, а тяжёлые конники пригодятся ему в подавлении Лесной Дали. Да и если в городе случится мятеж, то будет легче идти на приступ, если на стенах не будет гвардейцев… а сотню самых лучших и опытных дружинников Ланселот отправил в Крайницу на укрепление границы.

Войско некроманта покинуло Небесную Гору, растянувшись по неширокому Тракту необычайно длинной колонной. Воители тащили склянки, но пока ещё не прикасались к ним – их следовало пить лишь тем, кто стал бы испытывать сильнейшее недомогание. Таким образом Камил намеревался компенсировать недостаток отвара – сильные преодолеют путь сами, а слабые не погибнут.

Дружина Смерти первая скрылась в горах, возглавляемая Миробоичем. Камил намеревался быстро перейти Хребты, занять оборону с той стороны и никого не подпускать до прибытия основного войска …

Вот и началось вторжение в Лесную Даль.

Вторжение? Или же освобождение из лап коварных мятежников?

**

А спонсорам сегодняшней главы выражаю благодарность!)

Иван К 10000р "Большое спасибочки, лучший" Ответ: вам спасибо!!

Ярослав Всеволодович 500р

Зачисление 150р

Александр Г 40р

Шабаныч 10р "Skrogg е*ло тупое" Ответ: КАКИЕ СТРАСТИ, АСУЖДАЮ

Мой телеграм канал: https://t.me/emir_radrigez

Темнейший на АТ: https://author.today/work/442378