Темнейший. Глава 113
Вот и наступила самая важная ночь в этой войне – ночь перед штурмом Зелёного Холма. Войско чернокнижника должно было подойти к стенам города и встретить непробиваемую преграду из символом и ожесточённое сопротивление дисциплинированных имперских полков. Святая Наталья должна была отвести душу Хартвига Нойманна к Холму, чтобы тот оценил действия некроманта и подсказал трибуну Авдию способы борьбы с некромантами, если в них возникнет необходимость.
Но вместо этого Хартвиг просто открыл свои глаза на следующее утро. Он увидел солнечные лучи на стене своей опочивальни. Всю ночь он спал, будто, без сновидений.
Почему Наталья не явилась? Не смогла достигнуть его снов?
Или у святых возникли дела поважнее? Не мудрено. Ведь культисты-еретики явятся под стены города во главе с самим Антихристом, и для противостояния им могут потребоваться все имеющиеся силы преподобных.
Наталья не явилась, а это значит, что преподобные изо всех сил сражались со Злом.
– Магистр, как обстоят дела у Зелёного Холма? – спросили иерархи, когда Хартвиг Нойманн явился на утренний военный совет.
– Войска имперцев подготовили оборону, – ответил он. – Они обнесли город сотнями линий символов, которые Миробоичу просто так не вскрыть. Если он ринется на стены сразу, то потеряет тысячи мертвецов. Если же станет постепенно стирать символы, то его мертвецы скорее сгниют и развалятся. Мы выиграем время, а этого может быть достаточно для победы.
– Это мы уже слышали, – скучающе заявили иерархи. – Некромант атаковал город этой ночью?
– Святая Наталья не явилась ко мне во снах, – ответил Хартвиг. – И никто другой из святых не приходил. Поэтому у меня нет однозначного ответа на ваш вопрос. Но, учитывая их возможную занятость – понять можно…
– Скверно! Дело важное. Преподобные должны нам обо всём своевременно доносить. Особенно о таких случаях!
– Не только доклад был важен, но и ваше личное участие в обороне, Хартвиг. Преподобных следует наказать за самовольство. Что ж, тогда мы расспросим обо всём случившемся этой ночью преподобного Кристофера, когда он проснётся. Интересно, что же помешало явиться им к вам сегодня ночью…
– Чего-то долго он сегодня спит!
– Пошлите за ним слугу. Быть может его утренняя молитва, как всегда, затянулась на несколько часов?
В полдень слуга, заждавшийся у двери кельи, всё же решился войти в неё и проверить, почему же преподобный не просыпается.
В кровати он обнаружил побледневший холодный труп.
Из дворца во все стороны Престола ринулись гонцы и посыльные.
Хартвиг не находил себе места, предполагая худшее. Ночью он с трудом уснул, однако во сны его снова никто не явился.
Что случилось в Зелёном Холме? Как там обстоят дела? Всё это было неизвестно и выяснить можно было только через дни и недели, когда вести с далёкой земли донесутся до их края, вероятно, вместе с полчищами нежити.
Последнюю надежду Хартвига и иерархов на то, что погиб только Кристофер – разрушили вернувшиеся рано утром гонцы. Они донесли о смертях всех ближайших к Кратену преподобных.
Иерархи тотчас превратились в трусливых баб.
– Всё в точности, как полгода назад! Когда Миробоич убил Терраторна!
– Дураки-преподобные так и не смогли выяснить способ чернокнижника?! Неужели им неведомы приёмчики какого-то мальчишки?! Им! Умудрённым опытом старикам!
– Что, если он взывает к самому Диаволу?!
– Похоже на то! Ведь не даром в Библии писана неотвратимая катастрофа с пришествием подобных Антихристу на землю!
– Сможем ли мы их остановить!? Вот в чём главный вопрос!! Не слишком ли в нас взыграла гордыня, когда мы взяли на себя наглость противостоять самой Судьбе?
– Как мы теперь остановим некромантов?! Никак! Всё пропало! Пропало!
– Как мы теперь будем вскрывать повсеместные заговоры?! Как мы будем останавливать ереси – без всевидящих святых? В нашем гнилом насквозь государстве!
– Ну же, братья. Не всё потеряно. У нас ведь есть ещё лучшее в Атлантиде железное войско! Есть богатыри Блумегира! Есть святые рыцари! В конце концов, имперцы могли и дождаться гибели Дружины Смерти, и тогда у некроманта больше не будет войска, достаточно, чтобы их разгромить! Не время для паники!
– Да, братья, не всё потеряно! Ещё есть выход! Нужно срочно собирать христианскую коалицию! Нужно послать дипломатов в соседние страны!
– Да! Мы должны собрать всех христиан. Объединить их верой. И повести против антихристов! Обещаем им за это отпускание грехов и райскую жизнь после смерти!
– Согласен. Но сначала следует отправить нашим лордам весть, чтобы готовились к войне!
– А успеем ли мы собрать коалицию?! Это дело небыстрое!
– Хартвиг! – обратились они вдруг к магистру с надеждой. – Что же следует предпринять с военной точки зрения? Мы будем обороняться? Или же есть возможности для атаки?
– Это зависит только от того разбито ли имперское войско под Зеленым Холмом. Если некромант остался с носом, то нам нужно мчать на подмогу к имперцам и бить по землям Царства. Если же он одержал победу… молитесь.
– Что значит «молитесь»?! Это не тот ответ, который должен давать магистр! Нойманн, в конце концов!
– Некромант убил всех преподобных за одну ночь. Он захватил соседние княжества за пару месяцев. Он разгромил Магнуса. А вы при этом хотите, чтобы я вам лгал?
– Нет.
– Нужно действовать очень осторожно, если уж вы ввязались в эту войну – вопреки моим предостережениям. Этим вы замарали честь Нойманнов, напоминаю.
– Честь Нойманнов! – рассмеялся толстопузый иерарх. – Если бы вы во время зимнего похода не проявили сиюминутную трусость и не заключили с некромантом мир, если бы решились добить его, то сейчас мы бы не ломали головы о том, как бы остановить демонов с севера!
Нойманн скрипнул зубами и сжал кулаки. Он и сам всё чаще считал, что допустил тогда ошибку. Наталье и Бориславу ведь почти удалось убить Камила. Быть может, потяни он ещё чуточку – и бароны восстали бы против Царя, а сам Камил был бы убит во сне? Но на самом деле Хартвиг не мог поступить иначе – он бы тогда рискнул всем родом Нойманнов; судьба и спасение рода его волновала куда больше судьбы целого мира.
После военного собрания Хартвиг много времени провёл над картой Атлантиды в одиночестве, вдали от причитаний и воплей напуганных иерархов. Он размышлял над тем, что можно было бы предпринять.
Смогут ли имперцы продержаться без защиты с неба? Вполне. Так считал Хартвиг, опираясь на все известные способности Миробоича.
Но не все эти способности, похоже, были известны – ведь и гибели сразу всех сновидцев никто не мог предсказать. Иначе иерархи не вмешивались бы в войну.
Если гарнизон пал, то у Миробоича будут новые четырнадцать тысяч трупов. Их снова хватит лишь на две недели. Даже в лучшем для некроманта случае вся эта армада не дойдёт до Кратена, но земли Империи будут в опасности. Скудные гарнизоны вряд ли задержат одры нежити надолго. Имперская жара и влажность будут уничтожать армии Миробоича быстрее любого врага, он ни за что не успеет их высушить или закоптить. Это значит, что против Престола воевать будут не армады, а те самые две тысячи покойников, подготовленных им зимой… Вполне хорошие новости. С таким войском справиться будет проще.
Однако затягивать войну нельзя. Престолу нужна победа, разгром врага, причём до наступления зимы. В холодах армии нежити будут прирастать после каждой стычки, и тогда уже никакая тактика против Миробоича, решившего обратить весь народ Престола в поднятых, не поможет.
Но как одержать эту самую быструю победу?
Библейские предписания и вправду сбываются: отвергающие Отца и Сына приходят ко власти над миром, их становится всё больше.
– Расскажи подробнее о том, что сказано в Апокалипсисе, – обратился Хартвиг к старцу Кириаку. И богослов поведал о том, что власть «зверя» продлится сорок два месяца, в ходе которых тот будет захватывать мир. Кириак рассказывал многое, что могло трактоваться совершенно по-разному. Что значат «печати», снимаемые «Агнцем»? Всадник-победитель? Лишение земли мира? Голод? Болезни, вроде чумы или Плесени? Великое землетрясение в «день гнева». Полыхающие огнём горы, низвергающиеся в море… Хартвиг не знал, что может противопоставить всему этому, как обычный смертный, но он поклялся сделать всё, чтобы одолеть зло.
Вскоре к Кратену отовсюду слетелись вести о смертях преподобных в монастырях на дальних рубежах. Никто в живых не остался.
О смерти монахини Натальи ему сообщил через сны Карл, сопровождаемый Хельгом Крюковичем, этим странным и диковатым другом, способным на спонтанное сновидчество. Наталья умерла беззвучно, в ночь, когда должен был случиться первый штурм Холма. Карл долго рыдал над своей духовной наставницей.
– Возвращайтесь в Престол, – приказал Хартвиг. – Немедленно. На землях некроманта вы в опасности. Избегайте городов и крепостей. У него всюду гарнизоны с покойниками. Напорись на один – и попадёте в плен своим жалким отрядом.
Карл сделался сам не свой – он сильно горевал. Смерть учительницы настроила его против Миробоича. А ведь раньше, ещё совсем недавно, Карл готов был признать, что чернокнижник способен к покаянию и искуплению.
– Похвально, что вы обрели способность являться во снах, – оценил Хартвиг. – Это значит, что вы обрели святость?
– Вовсе нет, отец… Но мы к ней стремимся.
– Будьте осторожны. Миробоич уничтожает всех святых. Я не хочу допустить того, чтобы род Нойманнов прервался. Карл, ты единственный толковый мой наследник, не ступивший на сторону зла. Береги себя, сын. Возвращайся, как можно скорее. Ты нужен не только роду Нойманнов – ты нужен Престолу. Это будет твой шанс подняться очень высоко, Карл. Не упусти его. Иерархи сейчас будут готовы зад вылизать любому, кто сможет защитить их сновидения.
Карл и Хельг, однако, вряд ли могли защищать сны так же, как святые. Поэтому Хартвиг запретил им являться без острой необходимости. Он не хотел подвергать Карла опасности.
Миробоич явился на пятую ночь. Как долго он мучил Хартвига тревожным ожиданием!
В сон магистра проникли и культисты, о которых так много рассказывали преподобные. Они скалились в нетерпении наброситься на магистра Святого Престола. Но Хартвиг держался смело.
– Ты не сдержал своё слово, – обвинил его Миробоич. – Престол напал на Царство, а ты, ублюдок, был впереди всех, надоумив имперцев рисовать символы. Знай, они им почти не помогли! Зелёный Холм пал. Империя осталась без армии. Моя Дружина вот-вот перейдёт через границу, опустошит города и доберётся до Кратена.
– Твоему демоническому царству придёт конец.
– Пустословие. Тысячи пленных идут к Перевалу – скоро они пополнят ряды моей армии, которую никто не сможет остановить даже в том случае, если создадут огромную коалицию. А твои пустые слова ничего не значат. Нойманны не держат слово, а предают, как шакалы. Даже во мне больше рыцарского, чем в тебе, Хартвиг! Ты – жалкое зрелище! Посмешище, которое сейчас умрёт!
Эти слова задели магистра. Но он не подал виду.
– Не тебе судить о рыцарях, душегуб. Ты достоин истребления и нарушения клятв.
– Ты был достойным противником, – сказал Миробоич. – Заставил меня понервничать. Именно поэтому я пришёл за тобой в первую очередь. Но почему ты не защитился символами? Надеялся на защиту сновидцами? Бред!
– Убьёшь меня – и дети твои будут казнены. Я – единственный, кто сдерживает топоры палачей. Поэтому ты не станешь меня атаковать.
– Думаешь, что меня остановят детишки, находящиеся у тебя в плену? Будь уверен – мне уже плевать! Жена нарожает новых, а я всё равно не пущу на трон Царства того, кто будет воспитан церковниками.
– Ты и вправду самый подлый и бесчестный человек, которого я когда-либо встречал на своём пути. Ты и вправду готов убить своих родных? Орманда и Ведагора? Ты и не человек вовсе…
Культисты посмеивались над словами магистра.
– Сны иерархов надёжно закрыты, – подметил Камил. – А в твой мы попали без труда сразу, как только захотели это сделать. С каких это пор ты стал таким недальновидным идиотом?
– Моя защита – верность Богу. Он не оставит меня в беде.
– Ах да, ты всегда идиотом был. Что ж, твоя фанатичность играет нам на руку!
– Ангелы Хранители защитят меня. Ведь я – Нойманн. А демонические символы, защищающие иерархов, требуют крови. Требуют жертвы. Символы эти обращаются к дьяволу, а не к Богу. Что до иерархов – пусть делают, что хотят. Я же не стану марать душу обращением к бесам.
– Брезгуешь защитой, но не брезгуешь симбионтами в своём роду? Неужели ты не знаешь, что вся мощь Престола и Нойманнов построена на человеческих жертвоприношениях?
– Им не говорят правды! – рассмеялся Ишуас. – Они считают, что рыцарей хранят Ангелы Хранители! Они не знают, что это на самом деле – те самые бесы, которых они так боятся!
– Вот как, – ухмыльнулся Миробоич. – Мне очень жаль, Хартвиг. Но Господь тебе сейчас никак не поможет!
Культисты залились смехом, и едва Хартвиг сделал усилие, чтобы проснуться – испепелили его душу Ясным Светом.
***
Тысячи пленных растянулись длинной цепью по Срединному Тракту. Осунувшиеся лица пленных были опущены, глаза не смотрели вдаль – они глядели только под уставшие на тяжёлом марше ноги. Пленённые потерпели немыслимое поражение, а души их снедал ужас и безнадёга.
Вальд помнил, как сам услышал пенье Трубадура в темнейшем подземелье. Помнил, с какими последствиями пришлось когда-то столкнуться Камилу – Миробоич лишился сна до тех пор, пока не приготовил особый отвар, избавляющий от кошмаров войны. Сварить такой же для всех пленных было невозможно, да и расточительно, а воодушевлять пленников тем же Трубадуром – явно было бы ошибкой, что приведёт к побегам. И теперь измотанные пленники брели вперёд, лишённые и сна и аппетита, мучимые тревогами и сомнениями. Они шли покорно, но то и дело гибли – видно от бессмысленности жизни, в которой они никак не могли увидеть чего-то хорошего, даже если бы попытались.
Вальду было знакомо и это чувство. Когда всё вокруг сереет. Когда становится безрадостным. Он едва сам не погиб от этого чувства, купаясь в котором он не мог исцелиться от раны даже при помощи целебных изнаночных отваров. Теперь от той боли остался только мёртвый протез, заменяющий отрезанную ногу.
– Быстрее! Слишком медленно идёте! – хлестал он кнутом имперцев, не слезая с лошади. Душа его сжималась, будто это он хлестал самого себя.
Так много людей, так много сломленных судеб. Ему приходится выполнять роль их губителя, палача. Вальд пытался убедить себя в том, что эти имперцы вряд ли жалели бы его, попади он в плен к ним. Но разве не этим святые и отличаются от обычных людей – тем, что они способны проявлять сострадание даже к заклятым врагам?
Кнут рассекал спины. Бедняги падали. Рыдали. Молили о помощи. Невыносимо. До Небесной Горы оставалось полторы недели этого мучительного пути, а до Серебряного Перевала – итого больше. Он гнал людей на убой, будто это было огромное стадо баранов. Не значит ли это, что и грехи за их последующие смерти падут на его душу?
Обозы с продовольствием тянулись следом. Вечерами колонна останавливалась и вставала лагерем. Лекари оказывали помощь заболевшим или раненным. Повара готовили похлёбку и кашу, пекли хлебные лепёшки. Пленники наедались досыта, как могли – Камил не скупился на провиант, ему было важно, чтобы все имперцы дошли до коптилен.
Сушёных мертвецов Вальдемара, поднятых ещё по пути из Престола в Царство, было не так уж и много – несколько десятков, а свежие покойники гнили. На весь путь свежих не хватит, а нескольких десятков вряд ли будет достаточно для сопровождения такой огромной колонны, но Вальд, добравшись до Крусовины, рассчитывал попросить у Рогволда и его варягов помощи. До Крусовины покойники точно дойдут, а вот довести гниющих до болот Перепутичей уже вряд ли получится. Значит, не удастся и проверить гипотезу Камила.
Вальдемар бдительно следил за тем, чтобы никто не убежал. Не хватало соратников-авантюристов под боком, они остались в Перевале по простой причине – они заняли бы слишком много поднятых лошадей, ослабив Мёртвую Гвардию Миробоича. Поэтому Вальду приходилось полагаться только на себя и маяться от тоски и скуки.
Наступила ночь. Леса погрузились во мрак. Имперцы мучились от кошмаров, то и дело вскрикивая.
Вальдемар много думал. Вспоминал прошлое, совершённые ошибки и подвиги, и подсчитывал чего сделал больше. Казалось, что жизнь свернула куда-то не туда. Она была серой, чёрной. Будто страдания пленников сейчас перекинулись на него.
Светлый период в Башнях Знания, когда у него было всё, когда пред ним были открыты все пути, закончился мраком нескольких лет одержимости. Лишь когда он вырвался из под власти «слёз радости» – эта обманчивая пелена исчезла. Вальд обрёл приятный Ясный Свет, который иногда согревал душу, но, одновременно с обретением свободы, Вальд потерял способность радоваться так же, как радовался раньше. «Слёзы» больше не манили его за собой, нет. Они просто перебили любое другое счастье, как свет свечи перебивается светом пожара…
Вальд задремал в этих мыслях. Он позабыл обо всяком памятовании. Последний приказ, отданный мертвецам, предписывал атаковать всякого, кто попытается сбежать, но не приказывал атаковать того, кто на лагерь нападёт.
Кто знает, как бы всё повернулось, оставь он подобный приказ?
Быть может, всё повернулось бы совсем иначе.
Когда раздались истошные крики пленников, то было уже слишком поздно.
Мертвецов на караулах, выставленных на окраине лагеря, кто-то перебил.
Вальд вскочил на ноги. Услыхав приближающийся копытный гул, он выпрыгнул из шатра. Сразу увидел несущейся в его сторону конный отряд.
Отряд врага, пробившийся в самое сердце лагеря.
Имперцы? Рыцари Престола? Нет.
Это были арабы, похожие на тех, что сопровождали караваны Гильдии Перелётных Птиц.
Мёртвые арабы. Они на ходу рубили своими саблями связанных между собою пленников, словно имели цель – уничтожить будущую армию Царя.
– Я пришёл за твоей башкой, предатель!!! – словно гром разразился знакомый выкрик.
Могучим двуручным мечом Борислав разрубал мертвецов Вальдемара, окружавших шатёр, а через мгновение он оказался перед самым носом Нойманна.
– Сегодня сдохнешь ты, а завтра – Миробоич!
Вальд уклонился от лошади. Он едва успел выхватить меч из ножен.
Искры ослепили, когда он заблокировал невероятно мощный удар. В самый последний миг.
– ЗА НАТАЛЬЮ! – удар Борислава сбил Вальдемара с ног. Лошадь пронеслась мимо, разворачиваясь по широкой дуге. – Отрубите ему руки и ноги! Сделайте его калекой! – приказал он арабским мертвецам, одновременно отсекая головы застывшей охране Нойманна.
Покойники в грязных тюрбанах и куфиях бросились в атаку…
Спасибо за донат!
Павел Солдатов 1000р
Сбер (виза) 4276 6735 5880 1026
Озон (мир) 2204 3209 1603 3840
Борислав прям лиса с этой картинки 😁