Ключевая ставка и топливный кризис
В ночь на 2 июля Украина атаковала Кстовский НПЗ в Нижегородской области, один из трех крупнейших поставщиков топлива в Москву. Это четвертый по величине завод по переработке, и это уже третий раз, когда он подвергается атакам за три месяца, причем две предыдущие атаки произошли 5 апреля и 20 мая.
Некоторое время назад мы могли быть уверены в нехватке топлива только в Крыму и центральной России. Сегодня вам будет трудно найти регион, не затронутый кризисом. BRK, крупнейший в Восточной Сибири розничный продавец топлива, приостановил свои продажи частным лицам. И это Восточная Сибирь. Компания Wildberries повысила комиссионные сборы, сославшись на нехватку топлива и рост цен на него. В данный момент нехватка топлива с пугающей скоростью затрагивает различные отрасли промышленности через логистику. С учетом этого стоит рассказать о последней дискуссии между Германом Грефом, председателем Сбербанка, и Эльвирой Набиуллиной, главой Центрального банка. В своем выступлении на финансовом конгрессе Греф попытался оказать давление на Набиуллину, чтобы она снизила ключевую процентную ставку, обвинив ее в «чрезмерном охлаждении экономики». В явно нехарактерном для него шаге Греф пожаловался на то, что кредитные операции Сбербанка буквально превратились в погоню за токсичными активами. Его комментарий о «токсичных активах» свидетельствует о долговом кризисе, когда заемщики не могут погасить кредиты из-за высокой процентной ставки. Набиуллина возразила, заявив, что снижение процентной ставки только подстегнет и без того растущую инфляцию.
Напомню, что Путин недавно превозносил динамику войны на поле боя. По его словам, нет причин приостанавливать её, даже ради прекращения воздушного огня.
Путин: Но есть и новые предложения. Ну например прекращение ударов вглубь территорий с обеих сторон. И понятно почему делается это предложение, потому что наши ответные удары вглубь территорий Украины гораздо более мощные, чувствительные и прямо скажем — разрушительные. Приводят к действительно серьезным последствиям для Киевского режима
Два дня спустя председатель Сбербанка Герман Греф заявил на годовом общем собрании акционеров Сбербанка:
«...Думаю, нас всех волнует одно и то же. Я не думаю, что есть в стране человек, у которого есть какие то иные волнения, кроме скорейшего завершения военных действий».
Трудно неправильно истолковать его заявление. Глава крупнейшей российской корпорации, в состав которой входит гигантский государственный банк, в котором работает 300 000 человек, — сказал: «Нет, Владимир Путин, только вы жаждете этой войны. Вы совсем одни. На самом деле, страна полностью поддерживает прекращение войны». Пять лет назад никто и не мечтал о том, что правительство возьмет под свой контроль Славянск, Краматорск, Херсон или Запорожье. За более чем 1500 дней войны правительство ни разу не удосужилось внятно сформулировать причины, цели и обоснование этой войны. Беспилотники сыпятся на головы людей. Ситуация усугубляется перебоями в работе интернета, нехваткой бензина, сокращением рабочих мест, снижением доходов и растущим долгом. Еще до того, как страна начала ощущать последствия этой войны, уроженцу условного Санкт-Петербурга было наплевать на Купянск. Считаю, что теперь ему на него наплевать сто процентов.
Одно дело, когда это говорит ноунейм в интернете, а другое когда этой истиной делятся такие люди, как Герман Греф. Поскольку эти замечания теперь транслируются публично, система, должно быть, устала. Ужасная правда открылась им всем. В конце концов, председатель Сбербанка заявил, что при текущей процентной ставке, экономика просто рухнет.
Давайте рассмотрим, как связаны между собой процентная ставка Центрального банка, макроэкономические показатели России, удары Украины на российские нефтеперерабатывающие заводы. Топливо является ключевым элементом всех производственных и товаропроводящих цепочек. Вклад топлива в себестоимость различных товаров и услуг разный. Цена шоколадного батончика, который был доставлен до полки магазина, не сильно зависит от топлива. В авиаперевозках, однако, топливо является основным фактором. Топливный сбор часто выше, чем стоимость авиабилета у перевозчика. Помимо прочего, топливо влияет на производство продуктов питания. Как правило, цены на дизельное топливо в России достигают пика дважды в год. Это происходит в разгар посевного и уборочного сезонов. Сельское хозяйство потребляет огромное количество энергии на каждом этапе, от транспортировки семян и рассады до доставки продукции в супермаркеты. Тракторы, грузовики, комбайны, погрузчики, сеялки, генераторы электроэнергии и остальное сельскохозяйственное оборудование требуют огромного количества дизельного топлива. Фермеры обычно не покупают топливо на обычных заправках. Они закупают его оптом на нефтебазах. Доступность и цена топлива влияют на конечную цену продукта так же сильно, как цены на удобрения и семена, а также погодные условия. Таким образом дефицит топлива влияет на инфляцию не только через розничные цены на бензин — он способствует общей инфляции. В рыночной экономике, если фермеры останутся без дизельного топлива, продукты питания не будут в дефиците, но на них просто резко вырастут цены.
С инфляцией и без того все не очень хорошо. С начала года, еще до топливного кризиса, ЦБ откровенно на каждом заседании сообщал, что особых существенных причин для снижения ставки у него нет, то есть инфляция очень высокая. ЦБ, своим снижением ставки на 0,25%, дал всем понять что никаких условий для снижения ставки, до комфортных для экономики параметров, не наблюдается. Теперь у нас появился мощный проинфляционный фактор, который пока, в основном, влияет на рынок топлива, но скоро будет влиять и на остальные рынки тоже. (уже появляются первые новости о возможных срывах поставок молочной продукции)
Горящий нефтеперерабатывающий завод означает повышение цен на продукты через несколько месяцев наряду с повышением стоимости пассажирских и грузовых перевозок. Даже если нефтеперерабатывающие заводы чудесным образом восстановятся завтра, инфляционный шок на топливном рынке все равно вызовет волновой эффект в масштабах всей экономики. Думаю что председатель Сбербанка, просматривая ежедневные сообщения о новых атаках и взрывах, прекрасно понимает, что денежно-кредитная политика в ближайшее время не станет менее жесткой. Более того, с усилением ударов Украины, и дальнейшим углублением топливного кризиса, у Центрального банка не останется иного выбора, кроме как быстро повысить ключевую процентную ставку и срочно выкачать деньги из экономики, чтобы предотвратить обвал рубля в спираль инфляции. Герману Грефу должно быть очевидно, что устойчивость российской экономики военного времени исчерпана. Экономика, с которой, по его словам, нельзя спорить, не выживет при процентной ставке в 14%. А продолжение военных действий, вероятно, заставят ЦБ еще больше повысить ее. Высокая инфляция и высокая процентная ставка, которая, как предполагается, должна ее сдерживать, могут привести экономику к рецессии. Сокращение экономики приводит к снижению налоговых поступлений, что заставляет финансовые власти наращивать долги через ОФЗ. Но, учитывая повышенную ключевую процентную ставку, эти кредиты становятся дороже, что еще больше нагружает федеральный бюджет.
Россия запретила экспорт нефтепродуктов, покупая бензин везде, где его можно достать, от Беларуси до Индии. В денежном выражении это означает, что бюджет не будет собирать налоги с экспорта нефтепродуктов, и в то же время ему придется либо субсидировать импорт бензина, либо получать меньше налоговых поступлений от нефтяных компаний. Как ни крути, бюджет будет терять средства.
Будем реалистами: страна страдает от нехватки бензина и уже появился черный рынок. Инфляция прокатывается по всей экономике.
По информации исследовательской группы «Петромаркет», за пять месяцев 2025 года совокупный спрос на бензин в России составил 15,9 млн тонн. Этот показатель учитывает спрос со стороны всех конечных потребителей: автолюбителей, коммерческого транспорта, агропромышленного комплекса, железнодорожного транспорта и других отраслей. Так что 50 тыс. тонн бензина из Казахстана это меньше суточной нормы потребления России, обьем способный разве что кратковременно залатать небольшие пробелы на местах.
Примечательно, что продолжающийся дефицит и рост цен, ведущие к снижению потребления, являются следствием атак, которые произошли неделю, две недели, месяц или три месяца назад. Мы еще не ощутили на себе последствия последних ударов. Они будут столь же заметны. Для российского правительства каждый день военных действий снижает доходы, увеличивает расходы и приводит к удорожанию кредитов. Для экономики это означает рецессию, стремительный рост инфляции и отсутствие доступа к кредитам. Греф совершенно прав, когда говорит, что долго так выживать невозможно.
Итак, что общего у всех, кто делает эти публичные заявления? У нас есть такие, как Герман Греф, и такие, как Александр Лунин, который в душевном порыве публично критикует Путина и ставит ему условия. Особенно сторонники войны, которые были возмущены, узнав, что Путин проигнорировал предложение Зеленского о прекращении воздушного огня. Объединяет их то, что им всем приходится жить в реальном мире. Глава Сбербанка живет не в той экономике, которая вот вот восстановиться и справится со всеми вызовами, а вынужден находится в эпицентре стагфляции, которая ежедневно усугуляется военными действиями. Военные вынуждены жить в реальных условиях войны, а не только на штабных картах, которые показывают Путину. Нынешняя война — это лишь уничтожение жизней русского народа при около нулевых шансах на успех.
Когда Герман Греф и Эльвира Набиуллина публично обсуждают процентную ставку, они, безусловно, осознают бессмысленность их дискуссии на фоне затянувшейся войны. Снизить, повысить или сохранить ключевую ставку — это какая то аксиома Эскобара. Спор о том, откуда придет беда, в котором оба правы. Греф прав, говоря, что при процентной ставке в 14%, сберегательные счета становятся единственным рентабельным видом бизнеса. Набиуллина права, говоря, что резкое снижение процентной ставки по кредитам в конечном итоге приведет к краху рубля.
Ни одна экономика не может долго выдерживать спираль роста заработной платы и цен. Федеральный бюджет, погрязший в долгах, тоже не может долго продолжаться. Банковский сектор тоже рухнет, если министерство финансов решит конфисковать сберегательные счета граждан.
Суть проста. Российская экономика не сможет долго пережить войну.
У экономических проблем России нет экономического решения.
Если, по меньшей мере, сотни трудоспособных людей ежедневно погибают в боях.
Если бюджет вынужден оплачивать только удовлетворение постоянно растущих потребностей военной машины.
Если выясняется, что каждый день надо тратить больше чем вчера. Закупать ПВО, топливо, субсидировать цены на топливо, восстанавливать НПЗ.
Так экономика долго жить не может.
И, как и в случае с динамикой поля боя, единственный человек, принимающий решения, имеет совершенно иное представление об экономике. Он не тот, кто стремится заработать дополнительные деньги, он не ищет бензин по всему ближнему и дальнему зарубежью. Он решает исключительно свои задачи. Из разряда — выстоять и не прогнуться, что-то кому-то доказать, продолжать "движуху". Не важно какие это задачи, ведь потому что они абстрактны и не связанны с реальным миром, который наоборот мешает и только портит настроение.
Высшая российская номенклатура, финансовая в том числе, наверное, исходила из того что Путин рационален. Да, он же все таки человек и может ошибаться и 24 февраля 2022 года тому пример. Однако ведь он держит общую картину в голове, осознает ошибку и всегда находит способ ее исправить таким образом, чтобы и лицо сохранить и необратимых последствий избежать. Сторонники войны исходят из того, что Путин понимает зачем воюет и чего хочет достичь, просто подлые генералы и чиновники его обманывают. Мол если бы он знал правду, то всех бы разогнал и начал воевать по-настоящему. Кажется, пора понять, что наш лидер встал в оппозицию системе и будто живет на другой планете, иначе воспринимая реальность, и нет предпосылок, что он собирается как либо понять простого гражданина.
