Глава 4. Монстр
Офис разрывался от сообщений. Звонки на персональное устройство не прекращались, весь офис словно сходил с ума. Люди метались от кабинета к кабинету, от стола к столу. Шум разговоров и непрерывные сигналы оглушали, отчего у Вуда Геккока в висках появилась тупая боль. Он сидел за своим столом посреди всего этого хаоса и от отчаяния нервно сжимал пальцы.
Вуд Геккок — планетарный губернатор. На этом посту он совсем недавно: всего пять лет назад он закончил службу в армии, дослужившись до звания полковника. После тяжёлой и долгой карьеры ему предложили спокойную и благородную должность, которая должна была стать его заслуженной пенсией.
«Прекрасное место для заслуженного слуги своего государства», — так ему говорили.
«Планета находится под непроницаемой защитой», — обещали ему.
«Здесь только заводы, склады, научные институты и добывающие предприятия. Народ лояльный и проблем не создаст», — уверяли его.
И вот теперь он сидел и получал отовсюду сообщения о том, что вражеские силы захватили этот сектор, вырезали целые рабочие городки, взорвали крупную военную базу, взяли в кольцо крупнейшую шахту и близлежащие промышленные зоны. Всё это нескончаемым потоком обрушивалось на него со всех сторон, а ему оставалось лишь сидеть и смотреть, как рушится то, что ещё несколько дней назад считалось тихой гаванью.
Будь он на своей старой должности, то давно бы отдал приказ всё разбомбить и сжечь, чтобы от врага не осталось даже пыли. Но теперь он — гражданское лицо и должен отвечать за каждое здание. Всё это — собственность его планеты, и за всё происходящее он отвечает своей головой.
— За что мне всё это?.. Что я сделал не так в этой жизни?.. — бубнил он себе под нос.
— Мистер Геккок! Мы получаем сигналы с просьбами о помощи!
— Мистер Геккок! Враг захватил термическую станцию!
— Мистер Геккок! Нужно эвакуировать людей из сектора Вештил! Туда приближается враг!
— Мистер Геккок!
— Мистер Геккок!
Помощники и заместители толпами бегали к нему, обращались с докладами, перебивали друг друга и постепенно переходили на крик. Кто-то плакал, кто-то злился. Уже были случаи суицида: у многих там находились семьи, друзья и близкие — кто-то оказался в опасности, а кто-то уже числился пропавшим без вести.
Вуд Геккок не был ни трусом, ни лентяем. У него была превосходная характеристика от начальства, а в правительстве им всегда были довольны. Но Геккок не был ни гением, ни харизматичным лидером, поэтому в период тяжёлых испытаний он оказался далеко не лучшим кандидатом на роль управленца. Когда произошло первое нападение, повсеместный сбой в работе техники практически мгновенно погрузил планету в тишину. Поначалу ещё сохранялись умеренно оптимистичные ожидания: предполагалось, что лишь небольшая группа вторженцев смогла найти брешь в обороне и проникнуть сквозь неё.
Но теперь, когда связь восстановилась и сообщения хлынули со всех сторон, стало понятно: это не простая террористическая атака инопланетных сил. Это было полномасштабное вторжение, какого этот производственный мир ещё никогда не видел. Ситуация ухудшалась с каждым мгновением и продолжала стремительно выходить из-под контроля. Уже разрабатывался план полной эвакуации мирного населения. Вооружённые силы должны были сдерживать врага, после чего планету пришлось бы подвергнуть массированной бомбардировке с орбиты. Но тогда человечество потеряет крупнейший производственный кластер. С другой стороны, всех оставшихся здесь может ждать смерть, если они продолжат сопротивляться до последнего.
Вуд Геккок сложил руки лодочкой и спрятал в них лицо.
«Как? Как это произошло? Всё же было так хорошо. Не было никаких предпосылок. Неужели меня подставили? Как мы могли всё прошляпить? Как враг смог зайти так далеко и так быстро?» — лихорадочно думал он.
В какой-то момент ему уже стало всё равно, что произойдёт дальше. В голове начали появляться страшные мысли. Одна за другой они рисовали картину, в которой он сам лишает себя жизни, лишь бы больше не слушать это все.
— Разойдитесь! Дайте пройти! У меня дело к губернатору! Мистер Геккок! Вам нужно срочно пройти в зал заседаний!
— Что?.. Зачем? — не сразу понял он обращённые к нему слова.
— В зал заседаний! Пожалуйста, это срочно!
Зал заседаний был забит людьми. Здесь собрались представители крупного бизнеса, военные, политики, общественные деятели и учёные.
Когда губернатор вошёл, шум стих. В зале стало настолько тихо, что можно было услышать, как его дорогие туфли глухо стучат по полу, пока он направлялся к своему месту. Все сидели вокруг массивного овального стола, поверхность которого была полностью заменена дисплеем. На нём отображалась карта всей планеты — одновременно в виде плоской проекции и объёмной трёхмерной модели. На карте уже были отмечены зоны боевых действий, захваченные территории и места, откуда поступали сигналы бедствия.
Вуд Геккок сел на своё место. Молчание продлилось всего несколько секунд, после чего его прервал один из военных:
— Я считаю, что первым делом нужно зачистить равнину Ольхо. Оттуда вся эта падла и лезет!
— Да к чёрту эту равнину! Что делать со столицей?! До сих пор не началась эвакуация мирных жителей! Мои солдаты уже третьи сутки не спят и сдерживают врага! — парировал другой офицер, под глазами которого залегли глубокие тёмные мешки.
— Это ваша работа! Так что закройте рот и не лезьте со своими претензиями! — грубо ответил ему кто-то сзади.
На лбу офицера вздулась вена, лицо покраснело от вскипающей злости. Он уже готов был что-то сказать, но вместо него другой военный рванулся к этому хаму и схватил его за пиджак, приподняв над полом.
— А ну повтори, тварь, — процедил он сквозь зубы.
Зал взорвался шумом. Кто-то попытался их разнять, пока другие наперебой начали кричать, перекрывая друг друга.
— Прошу внимания! — обратился ко всем человек с длинным и крайне неприятным лицом.
Его голос, усиленный динамиками, мгновенно перекрыл шум ссоры, и постепенно зал стих.
— Если вы уже перестали орать, товарищи, будьте добры внимательно меня выслушать. Меня зовут Икон Валлев. Я — помощник по делам Центрального аппарата Совета Федераций. И заранее предупреждаю вас: всё, что здесь будет сказано, должно оставаться строго конфиденциальным.
Он сделал паузу, внимательно оглядывая присутствующих, после чего продолжил:
— Хорошо, теперь к делу. Как вам всем известно, сложившаяся ситуация выходит далеко за рамки локального конфликта. Связь была полностью отключена, техника работала со сбоями, а часть населения испытывала головные боли и тошноту.
Все собравшиеся кивали в знак согласия с его словами.
— Так вот, — продолжал он. — Это не совпадение и не природный феномен. Это результат деятельности инкритов. А точнее — их крайне опасного и редкого оружия, которое мы назвали «нейрократ».
Реакция присутствующих была предсказуемой: непонимание и недоверие к словам чиновника.
— Нейрократ? Это ещё что за дрянь? — с нескрываемым раздражением поинтересовался один из военных.
— Неудивительно, что вы не знаете. Информация секретная, но сейчас я не вижу смысла её скрывать. Это, товарищи, их особое биологическое оружие, которое они используют для захвата миров. Одна такая особь способна вызвать масштабные сбои целых секторов. Мы даже понятия не имеем, как именно оно это делает, но нейрократ способен заглушить практически любые формы сигналов — от высокотехнологичной аппаратуры до нейронной активности человеческого мозга. Приблизиться к нему практически невозможно. Разум человека просто выгорает, и в итоге он превращается в овощ. Техника и компьютеры же становятся бесполезными кусками железа. Защиты от этого существа у нас нет. Это также объясняет, каким образом инкриты смогли проникнуть сюда незамеченными. Они просто отключили все системы обнаружения и предупреждения, после чего воспользовались возникшей слепой зоной. Но самое страшное — если нейрократ приблизится к жилым массивам. Это будет означать полное уничтожение населения.
— Погодите, — перебил его один из присутствующих. — Но сигнал же вернулся. Может ли это значить, что кто-то смог его уничтожить?
— Очень маловероятно. В прошлом уже были прецеденты, когда подобное существо удавалось уничтожить, но исключительно с помощью мощных бомбардировок или дальнобойных плазменных атак по огромной площади. Приходилось выжигать целые континенты дотла, поскольку других способов попросту нет.
Когда Валлев закончил, присутствующие вновь заговорили между собой. Подобная перспектива крайне взволновала всех, особенно представителей бизнеса, которые в таком случае потеряли бы практически все свои активы.
— Нет! Это невозможно! Если мы уничтожим всё на поверхности, Федерация потеряет поставки высокотехнологичных компонентов на годы вперёд! И это я ещё не говорю о переработке руды и металлов. Что будет с производством?! — нервно возразил один из участников заседания.
— Да заткнитесь вы! Тут люди умирают, а у этих только деньги на уме! Кто вообще этих ублюдков сюда впустил?! — крикнули ему с задних рядов.
Зал вновь наполнился криками и возмущёнными голосами. Вуд Геккок смотрел на происходящее безразличным взглядом. Он ещё сильнее откинулся в кресле, окончательно потеряв интерес к происходящему. Сейчас ему не хотелось ни принимать решения, ни слушать чужие споры. Он мечтал лишь об одном — чтобы всё это наконец закончилось.
— Мы уже поняли, что он опасен, но дайте нам его изображение. Мы можем выслать за ним наших лучших людей, чтобы они попытались его уничтожить!
Икон Валлев тяжело вздохнул и обратился к техническому работнику, попросив вывести изображение на дисплей. Перед собравшимися появилось нечто огромное и крайне уродливое. Существо напоминало массивный серый мозг, покрытый извилинами и складками, который передвигался на шести длинных, суставчатых конечностях, напоминавших крабьи лапы.
— Нам неизвестны ни скорость его передвижения, ни прочность кожного покрова. Но любой, кто попытается к нему приблизиться, — покойник. С тем же успехом вы можете просто расстрелять своих людей на месте. Мы даже не понимаем, где именно он находится. И отвечу на ваше замечание: сигнал вернулся потому, что оно постоянно передвигается. И, возможно, сейчас с его помощью нам готовят ловушку. Я могу предположить, что инкриты ждут, когда мы поведём свои силы в контратаку, чтобы одним ударом уничтожить их всех. Проще говоря, пока существует подобная угроза, ваши руки связаны. Будем реалистами, товарищи. Мы проиграли. Единственное решение — тотальное уничтожение всего живого на планете. Простите меня за пессимизм, но пора посмотреть правде в глаза и принять тяжёлое решение.
В зале повисла тяжёлая тишина. На лицах присутствующих отражались самые разные эмоции, но почти на каждом было видно одно — ужас и скорбь. Гибель целой планеты, тем более такой ценной, стала бы катастрофой для всех, кто был с ней связан. Для многих это был дом, в котором их семьи жили уже не одно поколение. И мысль о том, что всё это можно потерять в одно мгновение, была мучительной правдой, обрушившейся на них словно удар молнии. Никто не был готов продолжить разговор. Тишину разрубил громкий выкрик из самого дальнего угла зала.
— О! Так это же та самая мразина! Охренеть! — громко расхохотался крупный незнакомец, указывая пальцем на изображение нейрократа.
До этого все присутствующие принимали его лишь за личного телохранителя одного из участников заседания. Человек, сидевший рядом, тут же схватил его за руку и попытался угомонить. Все обернулись в его сторону и устремили на незнакомца вопросительные взгляды. Крупный мужчина слегка осёкся под таким вниманием, но тут же расправил плечи и состроил весёлую физиономию, которая в этот момент лишь сильнее раздражала своей непосредственностью.
— Ой, простите. Я, кажется, вмешался в важный разговор. Продолжайте! — с совершенно неуместной весёлостью произнёс он.
— Представьтесь, — обратился к нему Икон.
Крупный мужчина поднялся со своего места, и теперь его было хорошо видно всем присутствующим.
— Если позволите: Гвидон Цихес! Наёмник от ВиэЛ!
— Вы тот самый сверхчеловек, которого прислали для миссии в Вашенг?
— Так точно.
— Что вы имели в виду ранее?
— А, ну… я его видел.
— Видели?! Как это — видели?! Где?! Почему об этом никто не доложил?! — лицо чиновника исказилось от удивления, отчего и без того несимпатичные черты стали выглядеть ещё более уродливо.
— Ну да, недалеко от горы, если двигаться от Кеттла по прямой. Но не волнуйтесь, проблема решена. Я его убил.
Чиновник застыл. Его лицо побледнело, а глаза расширились от изумления. Несколько секунд он просто смотрел на Гвидона, будто не мог осмыслить услышанное.
Затем он повернулся к губернатору, который был не менее удивлён. Геккок даже привстал со своего места.
— Господин Геккок, позволите нам его выслушать?
Губернатор молча утвердительно кивнул. Все снова обратили взгляды на Гвидона. Тот, кажется, наконец понял, что теперь от него требуется рассказать всё — от начала до конца, не упустив ни одной детали.Гвидон начал с самого начала.
Его не перебивали, лишь изредка задавали вопросы, чтобы уточнить отдельные моменты. Рассказ получился настолько невероятным и захватывающим, что его вполне можно было принять за байку сумасшедшего. Однако, несмотря на очевидную абсурдность происходящего, никто не покинул зал и не попытался его остановить. Все продолжали молча слушать.
Когда Гвидон закончил, Икон Валлев медленно засунул руку во внутренний карман костюма и достал из него изящный портсигар. Открыв его, он вынул длинную тонкую сигариллу, прикурил и сделал глубокую затяжку. В другой ситуации такой жест выглядел бы как откровенно неприличная демонстрация дурных манер. Но сейчас всем было плевать. Никто даже не обратил внимания на дым, который Валлев спокойно выпускал в воздух.
— Итак, у нас сложилась непредвиденная ситуация: главная угроза устранена. А это значит, что теперь нашим войскам и технике больше не угрожает полное уничтожение.
— И вы ему верите? — резко бросил один из чиновников. — Да это же история для идиотов! Не существует человека, способного на такое!
Икон посмотрел на него, и чиновник тут же замолчал, осознав, что он фактически назвал идиотами всех присутствующих, включая людей, занимавших куда более высокие должности. Он опустил взгляд и больше ничего не сказал. Икон, держа сигариллу двумя пальцами, спокойно посмотрел на него.
— Я бы не стал бросаться такими громкими заявлениями на вашем месте, товарищ, — произнёс он. Затем обвёл рукой присутствующих. — Перед вами, друзья мои, особенный сверхчеловек. И да, я верю ему. Мы можем, разумеется, потратить время, чтобы все проверить, но я вас всех уверяю: если же тело нейрократа и было, то сейчас его уже не будет. Инкриты не оставляют тела погибших, предпочитая их съедать, как ценный ресурс. Поэтому я задам вопрос: мы поверим товарищу Гвидону, или же проигнорируем его?
Снова повисла тишина. Участники начали переглядываться, оценивая реакцию друг друга. Так продолжалось бы ещё долго, если бы Геккок не кашлянул, давая понять, что собирается говорить. Все вновь обратили внимание на губернатора.
— Если никто не против, я выскажусь за всех. Я хочу ему верить. Эту планету мне доверили, и будь я проклят, если позволю так легко отдать её каким-то вонючим ракообразным. Я беру личную ответственность за это решение. Если всё пойдёт по плохому сценарию — ссылайтесь на меня.
После этих слов присутствующие прониклись глубоким уважением к своему правителю. Впервые за всё заседание Геккок говорил не как растерянный чиновник, оказавшийся в эпицентре катастрофы, а как настоящий губернатор. Икон Валлев лишь слегка поднял уголок рта, и на его уродливом лице появилась едва заметная ухмылка.
— Вот это слова настоящего лидера, Геккок.
Он сделал короткую затяжку, после чего продолжил:
— Тогда я от себя тоже добавлю: как представитель центральной власти, я готов поверить, что угроза действительно устранена. И прошу военных начать контрнаступление. Нам предоставили золотую возможность, и мы не должны её упустить. История нас не простит, если мы сейчас зароем голову в песок.
Атмосфера в зале сразу изменилась. Если вначале в воздухе витали отчаяние и полное уныние, то теперь люди уже улыбались, кто-то даже шутил между собой. Большинство же сразу целиком и полностью погрузилось в работу. Словно по волшебству исчезли все тени сомнения. Особенно расцвёл Вуд Геккок. Ещё несколько минут назад он выглядел как древний старик, а теперь его плечи расправились, спина выпрямилась, а лицо приобрело умиротворённое выражение. Казалось, человек буквально помолодел на десятки лет.
— Итак, если среди присутствующих больше нет ничего, чем можно было бы поделиться, то прошу вас меня отпустить. Дела не ждут.
С этими словами Икон Валлев слегка поклонился и вышел из помещения, оставив после себя лишь небольшой шлейф дыма.
Война с инкритами вспыхнула, как внезапный пожар в сухом лесу — мгновенно и повсюду. Едва зазвучали сирены глобального оповещения, как силы планетарной обороны начали контрнаступление с отчаянной решимостью.
Пустоши и равнины, ещё недавно безмолвные, превратились в кипящий ад. Плазменные залпы и гравибомбы выжигали всё на своём пути, оставляя после себя лишь обугленные руины и стеклянную корку расплавленной земли. Города, захваченные врагом, стали ареной ожесточённых уличных боёв. Спецподразделения, прошедшие подготовку на случай первого контакта, действовали небольшими отрядами, продвигаясь по руинам с хирургической точностью. Каждый квартал приходилось очищать от противника ценой невероятных усилий — порой бой шёл за каждый этаж, за каждую лестничную клетку, за каждый метр разрушенной улицы.
Но инкриты, несмотря на отступление, не теряли своей ярости. Их технологии были чужды человеческому пониманию: органическая броня, разумные оружейные симбионты и биоэлектрические импульсы делали их противниками, с которыми людям было крайне сложно бороться. Особую угрозу представлял кислотный туман, выбрасываемый массивными биообъектами. Он не просто разрушал металл — он растворял материю, превращая броню в бесформенную жижу, а оказавшихся внутри неё солдат — в ничто.
Орбитальные батареи наносили удары с космоса, превращая целые участки поверхности в гигантские кратеры. Земля содрогалась от каждого залпа, а в небо поднимались столбы пыли и раскалённого камня. Однако даже после таких ударов враг продолжал прибывать. Их было слишком много.
Люди умирали, но каждый их шаг вперёд вырывал у врага кусок территории. Каждый отброшенный отряд инкритов становился ещё одной крошечной победой на фоне кажущегося конца. Герои рождались не по приказу, а из отчаяния, страха, ненависти — и надежды. Один снайпер с плазменным винтовочным модулем мог остановить продвижение целого роя вражеских сил. Один пилот в бронекостюме мог в одиночку задержать, пусть даже на мгновение, целую живую крепость. Врачи, вытаскивающие раненых из-под кислотного обстрела, техники, восстанавливающие дронов прямо на передовой, — каждый человек становился символом ожесточённого человеческого сопротивления врагу.
Команда наёмников сидела внутри бронированного вездехода, который на полной скорости мчался в сторону Вашенга. Каждый из них был экипирован по последнему слову техники. Вместо стандартной брони наёмники носили усиленные экзоскелеты с внешними искусственными мышцами, многократно увеличивавшими физическую силу владельца. Лица скрывали шлемы из современного композитного материала. В них были встроены сложнейшие модульные системы дополненной реальности, тепловизоры, приборы ночного видения и система распознавания «свой — чужой».
Гвидон выделялся на их фоне, словно рыцарь средневековья в тяжёлом доспехе среди отряда лёгкой пехоты. Его предыдущий костюм был в плачевном состоянии, поэтому ему выдали новую стандартную тяжёлую броню, которую использовали отряды терминаторов. Она была громоздкой и тяжёлой, но для такого человека, как Гвидон, подходила идеально. Он был единственным в отряде, кто предпочитал ближний бой.
Гвидон прекрасно понимал, что его собственное тело и без того прочнее любого экзокостюма. Тем не менее отказываться от дополнительной защиты он не стал. Даже такой тяжёлый доспех мог элементарно защитить его от случайных капель кислоты. Они не причиняли ему серьёзного вреда, но всё равно были крайне болезненными для кожи. Поэтому лишняя защита никогда не помешает.
Их транспорт уже приближался к точке высадки. Из небольшого иллюминатора вдали становилось всё отчётливее видно невообразимое сооружение. Вашенг возвышался над горизонтом, словно механический колосс. Это было не просто промышленное сооружение — он больше напоминал крепость древней цивилизации, в которой металл давно заменил камень.
Внешне Вашенг представлял собой гигантскую цитадель из чёрной стали, покрытую слоями броневых плит, сваренных в единый монолитный панцирь. Его фасады были изрезаны вертикальными шахтами и вентиляционными каналами. Башни, увенчанные световыми антеннами и лазерными куполами, вздымались на сотни метров, словно стальные обелиски.
Они сидели в напряжённой тишине, наблюдая, как сквозь люк пробиваются потоки света. Неподалёку разгоралась яростная схватка: ослепительные лучи срывались с неба, вспышки на земле то вспыхивали, то исчезали, сопровождаясь оглушительными звуками, от которых даже их транспорт начинал вибрировать.
— Вблизи завода тоже идут бои? — спросил Гвидон у сидевшего рядом наёмника.
Тот утвердительно кивнул.
— Да. Это отвлекающий манёвр, чтобы выманить как можно больше врагов.
Вездеход остановился, и прозвучал сигнал о прибытии. Десантная аппарель опустилась, и команда оперативно покинула транспорт. Их встретил человек в защитном костюме, который внешне больше напоминал учёного или инженера, нежели военного. Подняв руку, он поприветствовал прибывших, а затем двумя пальцами несколько раз коснулся своего шлема — жест, означавший желание подключиться к их сети связи.
После нескольких манипуляций его голос раздался в наушниках каждого бойца:
— Меня слышно?
Все кивнули.
— Отлично. Меня зовут Вукко. Я инженер по обслуживанию вентиляционных систем и шахт Вашенга. Я открою для вас шахту, ведущую напрямую в институт. У вас будет ровно двенадцать часов, чтобы вернуться обратно.
Он сделал короткую паузу.
— Только у меня есть код для открытия. Изнутри шлюз открыть невозможно, поэтому очень настоятельно прошу вас уложиться в отведённое время. Всё понятно?
Бойцы молча подтвердили.
— Кроме того, каждому из вас будет загружена полная карта с моими личными метками. На ней я отмечу все известные мне входы в эту шахту. Возможно, они вам пригодятся.
Вукко немного помедлил, после чего добавил:
— Удачи вам. Надеюсь, что мы ещё встретимся.
С этими словами он нажал несколько кнопок на пульте, который держал в руках. В тот же момент из земли поднялся большой стальной короб с раздвижной дверью. На панели загорелся зелёный индикатор, и дверь медленно открылась.
Проход оказался слишком узким, поэтому входить приходилось по одному. Гвидон вошёл последним — об этом никто не договаривался вслух, но все на уровне интуиции понимали: именно он должен замыкать строй, чтобы в случае опасности прикрыть тыл, если враг каким-то образом попытается обойти их сзади. Освещения внутри не было, но это полностью компенсировалось их приборами ночного видения. Благодаря им бойцы отчётливо видели путь впереди и уверенно двигались в темноте.
Они шли вперёд, пока не упёрлись в тупик. Перед первым бойцом оказалась металлическая лестница, ведущая наверх. Он начал подниматься, остальные последовали за ним. Добравшись до верхнего уровня, он жестом показал остальным остановиться и принялся открывать люк. Несмотря на прекрасную связь, никто не проронил ни слова — в любой момент враг мог обнаружить их по радиосигналу. Каждый звук здесь мог оказаться лишним.
Люк отворился, и яркий свет проник в тёмное помещение. Спустя мгновение впереди идущий показал условный знак: путь свободен. Движение продолжилось, пока последний боец не поднялся наверх. Оказавшись внутри, они обнаружили просторное помещение, служившее складом. Бесконечные ряды стеллажей уходили в глубину, заставленные различными устройствами, контейнерами и неизвестными им техническими модулями.
В подобном помещении было легко затеряться, чем прибывшие и воспользовались. Они двигались гуськом, прячась между стеллажами и стараясь держаться за крупными предметами, чтобы оставаться незамеченными.
Пройдя несколько секторов, они добрались до прохода, ведущего в основное здание института — их главную цель.
Двери были заперты, но все необходимые коды доступа заранее загрузили в их персональные устройства. Один из бойцов ввёл код, и массивная дверь толщиной почти в полметра бесшумно открылась. За ней снова оказался длинный коридор, на этот раз достаточно широкий, чтобы несколько человек могли встать в ряд. Однако бойцы всё равно старались держаться плотной шеренгой, чтобы в случае внезапной атаки не дать противнику возможности застать их врасплох.
Они двигались вперёд, пока наёмник, шедший первым, не поднял руку, приказывая всем остановиться. Он активировал браслет и извлёк из него небольшое устройство. Через мгновение стало понятно, что это миниатюрный дрон размером с насекомое. Боец запустил его в коридор и замер, ожидая изображения с его сенсоров.
Через несколько секунд в наушниках раздался его голос:
— Впереди инкриты. Двое. Пятьдесят метров, — сообщил он по линии связи.
— Давай я ими займусь, — предложил Гвидон, уже шагнув вперёд.
Но боец, стоявший впереди, тут же остановил его, выставив руку.
— Нет, нужно устранить их тихо, иначе сюда набегут остальные. Предоставь это нам.
Услышав последние слова, наёмник достал тактический нож и компактный пистолет. Он опустился на одно колено, словно на мгновение собираясь с силами. Искусственные мышцы напряглись, словно туго натянутые тросы, и в следующее мгновение он сорвался с места. Используя магнитные подошвы, наёмник легко взбежал сначала по стене, а затем перебрался на потолок. Несколько секунд — и он уже заметил врагов. Инкриты успели лишь повернуть головы — наёмник двигался слишком быстро.
Без единого звука он обрушился на них сверху, вонзив нож одному из них прямо в глаз по самую рукоять. Почти одновременно он развернулся и с хищной грацией произвёл бесшумный выстрел в голову второго. Всё произошло настолько быстро, что инкриты даже не успели понять, что произошло.
Инкрит с ножом в глазу упал ничком, лишь издав короткий щелчок. Голова второго разлетелась, как перезревший фрукт. Всё было исполнено за доли секунды. Только что они стояли здесь, а теперь оба лежали мёртвыми. Гвидона впечатлила подобная ловкость и отточенность движений. Он мог предположить, что только что стал свидетелем работы профессионального убийцы, которого, как и его самого, смогли завербовать для этой операции.
Когда путь был очищен и непосредственная опасность миновала, они двинулись дальше. С каждым шагом признаки присутствия захватчиков становились всё явнее. Стены покрывала странная слизь, а на полу появлялись лужи тёмной густой жидкости, напоминающей машинное масло. Один её вид вызывал отвращение. Чем глубже они проникали в комплекс, тем больше становилось следов биологического загрязнения. Но ни Гвидон, ни наёмники не обращали на это внимания. Опыт и хладнокровие позволяли им сосредоточиться на задаче, не отвлекаясь на пугающие детали.
Однако дальше становилось лишь тревожнее. Впереди что-то смутно различалось в полумраке. Приблизившись, они поняли, что перед ними человеческие останки: кости, фрагменты органов и другие части тел. Всё это напоминало последствия воздействия сильной кислоты. Казалось, тела были растворены прямо на месте, оставив после себя глубокие углубления в полу. В них медленно покачивались неразложившиеся остатки плоти, смешанные с неизвестной жидкостью, словно содержимое мясного бульона.
С каждым новым жутким зрелищем Гвидон ощущал, как внутри него всё сильнее нарастает ярость — ярость за тех, кто погиб здесь столь жестокой смертью. Он молча продолжал идти, лишь крепче сжимая кулаки и ожидая момента, когда сможет выпустить пар.
Они снова остановились. Перед ними открывался проход в общий зал, где располагался центральный вход в институт. Впереди идущий вновь запустил миниатюрный дрон. Несколько секунд он наблюдал за изображением с его сенсоров, после чего вынес единственный вердикт:
— Впереди их сотни. Скрытно пройти не получится, — стальным голосом подытожил наёмник.
— А если попробовать включить невидимость?
— Это не поможет. Эти существа способны улавливать электромагнитные импульсы, исходящие от живых организмов.
— Тогда как поступаем? Ищем обходные пути?
— Нет, — как отрезал Гвидон. — Так мы можем блуждать часами, и всё равно рано или поздно наткнёмся на них.
Он на мгновение задумался, а затем продолжил:
— Предлагаю поступить следующим образом: я возьму на себя эту толпу и подниму столько шума, чтобы на меня слетелись все, кто находится в здании. А вы под шумок пройдёте дальше.
Гвидон усмехнулся.
— Я не такой тихий и аккуратный, как вы, но меня одного хватит, чтобы сдерживать их всех. Тем более, мне особо и эвакуироваться не нужно.
Словно по негласному соглашению, он вышел вперёд и прошёл через узкий проход, ведущий в просторный зал с многоуровневой планировкой. Отсюда открывался обзор на множество проходов, ведущих в разные части здания и соединённых между собой многочисленными ярусами. На два уровня ниже находилась группа инкритов. Они безучастно толпились, больше походя на выключенных роботов, чем на разумных существ, готовых в любой момент вступить в бой.
Гвидон подошёл к краю площадки и, не колеблясь, перепрыгнул через перила. С грохотом приземлившись внизу, он выпрямился и крепко сжал топор обеими руками. Инкриты мгновенно отреагировали на его появление, принимая боевые позиции. Несколько секунд они будто синхронно изучали нарушителя, а затем рванули вперёд на полной скорости.
Гвидон не стал ждать. Подобно спринтеру, сорвавшемуся со старта, он бросился им навстречу. Его стремительный удар обрушился на передний ряд с такой силой, что около десятка существ разлетелись в стороны, с грохотом врезаясь в стены и падая на пол. Следующие волны инкритов одна за другой с треском рассыпались под ударами его топора. Грохот битвы и яростный рёв заполнили всё пространство, эхом разносясь по зданию. Шум не мог остаться незамеченным. Из всех проходов начали хлынуть новые отряды врагов. Один за другим они заполняли нижний ярус, стягиваясь к месту сражения. Гвидон лишь крепче перехватил топор. Теперь всё внимание института было приковано к нему.
Тем временем наёмники выжидали, пока поток врагов из нужного им коридора не иссякнет. Как только наступила относительная тишина и путь оказался свободен, они без промедления устремились вперёд, двигаясь по стенам с невероятной скоростью и преодолевая десятки метров за считаные секунды. Инкриты были настолько увлечены схваткой с Гвидоном, что совершенно не обращали внимания на остальных. Пока он беспощадно прорывался сквозь их ряды, оставляя за собой груды изрубленных тел, наёмники стремительно удалялись от места сражения.
Они преодолевали один коридор за другим. Грохот битвы постепенно стихал и оставался далеко позади, превращаясь в приглушённый гул. Однако за очередным поворотом их путь внезапно преградила небольшая группа инкритов. Времени на раздумья не было. Впереди идущий наёмник без промедления бросился в бой, ловко работая ножом. Лезвие с лёгкостью рассекало хитиновую броню, из-под которой сочилась густая слизь.
Следовавшие за ним бойцы вскинули оружие и дали залп. Инопланетяне за несколько секунд превратились в кровавое месиво. Конечности отрывались с треском, а в панцирях зияли пробоины, достаточно широкие, чтобы в них прошёл кулак взрослого человека. Реакция бойцов была настолько молниеносной, что стоило врагу лишь мелькнуть в поле зрения, как очередной выстрел уже обрушивался ему в голову, не оставляя ни малейшего шанса на ответ. Разобравшись с противниками, бойцы не стали задерживаться. Они проскочили через коридор и продолжили движение, методично зачищая путь от встречавшихся им инкритов.
В одном из боёв один из пришельцев успел схватить бойца, вооружённого ножом, крепко сжав его руку клешнёй. Казалось, ещё немного — и он оторвёт её, но бронекостюм выдержал чудовищный натиск. Наёмник мгновенно среагировал и выстрелил инкриту прямо в пасть. Из развороченной головы противника с хлюпаньем вырвался фонтан густой зелёной слизи.
В этот момент кто-то заметил движение сзади. Стало ясно: враг окружил их с двух сторон. Тем не менее даже в такой опасной ситуации наёмники не растерялись. Бойцы, оказавшиеся в тылу, мгновенно развернулись и дали залп бронебойными ракетами. Взрывы разнесли толпу инкритов, превратив её в груды разорванного хитина и сгустков густой слизи. Боезапас у наёмников был ограничен, особенно ракетные заряды. Их хватало всего на три выстрела, поэтому использовать ракеты приходилось с предельной осторожностью.
После зачистки очередного помещения они продолжили движение. До цели оставалось совсем немного.
Наёмника с ножом звали Кенджи Хато. В прошлом он был легендарным убийцей, работавшим на один из самых жестоких преступных синдикатов города Уанда на планете Приисто. Этот мегаполис являлся центром крупнейшего торгового конгломерата, где преступные группировки контролировали практически всю теневую экономику. Кенджи снискал себе мрачную славу неуловимого палача. Его имя вызывало панический страх даже у самых опытных бойцов враждующих группировок. Наниматели умело использовали эту репутацию, чтобы запугивать и подавлять противников ещё до начала переговоров.
Кенджи не нуждался в тяжёлом вооружении или сложных спецсредствах — он и без того был смертельно опасен. Годы изнурительных тренировок и дорогостоящие кибернетические улучшения превратили его в совершенную машину убийства, практически достигшую предела человеческих возможностей.
Теперь он направлял своё мастерство на уничтожение инопланетных врагов — и делал это с особым удовольствием. Для него это было не просто работой, а возможностью продолжать оттачивать своё искусство. Как именно Кенджи оказался в распоряжении ВиЭЛ, оставалось тайной. Однако было известно, что Аллиар приложила немало усилий, чтобы заполучить его. Подобные навыки были редкостью даже среди элитных наёмников. Его назначили командиром отряда не случайно. Среди всех бойцов он был самым опытным: за его плечами стояли десятки смертельно опасных операций, из которых он неизменно возвращался живым.
Ему были безразличны судьбы планет и любые идеалы — он не испытывал ни патриотизма, ни особого интереса к деньгам. Истинное наслаждение он находил в самом процессе: в риске, в точности удара, в ощущении чужой крови на лезвии. Особенно если противник оказывался достаточно сильным, чтобы бросить ему настоящий вызов.
Но сейчас внутри него что-то сжалось. Кенджи не мог до конца понять, что именно он испытывает. Казалось, будто его окутало что-то холодное и влажное — ощущение, похожее на то, которое возникает, когда спускаешься в тёмный сырой подвал. Это чувство покинуло его очень давно. Настолько давно, что он почти забыл, что когда-то вообще знал страх. А теперь оно вернулось.
Неожиданное. Чужое. И вместе с тем до боли знакомое. Что именно вызывало у него тревогу? Инкриты? Нет. Дело было точно не в них. Возможно, подсознание подсказывало ему, что на этот раз он может не вернуться? Кенджи огляделся, пытаясь понять причину этого странного ощущения. И вдруг его осенило.
Двери.
Уже несколько уровней они перемещались по строго охраняемому объекту, но ни разу не встретили ни одной закрытой двери. Всё открывалось перед ними, будто кто-то заранее подготовил для них путь. А теперь впереди была дверь. И она была закрыта. Кенджи уловил неладное, но не стал останавливаться. Лишь коротким жестом приказал двигаться дальше. Времени на размышления не было, однако инстинкты, отточенные годами выживания, отчётливо кричали ему: дальше идти опасно.
Они вышли в очередное просторное помещение, где царила зловещая тишина. В центре зала, преграждая проход к хранилищу данных, стоял один-единственный инкрит. Однако почти сразу стало ясно — это был не обычный представитель их вида. Наёмники замерли. Перед ними возвышалось существо, вдвое превосходившее своих сородичей по размерам. Его массивный хитиновый панцирь больше напоминал полноценную боевую броню, полностью закрывая уязвимые участки тела. Даже на первый взгляд было очевидно: перед ними стоял противник иного уровня.
В отличие от других представителей своего вида, он обладал шестью конечностями.
Две из них были массивными и оканчивались устрашающе острыми клешнями. Ещё две были заведены за спину, а из-за его плеч выступали длинные лезвия, образующие подобие зловещей короны над головой. Центральная пара конечностей, значительно крупнее и мощнее, чем у обычных инкритов, выполняла роль рук. Каждая из них оканчивалась тремя длинными пальцами, способными двигаться с неестественной гибкостью. В области рта располагались мощные жвалы, напоминающие насекомые, а над ними поблёскивали четыре пары глаз. Всё это делало существо похожим одновременно на гигантского паука и скорпиона.
Теперь сомнений не оставалось. Все присутствующие поняли, кто стоит перед ними. Это был инкрит-предводитель — тот самый, который с лёгкостью разорвал центральные ворота Вашенга.
Кенджи Хато увидел существо — и его руки инстинктивно потянулись к пистолету. В доли секунды он выпустил всю обойму. Следуя его примеру, остальные наёмники обрушили на врага шквал огня, израсходовав почти весь боезапас. Но эффект оказался нулевым — ни единой царапины. Пули словно отскакивали от его брони, не причиняя противнику ни малейшего вреда.
— Ракеты! Живо! Запускайте ракеты, мать вашу! — закричал Хато.
В тот же миг десятки стволов выпустили залп мини-ракет. Все они с точностью врезались в цель. Взрыв потряс помещение. Воздух мгновенно наполнился дымом и гарью, полностью скрыв противника из виду. Кенджи поднял руку, подавая сигнал прекратить огонь. Наёмники замерли, напряжённо всматриваясь в клубы дыма.
Повисла гробовая тишина.
Наёмники активировали визоры, пытаясь разглядеть, что осталось от цели. Но увиденное заставило их похолодеть: существо по-прежнему стояло на прежнем месте, словно ничего не произошло. Лишь клешни оно подняло в защитном жесте. На его броне не было ни единого следа повреждений.
Кенджи перехватил нож обратным хватом и приготовился к атаке. Но сделать он ничего не успел — монстр оказался быстрее. Одним стремительным движением он преодолел разделявшее их расстояние и ударом клешни снёс голову бойцу.
Удар был настолько точным и быстрым, что тело ещё несколько мгновений оставалось стоять, словно не осознавая случившегося. Лишь спустя мгновение из обрубка шеи хлынула кровь, и безжизненное тело медленно осело на пол. Кенджи Хато погиб мгновенно. Смерть настигла его настолько внезапно, что сознание даже не успело осознать происходящее. Его словно просто стёрли из реальности.
Оставшиеся бойцы оцепенели — кровь застыла у них в жилах. Одни в панике открыли непрерывный огонь, другие попытались обойти противника с фланга, но всё это уже было бессмысленно. Лезвия, до этого торчавшие из-за спины существа, внезапно исчезли из виду. В следующее мгновение две непропорционально длинные конечности описали смертоносные дуги, разрывая бойцов на части. Пол оказался залит кровью. Обездвиженные тела одно за другим рухнули на пол. В живых остались лишь двое — те, кто находился в самом глубоком тылу строя.
Один из них — наёмник в тяжёлой силовой броне. Отбросив опустевшее оружие, он бросился в бой. Это было скорее отчаяние, чем героизм. Его экзоскелет без труда мог разрывать металлические пластины толщиной в несколько сантиметров, превращая его в грозную силу в ближнем бою. Наёмник нанёс существу мощный удар, вложив в него всю силу усиленных сервоприводов. Но инкрит оказался быстрее. Он ловко перехватил руку бойца тремя длинными пальцами и сжал её с такой силой, что раздался хруст ломающихся костей. Металл силовой брони не выдержал — по защитным пластинам поползли трещины, прогибаясь под чудовищным давлением.
Наёмник попытался атаковать второй рукой, но и её существо перехватило.
Подняв бойца над землёй, словно тряпичную куклу, инкрит медленно начал разводить его руки в стороны. Раздался жуткий треск суставов, а следом — хруст рвущихся искусственных волокон силовой брони. Ещё мгновение — и инкрит резко дёрнул. Обе руки были вырваны.
Изувеченное тело рухнуло на пол, а из груди наёмника вырвался полный агонии крик. Но долго кричать ему не пришлось. Существо шагнуло вперёд и одним мощным движением раздавило ему голову. Из расколотого шлема брызнула кровь, смешанная с розоватой мозговой массой — всё, что осталось от человека.
Последний оставшийся в живых боец, пока его товарища разрывали на части, бросился назад с максимальной скоростью, на которую были способны его ноги и боевой костюм. Это был не осознанный побег — тело сработало на чистом рефлексе, подчиняясь глубинному инстинкту выживания, древнему, как сама жизнь. Он не останавливался. На поворотах едва удерживал равновесие, проскальзывал между искорёженными телами, спотыкался, но снова и снова заставлял себя двигаться вперёд. Казалось, сам инстинкт вёл его прочь от смерти.
Дыхание сбилось, сердце бешено колотилось, а в голове пульсировала лишь одна мысль: бежать.
Впереди уже виднелся проход в помещение, где они не так давно разделились с Гвидоном. Мысли в голове бойца лихорадочно метались, пока наконец не сложился единственный план. Его шанс на выживание был один — привести чудовище к Гвидону и надеяться, что тот сумеет задержать тварь хотя бы на несколько секунд, дав ему возможность скрыться. Не раздумывая больше ни мгновения, боец перепрыгнул через бортик и мягко приземлился на нижнем уровне.
Всё пространство было завалено искалеченными телами инкритов. Стены покрывала густая зелёная слизь. В центре помещения стоял Гвидон — мрачная фигура, с ног до головы забрызганная останками врагов. Он как раз добивал последних выживших. Тяжёлый топор взметнулся в воздух и с глухим хрустом разрубил очередного инкрита пополам. Две половины тела рухнули на залитый кровью пол. Гвидон медленно обернулся и направился к подошедшему бойцу.
Его голос прозвучал спокойно, почти буднично:
— Закончили?
Он окинул наёмника взглядом и заметил капли крови, явно не принадлежавшие инкритам.
— Где остальные? И… почему ты в крови?
Наёмник не успел произнести ни слова.
В этот момент воздух сотрясся от глухого удара — будто нечто огромное рухнуло с высоты прямо в помещение. Пол под ногами дрогнул. Боец медленно обернулся — и увидел его. Теперь, когда всплеск адреналина начал отступать, существо казалось ему ещё более чудовищным, чем прежде. Весь тот ужас, который до этого заглушал инстинкт самосохранения, обрушился на него разом. Ноги задрожали. По телу прошла предательская судорога, и он почувствовал, как поддался мочевой пузырь. Никогда в жизни ему не было так страшно.
Он хотел побежать, закричать, спрятаться — сделать хоть что-нибудь. Но тело словно отключилось, перестав подчиняться приказам. Наемник застыл, не в силах отвести взгляд от чудовища, как беззащитная добыча перед хищником. Каждая мышца напряглась до предела. Даже дыхание давалось с трудом — воздух застревал в груди, а горло будто сдавила невидимая рука.
«Я умру. Сейчас. Мне конец». Мысль снова и снова прокручивалась в голове, превращаясь в безысходную петлю. Она заглушала всё остальное — опыт, силу, волю, инстинкты, которые столько раз помогали ему выжить. Ветеран, прошедший десятки операций и повидавший худшие стороны войны, в этот момент чувствовал себя беспомощным ребёнком. Хотелось зарыдать, упасть на колени, умолять о пощаде. Но он не мог даже этого. В горле стоял тугой ком, не позволяя вырваться ни единому звуку. Он лишь смотрел, как огромный инкрит медленно приближается, раскинув жуткие конечности.
Но в этот момент мёртвую тишину разорвал резкий окрик, наполненный силой:
— Эй, скотина! Попробуй вот это!
С этими словами Гвидон с силой оттолкнулся от пола. Стальная плита под его ногами прогнулась, покрывшись вмятиной и вздувшись от чудовищного давления. Его тело сорвалось с места, словно выпущенный снаряд, и на огромной скорости врезалось в инкрита. Удар отбросил чудовище через всё помещение. Оно с оглушительным грохотом врезалось в противоположную стену, пробив полуметровый слой бетона, усиленного стальной плитой.
Громкий удар наконец привёл наемника в чувство — он словно вынырнул из тьмы собственного ужаса. Сознание постепенно возвращалось, а вместе с ним вновь пришло понимание происходящего.
Гвидон не терял ни секунды. Даже не оборачиваясь, он бросил в его сторону короткую, хладнокровную фразу:
— Беги. Оставь этого мне.
Наёмник не стал спорить. Воспользовавшись моментом, он оттолкнулся, запрыгнул на стену и несколькими быстрыми шагами пробежал по вертикальной поверхности, после чего оказался на нижнем уровне, у выхода, откуда они пришли.
Гвидон даже не посмотрел ему вслед. Всё его внимание теперь было сосредоточено на существе перед ним. Но страха в его взгляде не было. Совсем наоборот. Перед ним стояло существо, способное за считанные секунды расправиться с элитным отрядом, — монстр, который для любого другого стал бы воплощением кошмара. Для Гвидона же оно выглядело иначе. Как восхитительная игрушка. Игрушка, способная наконец подарить ему долгожданное развлечение.
Слабые и однотипные противники давно ему наскучили. Сегодня судьба наконец поднесла к его столу главное блюдо. И Гвидон собирался насладиться этим.
Инкрит, в свою очередь, с некоторым недоумением смотрел на своего противника. В отличие от большинства представителей своего вида, он обладал способностью самостоятельно мыслить и принимать решения, что ставило его значительно выше сородичей в их иерархии. Вместе с разумом пришли и эмоции, отдалённо напоминавшие человеческие: он мог испытывать раздражение и злость, впадать в боевой раж и получать от него удовольствие.
Но самым необычным была способность испытывать скуку — состояние, совершенно чуждое его виду. На этой планете ему не встречались достойные соперники. Никто не мог заставить его напрячься, никто не бросал ему настоящий вызов. Но теперь перед ним стоял противник, от которого исходила сила, сравнимая с его собственной. Наконец-то он нашёл достойного соперника.
И вот они стояли лицом к лицу — два существа, принадлежащих к совершенно разным расам. И всё же, несмотря на пропасть между ними, оба ощущали нечто удивительно знакомое. Нечто, чего прежде не испытывал ни один из них. Они не понимали речи друг друга. Им не были нужны слова. Это было похоже на встречу двух влюблённых, долгие годы проведших в разлуке и наконец вновь нашедших друг друга. Абсурдно? Возможно. Но иначе объяснить силу этого притяжения было трудно. В нём не было ни дружбы, ни ненависти, ни страха. Только странное, всепоглощающее чувство. Словно каждый из них наконец встретил того, кого так долго искал.
Гвидон поднял топор и закинул его за плечо, принимая боевую стойку.
Инкрит не остался в долгу. Он опустился в низкую позицию, напоминающую стойку бегуна перед стартом: упёрся в землю нижними конечностями и ногами, выставил вперёд клешни, а лезвия верхних конечностей поднял над спиной, словно скорпион, готовый нанести удар.
Это была его особая стойка — та, которую он принимал лишь против самых опасных и достойных противников.
На мгновение они замерли, словно безмолвно отдавая дань уважения предстоящей схватке.
А затем оба рванули навстречу друг другу.
Клешня столкнулась с лезвием топора с оглушительным грохотом. Удар оказался настолько мощным, что его раскат эхом прокатился по всему зданию.
Стены задрожали.
Пол под ногами бойцов прогнулся, не выдержав чудовищной силы столкновения.
Затем последовала яростная серия атак.
Инкрит обрушил на противника настоящий град ударов, задействовав все конечности одновременно. Он атаковал с самых неожиданных и сложных углов, постоянно меняя ритм и направление, пытаясь хоть на мгновение застать Гвидона врасплох.
Но тот отражал каждый удар.
Их скорость давно вышла за пределы человеческого восприятия. Казалось, движения бойцов просто исчезали в воздухе, превращаясь в размытые вспышки. Лишь глухие удары, сотрясавшие всё вокруг, да мощные ударные волны, заставлявшие стены вибрировать, позволяли понять, насколько ожесточённой была схватка.
Инкрит становился всё быстрее и агрессивнее. Его атаки следовали одна за другой, без единой паузы, превращаясь в плотный, практически непрерывный шквал. Гвидон же стоял на месте, словно непробиваемая стена. Его реакция казалась почти сверхъестественной. Неважно, насколько сложным был удар, с какой стороны он приходил и с какой силой наносился — Гвидон отражал их один за другим.
Некоторые удары всё же достигали цели — врезались в тело Гвидона, сдирая и вырывая куски брони. Если бы не невероятная прочность его тела, от него уже давно остались бы лишь кровавые останки у ног Инкрита. Но для самого Гвидона эти раны были немногим серьёзнее удара кнутом. На коже оставались глубокие, болезненные рубцы, однако ни один из них не представлял смертельной угрозы.
В то же время его топор с такой же свирепостью вгрызался в тело противника. Лезвие раз за разом пробивало панцирь, оставляя глубокие рассечения, из которых вытекал густой сок.
Битва окончательно превратилась в беспощадный обмен ударами. Они не отступали. Не уступали ни пяди. Каждый новый удар встречался другим — яростнее, тяжелее, разрушительнее предыдущего.
Гвидон сделал ещё один мощный взмах, и лезвие топора глубоко вошло в тело Инкрита. Однако вытащить оружие сразу не удалось — оно застряло в плотной ткани, и эта короткая заминка стоила ему слишком дорого. Инкрит мгновенно воспользовался моментом. С яростью он обрушил клешню прямо на голову противника. Перед глазами Гвидона вспыхнул ослепительный свет. Его шлем разлетелся на куски, а самого Гвидона с чудовищной силой отбросило в железобетонную стену.
Раздался оглушительный грохот. Стена не выдержала удара и обрушилась, увлекая за собой платформу второго этажа. Огромные глыбы бетона посыпались вниз вместе с искорёженной арматурой. Здание, спроектированное как бомбоубежище теперь буквально рассыпалось под яростью двух титанов. Стены трескались и рушились одна за другой, перекрытия ломались, словно хрупкие доски. В считаные секунды помещение превратилось в груду бетона и металла.
Гвидон оказался погребён под завалами. Но Инкрит не собирался давать ему ни секунды на передышку. Он рванулся следом. Инкрит мгновенно расчистил завал и схватил Гвидона за руку — ту самую, в которой тот всё ещё сжимал топор, не выпустив оружие даже после сокрушительного удара.
Обездвижив противника, Инкрит принялся яростно молотить его другой клешнёй, с каждым ударом вдавливая тело Гвидона в бетонный пол. Удар. Ещё один. И ещё. Затылок Гвидона всё глубже вдавливался в плиту. Под ним расползались трещины, бетон крошился, а стены вокруг содрогались от каждого сокрушительного удара.
Из носа и рта хлынула кровь. Но череп оставался цел. Инкрит продолжал бить. Снова и снова. Но Гвидон всё ещё держал топор. Разъярённый Инкрит схватил Гвидона за вторую руку и рывком поднял его в воздух, намереваясь разорвать противника пополам. Он стиснул его запястья клешнями и начал медленно разводить руки в стороны, вкладывая в движение всю свою чудовищную силу. Он рассчитывал вырвать конечности, пока Гвидон оставался без сознания.
Но руки не поддавались. Ни на сантиметр. Инкрит напрягся ещё сильнее. Его мышцы вздулись, клешни задрожали от напряжения, но тело человека оставалось неподвижным. Такого Инкрит ещё не встречал. Тогда он изменил хватку и сжал клешни изо всех сил, пытаясь просто перерезать руки противника. Но и это оказалось бесполезно. Лезвия лишь скользнули по коже, не оставив даже глубокого следа. Гвидон оставался неподвижен.
Впервые за долгие века своей жизни Инкрит испытал нечто, близкое к потрясению. Он убивал врагов на сотнях миров. Разрывал их тела голыми конечностями, ломал кости и панцири, словно хрупкие ветви. Для него не существовало существ, способных выдержать его силу. Но теперь перед ним оказалось именно такое существо. Более того — тело этого человека оказалось прочнее его собственного. Эта мысль раздражала. Раздражение быстро переросло в ярость.
Инкрит взревел и поднял одну из своих клинкообразных конечностей. На этот раз он не собирался экспериментировать. Он вложил в удар всю доступную ему силу и обрушил лезвие прямо в горло Гвидона, намереваясь одним движением отсечь ему голову. Но Инкрит просчитался.
Гвидон пришёл в себя именно в тот момент, когда боль в запястьях стала невыносимой. Она вырвала его из плена сладкого забытья, мгновенно вернув сознание. Дальше всё произошло за долю секунды. В момент, когда клинок уже стремительно приближался к его горлу, он резко сомкнул зубы на лезвии. Раздался сухой металлический хруст. Инкрит попытался выдернуть конечность. Не получилось. Лезвие оказалось намертво зажато между зубами Гвидона. Он дёрнул сильнее. Безрезультатно. Клинок не сдвинулся ни на миллиметр, будто попал не в человеческую пасть, а в стальной капкан.
Резким движением Гвидон поджал ноги к груди, а затем с силой оттолкнулся от Инкрита, одновременно врезав обеими ступнями прямо в его грудную пластину. Удар оказался сокрушительным. Вся сила толчка мгновенно передалась в тело Инкрита, буквально вышибая из него воздух. Его внутренности содрогнулись от чудовищного импульса, а его самого отбросило, пробив стену.
Гвидон тем временем вырвался из захвата и тоже отлетел в сторону, но без труда перевернулся в воздухе, врезался ногами в противоположную стену и мощно оттолкнулся от неё, оставив на бетоне сеть глубоких трещин. Мягко приземлившись, он выпрямился. Между его зубами всё ещё оставалась оторванная конечность. Гвидон безразлично выплюнул её на пол. И лишь после этого снова посмотрел на своего противника.
Гвидон стоял неподвижно. Кровь медленно стекала по губам и из носа, а в горле вновь появился знакомый привкус железа. Этот вкус ему нравился. Гвидон сплюнул густой сгусток крови и снова принял боевую стойку. Метрах в двадцати раздался оглушительный грохот. Инкрит вырвался из-под завала одним резким, почти машинальным движением, отбрасывая многотонные бетонные плиты и обломки, словно обычный картон. Он предстал перед Гвидоном — потрёпанный, покрытый глубокими порезами, но ничуть не утративший своей чудовищной мощи. Их взгляды встретились. На несколько мгновений повисла тяжёлая, гнетущая тишина, наполненная ожиданием. Всё, что произошло до этого, теперь казалось лишь прелюдией. Они смотрели друг на друга уже иначе — с полным осознанием того, насколько опасен тот, кто стоит напротив.
Инкрит замер, готовый сорваться в атаку в любую секунду. Но внутри него бушевало нечто новое. В его сознании проносились беспорядочные, непривычные мысли, которым он сам не мог дать названия. За все долгие века своего существования он никогда не сталкивался ни с чем подобным. И впервые он не знал, чего ожидать от врага, стоящего перед ним.
Он жаждал крови. Жаждал победы. Он хотел разорвать этого дерзкого человека на части, поглотить его плоть до последней капли и впитать в себя его силу. Хотел стереть его топор в пыль, а затем вплести мельчайшие частицы металла в собственный хитиновый панцирь, чтобы его клешни и лезвия стали ещё смертоноснее. Он не мог до конца понять, что с ним происходит.
Но эти эмоции приносили ему странное, почти опьяняющее наслаждение. Тишину внезапно разорвал грохот. Из пролома в стене начали один за другим выбираться новые фигуры. Десяток инкритов-солдат ворвались в помещение и мгновенно выстроились перед своим старшим, заслоняя его от Гвидона. Их инстинкты требовали защищать высшего из своих. Но тот, кого они пытались спасти, совершенно не разделял их рвения.
Инкрит издал раскатистый рёв, смешанный с пронзительным ультразвуком, от которого задрожали стены. Его клешни резко взметнулись в стороны, а затем с чудовищной скоростью сомкнулись. Задний ряд солдат даже не успел среагировать — их тела мгновенно разорвало пополам.
Оставшихся Инкрит добил острым лезвием единственной уцелевшей конечности, безжалостно расчленяя их, словно прорубая себе дорогу сквозь плоть бесполезных насекомых. Его послание было предельно ясным: никто не смеет вмешиваться. И всякий, кто осмелится встать между ним и противником, будет уничтожен. Гвидон лишь усмехнулся, наблюдая за этой безжалостной расправой.
— Злишься, засранец? — он оскалился. Он крепче сжал топор.
— Давай же! Покажи, на что ты способен!
В следующий миг оба сорвались с места. Их оружие столкнулось с оглушительным грохотом, словно от этого удара содрогнулась сама земля. Здание задрожало. Пол пошёл трещинами, бетонные осколки разлетелись во все стороны. Но ни Гвидон, ни Инкрит даже не замедлились.
Они вновь и вновь сходились в стремительных атаках. Топор встречался с клинками, клешни сталкивались с бронёй, а каждый новый удар мог стать последним. Здесь не было места осторожности или защите — каждый выпад был направлен на одно: уничтожить противника.
Это уже перестало быть просто боем. Перед ними развернулся первобытный, пугающий и одновременно завораживающий танец двух чудовищ. Они двигались с такой скоростью, что человеческий глаз не успевал за их перемещениями. Атаки обрушивались со всех сторон — сверху, снизу, сбоку, из самых неожиданных углов. И с каждой секундой этот танец становился всё быстрее и яростнее.
Инкрит сжал Гвидона в мёртвой хватке и с разбегу врезался вместе с ним в стену, пробив ее, но он даже не остановился. Он проламывал очередную стену, сметая всё на своём пути. Перекрытия рушились, бетон разлетался вокруг, а здание содрогалось от их движения.
Гвидон ощущал каждый удар, но даже сейчас он не прекращал атаковать. Его топор снова и снова вонзался в спину противника, оставляя глубокие рваные раны. Инкрит словно не замечал боли. Он продолжал нестись вперёд, одержимый единственной целью — похоронить их обоих под руинами. Здание стонало и трещало, будто ещё мгновение — и вся конструкция рухнет, не выдержав чудовищного натиска.
Поняв намерение противника. Он дождался следующего рывка и нанёс удар точно в то место, где у человека проходил бы позвоночник. Лезвие топора глубоко вошло в панцирь. Гвидон резко провернул рукоять на девяносто градусов. Панцирь разорвало с хрустом, словно его вскрывали консервным ножом. Инкрит резко замедлился. Его хватка ослабла. Даже он не смог перенести такую боль.
Гвидон не упустил мгновения. Он схватил длинную клинкообразную конечность, которая продолжала наносить ему удары, и одним мощным взмахом топора отсёк её. Инкрит мгновенно отшвырнул его прочь и взревел. Это был уже не боевой рёв — звук, наполненный болью и яростью, сотряс воздух вокруг.
Гвидон мгновенно вскочил на ноги. Пока противник пытался прийти в себя, он рванулся вперёд и обрушил сокрушительный удар прямо в грудь. Панцирь не выдержал. По нему мгновенно разбежалась сеть трещин, а затем броня с грохотом разлетелась, обнажая пробоину, из которой хлынула густая зелёная жидкость. Но Инкрит всё ещё был способен сражаться.
Он резко взмахнул оставшейся клешнёй и с чудовищной силой отбросил Гвидона прочь. Тот пролетел десятки метров, пробил потолок над ними и оказался на другом этаже. Удар оказался настолько мощным, что боль пронзила всё его тело разом. В груди возникло чудовищное давление, словно лёгкие вот-вот разорвутся изнутри. На несколько мгновений Гвидон потерял возможность вдохнуть. Инкрит не раздумывая прыгнул следом, проламывая перекрытие и обрушиваясь на следующий этаж вслед за Гвидоном.
Оба поднялись на ноги, едва удерживая равновесие. Они были на пределе. Гвидон тяжело дышал — каждый вдох давался с огромным трудом. Его глаза налились кровью, и из уголков текли тёмные кровавые слёзы. Инкрит выглядел не лучше. Почти всё его тело было залито собственной зеленоватой жидкостью, а конечности дрожали, словно ещё одно движение могло окончательно лишить его сил.
Из его пасти вырвалась густая пена. Инкрит плюнул ею себе на грудь. Соприкоснувшись с воздухом, вещество мгновенно затвердело, образовав импровизированную защиту поверх зияющей раны.
— А ты полон сюрпризов, ублюдок… — прохрипел Гвидон, с трудом переводя дыхание.
Он поднял топор, но на этот раз не стал ждать. Сделав шаг вперёд, Гвидон сразу перешёл в атаку. Инкрит вскинул оставшиеся клешни — изъеденные трещинами, покрытые сколами и уже едва способные выдерживать нагрузку. Тяжёлое лезвие обрушилось сверху с такой силой, что обе клешни разлетелись в стороны, словно хрупкое стекло. Следующий удар пришёлся прямо в грудь. Топор прорубил затвердевшую пену и вонзился в панцирь, разрубая импровизированную броню так легко, будто перед ним была тонкая скорлупа.
От удара пол под ними не выдержал. Бетонная плита пошла трещинами, а затем с оглушительным грохотом провалилась вниз. Вместе с обломками они рухнули на этаж ниже, снова оказавшись на первом этаже.
Из пасти инопланетянина хлынул поток вязкой зелёной жидкости. Гвидон продолжал наносить удар за ударом — снова и снова, вкладывая в каждый остаток сил. Наконец очередной взмах достиг цели и рассёк тело Инкрита надвое. Обе половины с тяжёлым грохотом рухнули на пол. Поверженный враг лежал неподвижно.
Но Гвидон не собирался оставлять ни малейших сомнений. Он занёс топор и одним точным, тяжёлым ударом отсёк ему голову. Лишь когда она покатилась по полу и вокруг окончательно воцарилась тишина, он позволил себе расслабиться.
Гвидон рухнул на землю. С глухим стоном он распластался на полу, раскинув руки, и жадно втянул воздух, словно делал первый вдох в своей жизни.
— Чёрт… ну и зверь, — пробормотал он, почти смеясь сквозь боль. — Настоящее животное… Такие удары…
Он перевёл дыхание и слабо усмехнулся.
— Я уже подумал, что мне точно жопа.
Веки налились тяжестью. Тело постепенно немело, становилось чужим и непослушным. Хотелось просто закрыть глаза и забыться хотя бы на несколько мгновений. Но выбора не было. Ему нужно было выполнить задание.
— Ладно, чтоб вас всех… — с досадой пробурчал он про себя. — Иду.
Гвидон поднялся с земли, опираясь на топор, и, тяжело кряхтя, распрямился. Все тело отозвалось болью. Каждая мышца ныла, суставы ломило, а при каждом движении внутри что-то неприятно похрустывало. Пошатываясь, он побрёл вперёд — обратно, туда, куда вели следы недавней битвы.